Последний сон

Глава 3

Скажи что-нибудь

1

      Они приземлились на пол в комнате Александра, не расплетая объятий, целуясь взахлёб.       Это была уже не борьба, но ещё не ласка. Это было, скорее, похоже на встречу страстных любовников, разлучённых на долгий срок и наконец соединившихся, дорвавшихся друг до друга. Треск разрываемой одежды: какие, к чёрту, пуговицы и застёжки! Жадные короткие поцелуи, почти кусаясь, сбивающееся дыхание, трение кожи о кожу, руками - жёстко, до кровоподтёков. Жарко. Перекушенная зубами цепь. Упавший на пол тяжёлый крест.       - А тебе, я смотрю, понравилось, нежить.       - Не больше, чем тебе, человек.       И снова – жарко, и жёстко, и очень близко. И низкий голос, поощряющий, провоцирующий, принуждающий к действию. И магнетический взгляд, влекущая обманчивая улыбка, словно ждущий прикосновений шёлк чёрных волос и белой кожи, изгибы красивого сильного тела.       Он - совершенный соблазн. Идеальное грехопадение. Он станет твоей погибелью. Остановись.       Ответом на мысль шёпот: «Не останавливайся». Движение вперёд. Ответное движение, притягивающее, затягивающее.       Он давно уже служил Свету, но сегодня его любила Тьма. Тьма обвивала его стройными ногами. Тьма смотрела в глаза расширенными зрачками красных глаз. Тьма страстно шептала его имя низким голосом. Тьма вспарывала кожу острыми когтями. Тьма стонала под ним. Тьма отдавалась ему, и Тьма брала его, обволакивала, принимала в себя. И мира вокруг не было – он потонул во Тьме.       Жарко, глубоко и очень близко, и Тьма взрывается, захлёбываясь именем, и вспышка света рассыпается на тысячи звёзд. И невозможно удержать слетающее с губ «Ал...».       - Ну, ты даёшь, Искариот, - голос Алукарда вернул, выдернул из небытия. И почти лениво и буднично: – Впрочем, ничего другого я и не ждал.       Говорить не хотелось. Отдышаться бы. Александр погладил чёрные волосы, дотронулся рукой до гладкой щеки.       - Эй, скажи что-нибудь, Андерсон.       Ну, какого ж ты не можешь помолчать?       - Что сказать?       Алукард оскалился в одной из своих обворожительных улыбочек:       - Ну, например, что я тебе нравлюсь.       Издевается. Не может не издеваться, кровопийца. Александр приподнялся, посмотрел в смеющиеся красные глаза, склонился снова и – какой бес его опять дёрнул? – выдохнул практически в губы:       - Очень.       Один – ноль. Сейчас будет ржать.       Ожидаемого холодного смеха он не услышал. Недолгая пауза. Тихий голос:       - Обезоруживаешь, католик.       Один – один. Как ни странно.       Александру вдруг захотелось наплевать на всё и делать то, что прямо сейчас хочется делать. Он поднял Алукарда на руки, перетащил на кровать, начал целовать в губы, взасос, долго и чувственно. Хотелось гладить волосы и плечи. Теперь уже не жёстко, а ласково - рукой по плоскому животу, губами прикасаясь к ложбинке у основания шеи.       - Ты чего творишь? – в голосе неподдельное удивление.       - Делаю то, что хочу.       Алукард обнял его одной рукой, опустил его на себя, прижал.       - Ну и потенция у тебя, святой отец. Это от природы, или это ваши ватиканские эксперименты, и тебе это досталось вместе со способностью к регенерации? А что? Похоже на них, очень по-иезуитски: католический священник с обетом безбрачия и вечным стояком.       - Нежить, ты у меня договоришься сейчас.       - Ладно, ладно, не рычи. Я всё понял. Затыкаюсь, или как ты там это называешь, - вампир рассмеялся и соскользнул вниз, куда-то под живот, повторяя языком на теле путь своего следования, приподнял над собой за бёдра, оказался сзади, щекоча волосами. - Но теперь я буду делать, что хочу.       - Валяй.       - Договорились. В ближайшие… ну, скажем, полчаса ты точно не услышишь от меня ни слова. Буду занят, - явно сдерживая смех.       Стройное тело опустилось сверху, волосы рассыпались по сторонам шёлковой завесой. Нежные губы прикоснулись к шее, спустились по плечу, становясь напористее, оставляя жаркие следы на коже. Острый язык выписывал на теле причудливые линии, и дыхание перехватывало от горячих волн возбуждения. Алукард вылизывал его, не оставляя, не пропуская, казалось, ни одного миллиметра, проникая языком в самые запретные места, дотрагиваясь так, как никто никогда не дотрагивался. Александр даже представить себе не мог, каким умопомрачительно-сладким бывает удовольствие.       Алукард уверенным движением перевернул его на спину, медленно ведя руками по бёдрам, одновременно, так же медленно, провёл по члену языком от основания до головки, обнял её губами, замер.       - Да… Ал… - свой собственный голос Александр услышал будто сквозь какую-то пелену, туман, издалека.       Рука опустилась в растрёпанные длинные волосы, подталкивая, прося. Алукард то сжимал губы, увеличивал темп, то чуть приостанавливался, выпуская, добавляя движения руками, продлевая, растягивая эту ласку, это неземное блаженство. Как же хорошо. Только не останавливайся, сладкий мой. Он уже не понимал, говорил ли это вслух или просто думал, входя в этот жадный, исполняющий самые порочные желания, потрясающий рот. Удовольствие пронизывало дрожью, переполняло и выплёскивалось через край. Удовольствие удерживало его настойчивыми губами, выпивало его до капли, а потом медленно отпускало, влажно успокаивая языком, снимая жар прохладой рук. Движение снизу вверх, водопад тёмных волос, гладкая щека прижалась к щеке, он поймал губами прохладные губы, снимая с них собственный вкус, прошептал: «Ты сумасшедший», - услышал в ответ: «Отстань: я пока ещё занят», - и, не задумываясь ни о чём, утонул в поцелуях, объятиях, шорохах и тенях.       Сколько прошло времени? Мысль появилась только тогда, когда Алукард немного отстранился, лизнул его в губы и бодрым голосом спросил:       - Теперь можно говорить? Бить не будешь, надеюсь?       - Смотря что скажешь.       - Ты неисправим, - вампир откинулся на спину, положил руки за голову. - Вина у тебя, естественно, нет? Очень хочется.       - Естественно, нет.       Алукард легко вскочил на ноги, потянулся, тряхнул чёрной гривой:       - Тогда я пошёл. За вином.       Александр смотрел на стоящего к нему спиной любовника. Он сразу отметил, что они с Алукардом одного роста, а встречать кого-то, кто был бы с ним одного роста, ему приходилось крайне нечасто. Практически не приходилось. Андерсону вспомнилось: «Неудивительно, что мне хотелось тебя раздеть с первой же встречи». Ничего подобного он, конечно, тогда не испытывал, и, если уж на то пошло, счёл бы Алукарда излишне худощавым, но сейчас ловил себя на мысли, что не может оторвать глаз от того, что видит. Широкие плечи, тонкая талия, идеальные ягодицы, точёные ноги. Ничего лишнего. Никаких недостатков. Сила, исполненная изящества. Изящество, налитое силой. Бледная кожа и тёмные волосы. «Хорош. Дьявольски хорош». Вампир обернулся и ухмыльнулся, обнажив клык:       - И правда, нравлюсь. Только давай без сеансов экзорцизма, Андерсон.       - Не читай меня!       - И в мыслях не было. Не специально: громко думаешь, Искариот. Всё, я пошёл, скоро вернусь, - и направился в прямо противоположную двери сторону.       - Ты бы хоть оделся, что ли.       Ну наконец-то этот холодный смех:       - Ты что, думаешь, я пойду его покупать в ближайший ночной супермаркет? А было бы весело, кстати. Хм… хотя ты прав: надо же будет в чём-то его нести. Ладно, я быстро, - продолжая смеяться, Алукард накинул плащ и растворился в стене.

2

      Вернуться быстро у Алукарда не получилось. Выбирал достойный собственной персоны продукт, видимо.       Александр поднял с пола крест (столь своеобразно снятый с него Алукардом), бережно положил его на столик у зеркала и задумался. Надо бы устроить вампиру взбучку. Хотя… Если уж по чести, то взбучки (мягко говоря) здесь явно заслуживает кто-то другой.       Погружаясь в мрачные думы, он зажёг свечи и смотрел на их мерцание в темноте. Изменчивые тени медленно танцевали на потолке и на стенах. «Кто сильнее, да? - бархатно шептала тьма. – Давай узнаем, кто лучше». Свет обжигал, ранил, пронзал тьму яркими языками пламени, смеясь: «В этот раз всё будет иначе». Тьма подходила очень близко, обвивала тенями, дразня, и, играя, наносила удар. Свет отступал и нападал снова. Тьма поглощала свет. Свет растворял в себе тьму. Они сплетались, смешивались, разъединялись и вновь сливались в завораживающей схватке, в гибельной, неутолимой страсти.       Холодный воздух всколыхнул пламя свечей, пробежал по коже, приводя в чувства.       - А идея с супермаркетом была куда лучше, - Алукард появился у той же стены, через которую уходил. - В другой раз воспользуюсь. Этот погреб – тьфу! Чертовски низкий потолок, чертовски пыльно, - он достал из-под плаща и продемонстрировал три бутылки вина. - Но, тем не менее, вот.       Настроение удивительным образом вмиг перестало быть мрачным.       - Во-первых, помимо всего прочего, ты меня втянул практически в соучастие в краже из какой-то винной лавки. А, во-вторых, ты решил ещё и напиться сегодня? Куда столько-то?       - Во-первых, не украл, а взял на время. Хозяин, поверь мне, не будет огорчён, когда вместо этой дешёвки… - вампир поднёс бутылку ближе этикеткой к себе, словно пытаясь рассмотреть надпись (Ну-ну, ты, безусловно, взял первое, что подвернулось под руку.) - …«Бароло» [1] обнаружит три бутылки «Шато Лафит Ротшильд». Клятвенно обещаю - верну. А, во-вторых, пусть будет. Впрок. На будущее.       Александр прикрыл лицо рукой. «Бароло» у него – дешёвка. Нет, ну, конечно, если пить только «Шато Лафит»… На будущее? Интересно.       Алукард прошёл на кухню, поставил бутылки на стол, после чего избавился от плаща, весело сообщил: «В ближайшее время в одежде нужды точно не будет», - и, обернувшись к Александру, спросил:       - Приличных бокалов у тебя, естественно, тоже нет?       «Приличные» бокалы у него были. Жемчужного оттенка хрусталь с тончайшим рисунком - остались от предыдущего владельца квартиры. Почему их никто не забрал? Андерсон оставил их, хотя ему они были без надобности: просто жаль было выбрасывать практически произведение искусства. Он встал, прошёл мимо Алукарда к шкафу, открыл дверцу, достал бокал, протянул вампиру. Игра на гранях света от горящих свечей, отражающиеся в расширившихся от восторга красных глазах отблески. Такой блеск в глазах при виде этой посуды он видел ещё один раз – в фиолетовых глазах Максвелла, когда тот впервые сюда пришёл (а, уходя, захватил с собой пару из шести, поначалу претендуя на все). Эстеты хреновы. Красные глаза вдруг хищно и злобно прищурились. Непонятный холодок. Это что?.. Не лезь мне в голову, чёрт тебя побери! Алукард протянул руку, взял бокал, поднял над головой, любуясь радужными переливами света.       - Давай ещё один. Тебе тоже налью, так уж и быть, - сделал одолжение.       Чем-то вызванное раздражение – неужели, и правда, воспоминанием об Энрико? – всё ещё висело в воздухе. Александр, ничего не говоря, достал второй бокал. Вампир откупорил бутылку, налил вина, протянул Андерсону. Потом, с бутылкой в одной руке и бокалом в другой, отправился к постели, налил себе, поставил бутылку на пол, плюхнулся на кровать, поправил подушку под спиной, удобно устроился, вытянув ноги, сделал глоток, прикрыв глаза, и вынес вердикт:       - А ничего. Вполне - для содержимого того вонючего погреба, - и добавил, похлопав ладонью по кровати: - Иди сюда, Александр.       Ну, и нахальный же всё-таки тип. Такое ощущение, что это я у тебя дома. Он подошёл, сел на кровать, положил руку на гладкое бедро и легко погладил. Алукард посмотрел из-под чёлки, оскалился (улыбкой это назвать было крайне трудно) и поднял свой бокал:       - Ну что, выпьем, Иуда? За знакомство!       Звон хрусталя. Нет, злиться долго теперь было абсолютно невозможно. «За знакомство» – сформулировал! А вино было хорошим. Очень хорошим. Прямо на его вкус: пряность и странное волнующее сочетание ненавязчивой сладости и лёгкой горечи. Горькое, почти полынное послевкусие.       Александр повернулся к Алукарду: что-то тот давно молчит. Вампир задумчиво и отрешённо тянул вино, лениво, будто нехотя поймал взгляд, без всяких улыбок и ухмылок медленно поднял с пола бутылку, налил ещё и себе, и Александру. И опять задумался.       - Эй, скажи что-нибудь, Носферату.       - Что сказать?       - Ну, например, что тебе со мной хорошо.       Ага, сейчас он тебя приложит. В таком-то настроении. Ты прямо нарываешься на драку.       - Мне с тобой очень хорошо.       Два – один. Неожиданно. Убил наповал.       - Очень. Иди ко мне, Алекс. Хочу ещё. А скоро рассвет.       Андерсон поставил свой бокал на пол, взял у вампира его бокал и отправил туда же, повернулся, встретил глазами задумчивый взгляд, осторожно за шею притянул Алукарда к себе, провёл языком по пряным сладко-горьким губам. Ещё… Есть время до рассвета.