Последний сон

Глава 8

Смятение

      «Чёрт! Проклятье! Чёрт! – Алукард метался по подземелью. - И что теперь делать?» Допрыгался. Доразвлекался. Доигрался. Хотелось, страшно хотелось устроить кровавую баню, рвать на части всех, кто подвернётся. Как можно было так забыться?! С тех пор, как ему приснился тот сон, он не находил себе места. Зачем он полетел в ту ночь к Андерсону? Хотел, не мог удержаться. Чего? Спровоцировать, разозлить, довести до той самой Ненависти к себе. До жажды убийства. До попытки убийства? Стало только хуже. Лучше бы он вышвырнул тебя. Вот именно этого ты и хотел. Не нужно было бы искать сейчас выход из собственного рукотворного ада в собственном подвале. Что сделал он? Он тебя успокаивал. Ни черта не понимая, что происходит, с чего вдруг такое бешенство и скотское (поистине скотское) поведение, и идиотские (поистине идиотские) злые шутки. И успокоил. Было ощущение, что всё нормально. Что всё на своих местах. На каких, к дьяволу, «своих» местах?!! Рядом с ним - было. А сейчас, когда он снова остался наедине с собой, стало ещё хуже. Алукард вспомнил, как Александр остановил его, припечатав рукой к стене, как рявкнул: «Да уймись ты уже, нежить!» Вспомнил вспышку своего гнева. Отвык, забыл, кем он тебя на самом деле считает? Мощный удар кулаком в челюсть, ответный удар, кровь. Штык у горла, ствол у виска. Сильные руки, брошенное на пол оружие, зелёные глаза, дикое, пронзившее насквозь желание. Дикий, жёсткий секс. Дикое, зверское удовольствие. Кровь. А потом ещё – неимоверно, до одури долго, до потери сознания нежно, то ли погружая в адские бездны, то ли вознося к небесам.       Секс – это власть… Нет, ты с ним занимался л ю б о в ь ю в ту ночь. Что он тебе говорил? Ты помнишь? Ты хорошо помнишь. «Мальчик мой». Тебе! Тебе со всем твоим, мать его, пятисотлетним багажом смерти, и грязи, и насилия, и погубленных душ. Тебе – чудовищу, жестокому ночному убийце. Тебе, носферату. Тебе, нежить. И ты это принял? Как можно было не отвергнуть такое отношение? Что с тобой, граф?       Алукард остановился. Закрыл лицо руками. Наваждение какое-то. «Он сильнее тебя». «Ты уже проиграл, граф». «Меня, что, возможно чем-то испугать? Любовью?» Чьи это голоса? Горячечный бред! Успокоиться. Он дошёл до своего кресла и буквально упал в него. Закрыл глаза. Не вспоминать. Вспомнил.

***

      Он стоял над телом поверженного врага. Над тем, что осталось от его тела. За спиной догорал лежащий в руинах Лондон. За спиной вставало солнце. Он смотрел на уничтоженного им Александра Андерсона. По щекам текли слёзы. Где-то рядом была Интегра. Где-то рядом была Виктория. Рассвет. Он плакал. Андерсон смеялся. Смеялся последним. Несколько слов. Аминь! Пыль. Тишина. Пробуждение. Капли кровавых слёз на ладонях.

***

      Сон. Он помнил его в деталях, никак не мог стряхнуть с себя ощущение отвратительного липкого ужаса от понимания, от знания, что сны просто так ему не снятся, и что это сон о будущем.       Что ж… Нет смысла в этих метаниях. В мыслях о том, возможно ли такое. В кровавых слезах и в смертельных желаниях. Делать надо то, что привык делать – ты только так можешь длить свою жизнь. Жизнь? Су-ще-ство-ва-ни-е. Надо поставить всё на свои места: он должен быть там, ты должен быть здесь. Ненависть, вражда, жажда убийства. Пусть. Так будет правильно. Твою душу не спасти уже никогда и ничем. Ему не нужен твой ад. Ты ему не нужен, демон. И если… Когда это случится, никто не должен испытать ни малейшей доли сомнения. Всё - на свои места.