Последний сон

Глава 9

Сэр Хеллсинг

1

      Александр не раздумывал, стоит ли ему идти на эту встречу. Отказать он ей не мог. Раз она вышла на связь напрямую, минуя Максвелла, и попросила об этом, значит, это действительно важно для неё. Для её дела. Генерал не назначает приватных встреч солдатам, да ещё и на их территории. Он не общался с ней, естественно: не его уровень, - но относиться к этой женщине с некоторых пор стал иначе. Вопросы веры, её истинности, безусловно, остались, но то, что вера у Интегры Хеллсинг есть, было несомненным. И уверенность в своей правоте, и готовность идти до конца в своей борьбе, и смелость – стальной стержень был в этой протестантке. «Сэр Хеллсинг»…       Он сам предложил ей для встречи кафе на своей улице. Возможно, лучше было бы смешаться с толпой в городе – в известных, шумных, кишащих туристами местах, коих в Риме достаточно. Но – нет: здесь никогда не бывал никто из знакомых (тем более, общих), даже Максвелл. Днём по будням хозяин работал, как правило, один, без помощников, и здесь можно было поговорить вообще без свидетелей. Разве что Сильвио спросит потом: «Что за благородная прекрасная донна была с вами, падре?» - и заговорщически подмигнёт. Но и это останется только лишь дружеской шуткой пожилого итальянца.       Она вошла, немного щурясь, попав с яркой солнечной улицы в затенённое помещение. Статная. Как обычно, строго и с истинно британской сдержанностью одетая. Правда, сегодня это была юбка, длинная, доходящая до тонких щиколоток. Никакой подчёркнутой сексуальности – тело скрыто настолько, насколько его возможно скрыть одеждой, серьёзное лицо и королевская осанка, как всегда. Вежливо поздоровалась с хозяином, подошла, остановилась. И протянула ему руку.       Он встал. Её рукопожатие было почти мужским – уверенным, сильным и нисколько не жеманным.       - Здравствуй, Интегра Хеллсинг.       - Здравствуй, отец Александр Андерсон.       Она присела, и он опустился на своё место, глядя на неё. Очень длинные светлые густые волосы, смуглая кожа и лучистые небесно-голубые глаза за стёклами очков. Красивая. И ведь совсем девчонка, когда присмотришься. Сколько ей лет? Даже меньше, чем Энрико. Двадцать? Двадцать два? Глава организации «Хеллсинг». Сэр Хеллсинг. Да уж…       - Ты пьёшь кофе? У Сильвио всегда отличный кофе.       - Да, пожалуй. Не откажусь. Закажешь для меня, святой отец? - лёгкий наклон головы.       Нет, не девчонка была перед ним - женщина, привыкшая со всем в жизни (видимо, совсем с юного возраста привыкшая) справляться сама. И защищать других. Участь мужчин. Но всё-таки женщина. Мужики… хм… Лорды, сэры и джентльмены должны падать ниц, быть у её ног, а ей – только выбирать достойного. Но ей всё равно. Ей не до этого. Сэр Хеллсинг.

***

      Интегра прилетела в Рим на собственном вертолёте. Сначала подумывала о заказе билетов на ближайший рейс, хотела было уже дать распоряжение Уолтеру, но откинула эту идею. Она не стала сообщать дворецкому, куда она отправляется, и решительно пресекла его опасения касательно её безопасности, пообещав, что будет оставаться на связи и сообщит о времени возвращения. Уолтер произнёс неизменное: «Как прикажете, сэр», - но, кажется, был сильно удивлён таким легкомыслием, не присущим ей обычно и особенно неуместным в столь непростое время.       Она ещё раз взвесила по дороге своё решение, вспоминая укоризненный взгляд дворецкого. Нет, всё было сделано правильно: частный визит, максимально конфиденциальный. Опасений не было - она знала, что на этот раз опасаться нечего. С ней был только пилот, ожидавший её теперь на вертолётной площадке неподалёку от города. Она взяла такси и была на месте вовремя, даже чуть раньше, с английской пунктуальностью. Ей понравилось это кафе, имеющее чисто итальянский, по её представлениям, колорит, небольшое и очень домашнее. И понравился пожилой хозяин с лукавыми огоньками в чёрных глазах.       Она быстро пересекла маленький зал и протянула руку для приветствия. Его пристальное и нескрываемое внимание она отметила, достала сигариллу, закурила и, в свою очередь, окинула его взглядом: светлая рубашка, непривычно-свободно расстёгнутые две верхние пуговицы и закатанные рукава, потёртые джинсы. Тело, при взгляде на которое тут же вспоминались работы Праксителя и Поликлета [1]. Татуировка на запястье: крест с надписью «Speak with dead». Загорелая кожа – контраст с очень светлыми волосами. Шрам на щеке. Неизменная небритость. И эти глаза с необычным разрезом, совершенного, ярко-зелёного цвета – глаза хищника. Она пробовала, угадывала, как могут видеть чужие глаза. Обаяние наёмного убийцы? Что-то истинно-природное: сила и… Найти бы слово… Сексуальность? Почти уверенность. Легко улыбнулась:       - А тебе идёт светская одежда, отец Андерсон.       - Спасибо. Разбиваешь лёд между нами? Ты тоже прекрасно выглядишь. И всё-таки: чему обязан? О чём ты хотела со мной поговорить?       - Благодарю. А между нами есть лёд? Ладно, ты прав. Не станем тратить время на долгий обмен комплиментами, - она сделала очень короткую паузу. – Что происходит между тобой и Алукардом?       - С места в карьер, Интегра.       - Да, без длинной вступительной речи. Но мне почему-то кажется, что и ты не можешь иначе.       Он не ответил. Сильвио принёс чашку капучино. Она сделала глоток.       - А кофе здесь действительно хорош.       Взаимное изучение, обмен взглядами. Можно продолжать.       - Так что?       Вопросов: «С чего вдруг и как такое могло прийти в голову? Не переутомилась ли ты часом от своей неженской работы?» - не было. Никаких вопросов не было.       - Хорошо. Я начну сама. В конце концов, это я инициировала встречу. И ответы нужны мне. Так будет правильно.       Он кивнул.       - Начну с конца. Это его состояние. Он был неспокойным весь прошедший месяц, но всё усугубилось в последние несколько дней, и я приняла решение – разобраться и урегулировать.       Вопроса: «Чем я могу помочь?» - опять же, не последовало. Интегра продолжила:       - Я подумала о тебе не просто так. После вашей первой встречи в Ирландии…       Она заметила изменение выражения лица. Неужели это неловкость? Да уж, было из-за чего. Двое убитых им её сотрудников. Чуть не порубленная на куски Виктория. И она сама, обезоруженная и прижатая им к стене с приставленными к шее клинками.       Она прервала недолгое молчание:       - Оставим извинения на потом. Очевидным было, что его по-настоящему увлекло ваше противостояние, лично увлекло. И хотелось продолжения. Я довольно хорошо его знаю. Благо, была другая тема, которая могла его заинтересовать всё-таки на тот момент больше, чем ты.       Глоток кофе. Новая сигарилла. Закуривать она не стала, просто мяла её пальцами. Говорить об этом было труднее, чем представлялось. Но ничего. Справимся.       - Естественно, я всё это выбросила из головы. Эмоции мешают делу, а дело с некоторых пор приняло тот оборот, о котором мы все уже знаем. Но как только его состояние поменялось, я начала перебирать и оценивать вероятности. И ваш «взаимный интерес» занял первое место в списке этих вероятностей. Конечно, я толковала бы этот интерес однозначно - игра с достойным противником, но невозможность затеять драку приводит таких, как он, к скуке, но не к срывам. Пришлось сменить угол зрения. В чувствах нет логики, с ними тяжело работать.       Она понимала, что объяснения затягиваются. Ей надо было переходить к сути. Она в упор на него посмотрела:       - Итак, я уверена, что между вами существуют вполне определённые отношения.       - Уверена?       - Ошибаюсь?       - Нет, не ошибаешься.       Он это подтвердил.       - Это хотя бы становится похожим на диалог, - она не удержала улыбку. - Так что произошло в течение последней недели? Теперь ты сможешь ответить, я думаю.       Неловкость от неудобной темы всё ещё мешала обоим, но разговор был начат, и главное было сказано.       - Смогу. Но объясни мне сначала, почему тебя это так беспокоит, что ты аж в Рим прилетела одна, чтобы встретиться со мной.       - Учитывая тему разговора, думаю, для тебя лучше, что за моей спиной сейчас не стоит Уолтер. Но прилетела я не одна. И оружие при мне, как обычно, - Интегра сдержанно улыбнулась уголками губ и быстро вернулась к деловому тону. – Вопрос «Почему меня так это беспокоит?» резонный. Как я уже говорила, его состояние - такое, что кажется, что он вырвется, хотя этого, как ты понимаешь, не произойдёт. Но, раз причина этого состояния – ты, произойдёт другое.       Она наконец закурила.       - Он не удержится…       Интегра замялась, но одёрнула себя и, не отводя взгляд, сказала то, что намеревалась сказать:       – Хорошо: меня беспокоит не он, меня беспокоишь ты.       Откровенность за откровенность.       - Ясно. Ты опасаешься, зная меня по определённым… хм… эпизодам, что в ответ на его провокацию я сорвусь, вплоть до неподчинения Максвеллу. Покажу вам ваше место. А время и обстоятельства совершенно не располагают к этому - как раз наоборот. Нарушение соглашения на этот раз было бы крайне неуместным. Максвелл меня не сдаст: скорее, найдёт возможность воспользоваться ситуацией в наших интересах. Война на два фронта тебе не нужна. И, если её можно избежать, то лучше это сделать.       Прямолинейность на прямолинейность.       - Верно, Александр, - обращение просто по имени, прозвучавшее вдруг как привычное и единственно возможное. - Мы в положении объявленной, пока не начатой, но неизбежной войны. Мне необходимо просчитывать всё и думать о том, о чём, возможно, мне и не хотелось бы думать.       - Ты можешь быть абсолютно спокойна. Он не спровоцирует меня. Не сейчас. Уже не спровоцировал.       Интегра удивлённо посмотрела на Андерсона.       - Ты спрашивала, что происходит. Я тоже не знаю, что с ним происходит. И он не скажет. Но то состояние, которое ты описала, я уже имел «счастье» видеть. Он вряд ли это повторит. Скорее, сделает нечто другое. Но, что бы он ни сделал, тебя он не подставит, а с собой я справлюсь. У тебя нет поводов для беспокойства. Получается, что ты зря потратила своё бесценное время, - Александр ухмыльнулся.       Она подумала: «Неудивительно, что тебя смущает эта тема. Ещё бы. Что ж, надеюсь, объяснять, что разговор останется между нами, мне не нужно», - но вслух произнесла иное:       - Да, время драгоценно, но информация не менее ценна, и потому благодарю. За честность. Мне не приходилось прежде ни разу ни с кем вести такие… переговоры.       Да уж, чувства точно не по нашей части.       - Я понимаю, - теперь он говорил сдержанно и серьёзно. - Не за что, Интегра.       Она встала, снова протянула ему руку и услышала:       - Ты прости меня за «протестантскую шлюху». И за твоих людей, хотя извинениями здесь уже ничего не изменишь. И за то, что я тебя чуть не прирезал.       Да, людей не вернёшь. А вот на свой счёт Интегра почувствовала желание рассмеяться: как её только ни называли враги, чем только ни угрожали. Сразу же вспомнился Максвелл с его «свиньёй», и она чуть не прыснула, как девчонка, при этом воспоминании, но смогла сдержать так и напрашивающиеся колкости, произнеся только:       - Бог простит, Александр. Не мне судить тебя.       Он внимательно на неё смотрел, как будто пытаясь прочесть что-то, не сказанное вслух.       - Мне пора, - она повернулась и пошла между столиками в сторону выхода.       Уже приоткрыв дверь, она обернулась и всё-таки улыбнулась ему самой искренней и тёплой из своих улыбок.

2

      Интегра чувствовала, сидя в вертолёте на обратной дороге, что её душа и разум в смятении. Она знала, что сделает Алукард. Но в свете состоявшегося разговора это уже не было опасным, и в смятение её привело совсем другое. Подтверждение гипотезы? В голове уложить было всё так же трудно, но - нет, даже не это. Поведение Андерсона. Она совершенно не ожидала увидеть то, что увидела, и услышать то, что услышала. Только не от него, от этого сумасшедшего фанатика, убийцы-маньяка. «Кто бы мог подумать, католик, что ты способен на такое. Ещё чуть-чуть, и я бы начала извиняться перед ним за «кровавое чудовище». Проклятая твоя душа, Алукард! Своевольный придурок! Не успеешь привыкнуть к тому, что ты кого-то «случайно» обратил и притащил мне «на воспитание», теперь ещё вот это. Надо быть невозмутимой, когда я вернусь в поместье». Эмоции отключались быстро. В любом случае, вопрос решён, и беспокойство, связанное с Ватиканом, можно считать уже несуществующим: не было ни толики, ни тени сомнения в том, что ей сегодня сказали правду, и что удара хотя бы с этой стороны не будет. Что-то стало совсем уж тихо. Как перед грозой. Надо быть готовой.       Вертолёт опустился на крышу особняка. Она вышла, кивнула издали встречающему её Уолтеру: «Всё нормально». Прошла к себе, села за стол, достала сигариллу. Она была невозмутима, как обычно. Она была готова.