Последний сон

Глава 11

Нападение

1

      Какого дьявола ты бьёшь зеркала?!! Тебя может задеть эта… не-мёртвая нечисть? Получается, может.       Злость. Больше никаких эмоций. Злоба на себя: за слабость, за глупость, за неустойчивость. Любая мысль о последнем месяце должна быть изгнана, уничтожена, задушена. Кроме одной: «Он твой враг». Все эти перемирия и соглашения рано или поздно уступят место былому соперничеству, старой вражде. Военный союз в мирное время рассыплется, как карточный домик: невозможно стереть века противостояния, взаимных обвинений, забыть о пролитой крови. Страшно подумать, куда могла бы завести греховная (дважды, трижды, АРХИГРЕХОВНАЯ!) связь с протестантским прихвостнем, который, ко всему прочему, ещё и высший вампир. Молиться надо, благодарить Бога, что всё закончилось сейчас. Поводов для сомнений больше нет. Всё складывается так, как надо, как нельзя лучше.       Александр уговаривал себя, понимая, что нахлынувшая ярость никуда не собирается уходить, и что его терзает мысль: не он сам всё это прекратил, даже имея все основания и все возможности в ту ночь, когда Алукард явно вынуждал к тому своим похабным поведением. Напрашивался, нарывался, чего только не делал, чтобы быть изгнанным. О чём ты думал, когда спасал его от самого себя? Ему было плохо?! Да Алукарду это «спасение» даром не нужно было! Он развлекался, играл – как всегда. Как вообще было можно относиться к нему как к человеку? Каких ещё твоих реакций и эмоций он не успел вытащить из тебя? Он тебя не просто поимел, он тебя ПОБЕДИЛ. Даже в бой не вступая! ЧЕМ ТЫ ДУМАЛ ВСЁ ЭТО ВРЕМЯ?!! Кажется, ясно – чем…       Он стоял возле разбитого зеркала, сжав кулаки от злости и досады, чувствуя, что сейчас разнесёт в щепки и в пыль ещё что-нибудь. Стоп! Крушить стены и мебель в собственном доме? Ну, уж нет! Злоба на себя теперь перемешивалась с ненавистью к ним. Эта девчонка-еретичка со своими «личными переговорами». «Хозяйка»! Так перед ней распинаться! Ещё и извиниться! Идиот, ты выполнил всё, чего она хотела, ещё до того, как она об этом обмолвилась!!! Все они одинаковы: наглые, нахальные, самоуверенные нечестивцы! Пусть только попадутся теперь на дороге. Сотрудничество? Сдерживать себя? Довольно! Этим выскочкам следует знать своё место. Он не успокаивался: готовый выплеснуться гнев трансформировался в исступлённый, с зубовным скрежетом, который рано или поздно обязательно будет иметь выход. Только дайте малейший повод. Только окажитесь рядом.       Тишину разорвал телефонный звонок. Максвелл. Прекрасно, а вот, кажется, и работа. Любимая работа. Наконец-то. И очень кстати. Андерсон медленно поднёс аппарат к уху.

2

      Обдумывать такие распоряжения руководства он не привык, к тому же, пускаться в размышления в условиях обрисованной ситуации было некогда. Но нестыковок и странностей было столько, что изгнать раздумья о них не получалось: лезли в голову сами, вопреки привычкам и правилам, просились и стучались. Нападавшие объявили своим врагом только одну страну, находящуюся через пролив от того места, куда его только что отправили. Почему вдруг Франция? Свои счёты у нацистов к этому государству тоже, конечно, могли бы быть, но у майора лично их точно не было. Зачем он, в таком случае, послал на сей раз (после довольно долгого перерыва в набегах) именно в эту страну своих чудовищ? Ответа не было. Менял планы? Путал карты? Эта нестыковка усугублялась ещё и тем, что целью майора были, в дополнение к Соединённому Королевству, «Хеллсинг» и Алукард (будь ему пусто!) собственной (невероятно притягательной) персоной. Как он мог рассчитывать на появление кого бы то ни было из «Хеллсинг» во Франции? Чушь. Не мог. Но «Хеллсинг» всё-таки были там. И этому всё-таки было объяснение. Нежить атаковала Авранш, городок на северо-западе страны, и бесновалась там почти сутки, прежде чем в штаб-квартиру Ордена поступил звонок из администрации президента Франции. Как французские власти смогли узнать о существовании «Хеллсинг»? Могли, это было объяснимо. После безуспешных попыток обезвредить вампиров, скорее всего, обратились за консультациями к каким-нибудь специалистам по оккультизму и демонологии, а, вероятнее, кто-то, имеющий влияние и вхожий в самые высокие кабинеты, уже знал и дал рекомендацию. Информацию наверняка проверили. У «Хеллсинг» была репутация лучших охотников на вампиров. Как удалось уговорить Интегру помочь и принять участие в зачистке на территории соседнего государства, не имеющего никакого отношения ни к Британской Короне, ни к Англиканской церкви? Тоже объяснимо: и профессиональная честь, и долг, и, в конце концов, какой бы она ни выглядела со стороны, она была человеком, и, возможно, ей даже не чуждо было сострадание. Так или иначе, «Хеллсинг», по словам Максвелла, были там. Во главе с Ал… С этим проклятым вампиром, естественно. Но каким бы адекватным ни выглядел такой ход со стороны французов в ответ на нападение, с планами и помыслами нацистов, тем не менее, ни место разгула нечисти, ни следующее за этим, вовсе не предсказуемое, обязательное и непреложное, появление там бойцов «Хеллсинг» не стыковались.       Александр поначалу, выслушав такие вводные, взбесился: зачем в дополнение к этим еретикам там ещё нужен Тринадцатый отдел и он лично? Не хватало ещё им тылы прикрывать! Но Энрико перебил уже начатую было тираду, остудив его возмущение, и добрался наконец до сути задания. Ему предстояло быть совсем в другом месте, обращение откуда за помощью к Святому Престолу было абсолютно объяснимым и единственно верным. Авранш был примечателен своим соседством с европейским «Восьмым чудом света» - старым бенедиктинским аббатством на горе Мон-Сен-Мишель, ныне - местом паломничества многочисленных туристов. Аббатство Мон-Сен-Мишель было также атаковано вампирами, и об этом никаким «протестантским рыцарям» не могло быть известно и знать не полагалось. Правда, появление не-мёртвых там тоже не укладывалось ни в какие схемы, связанные с нацистами: Ватикан не входил в сферу первостепенных интересов «Миллениум». Это не «Миллениум»? А вот это возможно. Майор со своими монстрами, угрозами и вылазками сосредоточил всё внимание исключительно на себе, и вот результат: первое, что приходило в голову при масштабных разгулах вампиров – «Миллениум». Но если это не они, задача становилась ещё притягательнее: противник обещал быть сильным. Очень сильным. Как бы там ни было, в «Искариот» поступил анонимный звонок. Кто-то сообщил о готовящемся нападении, но не с целью предотвратить, с целью - поставить перед фактом. Голос был глухим, ни мужским, ни женским, мёртвым: Андерсон слышал запись и, не будь он тем, кем был, его бы, наверное, парализовал страх от этих потусторонних звуков. Максвелл действовал быстро, не дожидаясь обращения за помощью. Отследить звонок, конечно, не представлялось возможным, но связаться с маленькой общиной бенедиктинцев, поселившейся в аббатстве лет тридцать назад и обитавшей и служившей там по сей день, труда не составило. Подтверждение слов звонившего существа было получено незамедлительно. Нападению подвергся город на южном склоне горы. Да, какой там город - поселение, буквально одна улица, - но всё же насчитывающий несколько десятков постоянных жителей, людей, у которых были дома, были семьи, была обычная размеренная жизнь со всеми её мирскими печалями и радостями. Была… Андерсон и сам не заметил, как злость на себя, на Алукарда и на всех в «Хеллсинг», вместе взятых, уступила место другому - накатывающим волнам, которые он уже не останавливал: волнам предвкушения битвы и жажды расправы. Твари. Ваша «жизнь», не стоящая ломаного гроша, кончена. Я вам это гарантирую, всем, сколько бы вас там ни было. Они всё ещё были там. Максвелл успел услышать от нынешнего настоятеля церкви Мон-Сен-Мишель о судьбе городка и о том, что монахи и несколько паломников-католиков успели укрыться в одной из крипт аббатства, доступ куда для нечистых был невозможен. Настоятель не мог сказать, сколько их: они их не видели. Но они их слышали. Их и несчастных, обращённых в упырей. Связь резко прервалась, и оставалось только молиться и верить в силу древних стен и защиту Господа. И не терять времени. Почему вампиры пошли не сверху, обрушивая удар сразу же на слуг Божьих, а сначала устроили кровавую оргию в поселении мирян? Почему «милостиво» дали монахам спастись? Вы кого-то ждёте. Вы знаете – кого. Своего палача. И я вас не подведу. Всё, пора!       Последней странностью был молчащий телефон Хайнкель. Как Александр ни отпирался, Максвелл настоял на присутствии на задании её и отряда. Андерсон не стал спорить и, закончив разговор с начальником, набрал её номер. Телефон не был недоступен. И не был занят. Ему ответила тишина: такая, будто с той стороны, где должна бы быть она, была пустота. Никаких сигналов – чёрная, глухая, непробиваемая пустота. Такого не могло быть. Но было. Внутри что-то неприятно-холодно царапнуло, но думать было некогда. Он, естественно, доложил Максвеллу о молчащем номере и очень быстро покинул свой дом, не оборачиваясь, не думая и не глядя на рассыпанные по полу отражающие тьму осколки.