Темная Леди

По какой-то причине, Том еще долго не мог уснуть после своей вылазки. Он просто лежал в своей кровати и смотрел в потолок, которого было почти не видно из-за опустившейся тьмы. Со всех сторон его окружали бездарные магессы с Гриффиндора. Они сопели, кто-то из них ворочался, а кто-то противно причмокивал во сне. Некоторые даже что-то бубнили. Тому не хотелось этого слушать, и он предпочел бы погрузиться в сон, но не мог. Подобное с ним бывало нечасто. Лишь в те дни, когда он только очутился в Хогвартсе в первый раз: тогда его переполняли мысли и чувства. Они с такой силой и в таком количестве роились у него в голове и сердце, что сложно было сомкнуть глаза. Однако уже тогда, когда он обрел здесь свое место, когда заручился поддержкой и влиянием, когда открыл тайную комнату и понял, каковы его цели… Тогда он начал спать спокойно. Том хорошо помнил, что в период между пятнадцатью и шестнадцатью, ничто не могло поколебать его уверенность. Он словно бы кожей ощущал, как сама судьба ведет его к великому будущему. Но сейчас прошлые тревоги стали к нему возвращаться. Его одолевало множество мыслей. Во-первых, теперь он не был лордом Волдемортом в единственном числе. Нет, он был воспоминанием Тома Реддла, настоящий же Волдеморт даже не знал о его существовании. Во-вторых, сам Том прекрасно знал, что некий Гарри Поттер, обычный мальчишка, который не выделяется абсолютно ничем, смог одолеть его более взрослую версию, будучи простым младенцем. Уже в шестнадцать лет Том был выдающимся волшебником, с которым не каждый взрослый маг мог выступить на равных. Трудно и представить, чего бы он добился спустя столько лет, и обретя бессмертие. Но это не помогло ему в схватке с Гарри Поттером. Именно этот вопрос был основной причиной, по которой он до сих пор не избавился от очкарика. В теле Джинни Уизли у него было множество возможностей сделать это. Он мог сотни раз убить его самым жестоким и мучительным образом. Никто бы во всем мире не смог представить ту боль, что испытал бы Гарри Поттер, перед тем, как его сердце прекратило бы биться. И Том легко бы выставил это за несчастный случай. Он мог бы перекинуть всю вину на кого-нибудь другого. На того же Сириуса Блека. Его и так все ищут из-за побега, так еще искали бы из-за убийства Поттера. Но Том не мог сделать этого. Он не может убить Поттера, пока не поймет, что же такое было в нем, что помогло тому одолеть его в прошлом… в будущем. На самом деле, Том никогда не сомневался в том, что его никто не сможет одолеть. Но Гарри доказал ему обратное. Том не мог с этим смириться. Но помимо Поттера были и другие проблемы. Кто знает, может глупый очкастый мальчик на самом деле лишь ширма, за которой прячется его истинный соперник? Может, его и вовсе никогда не одолевал Гарри Поттер? Может это был некто другой? Может, это Дамблдор? С самого начала Дамблдор был тем, кто доставлял ему одни проблемы. Уже с того самого момента, как тот нашел в его старом шкафу те трофеи, что Том добыл у других детей из детдома, юный Реддл понял – Дамблдор не тот, с кем он сможет поладить. Но как бы сильно Том не презирал бы и не ненавидел бы Дамблдора, он не мог не признать его проницательности. Дамблдор был хитер. Самое худшее в нем то, что никогда не знаешь, раскусил ли он тебя, или еще нет. Нынешний директор школы всегда ведет себя, как старый маразматик, но пока ты так думаешь, он уже может вынашивать в своей голове планы, как посадить тебя на место. Определенно, Дамблдор был тем, от кого стоило избавиться в первую очередь. У Тома были противоречивые мысли на этот счет. Та его часть, что отвечала за разум и логику, говорила ему: нейтрализуй его тихо и незаметно. Никто, даже он сам не должен понять того, что произошло. Но вот другая его часть, что контролировала его чувства и порывы, настаивала на том, что бы Дамблдор обязательно прочувствовал его месть. Он должен быть сломлен и низвергнут. Унижен и растоптан. Он уже сам должен будет отчаянно желать смерти, как избавления, перед тем, как Том Реддл смилостивиться и оборвет его жалкую жизнь. И, несомненно, Дамблдор должен каждой своей клеточкой понять, кому обязан своим поражением. Однако это противоречило основному приоритету Тома сейчас – скрытности. Стало быть, Том не сможет убить Дамблдора глядя в его ошарашенные глаза. Ему все же придется действовать из-за спины. Но Дамблдор силен. Ни один из этих жалких пожирателей смерти не сравнится с ним. Ни какой-нибудь Сириус Блек или Люциус Малфой. Значит, это должен быть кто-то, от кого старик не ожидает удара, и кто находится с ним максимально близко. Кто-то из его же учеников. Определенно. Нельзя все делать в одиночку. Нужно делегировать полномочия. Ему нужно собрать новых соратников. Не слизеринцев, к которым кредит доверия Дамблдора уже давно истрачен. Нет, нужны пуффендуйцы, когтевранцы, гриффиндорцы. Получив удар от таких пай-мальчиков, Дамблдор точно отбросит копыта. Но нельзя собирать союзников напрямую. Сейчас он всего лишь Джинни Уизли. Как будет выглядеть, если вокруг глупой маленькой девочки из жалкой и нищей семьи соберется вся элита Хогвартса? Нельзя оставаться незамеченным, управляя людьми напрямую. Стоит кому-то оступиться, проговориться, раскрыть себя, предать или облажаться, как все поймут, кто стоит за этим. Джинни Уизли. Но как может Джинни Уизли стоять за этим? Постойте, но ведь Джинни Уизли в прошлом была одурманена воспоминанием Тома Реддла! А что если?.. Вот так его и раскроют. Нет, нужно подставное лицо. Тот, кто будет действовать в интересах Волдеморта, но на кого свалятся вся шишки в случае неудачи. Сам же Том, в это время будет около Поттера и Дамблдора. Он будет тем, кто противостоит Темному Лорду. Осталось только найти человека достаточно компетентного, кто смог бы стать его представителем.

***

– Эдди! Эдди Кармайкл! Говорят, что собственное имя – это то, что тебе приятнее всего слышать. Эдди Кармайкл с радостью бы оспорил данное утверждение. Каждый раз, когда он слышал, как кто-то выкрикивает его имя, это оборачивалось для него неприятностями. Вот и в этот раз, он неприязненно поморщился и обернулся в сторону доносившегося голоса. Перед ним с хмурым видом стояла блондинка на пару лет его старше. Вообще, Эдди нельзя было назвать донжуаном. Он был высокого роста, весь вытянутый и тощий, с длинными ногами и руками. Носил очки в толстой роговой оправе и имел несколько выпирающие зубы. Раньше его часто дразнили и придумывали для него клички, и это сильно повлияло на его мнение о себе, как о похитителе сердец. Проще говоря, Эдди несколько боялся девочек и предпочитал избегать с ними тесного общения. Он не знал имен большинства своих однокурсниц, и знал имя этой блондинки лишь по одной причине. Ее звали Пенелопа Кристалл, и она была старостой Когтеврана. – Привет, Пенелопа, – сухо отозвался он, глядя на девушку из-под своих очков. – Что-то случилось? – Представь себе. Я тут узнала, что ты пытался продавать домашние работы младшекурсникам. Да, Эдди помнил это. А также, он помнил, чем это, в итоге, обернулось. Глупый пуффендуец, которому он пообещал отдать часть от вырученных денег, должен был переписать во множестве экземпляров пример той работы, которую сделал сам Эдди. Оригинал-то был, и правда, идеальным. В нем не было ошибок или помарок. В конце концов, Эдди не настолько глуп, чтобы запороть работу для младшекурсников. Но вот пуффендуец, в свою очередь, очевидно, утомившись от многочисленной писанины, наделал кучу ошибок. Так что, Эдди почти ничего на этом не заработал. – В самом деле? Что за бред. Я пытался помочь мелюзге, ибо помнил, как некоторых из нас загонял в свое время Снейп за самые незначительные ошибки. Вот и все. – И за свою помощь ты попросил у них деньги, не так ли? – Может, тот, кто рассказал тебе об этом, не так все донес, Пенелопа? Я лишь сказал, что если они желают как-то меня отблагодарить за это, я буду очень признателен. – Не держи меня за дуру, Эдди! Как староста нашего факультета, я не могу позволить, чтобы такое происходило. Узнай об этом преподаватели, тот же Снейп, и с нас снимут сразу все баллы, а то и штрафные накинут! Эдди, наконец, понял, что отнекиваться не имеет смысла. Его лицо приобрело кислый вид, и он лишний раз проклял незадачливого пуффендуйца. – Разве девиз нашего факультета не «Ума палата дороже злата»? – Да, и обрати внимание на второю часть этой фразы, а не на первую. Серьезно, Эдди. Узнаю, что подобное повторилось, и я обо всем расскажу профессору Флитвику. – Хорошо, я тебя понял, Пенелопа, – хмуро проговорил Эдди. И когда блондинка, удовлетворенно кивнув, скрылась из виду, добавил: «Надо было тебе так и оставаться парализованной». – Оу… Позади Эдди раздался сочувствующий стон. Принадлежал он Роджеру Дэвису. Парень стоял, прислонившись к стене и ухмылялся. – Не повезло, – произнес он с такой интонацией, что было сложно понять: ему и правда жалко, или же весело. – К черту ее, пойдем. По большей части, Роджер был единственным другом Эдди. Хоть они и принадлежали совершенно к разным когортам. Роджер пользовался популярностью, был дерзок и самоуверен а еще обожал квиддич. Эдди же был скорее тем, кого принято называть ботаниками или зубрилами. – Все вышло бы отлично, согласись ты мне помочь, а не тот идиот с Пуффендуя. Что, носиться на метле и бить битой по мячу действительно так весело? – Ты не поверишь, – ухмыльнулся Роджер. Скоро уже должны были начаться уроки, и парни поспешили на свои предметы. Проходя мимо спуска в подземелье, где проходят уроки зельеварения, Эдди заметил группу второкурсников, среди которых распознал знакомую рыжую голову. Девочка, что унизила его перед кучкой малолеток. Эдди проводил их всех злым взглядом. – Посмотрим, сколькие из вас останутся мыть пробирки теперь, – хмуро произнес он себе под нос и продолжил путь.

***

Том шел вместе с другими второкурсниками. Сегодня ему предстоял его первый урок зельеварения в теле Джинни Уизли. В прошлом, профессор Слизнорт оказался ему достаточно полезен. Сейчас же, деканом и профессором зельеварения был некто Северус Снейп. И судя по словам других детей, по характеру он был полной противоположностью Слизнорта. Прошлый профессор был настолько скользким, что никогда бы не сказал обидного слова даже тому, кого всячески презирал. И он чертовски любил окружать себя влиятельными любимчиками. Это смешно смотрелось со стороны, как думал Том вначале. Но именно у профессора Слизнорта он научился одной важной вещи: нельзя достичь выдающихся результатов, будучи одиночкой. Не важно, нравится тебе кто-то или нет, но любые человеческие связи необходимо использовать в своих целях. Но вот Северус Снейп был не таким. Его ненавидел буквально каждый студент Гриффиндора, а его уроки все вспоминали с ужасом. Явный тому показатель - тот факт, что никто не рискнул явиться на первый урок зельеварения даже впритык. До начала оставалось еще несколько минут, а все уже рассаживались по местам. – Ох, нет! – Том изобразил испуганный вид. – Что такое, Джинни? Белокурая девочка одарила его озадаченным взглядом. Том понимал, что находясь, все время в одиночестве, он станет привлекать к себе излишнее внимание, а потому подружился с некоторыми девочками с Гриффиндора. К тому же, от них он мог получать множество необходимой информации. О Хогвартсе, об учителях, об учениках, о том, кто с кем дружит, и кто кого ненавидит. На самом деле, в девичьих сплетнях был свой толк. Но вот сегодня, эти подруги ему были не к чему. Дело в том, что урок зельеварения сегодня посещали, как студенты Гриффиндора, так и Когтеврана. А именно девочка, учащаяся на Когтевране ему сейчас и была нужна. Полумна Лавгуд. Следовало один раз упомянуть о том, что он случайно увидел странную девочку с бледными волосами и ожерельем из пробок от сливочного пива, как он уже знал все об этой особе. И главным образом, он знал, что та не пользуется большой популярностью у сверстников. Полоумная Лавгуд – еще одно ее имя. Стало быть, и на уроке она, скорее всего, будет сидеть одна. Это-то ему и было нужно. – Я забыла свой учебник! – Веснушчатое лицо Джинни Уизли выразило панику. – Ну, ты и растяпа! – Сбегаю за ним, пока есть время! Не ждите меня, а то и вам влетит! Бросив это, Том отбежал за угол. Разумеется, ничего он не забывал. Когда все дети скрылись в кабинете зельеварения, он слегка растрепал себе волосы и одежду, чтобы было похоже на то, что он и в самом деле, бегал за учебником. Теперь, когда все учащиеся уже расселись по местам, можно было заходить в кабинет. Никто из его «подруг», ясное дело, не ослушался его слов, и не стал ждать. Как Том и предполагал, все парты оказались занятыми. Свободным оставалось только одно место. Место рядом с Полумной Лавгуд. Та не выглядела особо расстроенной. Она разложила перед собой кучу тетрадок и каких-то журналов, заняв сразу оба места. – Не возражаешь? Девочка окинула его мимолетным взглядом, и ничего не ответив, лишь отодвинула в сторону свои вещи. Подобная реакция показалась тому весьма самоуверенной. Не этого он ожидал от забитой чудачки. Через минуту появился и Северус Снейп. Забавно, но он единственный пришел на свой урок в последний момент. Остальные уже успели приготовиться и сложить свои домашние работы на его столе. Как оказалось, Снейп полностью соответствовал своей репутации. Даже от одного вида на его хмурое лицо становилось тоскливо. Его мрачная и угрюмая фигура идеально подходила этому холодному, пропахшему зельями подземелью. Сейчас профессор был занят тем, что проверял работы учеников, что лежали у него на столе. Очевидно, начал он с этого, чтобы сразу определить тех, кто попадет под раздачу. С его бледных губ то и дело срывались комментарии, вроде: «плохо», «отвратительно», «никуда не годится». В среднем, на то чтобы проверить одну работу, у него не уходило и полной минуты. Он быстро пробегался по ней взглядом и выносил неутешительный вердикт. Но на одной пачке бумаг он задержался. Впрочем, его лицо не предвещало ничего хорошего. – Мисс Лавгуд, скажите честно, вы полагаете, что я умственно отсталый? Каждое свое слово Снейп будто бы смаковал на языке, дабы влить в него побольше желчи. – Вовсе нет, сэр, – беззаботно отозвалась девочка. Том с интересом наблюдал за этим диалогом. – В таком случае, постарайтесь объяснить, почему вы посчитали, что эссе, сделанное в форме иллюстраций, будет мне понятно больше, чем то, что написано обыкновенными буквами? Снейп развернул листок бумаги и показал его всем студентом. На желтом полотне и в самом деле носились нарисованные человечки и готовили зелья. Некоторые из зелий взрывались и тогда бумага меняла цвет на лиловый или пурпурный. Стоило отметить, что рисунки были сделаны весьма детально и недурно. Явно, эта чудачка потратила на них не один час. Вот только, вряд ли это то, чего ожидал бы профессор. – Я подумала, что вам будет скучно читать столько одинаковых работ, – еще более спокойным тоном отозвалась Лавгуд. До этого все и так таращились на Полумну: кто с удивлением, а кто с ухмылкой. Но после этих слов, все и вовсе взорвались смехом. – О, так вы меня пожалели, мисс Лавгуд? Весьма трогательно, не считая того, что даже несмотря на эти каракули работа полна ошибок и неточностей. И, тем не менее, поздравляю. За сегодняшний день вы умудрились написать самую плохую работу. Исходя из этого, полагаю, что у вас будет еще множество возможностей развеять мою скуку. Во время того, как вы будете отбывать наказание. Ваша оценка – «Отвратительно». Так и написав поперек всей работы, Снейп отбросил ее в сторону. Забавно, но девчонка Лавгуд не выглядела разозленной или расстроенной. Она с тем же лицом тихо опустилась обратно за парту, будто ничего не произошло. – Так, а теперь работа вашей подружки, Уизли. На этот раз всеобщее внимание сошлось на Томе. Видимо, «подружка Лавгуд» – это здесь нечто, вроде позорного клейма, как он понял. Однако, несмотря на весь свой первоначальный запал, Снейп стал еще мрачнее, когда приступил к проверке работы. Перелистывая страницу за страницей, он хмурился все больше, но так и не произнес ни одного замечания. На самом деле, Том написал эту работу за полчаса, чтобы скоротать время пребывания в Норе. Несмотря на это, он был более чем уверен в том, что в ней все идеально. И реакция Снейпа это лишь подтверждала. – Удобоваримо, – наконец проговорил он. – Надо же, хоть одному Уизли голова дана не для того, чтобы носить на ней свои веснушки. Однако не обольщайтесь, мисс Уизли. Вам предстоит еще не раз доказать свои знания. Будем надеяться, что эта работа – не простая удача. А теперь приступим к занятию. Остаток часа прошел весьма скучно. Том лишь по новой слушал все то, что он и так прекрасно знал.

***

Наконец урок закончился. Все ученики тут же поспешили покинуть подземелье, кроме тех, кто оставался наказанным. Полумна Лавгуд была в их числе, так что Тому так и не удалось нормально поговорить с ней сегодня. Но хотя бы теперь он знал, как найти к ней подход. Ему бы не удалось незамеченным пробраться в башню Когтеврана и найти там свою змею. По крайней мере, сейчас. Так что, стоило заставить эту «Полоумную» самостоятельно принести ту к нему. Помимо этого, оставалась еще одна вещь, которую Тому нужно было сделать. У него уже был план на этот счет. Пришлось потратить некоторое время, расхаживая по замку и ища нужного человека, но в конце концов ему-таки улыбнулась удача. – Профессор Люпин! Высокая фигура прошла мимо Тома, когда тот выкрикнул ее имя. Римус Люпин оглянулся с озадаченным лицом. Уже одного взгляда хватало, чтобы оценить, насколько этот человек мягок. Совсем не похож на тех же Снейпа или Слизнорта. С этим у Тома не должно было возникнуть проблем. Том изобразил смущение на своем лице. – Профессор, я хотела поблагодарить вас за то, что помогли тогда моему брату и Гарри. Вы спасли их от дементора. – А, ты об этом, – наконец, Люпин понял, что к чему. Удивление на его лице испарилось, и осталась лишь доброжелательная улыбка. – Ты Джинни Уизли, верно? Не стоит меня благодарить. – Уверена, что стоит, профессор Люпин. Если бы не вы, я даже не знаю, что случилось бы с моим братом и Гарри. Приятно знать, что кто-то может помочь, даже против таких ужасных созданий. Римус вновь улыбнулся. По его жестам Том понял, что тот опять собирается сказать, что в этом нет никакой его заслуги и уйти, так что стоило переходить к делу. – Профессор… – Лицо Джинни Уизли приобрело робкий и сконфуженный вид. Она потупила взгляд, словно не решаясь продолжить. Наблюдая за такой картиной, кто бы предположил, что на самом деле, за этим неуверенным веснушчатым лицом скрывается сам Том Реддл, будущий Лорд Волдеморт. – Что такое, Джинни? Тебя что-то волнует? – Римус подошел ближе и опустился на одно колено, чтобы их взгляд был на одном уровне. – Это правда, что дементоры здесь, чтобы найти Сириуса Блэка? Римус кивнул. – И это правда, что Сириус Блэк охотится за Гарри? На этот раз улыбка сошла с лица Люпина. Его брови нахмурились, а взгляд потяжелел. – Кто тебе сказал это? – Я… слышала. Отец говорил про это. – Ясно, – профессор устало выдохнул. – На самом деле, я бы не стал так категорично говорить об этом. Ему чудом удалось сбежать из Азкабана. На его месте, я бы затаился и не высовывался бы. Сама-Знаешь-Кого больше нет. А значит, и Сириусу Блэку нет смысла охотиться на Гарри. Полагаю, мы о нем больше никогда не услышим. Это была ложь. Том достаточно хорошо владел легилименцией, чтобы это понять. По правде говоря, даже если бы он не владел ей, он бы и так все понял по лицу Римуса. Тем не менее, он кивнул. – И еще, профессор. Я не знаю, кому рассказать об этом. Но еще до школы я слышала разговор двух магов. Они обсуждали Сириуса Блэка. – Обсуждали Сириуса, значит? И кто это был? – Не знаю, я просто случайно услышала имя Сириус и притаилась, чтобы подслушать. Они обсуждали, у кого бы тот мог укрыться. Римус смотрел в глаза Тома. Его взгляд был спокойным и понимающим. Он словно бы говорил: «Тебе нечего бояться, можешь мне все рассказать». Том понимал, как такой взгляд может воздействовать на человека. – Они назвали несколько фамилий. Первая – Малфои. – Римус кивнул. – А вторая – Краучи. И вновь Люпин выглядел удивленным. – Они назвали имя Барти Крауч. Вы знаете кто это? – Барти Крауч? Весьма странно. Почему ты не рассказала об этом своему отцу? В душе Том выругался. Вместо того чтобы ответить на вопрос, Люпин перевел разговор в ненужное для него русло. Видимо, он поспешил с тем, что посчитал его глупым простачком. Впрочем, конечно, у него была отговорка на этот счет. – Дело в том… что я слышала это в Лютном Переулке. Я не хотела говорить отцу, что была там. – И в самом деле. Что такая юная мисс, как ты, забыла в Лютном Переулке? Ты ведь знаешь, что это не то место, которое можно назвать безопасным. – Я… хотела почувствовать себя храброй. Люпин непонимающе посмотрел на Джинни. Именно такой реакции Том и ожидал. – После того, что случилось в прошлом году. Я думала, что смогу почувствовать себя лучше, если пойму, что мне нечего больше бояться. Поэтому я пошла туда. Это глупо, понимаю. После этих слов Римус горячо ударил себя по лбу. – Как я мог забыть. Точно, я ведь слышал о том, что произошло здесь в прошлом году. Мне очень жаль. Даже не представляю, каково тебе пришлось, Джинни. – Нет, ничего страшного. На самом деле, мне куда спокойнее, когда рядом Гарри. Я уже почти забыла обо всем этом. Но, именно поэтому я хочу быть уверена, что с ним все будет в порядке. Скажите, этот Сириус Блэк действительно может скрываться у того человека? Барти Крауча? Вы можете это проверить? Люпин ободряюще рассмеялся и положил свою руку на плечо Джинни. – Очень в этом сомневаюсь. Барти Крауч бывший глава отдела магического правопорядка. Он принес множество проблем сторонникам Сама-Знаешь-Кого. И сам он человек весьма строгих нравов. В жизни не поверю, чтобы Сириус Блэк мог скрываться у него. – Тогда почему те люди назвали его имя? – Может ты что-то не так услышала? Вот что, я передам Дамблдору твои слова. Он все проверит и убедится, что Сириуса Блэка там нет. А ты не волнуйся, и постарайся провести этот год как можно более приятным образом, хорошо? Подобный ответ совсем не устроил Тома, но он решил дальше не упорствовать. – Хорошо. – Вот и отлично. С этими словами, Том и Люпин разошлись в разные стороны. Определенно, тот не рассказал ему всего. Но это было и не нужно. Если этот Барти Крауч являлся главой отдела магического правопорядка и выступал против самого Волдеморта, об этом должно было упоминаться в газетах тех лет. А архивы этих газет должны были храниться в библиотеке Хогвартса. Осталось только найти нужные материалы, и Том поймет, что к чему.