Беглянка или Заблудшая дочь

      Лукас пошёл к себе за выпивкой, а я перепрятала шкатулку в другой ящик на менее видном месте, обернув её в ткань, и заперла ящик на ключ, но перед этим пару минут пялилась на неё. Было трудно поверить, что она обладает такой силой. Я и сама не понимала, почему до сих пор не бросила её куда-нибудь на дно океана или в токсичные отходы. Возможно, я боялась последствий попыток её уничтожить, у неё есть хранитель или хранители, я была в этом уверена. И стоит мне попытаться, допустим, сжечь её - он почувствует это и придёт спасти её, а это мне точно было не нужно. А может, я ношусь с ней, как Голлум с кольцом, и всё больше схожу с ума. А возможно, дело вовсе не в шкатулке, а в моём сознании, и мне суждено спятить и провести остаток дней в сумасшедшем доме. Я ничего не знаю об участи других беглецов, кроме Френка, который, судя по рассказам Кёрсти из архива больницы, был ещё тот подонок, и его вернули обратно в Ад. А были ли ещё беглецы? И если они были, спятили ли они, происходило ли с ними то же, что и со мной? Мучили ли их дикие кошмары? Вопросов было много, а ответов чересчур мало. Но одно я знала точно: не хочу спятить окончательно. Лучше умереть, чем жить растением. Но я даже знать не могла, что будет, если я умру от сердечного приступа или выстрелю себе в голову, вернусь в Лабиринт? Нет, ни за что. Исчезну или попаду куда нибудь ещё? - я не против, в принципе. Что угодно, только не Лабиринт. Но сейчас мне не хотелось думать об этом, и возвращение Лукаса отвлекло от мрачных мыслей. - Надеюсь, я не слишком долго? Не люблю заставлять ждать милых, симпатичных и необычных девушек, - беззаботно улыбнулся Лукас, открывая бутылку виски, разливая по стаканам и предлагая тост за знакомство. Я бы порадовалась комплименту, но увы, эта внешность была не моей, а несчастной подруги Менди, которую я освежевала. Посмотрим, как бы ему понравилось, узнай он, как я её получила. Я бы хотела сказать, что мне было мерзко это делать, но не могу, я скорее вела себя как настоящий психованный маньяк. Ну да, ну да, я просто милашка. Меня дико бесило, что Менди была на её стороне, что променяла меня на неё. Я выпила, и воспоминания начали прокручиваться в голове словно кинофильм. Лукас рассказывал что-то весёлое, пытаясь избавить меня от власти недавних кошмаров, но я его почти не слышала: я просто зависла, глядя в одну точку. В своих воспоминаниях я видела напуганную Менди, и прикованную наручниками за ноги и за руки к спинкам кровати Натали. Ёё рот был заклеен скотчем. Она была без сознания, пока. - Эбби, умоляю не делай этого, остановись! Ты не такая, не нужно! То, что ты хочешь сделать - чудовищно! - рыдала Менди, забившись в угол. - Остановиться? Да ладно тебе, Мен, я же монстр, и разве мне не положено делать чудовищные вещи? - произнесла я, разрезая одежду Натали и разглядывая то, чего я желала - её кожу. Надо признать, она была весьма хороша собой. - Такая милая, - произнесла я, проводя лезвием рядом с её ключицей и делая надрез, огибающий горло. Я не задевала сосудов, они были прекрасно видны сквозь её тонкую нежную кожу. Сенобиты многому меня научили, это было даже интересно - узнать, каково это. Девушка закричала от ужаса и боли, но скотч превратил её крик в жуткий протяжный стон, в её глазах был дикий ужас. Я не отводила взгляда от лица девушки и её, делая это. Менди тоже кричала от ужаса, зажмурив глаза. - Остановись, Эбби, умоляю. Прекрати! Ты делаешь ей больно! Почему ты не можешь забрать кожу у мертвого? - орала Менди. - Да потому, что таковы правила: за новую жизнь надо платить! И я готова платить, я не вернусь обратно. Вы обе не представляете, что такое боль, но я вам покажу. Не отводи взгляд, Менди, или срежу тебе веки, - произнесла я, улыбаясь и медленно делая второй надрез от первого до самого паха. Самое страшное было в том, что хоть мне и было в какие-то моменты жутко от того, что я делаю, но интерес и азарт были сильнее. Дикие крики до сих пор звучали в голове, я помнила, как резала нежную кожу и плоть, как кровь заливала мои руки. Да уж, я настоящий монстр. Наверно, Пинхед прав: я заслуживала страдания. Но я не могла вернуться. Нет, ни за что. - Эй, что с тобой? Эбби, тебе неинтересна моя история про то, как мы кинули копов? Понимаю, и правда скучновато в сравнении с историями про демонов. Согласен, это не так интересно, - улыбнулся Лукас, положив мне руку на плечо. - Да нет, я уверена, ты отлично рассказываешь. Прости, что всё пропустила. Я странная, я понимаю, - произнесла я, пытаясь выкинуть из головы те воспоминания. Я содрала кожу с невинной девушки и забрала её себе, а Лукас даже не понимал, рядом с каким монстром находится. Лукас пытался помочь мне, но он не мог это сделать. Как можно помочь сходящему с ума чудовищу? - Да ты правда странная, а я, что, по-твоему, нормальный? - спросил Лукас, улыбаясь. - Теперь ты о себе расскажи, что помимо демонов и шкатулок тебя интересует? У тебя есть семья? - спросил он. - Я не хочу об этом. Просто всё грустно, - ответила я. - Понятно, предки козлы, наверно, как мои? - он отвёл взгляд. - Нет, это я была сволочью, они замечательные были, я сама виновата, -произнесла я с грустью, наливая нам ещё по стопке. - Они мертвы? Я не хотел. Честно. - Нет, они живы... надеюсь. Это я мертва для них, и они не простят меня, скорее всего. А с твоими что не так? - Так чего ждёшь, сходи да извинись. Я завидую, моим на меня плевать, но честно говоря, тоже не не особо хочу на эту тему. Давай лучше о чём-нибудь более весёлом и напьёмся, - улыбнулся он, выпив из горла. - Давай, я не против, - улыбалась я, сделав то же самое, затем мы танцевали, а потом уснули под музыку "Лед Зеппелин". Лукас мог воспользоваться моментом и попытаться переспать со мной, но он этого не сделал, я просто уснула на его плече, но увы, даже это не избавило от кошмаров. Мне снилось, что я в пустыне, а Пинхед стоит рядом со мной. - Красиво, правда, но вряд ли было что-то, кроме пустоты? - спросил сенобит, указывая на бесконечную пустыню смерти, в которой были тела умирающих, измученных людей. Их кожа была высушена. Они умирали в муках. - Ты считаешь, это красиво? И опять меня пытать будешь? - почти равнодушно спросила я. - А разве тебе самой не нравится это зрелище? - спросил Пинхед. - Нет, ты ошибешься, - ответила я, глядя на спящего Лукаса и себя со стороны. Мираж пустыни рассеялся, мы с Пинхедом стояли посреди комнаты. - Даже не думай об этом, Эббигейл. Это всё равно невозможно, любовь погубит его. Вы не будете вместе, если только ты не хочешь воссоединиться с ним в Лабиринте. Если так, я не против получить две души вместо одной, - произнёс Пинхед, глядя мне в глаза. - Нет, этого не будет! Ты его не получишь! Зачем ты пришёл, если не собираешься пытать?! К чему этот душевный разговор? Приступай, я больше не боюсь, или проваливай в ад, у тебя больше нет власти надо мной! - проорала я. - О, какая смелость, Эбби. Любовь и правда лишает разума быстрее и вернее, чем пытки. А потерять любовь очень жестокая пытка, способная лишить души. Поверь, я знаю. И пусть ты больше не боишься пыток или думаешь, что не боишься, я по-прежнему могу причинить тебе боль, но иначе, - сказал сенобит. - И как же? Заставишь нудные сериалы сутками смотреть? Впечатляет, мне уже почти страшно. Ты перестарался с этими кошмарами, я к ним уже привыкла, делай, что хочешь, мне больше не страшно, - нагло ответила я, чувствуя, что что-то изменилось во мне. Появилась какая-то внутренняя сила, и страх словно исчез. Я не была уверена, что люблю Лукаса, но что-то я к нему явно чувствовала, а это значит всё небезнадёжно. - Если ты любишь его, Эббигейл, то опустишь. И лучше сейчас, пока всё не зашло слишком далеко. Ты ведь не хочешь, чтобы он страдал? - спросил сенобит. - Нет! Ты не сможешь причинить ему боль, я не позволю тебе! Он не откроет шкатулку, я не позволю! - проорала я. - Возможно, но ты причинишь ему большую боль, чем смог бы я. Он будет страдать, если ваши чувства взаимны, когда ты вернёшься в Лабиринт, - констатировал Пинхед. - Нет, я не... - только и смогла произнести я. Страх снова вернулся, но на этот раз не только за себя. - Нам не дано любить, Эбби, смирись! Наше предназначение в другом. - Что? Наше предназначение? О чём ты? Нет, нет, нет. Только не говори, что хочешь, чтобы я стала как вы. Нет, вы не можете так со мной поступить! Я не хочу! Я не смогу! Не делай этого со мной, умоляю, - простонала я. - Твои желания не имеют значения, Эбби, я и сам не горел желанием стать тем, кто я есть. Но я уверен: тебе понравится новая жизнь. - Нет, не надо, прошу. Я не хочу твоей участи, лучше вечные пытки, не хочу всё забывать и мучить других. Не делай этого. Я знаю, в глубине души ты всё ещё Эллиот Спенсор! Отпусти меня, позволь хоть пару лет быть счастливой, а потом я открою эту чёртову шкатулку, забирай мою душу и истязай сколько хочешь. Ты отрицаешь, но я знаю, что ты любишь Кёрсти, по крайней мере часть тебя и ты можешь меня понять. Ты будешь жить вечно, что для тебя два года? Дай мне шанс, которого не было у вас с Кёрсти, - произнесла я, слёзы покатились по лицу. - Именно поэтому я даю тебе иной шанс, Эбби. Шанс проститься с ним. Нет смысла оттягивать неизбежное, так только хуже. А ты жестока, Эббигейл. Как ты думаешь, что он почувствует, когда через пару лет ты исчезнешь? Не стоит откладывать неизбежное. Открой шкатулку, и всё закончится. Твоя борьба бессмысленна. Левиафан выбрал тебя, и мы тоже, рано или поздно ты станешь одной из нас. Зачем сопротивляться? Так ты только мучаешь Лукаса и себя. Я отпустил Кёрсти, сделай то же самое для него, - неумолимо произнёс сенобит. - Нет, всё не может быть так безнадёжно! Если ты сдался и не стал бороться за любовь, то я не поступлю так же, я буду бороться до последнего. И вообще - почему, почему, вы выбрали меня?! - проорала я в лицо Пинхеду. - Как мило, ты продолжаешь упорствовать в своём заблуждении. Но выбор сделан. Твоя судьба уже предрешена, ты хочешь знать причину? Она в тебе самой, мы умеем видеть суть, Эбби, я не смог полностью сломить тебя, одна из редких неудач. Ты прошла испытания. И заслужила эту честь. - Честь?! Ты потерял разум! Ты хочешь уничтожить меня полностью и называешь это честью?! - Ты пока не понимаешь, Эбби, но скоро поймёшь и будешь мне благодарна за то, что избавил тебя от мук прошлого. - Ты точно спятил. Я не забуду родителей и Лукаса. Я не такая, я не смогу пытать людей и наслаждаться этим, я не гожусь для этого! - в отчаянье проорала я. - Да неужели? Вспомни Натали, или ты забыла? - спросил Пинхед иронично. - Это из-за вас! Я сделала это, потому что вы свели меня с ума, но я не такая, я не садистка. Мне не нравится причинять боль, - произнесла я от безысходности и ужаса. Пинхед был прав, он мог причинять мне боль, даже не пытая физически. - То, что ты лжёшь мне, ещё простительно, но то что ты лжешь себе - уже слишком. Сделай это, открой шкатулку, или пострадают те, кто тебе дорог, - произнёс сенобит. - Ах вот как, ты мне угрожаешь? С пытками не вышло, ты не смог заставить меня вернуться и решил угрозами заставить? Так вот, тебе до них не добраться! - В глубине души ты знаешь, что это не так, Эбби, и дело не во мне, а в том, что те - кто рядом с тобой, рано поздно достанутся мне, вернее их души, и душа твоего Лукаса будет первой, он умрёт по твоей вине и будет вечно страдать, потому что ты допустила это. - Нет, ты лжешь! - в отчаянии произнесла я. - О нет, Эбигейл, и если тебе нужны доказательства, я дам их тебе. Ты преодолела страх боли, но это ничего не меняет, смотри, что ждёт его, если вы будете вместе. Лукас внезапно проснулся, открыл мой тайник и достал шкатулку, он был печален, будто потерял того, кто дорог. - Я верну тебя, Эбби. Прости, что не верил, - произнёс он. - Нет, Лукас, не надо, - заорала я, но он меня не услышал.