Key to reality

       Капли скатывались вниз с карниза в сопровождении ярких ударов молний. Гром бушевал, и с этим оркестром город катился в бездну. Уходил на дно, во всех принятых смыслах.        Спокойствие, приносимое дождём, отчаянно боролось с диким гневом и пустотой. И безуспешно проигрывало. Просто забыться и уйти не получалось. То, о чём стараешься не думать, нагоняет тебя, посылая сон куда-то очень далеко, заменяя его гаданиями в стиле «а что, если».        «Да ладно, заплачь ещё», — неожиданный гость только напрягает ситуации.        — Я бы тебя послала, но, боюсь, ты там, где надо.        «Кто-то сегодня не в духе, — приторно произнёс демон, — но, может, отойдём от темы твоего эго и поговорим о главном?»        — Валяй, — сухо произнесла я, накрываясь одеялом с головой. — Бубни, как космические корабли бороздят просторы галактики.        «Ты несерьёзная».        — Да я сама серьёзность! — ответила я, развалившись поперёк кровати и свесив голову вниз.        «Вижу, — проворчал Сайфер. — Ты рушишь мои планы. Пытаешься найти убийц. Но ты не справишься, они не твоей категории».        — И ты правда думаешь, что твои слова хоть как-то изменят моё мнение? Ответ: нет.        «Поэтому я здесь. Хочу показать тебе одну забавную штуку,» — растягивая каждое слово, как мёд, сказал Билл и щёлкнул пальцами, выключая мир.

***

       Белая комната. Нет. Это была не пустота. Здесь белые стены, дверь, окно… даже кровать. Мне это место было трудно перепутать с чем-то другим. То самое место, где заставляют носить бирюзовый костюм, колят в руку транквилизаторы и не верят ни в одно твоё слово.        — Психушка…, а кто-то говорил «я не плод твоего воображения»! — проговорила я, садясь на край кровати.        «Идиотка, ты не в психбольнице», — с насмешкой сказал Билл.        — Я нахожусь в комнате, куда сажают психов. И после этого я должна тебе верить? — я ответила, не понимая, зачем вообще с ним говорю.        «Ты правда такая тупая или притворяешься? Хотя мне-то какая разница. Если найдёшь отсюда выход — хорошо, а если нет…»        Сайфер не успел договорить одно слово, как открылась дверь. Одно чёртово слово, которое, возможно, решило бы мою судьбу. Одно! Но об этом я мгновенно забыла. Стоило мне увидеть вошедшего.        Чёрные волосы, которые я всегда невольно сравниваю с древесным углём, голубые глаза, иногда отливающие серым, и мелкие веснушки, совсем не вписывающиеся в черты его лица. От него веяло пряным печеньем с корицей. Таким не раз угощала меня миссис Хадсон — мама Томми — по четвергам. А на пороге стоял сам Томмазо.        — Ну здравствуй, Эдди, — тихо проговорил он.        — Привет, — настолько же тихо ответила я.        Парень сделал шаг вперёд, и то помутнение как рукой сняло. Радость спала с лица, как стакан с невысокого столика. А может, стоит поверить Биллу, может, всё окружающее — созданная им иллюзия?        По правой щеке пробежало что-то тёплое. Я непроизвольно прикоснулась к мокрой щеке. Слеза. Я и не заметила, что соскучилась. Или не хотела замечать. Но я правда хочу домой. Раньше я воспринимала это как должное. Человек должен оставаться дома, если это, конечно, не запланированное путешествие на юг. Да и жить в Кливленде* я желанием не горела. Вот и делала не пойми что.        Но всё также я не верила, что это Томми. Нет. Не верила.        — Как ты тут? — улыбаясь, проговорил Хадсон и сделал ещё один шаг ко мне.        Вскочив на кровать, я судорожно водила глазами в поисках оружия самозащиты. Но ничего подходящего и ничего ближе фоторамки с каким-то нелепым наброском не было. Ударив её о колено и услышав тихий треск стекла, я выбрала самый крупный из осколков. Оружие не ахти. Хотя ничего нового.        — Эдриана, — с некой опаской проговорил Томми, отойдя назад, — что ты собираешься делать?        — Уйти из этого места, — тихо ответила я.        — Я позову санитаров…        В ответ я покачала головой.        — Эдриана, как ты думаешь, где ты?        — В квесте жёлтого треугольника?        — Ты в больнице.        — А то я не знала… — проговорила я, осматривая зелёную футболку на мне.        — Ты же не собираешься убивать меня осколком от фоторамки?        — Тебя — нет…        Я аккуратно поднесла имитацию оружия к запястью.        — А что? — я улыбнулась, поймав на себе удивлённые синие глаза. — Я уже в психушке, терять нечего. Но если это сон — я проснусь. Конечно, всё зависит от тебя.        — И чего ты хочешь?        Я безбожно блефовала. Просто выбора у меня не было. Так что приходилось действовать. И чем быстрей, тем лучше.        — Открой дверь. И, да, дай мне спокойно уйти.        — Тебе не…        — Что непонятно в словосочетании «открой дверь»?        Томми с недовольным видом потянулся к ручке.        — Вот кто тебя просил? Жить надоело? Малыш, ты не кошка. Девяти попыток не будет, — парень говорил грубо, но в голосе читалась усталость. Теперь я окончательно убедилась, что это не Томмазо, а его альтернативный двойник. Ведь так это называют?        Он надавил на ручку, распахнув белоснежную дверь. Реальность поплыла перед глазами, если это была реальность.

***

       Перед глазами лежал длинный коридор и многочисленные двери. Каждая — первая, стоит до неё дойти. А внутри? Пустышки. Пустые комнаты, заставляющие петлять по коридору безнадёжности, попутно ища выход, но его не было. По крайней мере, мне так казалось.        Хлопки дверей отдавались в голове гулким эхом. Повторения одних и тех же действий в поисках другого результата складывались в безумие. Но я не сдавалась. Хотя порой хотелось пнуть дверь и просто уйти. Разве что проблема была в том, что уйти было некуда.        Нервы сдали и, распахнув очередную дверь, я зашла внутрь. Стены медленно приобретали цвета, складываясь в ясную картину. Это было моё детство. Я точно помнила эту комнату. В такой я жила в детстве. Розовые стены, которые меня тогда сильно раздражали, были разрисованы разными каракулями, щедро названными мной рисунками. В углах, лицом к обширной кровати, стоили два шкафа. Первый — белоснежный, с большим зеркалом — в нём я разбросанными стопками хранила одежду. И второй — розовый, с золотыми углами — для книг, которые я так любила.        Аккуратно переступая разбросанные по полу игрушки, я с улыбкой вспоминала детство. Подойдя к книжному шкафу, я взяла с полки книжку.        — Стивен Кинг, «Кладбище домашних животных», — тихо прочитала я, прежде чем заметить на кровати девочку.        Она лежала среди подушек, словно сама была этой подушкой. В коротком розовом платье. Я невольно улыбнулась. А я была миленькой… Но стоило мне об этом подумать, как девчушка перевернулась со спины, и стало видно её лицо. Бедное личико было уничтожено. Запёкшая кровь смешивалась со слезами. Лицо посинело, и теперь я вспомнила, почему так не любила эту комнату и свое детство.        С четырёх лет я не видела мать, и под свою «опеку» меня взяла моя тётя — Маргарет. Все звали её Мари и считали сущим ангелом в нашей семье. Насколько же они ошибались, называя эту стерву ангелом. Жестокая, варварская, испорченная, буквально сгнившая изнутри. Разве что своих детей она любила, но кто я для неё? Ущербная племянница. Не больше.        Оставаться здесь хотелось меньше всего. Забавно, но именно тогда, когда ты решаешь, что хуже быть не может, перед тобой открываются новые горизонты.