Key to reality

       — Мэй, единственное, что я хочу сейчас слышать, это «Сейчас так поздно, пора по домам».        — День в самом разгаре, ты чего? Тем более… сегодня летоуин!        — Ваша фигня с летним вызовом мёртвых? Это вам с рук не сойдёт, так что я пас.        — Если ты о калядках, то нет, мы не будем участвовать в этом году. Мы идём к моему парню!        — Тем более! Я выгляжу похуже мертвеца: затылок в крови, одежда… и не одежда вовсе, а моё лицо? Я даже в чёрно-белых ужастиках не видела хуже, — отказалась я, пройдя в гостиную. — Я лучше посижу дома и помогу в чём-нибудь Форду, по-моему, ему нужна была помощь в просмотре сериала на…        — Сначала мы пойдём в торговый центр! — воскликнула она немного возмущенно.        — Добить меня решила? Мэйбл, ты понимаешь значение слова «нет»?        Но глаза и взгляд девчонки оставались непоколебимы, поэтому, вымыв голову, я нехотя ждала Мэйбл около выхода.        — У меня нет денег, — сказала я, стоило близнецам Пайнс показаться на пороге.        — Ты нам во всём помогаешь, одно платье тебе не повредит, — ответила шатенка и, не давая сказать ни слова, толкнула нас вперёд.        До торгового центра мы дошли довольно быстро и молча. Лёгкий ветерок обдувал ещё влажные волосы, пуская по шее мурашки. Я не хотела вешаться им на шею. Халява, конечно, по моей части, но не так. Всё, что с ними происходит, происходит по моей вине, а они… впрочем, иногда можно поставить совесть на беззвучный.        — Диппер, ты ищешь смокинг. Мы с Эдди — остальное. Встречаемся через час у выхода, — скомандовала Мэйбл и потянула мои кислую мину в одно крыло, словами подгоняя брата в другое.        И понеслось.        — Смотри какое!        — Оно розовое.        — А это, или это, а может, сразу два? А это я померю!..

***

       — Тогда это, — предложила Мэй, останавливаясь у витрины магазинчика.        Не сказать, что магазин был дорогим, но и одежда выглядела довольно качественной. Но сейчас о платье.        — Мэйбл, у меня не грудь, а уши спаниеля! Оно мне не подойдёт!        — Оно идеально сядет, и цвет твой! Только попробуй его не помереть! — шатенка затащила меня в магазин и, попросив нужный размер у консультанта, сунула платье мне в руки, попутно отвечая на звонок. — Скоро придёт Диппер, он и оценит.        — Позориться, так по полной!        Шторка в примерочной со скрипом закрылась, оставляя меня наедине с зеркалом. Футболка неприметно серого цвета полетела на чёрный коврик, а через минуту к ней присоединились и джинсы.        Платье и правду было великолепным. Чёрное, обтягивающее. Рукава доходили ровно до кистей, а спина оголялась на месте выреза, доходившего чуть ниже талии, на том месте, где у меня красовалось родинка. Оно не было длинным, выше колена. Чёрный, напоминавший ночное небо, контрастировал с бледной кожей, и это выглядело не столько вульгарно, сколько роскошно. Думаю, Мэйбл добавила б каблуки и распустила волосы, подкрасив глаза, но пока на ногах кеды, а волосы убраны в конский хвост, но даже в этом была изюминка.        Я с тем же скрипом открыла темно-синюю шторку примерочной и предстала перед Мэйбл. Диппер сидел на диванчике и что-то строчил в телефоне, наклонившись, упираясь локтями в расставленные колени. На нём уже был смокинг, туфли, только бабочка не завязанной болталась на воротнике. Мне почему-то невольно вспомнилась Пасифика и одноимённый фанфик по этому пейрингу.        — Эдди, ты просто космос! Диппер, ну посмотри на неё! Она же ангел!        — Угу, — промычал Диппер, не оторвавшись от дисплея телефона, и только толчок Мэйбл заставил его посмотреть на меня. — Ты… эмм… — сглотнул парень, не отрывая взгляд уже от меня, — очень красивая.        — И ты, — улыбнулась я, закрыв шторку.        Мне несомненно льстил взгляд Диппера. Он восхищался. А ведь только это и нужно девушкам: восхищенные взоры, улыбки и комплименты. Только это и, желательно, одновременно.

***

       — Нет, Мэйбл. Я иду так и ничего менять не собираюсь! Платье — уже сверх моей нормы! — и пусть кошмар с шоппингом закончился, начался кошмар с косметикой, от которой я упорно отбивалась.        — Очень надо! Хочешь — иди так. Через полчаса выходим, — недовольно сжав кулачки, но немного расслабившись, добавила. — Форд тебя звал.        Я тихонько угукнула и, опустив платье пониже, отправилась в комнату Форда. Стоило нам придти, Форд пулей пронёсся именно туда, громко захлопнув дверь и заперевшись.        Я постучалась в деревянную дверь, ожидая ответа. Ключ, видимо, повернулся в замке и дверь распахнулась. На пороге стоял Стэнфорд, а за его спиной Диппер.        — Гном сбежал, забрав все улики! — сообщил мне Форд и я с трудом удержалась, что бы не закатить глаза.        — А я-то как Вам помогу? Он меня как огня боится! А «улики» я все отдала.        — Надо найти его! Или единорогов! Это были их слюни, если бы не дневник…        — Найти прячущегося гнома в лесу слишком легко, не находите?        — Дядя Форд, — вступил Диппер, — Эдри права. Уже поздно искать, он может быть где угодно! Тем более, ты же обещал Мэйбл, она так ждёт этого вечера! — ровным тоном сказал Пайнс, поправляя бабочку.        — Ты прав, — проговорил Форд, — мы его потеряли. Ладно, идите куда собирались, — махнул рукой профессор, указывая на дверь.        Я на несколько минут погрузилась в раздумья, следуя за Диппером в гостиную. Никто не должен узнать, что я выпустила Джеффа, не должно остаться улик, даже неважных. В голове крутится только одно слово — «дом», а его мне даст только Билл. Подло и неправильно, я сотню раз меняла решение, только сейчас чаша весов наклонилась в иную сторону. Я больше не хочу жить в гостинице, постоянно не доедая. Я хочу домой.

***

       — В общем, он то ли герцог, то ли барон, но живёт он в имении, кажется, его называют Талон. В двух остановках от Гравити Фолз и немного по тропинке. Он сказал, этот дом узнать легко, — говорила Мэйбл, пока мы шли к автобусной остановке.        — Кто он-то?! — не выдержала я.        — Джек! Ой, он тебе понравится! — воскликнула девчонка, впиваясь мне в руку своими ноготками.        Диппер молчал. Уже предельно долго, с того момента, как мы вышли из комнаты Форда. Наши отношения разладились, так и не сложившись. Может, потому, что я пару раз обыграла его в карты, а может, из-за случая в морге? Не знаю, но я ему определённо не нравилась, и это было видно.        Купив билеты, мы сели на нагретую солнцем скамейку. Погода улучшалась на глазах, и ветер сменился тёплым бризом. Прекрасный и, в какой-то степени, романтичный вечер, но я снова и снова погружалась в раздумья. Может, я сама оттолкнула от себя Диппера? Или он что-то знает, но молчит? Глупо забивать голову этим парнем, когда я скоро исчезну, стоит лишь закончить с Биллом, но я не могла перестать об этом думать. Он не мог ничего знать, так? И сдать меня тоже никто не мог. Но тогда что? Личное? Или вообще никак со мной не связанное? Тогда почему удары его депрессии падают на наши с ним отношения?        — Эдриана, автобус, — вывел меня из раздумий голос Диппера.        Я аккуратно поднялась со скамейки, смахнув соринки с платья и затянув потуже хвост. Новенькие красные кеды лихо поднялись по лестнице в салон и заняли место на последнем ряду, около окна. Рядом, приглаживая складки на чёрном платье в белый горошек, села Мэйбл, ну, а с ней и Диппер.        Ехали мы под бойкие рассказы Мэйбл о встрече с Джеком и о том, кто он из себя. Думаю, если бы он не был «таким красивым, умным и добрым. И ещё не любил бы животных», Мэй так же повисла б у него на шее и хваталась бы за него, как за воздух, но, судя по всему, он идеален.        Пайнс я слушала неохотно, пропуская кое-что мимо ушей. Над небом неожиданно снова сгущались тучи, вернувшись с обеденного перерыва. Собирался дождь, и я всей душой хотела быстрей приехать туда.        Солнце оставляло только тонкую, как нить, полоску на горизонте, когда мы приехали. Две остановки оказались слишком длинным путём. Впереди возвышался лес и не было никаких признаков жизни. Поначалу даже Мэйбл немного растерялась, но вскоре взяла контроль в свои руки.        — Идём по той тропинке, — сказала девчушка, указывая на небольшую протоптанную колею немного дальше по шоссе.        Мы с Диппером послушно пошли за ней. Я бы возразила и, думаю, Диппер тоже, но автобус ушёл, похолодало, да и тучи в небе дружелюбием не сорили.        Тропа вела прямиком в глухой лес, но она шла прямо, никуда не сворачивая. Дождь начался, как мне тогда показалось, на половине пути. Мелкие струйки холодной росой падали на листья деревьев. Лес служил изношенным до дыр зонтом, но это было лучше, чем идти в поле.        Не на шутку ливень разыгрался тогда, когда вдалеке на склоне горы показался железный забор с вывеской, которую я, даже если бы захотела, не смогла прочитать. Шатен включил фонарик, и мы побежали вперёд, скользя по лужам и чуть ли не падая на небольших кочках. Потерь, к счастью, не было и мы под шум грома оказались у ворот усадьбы. Железная вывеска гласила о чём-то, средне напоминающем «Талон». Вывеска заржавела, часть букв отпала, оставляя тёмный след. Усадьба внешне очень напоминала особняк «Нортвест», но в её величии был скорее ужас, чем великолепие. Такие места обычно имеют длинную историю с целыми династиями хозяев, и в них живут свои призраки и свои сумасшедшие. Но порой дождь или другое стихийное бедствие заставляет заходить и не в такие устрашающие места…        Со всех ног подбежав к калитке, Мэйбл нажала на звонок, и где-то вдали, внутри дома, послышался звон. Дверь открывать не спешили. Дворецкий открыл входную дверь минуты через две, когда мы уже безостановочно жали по звонку в три пальца, а потом ещё долго шёл к калитке, гремя связкой с ключами. Я уже в пятый раз предложила перелезть через забор, когда ворота распахнулись, и мы вошли в дом, прямо тогда, когда часы пробили девять.        — Прошу прощения за неудобства, свет пришлось отключить из-за грозы, — сказал дворецкий, зажигая свечи и раздавая каждому. — Ужин уже остыл, мы ждали вас раньше. Думаю, кухарка разогреет. Я принесу вам полотенца.        — А где туалет? — озабоченно спросила Мэйбл; тушь размазалась под глазами, и девушка торопилась быстрее это смыть.        — Уборная прямо по коридору, слева от лестницы. Красная дверь, не пропустите! — сказал он и поднялся на второй этаж.        В холле, видимо, из-за старинной лампы со свечами, нависающей прямо над потолком, было светло. Было две лестницы, описывая полукруг, соединяясь вместе и образовывая балкон на втором этаже. В коридорах света не было, только огонёк от свечи Мэй, который погас, как только захлопнулась дверь. Вокруг, отражая свет, сверкала позолота и красное дерево, но неприятный осадок оставляла гроза, расположение и внешний вид этого дома.        — Вот полотенца, а где мисс Мэйбл? — неизвестно как появился за моей спиной дворецкий.        Я резко развернулась, взяв полотенце, но говорить с ним мне не хотелось.        — Как Вас зовут? — неожиданно спросил Диппер.        — Шесть.        — Как в «Дивергенте»*? — спросила я.        — Не понимаю, о чём Вы, — ответил Шесть и повернулся к нам спиной. — Я позову, как только всё будет готово, — сказал пожилой человек и, зачесав рукой редкие седые волосы, удалился.        — Странный какой-то, — заметила я.        Диппер молча кивнул.        — Вот и я о том же, — тихо сказала я, подойдя к окну.        Дождь мелодично капал на дорогу из гравия. Над головой сверкали молнии и мне не показалось, что сегодняшние колядки прошли б успешно.        Мэйбл пришла не скоро, но выглядела намного лучше без искусственных мешков под глазами. Она быстро вытерла лицо полотенцем и непонимающе посмотрела на нас. Мы наблюдали за ней всё это время, у нас не было тем для разговора.        — Сколько времени? — спросила она.        Я указала на часы, не сумев разглядеть сама.        — Уже полчаса прошло, — оповестила она, — а никто не…        — Мэйбл! — прервал её голос парня.        Он стоял на верхних ступенях лестницы, расставив руки. Для Мэй это было приглашение, и она кинулась ему навстречу, крепко обняв, когда тот в ответ приподнял её, немного покружив. Джек, как я поняла, был правда красив. Тёмные волосы, немного зачёсанные наверх, смокинг с красной бабочкой, его кожа была на удивление белая, а по щекам раскиданы веснушки. У него голубые глаза, добрая улыбка и туфли, сверкающие до блеска, в отличие от чёрных кед Диппера. Младший Пайнс ненамного выше Джека, но тот по-прежнему выше Мэй, даже когда та на каблуках.        — А это твои друзья? — спросил Джек, спустив за руку Мэй и подойдя ко мне. — Джек Талон. — представился он, поцеловав мою руку.        — Эдриана Кей, — неестественно улыбнувшись, ответила я.        — Диппер, брат, — сухо сказал Пайнс, с презрением посмотрев на Джека.        — Вот и познакомились, — ослепительно улыбаясь, сказал брюнет, — а теперь прошу к столу.        Мы небольшой кучкой прошли по коридору прямо под балкончиком и зашли в обширную комнату с длинным прямоугольным столом, на котором красивыми рядами стояли всевозможные блюда и напитки.        У меня невольно потекли слюнки, да и Диппер оголодало сглатывал, только Мэй держалась молодцом. Даже у Пайнсов в доме, на самом деле, еды меньше, чем у меня. Макароны и чай — частые, если не ежедневные, гости нашего стола, но сегодня… о этот дивный запах!        — Эдриана, Диппер, Мэйбл, это — моя семья, — сказал Джек, указывая на нескольких человек за столом, которые, как только мы вошли, встали. — Это мои родители, Диана, — он указал на довольно молодую женщину со светлыми волосами в ярко-алом платье, — и мой отец, мистер Талон, а это, — он указал на тёмненькую девушку с тёмными, отливающим синим, волосами и в чёрном костюме, — моя сестра, Джок. В доме ещё около сорока слуг и, думаю, вы с ними познакомитесь, а теперь приступим к ужину.        Джек мило отодвинул стул мне и Мэй. Ели мы долго и в тишине, и только когда закончили, заговорил мистер Талон.        Пригладив седую бороду, он сказал:        — Вы правда собираетесь уезжать домой в такую погоду? Джек, мы не можем отпустить наших гостей. Может, Шесть покажет им свободные комнаты?        — Как-то неудобно… — начала было Мэйбл, но ей не дали договорить.        — Вот и договорились, Джек, покажи им дом, а Шесть приготовит гостевые комнаты. Доброго вечера, — договорив, мистер Талон взял супругу под руку и удалился.        — Ну что ж, пойдёмте, — сказал младший Талон, предложив Мэйбл руку.        Дом был большой, намного больше, чем выглядел снаружи. Прошлись мы почему-то только по второму этажу, но зацепила меня из всего только библиотека. Библиотека представляла собой огромный зал. Здесь уместилось бы две, а то и три хижины. Высокие потолки, позолота и огромные шкафы во всю стену со всевозможными книгами разных цветов, размеров и форм. Многие полки и книги заросли пылью, летала моль, но в глаза, если не приглядываться, это не падает. Шикарная люстра на потолке, столы для чтения, фрески и скульптуры, — вот, что заслуживало внимания.        — Что ж, надеюсь, Шесть закончил, я покажу вам ваши комнаты.        Комнаты были разбросаны по всему дому. Моя оказалась на первом этаже, в самом конце левого от лестницы коридора. Комната была просторной, но тёмной. Свеча, ещё тогда выданная мне, стояла около зеркала и излучала еле уловимый, но всё же, свет. В комнату я пришла последней, запоминая, где живёт каждый из Пайнсов. Мало ли что.        Дождь лил, неизменной силой переплетаясь с молниями и громом. Спать не хотелось, поэтому я решила сходить в библиотеку и почитать что-нибудь.        Взяв свечу, я аккуратно закрыла дверь комнаты, тихо делая шаги в сторону лестницы. Быстро поднявшись наверх я искала огромную дверь библиотеки, скользя по фарфоровому полу. Стены были украшены всевозможными картинами. От ангелов-хранителей до морских пейзажей, но то, что темы не сочетались, не мешало картинам выглядеть гармонично. Окна в коридоре были от пола до самого потолка, оставляя сантиметров двадцать, чтобы не касаться необычного светло-зелёного фарфора. Штор на них не было, они были лишние.        Библиотеку я нашла не сразу. Но красную резную дверь довольно трудно пропустить. Дверь открывалась не без усилий и с ужасным скрипом, а захлопнулась она громким хлопком так, что с потолка посыпаась краска.        Люстра, такая же, как в холле, горела, переливаясь сотнями огоньков. Здесь было тепло, что не скажешь об остальном доме, где камин не топят. А вот в библиотеке догорают угольки, разнося тепло.        Выбор книги занял бы у меня час, а может, и больше, если бы по счастливой случайности с одной из верхних полок не рухнула книга. Я подошла к ней, аккуратно стирая пыль с обложки. Присев за один из столов и поставив рядом свечку, я открыла первую страницу. Это был личный дневник некоего Эрика Талона. Помню, когда-то на уроках литературы нам говорили, что раньше было модно вести дневники и даже давать их читать другим. Эрик рассказывал о своей семье, о том, как его заставили жениться по расчёту на чопорной, самовлюблённой англичанке (в душе даже было немного обидно), которую он ненавидел всей душой. У них с Софи, так звали англичанку, родился сын. Они назвали мальчика Джеком, и в этот момент у Эрика завязалась интрижка с молодой гадалкой Дианой. Девушка забеременела от Эрика, но у Талона уже был сын, и это был позор для его имени. «Тогда я принял страшное и очень трудное решение. Мне надо было любой ценой убить Диану, — писал Эрик уже на последних страницах. — В этот вечер мне было особенно страшно идти к Диане, но честь семьи была на тот момент важнее. Холодная сталь кинжала под гром дождя пронзила сердце спящей девушки. Уже дома я дрожал от страха, мне везде мерещилась Диана. Она говорила, что не уйдёт, пока я не соберу колоду воедино. Она шептала, что будет возвращаться каждый год в это время, в это место и ждать пополнения в её семью, в её карточный домик, где она сама — червовая дама, а я — трефовый король. Она нашла роль даже моему сыну, но отобрала Софи».        Проклятье гласило, что каждый год в летоуин двери имения Талон открываются и один член «колоды» выходит, чтобы привести новых людей, и если «карта» не выйдет из дома до рассвета, она обречена оставаться в доме, пока в «колоде» не соберётся пятьдесят четыре «карты», то есть пока проклятье не будет снято.        Свечи на лампе затухали одна за другой, пока я снова и снова перечитывала текст, написанный явно торопясь, крупным, кривым почерком.        — Бред, — наконец сказала я, захлопнув книгу. — Что за чушь?        Поднявшись из-за стола и задвинув стул, я, прихватив дневник, вышла из библиотеки.        Диппер ночевал в первой комнате в противоположном от меня крыле, и шла я именно к нему, и пусть сам решает, как это воспринимать. Конечно, по-моему, полная ерунда, но ведь книги не падают с полок просто так?        Тонкое резное железо отдавало ледяной волной. К поручням лестницы я прикасалась с трудом, только для того, чтобы не упасть. Дом вымерз изнутри, и в тонком вечернем платье было очень холодно. Вся кожа, накрытая лёгкой тканью, покрылась мурашками, а губы, когда я ненароком заглянула в старое окно, увидев своё отражение, отдавали синевой. Хотелось закутаться в одеяло, согреться и уснуть, но в проклятья, как ни крути, в Гравити Фолз надо верить. Тем более, это повод уйти из места, которое мне не нравилось.        Кеды время от времени скользили по мраморному полу, оставляя белые полосы. В нашей школе нельзя было бегать. На линолеуме оставались следы от белых, чёрных или цветных подошв, но кого это останавливало? Со мной частенько проводили беседы на эту тему, но ничего не изменилось, как и линолеум не поменяли на паркет.        Я без стука открыла дверь, застав парня с телефоном в руках. Он поднимал мобильник над головой, вертелся с ним и даже залезал на стул, видимо, в поисках связи.        — Можно? — спросила я, пару раз постучав по дубовой поверхности.        — Угу, — ответил Диппер, откладывая телефон, — пытался дозвонится до дяди, а у тебя что?        — Последние страницы, — сказала я, отдавая дневник Пансу.        Шатен подошёл к окну, ловя лунный свет, которого было определёно мало. В комнате было всего одно окно, прямоугольной формы, которое нельзя открыть, а если бы даже можно было, за ним — стальная решётка. И так за каждым стеклом первого этажа.        Отопления здесь тоже не было, и я всё чаще натирала плечи, переступая с ноги на ногу, уставившись на Диппера. Он медленно, будто вчитываясь в каждое слово, изучал текст, но я-то понимала, что разобрать каракули Эрика Талона — всё равно, что забраться на Эверест — сложно, но можно. Многие буквы и слова со временем поплыли, но суть, даже пропуская их, понятна.        — Надо валить, — тихо произнёс Пайнс и для контраста уже звонче захлопнул книгу.        — То есть ты поверил в это? — с неким удивлением, спросила я.        — Не совсем. Это — так скажем — последние звено. Я покажу, — сказал парень, схватив меня за руку.        Руки Диппера, горячие, чуть ли не пылающие, по сравнению с моими, тянули меня в конец крыла, где последняя дверь — чёрная, без ручки, лишь с замочной скважиной, которая совершенно не нужна — была приоткрыта, приглашая внутрь.        — Ты её что, взломал? — посмотрела я на Диппера, отпуская его руку.        — Конечно, я всегда взламывал двери в чужих домах.        — Очень смешно, — фыркнула я, цепляясь пальцами за угол двери, открывая её.        И тут Диппер толкнул меня внутрь, захлопнув дверь, и прежде, чем я успела что-то сказать, его ладонь оказывается на моих губах.        — Кто-то идёт, — прошептал он, давая мне переварить произошедшее.        За дверью действительно слышатся отдалённые шаги, вернее, стук каблуков. Звук доходит до двери, подражая бешеному стуку сердца, и снова отдаляется, завершая обход. Ритм сердца утихает, как только в комнате воцаряется тишина.        — Впредь стоит быть повнимательнее, — замечает Пайнс, и его рука соскальзывает с моего лица, — иди сюда, — добавляет он, отходя вглубь комнаты. Свеча потухла, и дорогу я нахожу уже на ощупь. — Видишь коробки? — спрашивает шатен.        — Шутишь? Я и тебя толком не вижу, — и в этот момент на мои руки плюхается коробка.        — Отнесём их ко мне, — говорит Диппер, я слышу, как его шаги удаляются, и следую за ним.        Мурашки с двойной силой покрываю кожу. Ощущение того, что мы не одни и что в любой момент кто-то может выйти из-за угла, уже не даёт покоя. Коридор, по сравнению с прошлым разом, кажется бесконечным. Я стараюсь идти как можно тише и нелепо зажмуриваюсь, когда шаг казался мне излишне громким.        Дверь в комнату Диппер открывает с трудом, пытаясь удержать коробку на одной руке, но она оказывается больше и выпадает, качаясь из стороны в сторону. Наконец Пайнс ставит коробку на пол, поворачивает ручку и пропускает меня. Обе коробки падают на кровать.        — Так что там? — спрашиваю я, открывая первую.        — Никого не напоминает? — отвечает вопросом на вопрос парень, доставая из своей коробки обрезок газетной статьи. — Это Шесть, лет девяносто назад, почти не изменился, так?        Заголовок гласит, что местный почтальон пропал без вести, а перед статьёй фотография Шесть, и он ничуть не состарился.        — И сколько ему сейчас лет? Сто сорок?        — Вот и я о том же. А это девочка, — он достал другую вырезку, — её я видел в столовой, она была на кухне. Когда она пропала, ей было девять, и вот прошло тридцать лет, а она не изменилась.        — Вечная молодость? Мне что-то не хочется…        — Я пойду за Мэйбл…        — И оставишь меня с призраками! Нет, Диппер, так не пойдёт, мы идём вместе.        Диппер закатил глаза, но не стал спорить.        — Может, тебе ещё руку дать? — саркастически спросил Пайнс, но ляпнул он это зря. Я со всех сил впилась в руку Диппера. — И эта девушка пробиралась в морг?!        Я лишь дала ему слабый подзатыльник, и мы вместе вышли в коридор. По ногам гулял сквозняк, живот неприятно тянуло. Единороги, гномы, трупы — это ничего, это хотя бы реальное, а призраки… Призраки — это то, что давно умерло, но живёт. Как такого не бояться? Тут ни физическая, ни моральная сила не поможет. Ходи, брызгай святой водой и жди, пока он снова появится за твоей спиной.        — Где её комната, — вдруг остановился Пайнс.        — На втором этаже, рядом с комнатой Джека. Там не трудно, три одинаковых чёрных двери, — ответила я, — только какая из трёх…        — Только не говори, что не помнишь, — произнёс парень, — ну и чего ты молчишь?        — Ты попросил.        — Замечательно, и что будем делать?        — У меня есть план.        — Твои планы…        — Диппер, пожалуйста, — прервала его я, — у тебя есть основания не верить мне?        — Я тебя слушаю, — спокойно произнёс шатен, отпуская мою руку.        — Первым пойдёшь ты. Постучи в любую из этих трёх дверей, если это будет не Мэйбл, то скажи, что тебе нужен телефон, чтобы позвонить дяде, разложи всё по полочкам и извинись. Я сделаю то же самое, а когда найдём Мэй, по-тихому свалим, — изложила я, ожидая реакцию Диппера.        — Хорошо, — послушно ответил он, поднимаясь по лестнице.        Я тихо забралась под лестницу, ожидая парня. Первый блин комом. Диппер шёл не один, объясняя мистеру Талону ситуацию, когда тот, зевая и закутываясь в халат, слушал в пол-уха. Пройдя в левое крыло, где находилась моя комната, они скрылись за стенами коридора.        Из какой комнаты вышел Талон, я спросить не додумалась, поэтому передо мной по-прежнему три одинаковых двери. Шоу экстрасенсов, дамы и господа.        Отводя и снова поднося руку к средней двери, я всё никак не могла решиться. Скоро вернётся Талон, и не думаю, что он будет рад застать меня здесь. Как можно сильнее сжав руку в кулак, я несколько раз стучу в дверь, дожидаясь ответа. Ключ внутри комнаты поворачивается, и дверь открывает сонная мордашка Мэйбл. Не медля ни минуты, я набрасываюсь на оторопевшую Пайнс с объятьями, но тут же беру себя в руки.        — Мэйбл, мы уходим, сейчас же, — строго говорю я, схватив Мэй за руку.        Как оказалось, в плане была ещё одна осечка. Где мы должны встретиться? Это вопрос. Я, почему-то, решила идти в его комнату.        — Почему мы уходим, — слишком громко сказала Мэйбл.        — Потом объясним, — прошептала я.        — Нет, — оглушая привыкшие к тишине перепонки, сказала шатенка, — почему мы посреди ночи уходим домой? Тем более в дождь! Тем более пешком?!        Закатывать глаза не было времени, я завела Пайнс в комнату и в полголоса начала рассказ. Мэйбл слушала внимательно, не перебивая, а когда рассказ закончился, она сама взяла меня за руку и вывела в коридор. На её глазах, когда рассказ подходил к концу, виднелись слёзы. Она глотала их, когда мы шли по коридору в тишине.        Комната пустовала, Диппера не было. Мэйбл, натирая глаза, сидела на его кровати, а я даже не представляла, что сказать.        — Мэй, — тихо сказала я, — ну перестань…        Девчушка посмотрела на меня красными натёртыми глазами.        — Если ты сейчас же не улыбнешься, я… я… я выпью шампунь!        Мэйбл, слегка хихикая, показала зубки в улыбке. Я не стала медлить и заключила девочку в объятья. В этот момент зашёл запыхавшийся Диппер со связкой ключей.        — Мне показали комнату с телефоном, там нашёл ключи, — пояснил шатен. — Мэй, что с тобой?        — Всё хорошо, — улыбнувшись, сказала девушка, шмыгнув носом, — уже хорошо.        — Тогда пойдёмте.        На нас беспощадно лил проливной дождь. Тропа разъехалась, и обувь можно не задумываясь выкидывать на помойку. Ноги царапали ветки и слабо жалила крапива, к одежде приставали колючки. Пятнадцать километров под ледяными каплями и по грязным лужам — не самый увлекательный досуг.        Часы показывали три, когда мы без сил заползли в дом. На ночь я осталась в хижине на раздвижном кресле в гостиной. Мэйбл завалила меня одеялами и одолжила одежду. Дальше мы спокойно сидели за столом, согреваясь горячим чаем. Денёк выдался не очень, обсуждать ничего не хотелось, поэтому, пожелав спокойной ночи, я отправилась спать.        Но спокойно заснуть мне дать никто не собирался.        «А где спасибо?» — послышалось в голове, стоило мне закрыть глаза.        «Твою мать, за что?»        «Книги не подают с полок просто так, не правда ли? Не понимаю, зачем ты прихватила с собой Пайнсов, избавилась бы от них, и нам обоим в прибыток, — зло усмехнулся Сайфер. — Рад, что ты наконец одумалась».        «Не улыбайся так широко, зубы выпадут. Я в любой момент могу передумать».        «Не передумаешь. Напомнить, для чего это делаешь?»