14. Гордость и предубеждения (часть вторая)
15 марта 2017 г., 09:32
Холодными пальцами с грязными почерневшими когтями на душе скреблись демоны. Они завывали, стонали и смеялись, и все эти голоса пока только едва уловимым шепотом копошились у меня в голове. Что-то гнило внутри, и в этой гнили поселились мухи.
Мой взгляд намертво зацепился на одной точке. Где-то посередине синего неба, ещё недостаточно темного, чтобы быть ночным, именно такого, чтобы разглядеть и землю под ногами, и звезды в небе. Там одиноко висела луна. Ветер махал ей, качая верхушки деревьев.
Я невольно поправила шапку. Хотелось проветрить голову, но не хотелось продуть уши.
— Эдриана, — позвали в доме.
Крикнув в ответ, что я сейчас буду, я вдохнула запах соснового леса. Чистый и свежий, никак не отходивший от дождя воздух был настолько приятным, что возвращаться в дом не хотелось вовсе. В городе, да хоть у моей гостиницы, расположенной в сотни метров от леса, такого запаха не найти. Его вообще нигде больше не найти.
Зайдя в дом, я сняла верхнюю одежду и прошла к Дипперу в гостиную. Мэйбл там уже не было. «Нечего девчонке забивать голову мыслями о убийствах, пусть просто сходит на концерт», — сказал Форд, и мы все согласились.
— Ты выглядишь взволнованно.
Окей, я отвлекала себя мыслями о погоде, а у тебя как дела, Диппер?
— Тебе легко говорить, ты сегодня еще никого не убил.
— Ты тоже, — ответил Пайнс и уже хотел взять со стола браунинг, но я успела первой.
Перебрав глазами оружие, я спрятала его под одежду, прижав к телу поясом шорт, а выступающую ручку накрыв футболкой. Холодное железо впилось в поясницу. По телу прошлась дрожь, может, от холода, а может, от того факта, что я «пригрела» за спиной. Ладони неприятно отдавали запахом стали, немного кровоточили от неудачных попыток разобрать пистолет. Но детали как будто специально сплавили между собой, чтобы его использовали только один раз и только для одной цели.
— Прости, но эта моя война, — я пожала плечами.
— Но почему? Зачем записывать себя в бойцы, если можно просто сидеть в бункере?
Глаза Диппера светились под светом лампочки, светились надеждой.
— Так и будем сорить метафорами, или займемся делом? Ты, кстати, переодеться не хочешь? — спросила я, обойдя взглядом Диппера.
Со вчерашнего дня в его образе совершенно ничего не изменилось. Растянутая серая футболка обхватывала широкие плечи, на джинсах краснело пятно от кетчупа и белели разводы от молока, которые как раз оказались на джинсах вчера за ужином. Держу пари, на улицу Пайнс наденет свою любимую темно-синюю толстовку и так и пойдёт. То есть пошёл бы.
— Ладно, дай мне пять минут.
Я в очередной раз пожала плечами и пошла надевать куртку.
***
Прохладный и чистый воздух сменяется спертым и душным, стоит только переступить порог фабрики. Уши закладывает почти мгновенно, и сразу хочется развернуться и уйти, но рука крепко держит руку Диппера, напоминая, что, в принципе, к чему. — Почему это место кажется мне знакомым? — я старалась перекричать музыку. Пайнс же поступил разумней, наклонившись ко мне, почти касаясь губами правого уха, он прокричал в него. — Это заброшенная фабрика Глиффулов. Я кивнула, будто это что-то прояснило, и расцепила руки. На сцене, пятиметровой ступеньки в конце огромного помещения, из стороны в сторону прыгал парень. Тряся головой, как одержимый, он орал… прошу прощения, пел что-то среднее между роком и рэпом. В его руках была гитара, и парень старательно делал вид что играет, но пальцы не касались струн, блуждали где-то над ними. С нелепой надеждой, что это только разогрев и на сцену выйдет нормальная группа, я занялась делом. Нет, ну все же просто, ходи да смотри, у кого кольца подозрительные, вот только ни черта это не просто. Толпа зажимает тебя, толкает из стороны в сторону и радостно прыгает в такт с музыкой. Руки почти всегда подняты к верху и тянутся к певцу (было бы к кому тянуться), так что, как обычно, мой план прогорел, не успев начаться. Да и по сути, дать подростку в руки пистолет и надеяться, что она пристрелит не какого-то там прохожего, а воплощение смертного греха, тоже идейка так себе. Выбрав более удобное место, где нет этой толкотни и можно хотя бы спокойно вздохнуть, я направилась туда. Это был островок около сцены, в пяти метрах от колонки, где звук видимо был настолько силён, что никто не решился там стоять. Пока я добиралась, парень наконец ушёл со сцены, и взамен вышла девушка. Её волосы напоминали овсяные хлопья, а голос так вообще овсяную кашу. Её песня была медленнее и спокойнее, но как будто бы и мрачнее тоже. Подойдя ближе, я начала прислушиваться к словам, но звук действительно был очень громким, и кроме грохота сложно было что-то разобрать, но попыток я не оставляла. Как если б специально, меня отвлек телефон, завибрировав в кармане. Пришло сообщение от Диппера: «Посмотри на сцену». Песня уже заканчивалась, играли последние ноты, и я судорожно начала оглядывать девушку. Сначала я не понимала, что не так, но потом до меня дошло: на тонких пальцах, обхвативших микрофон, переливалось под светом прожекторов синее кольцо. Последние звуки вылетели из колонок, и зал загудел. Под шум я поднялась на сцену, под крики толпы пробежала за девушкой, стараясь выглядеть незаметнее, но в суете, царившей везде, куда не брось свой взгляд, нельзя было заметить даже самого очевидного. Голова болела от шума и криков, от духоты и спертости, от толчков и тесноты. В глазах время от времени все плыло. Хоть уши и привыкли к громкости, как только я зашла за кулисы, будто тонна железа спала с них, и боль медленно отходила. Девушка двигалась по коридорам фабрики уверенно. И я уже понимала, что она чувствовала, кто идет за ее спиной. Сквозь расстояния виделась ее безумная улыбка, и все мысли ее будто читались еще задолго до знакомства. Она наслаждалась тем, что за ней кто-то следит, она манила за собой вглубь бесконечных коридоров все дальше от ускользающей музыки. В конце концов, она открыла одну из дверей. По ногам прополз ветер. Свежий воздух, блестящий в свете асфальт. После концертного зала, измотавшего все силы, улица была спасением. Атмосфера в здании давила на меня, и на какое-то время мысли о пистолете, убийствах и прочем вылетели из головы. Но сейчас я снова ощутила, как металл впивается в незащищенную кожу. — Ты их слышишь? — спросила она и повернулась ко мне лицом. Лицо было прекрасно. Тонкие черты, маленький аккуратный нос, пухлые губы. Глаза, разумеется, голубые, как океаны на общегеографических картах, были обрамлены жирными стрелками. Острые скулы жаждали прикосновений. Хотелось подойти и… Стоп. Что я вообще несу?! — Кто ты? — спросила я. Наверное, если я соберусь написать книгу, то она будет называться «тысяча и сто один тупой вопрос». — Похоть, разумеется, а ты Эдди. Приятно познакомиться, — она улыбнулась, и эта улыбка вызывала отвращение. — Ты их слышишь? — повторила она. — Кого их? — Значит слышишь. Громко? Или они пока лепечут. — Да кто, черт возьми, они? Она не ответила, ну и хрен с ней. Я здесь не для этого. Не так быстро и не так неожиданно, как это бы показали в фильме, я достала пистолет. Сняв его с предохранителя и выставив перед собой, я ожидала ответной реакции. Но дуло, направленное на нее, Похоть не пугало. — Мы обе знаем, что ты не выстрелишь. Хотя проверим, — она усмехнулась, сделала шаг вперед, развела руки и подняла подбородок, как на распятье, — стреляй. Я колебалась. Хотя «колебалась» — это совсем не то слово. Руки дрожали и вспотели, так что браунинг сам наровился выскользнуть из ладоней. Мышцы свело, иначе бы я дрожала, как огонек на фитильке свечи. Глаза судорожно начали искать альтернативный вариант. Кольцо не имеет смысла без Ключа. Но имеет ли Ключ без кольца. Я не помнила. Самые важные вещи, типа книги, или этого предложения, как будто специально стирают из моей головы и это напрягает. Я опустила пистолет и снова сунула его за спину. — Просто отдай мне кольцо, — голос звучал тускло, оставшаяся надежда спряталась за облаками. Я протянула руку вперед. Но на нее не сразу упал перстень. Девушка, хотя она и человек-то вряд ли, потерла его, затем медленно и аккуратно стянула с пальца. Сжав его в ладонях и немного подержав, она отпустила. Кольцо рухнуло на мою ладонь.
