Key to reality

       Корабль медленно качался на волнах, в каюте было темно и тихо: где-то вдалеке плескались волны, бурчал старый мотор.        Спать не хотелось. Вернее, хотелось безумно, но как бы я не ворочалась, как бы ни комкала под собой простынь — заснуть не получалось.        Мэйбл не спала тоже. Она не разговаривала, не сопела, казалось, что она даже не дышала, просто лежала на матраце холодным манекеном, разглядывая потолок.        — Мэйбл? — голос резал тишину.        Девчонка промычала в ответ и повернула голову на бок, своими глазами разыскивая мои в пустой темноте.        — О чем ты думаешь?        — О Боге Любви, — прошептала она тихо и мягко, будто боялась произносить это имя вслух. — Знаешь, один раз мы чуть его не убили — на него упал воздушный шар, потерпевший крушение… А мы даже не извинились. С того момента мы больше не встречались. Ни тем летом, ни потом я о нем и не вспоминала. Почему тогда мне так грустно?        — Мне тоже грустно.        — Ты винишь в этом себя?        — Да.        — Но что ты могла сделать?        — Все могло бы быть по-другому, если бы я только… — я замолкла. Ну и что мне сказать, опять начать ныть, жалеть себя? — Я пойду проветрюсь.        — Конечно.        Я привстала на локти, вдохнув сырой плесневелый воздух, локти уперлись в пол. Вместо кроватей здесь были лишь тонкие матрасы, брошенные у противоположных стен и укутанные в жесткие простыни.        Проверив, все еще ли браунинг прижат к спине, я встала и, подобрав с пола свою куртку, вышла из каюты. Корабль будто специально решил поскакать на волнах, когда я поднималась по лестнице — коленки неблагополучно столкнулись с пятой по счету ступенькой.        Да, я считала ступеньки. Я делала буквально все, чтобы отвлечься. Хотя, наверное, я слишком часто отвлекаюсь. Стоило бы хоть раз по-настоящему влиться в ситуацию, начать бороться с Биллом не просто наотмашь, каждый раз перебегаю со стороны на сторону. Так и сделаю. Серьезно, как только вернемся в Гравити Фолз, я возьму чистый лист. И если чья-то кровь его и замарает, то это будет кровь Билла Сайфера. Обещаю.        Ночное небо пронзило пение.        Я прикоснулась к губам, те были плотно сжаты в полуулыбке.        Пение было не мое, не Мэйбл и уж тем более не Диппера.        Голос был чарующим, таким, что хотелось с трепетом ловить каждое мягко брошенное слово, каждый, даже самый тихий звук.        Я вышла на корму, стараясь отыскать незримого певца. Голос тонул в пучине темных волн, пресными каплями оседал на волосах и одежде.        Я сама не заметила, как прильнула к борту, по скользкому железу забираясь на него. Корабль шел плавно, борт дрожал, как натянутый канат под ногами Филиппа Пети*.        Стоять было невыносимо: ветер сжимал плечи в своих объятьях, но ничего дружеского в этом не было.        Пение тоже косило под друга. Пение обещало избавить от проблем, оно врало так тонко и мягко, что вкус металла на губах обращался клубничным джемом.        И я прыгнула.        Миллионы пузырей подхватили тело. Вода, как вакуум, сдавливала легкие, железным пластом навалившись на грудную клетку. Она грязная — на языке остается вкус прогнивших водорослей, песка, — мутная, не пропускающая даже бледный лунный свет — попытки разглядеть что-нибудь дальше своего носа закончились только жжением в глазах.        Правую руку пронзила боль. Коряга?        Слабость. Больше не слышно голосов, пение баюкает.        Закрой глаза. Посчитай до трех. Ты почти мертв.

***

       Первым что я почувствовала был холод. Волны кутали руки и ноги, спину морозил ветер. Я все еще была в воде, тело было закинуто на яркий оранжевый спасательный круг, к нему же были привязаны и руки.        Я поспешила растянуть веревки, они сжимали запястья, терлись о кожу, отчего та кровоточили.        Растерев глаза, я огляделась. Глаза привыкли к темноте.        Круг был крепко привязан Фордом к борту корабля, веревка уходила вверх на три метра. Сам корабль плыл к горизонту и тянул круг за собой. Рядом плыл Диппер. Парень бился и скребся о борт, кричал и звал Форда и Мэйбл и… что вообще он тут делал?        — Диппер, — я говорила тихо, голос осип, и при каждом слове в бронхах бурлила вода.        Пайнс подплыл ко мне, глаза сверкали от злости, но говорил он спокойно.        — Корабль плывет на автопилоте, — сказал он, будто продолжая уже начатый разговор. — Форд и Мэйбл будут спать еще до утра. Выбирай: плывем за кораблем, или назад в Гравити Фолз?        Я уставилась на Пайнс: ничегошеньки не поняла.        — До утра часов пять, если не больше. А по дороге к Гравити Фолз можем остановиться на острове Задавалы и передохнуть, — Диппер указал куда-то за моей спиной, но я не обернулась. — Доплывем до города, оттуда позвоним дяде Форду, мой телефон накрылся, да и твой, — парень подплыл ближе и достал из верхнего кармана промокший насквозь мобильник, — тоже.        — Диппер, — воздух обжег легкие, — что случилось?        — Ты своим самоубийством испортила мне выходные, — беспристрастно кинул он и поплыл.        Я поплыла тоже, в полном недоумении перебирая в голове все, что случилось, но воспоминания проскакивали обрывками: разговор с Мэйбл, пение, крики Диппера, темные волны и снова пение. Рука кровоточила — рана не желала затягиваться в воде. Сырая одежда тянула вниз, да еще и плавала я, знаете ли, на троечку. С минусом. Поэтому Дипперу приходилось постоянно подстраиваться под меня, ждать и не давать уйти на дно.        Вода затекала в уши, барабанила по перепонкам. Еще и жуткий холод сковывал движение, тело немело.        Оставалось метров сто до заветного островка Задавалы, о котором говорил Диппер. Это не был просто кусочек суши, это был настоящий остров, прямо посередине озера. В свете луны остров выглядел мрачно и пугающе. Кроны сосен восходили к небесам, обрамляя землю, как шипы на теле дракона, или динозавра. Может, этот остров и был каким-нибудь страшным сверхъестественным существом, в лапы которого Диппер хотел меня затащить, чтобы избавиться. Что ж, я даже не удивлюсь.        — Оставайся на берегу, я наберу хвороста и вернусь, — дрожащим от холода голосом сказал Диппер, вылезая из воды.        Парень не оборачиваясь пошел к лесу, будто не желал говорить со мной, что-либо объяснять.        Я хотела ответить ему, но закашлялась, а когда силуэт Пайнса скрылся в лесу, было уже поздно.        Ну ничего, вернется — тогда точно все расскажет.        Я сбросила с себя куртку. Вообще, стоило сделать это, еще когда мы плыли — мокрая джинсовая ткань тянула на дно, — но я боялась делать лишние движения в воде, чтобы не утонуть.        Отжав волосы и край футболки, я села на песок — надо было отдохнуть, перед тем как мы снова поплывем к Гравити Фолз. И впервые этот город не вызывал у меня рвотный рефлекс. Даже наоборот, хотелось очутиться в Хижине Чудес, полистать книгу с пророчествами и другие «познавательные» материалы о Билле и семи смертных грехах, придумать новый (на этот раз уж точно работающий) план. Хотелось действовать.        В глубине леса мелькнул силуэт.        — Диппер? — вполголоса крикнула я, окидывая взглядом чащу.        Никто не ответил.        — Ну конечно, голоса нет, никто и не услышал бы, — прокомментировала я, но почему-то в такое объяснение не верилось.        — Диппер! — снова крикнула я, захрипев на последнем слоге.        Откашлявшись, я поднялась на ноги и достала пистолет. Ноги дрожали от холода, от страха немели ладони.        За спиной о берег бились волны, впереди был только лес — стихия окружила с двух сторон.        Краем глаза я снова заметила тот же силуэт, он на секунду промелькнул по левую руку от меня, уже ближе, чем в тот раз.        Я сделала шаг вправо, не опуская пистолета, а наоборот, сняв его с предохранителя. Снова фигура, снова ближе.        Я ринулась бежать. В чаще было сложно разглядеть что-либо, лунный свет терялся в кронах деревьев, было мрачно и тихо, под моими ногами предательски громко ломались сухие ветки.        Я сама не замечала куда бежала, пока не столкнулась нос к носу с Диппером. Хворост из его рук вывалился прямо на меня, царапая щеки и шею, я, вместе с колючими ветками, рухнула на землю.        — Эдди?        Я не ответила, судорожно перебирая хворост вокруг себя.        — Черт, Диппер, браунинг выпал, — взволнованно шаркая ладонями по земле, выпалила я.        — Вот он, — Пайнс наклонился, пистолет лежал у его ног. — Что случилось?        — Я кого-то видела.        Я не могла разглядеть лицо парня, но он усмехнулся, громко и весело.        — Может, ты и рычание слышала?        — Диппер, это не смешно, — раздраженно ответила я.        — Соглашусь, это жестоко и трагично, — то ли вспоминая какую-то свою, неизвестную мне историю, либо просто насмехаясь, проговорил Диппер. — На этом острове полно бобров. Скорей всего, ты видела именно их.        — Наверное, я отличу бобра от… — Я начала грубо и настойчиво, но задумалась. А правда, кого я видела?        — Ну вот видишь, — его голос снова помрачнел, — пойдем на другой берег, от него ближе к городу.        Я поднялась, забирая у парня браунинг — снова поставив на предохранитель, я сунула его за спину. Спокойнее не стало, но я хотя бы была не одна. У меня был пистолет.        Ну и Диппер, конечно.        Собрав часть разбросанного по земле хвороста, мы направились к противоположному берегу. Остров казался просто огромным, но пересечь его можно было за двадцать, с небольшим, минут.        Мы шли все время прямо. Первым шел Диппер, я шла в метре от него, чтобы выступающие ветки, цепляющиеся за его плечи, не били меня по лицу, а еще, чтобы точно быть уверенной, что за нами никто не следует. В темноте, конечно, было сложно разглядеть что-либо дальше метра от тебя, но так даже было спокойней — проблемы нет, если ты просто ее не видишь.        Мы вышли на берег, когда начало светать, сбросали хворост в одну кучу около невысокого валуна, Диппер тут же стал бить о камень гальку, чтобы добыть огонь.        — По-моему, ты делаешь что-то не так.        — Что случилось с твоей рукой, — проигнорировав мой вопрос, поинтересовался он.        — Веревкой натерла, — не глядя на руку, ответила я.        — Это была еще до того, как я достал тебе из воды.        — Что вообще произошло?        Диппер оставил камень в покое и повернулся ко мне.        — Я был в кабине управление, Форд оставил следить, чтобы корабль не отклонялся от курса. Потом услышал пение. Сначала даже подумал, что ты поешь, но когда ты залезла на борт… — Диппер сглотнул. — Я думаю, это были сирены.        — Сирены?        — Ну да. Те, которые поют красивые песенки и заманивают моряков на скалы. Я только не понимаю, почему они выбрали жертвой именно тебя.        Не они выбрали, Диппер, не они.        — Я, конечно, не врач, но лучше промой рану и перевяжи, — посоветовал Диппер, кивая на руку, и отвернулся, снова мучая камни.        Я вгляделась в лицо парня — усталое, бледное, с синеватыми дрожащими от холода губами, уголки которых были сосредоточенно опущены вниз. На щеках красными бугорками остались царапины. Сырые волосы липли ко лбу, в каштановых прядях прятались темно-зеленые иголки. Глаза припухли, синяки расплылись под глазами голубыми волнами.        В мешки под моими глазами можно было прятать картошку. Щеки были грязными, а правая и вовсе распухла, будто повстречалась с грубой мужской ладонью.        Рука все еще кровоточила, крупным бисером кровь выступала на ранах, как только я смывала ее. Было четыре неровных царапины, наискосок рассекающих кожу, три тонкие, длинные и извилистые и четвертая едва заметная и короткая.        Я попыталась разорвать ткань футболки, но она лишь вяло протрещала. Я снова двумя руками потянула за край, но снова не получилось.        — Эдриана…        — Погоди.        — Это насчет бобров…        — В смысле?        Я обернулась — меж сосен, еще достаточно далеко от нас, стоял женский силуэт, облокотившийся плечом на дерево, и смотрел на нас.