Key to reality

       Огонь плясал на фитилях длинных белых свеч. Света, исходившего от них и тускло тлеющих в камине угольков, едва хватало, чтобы осветить жалкий угол гостиной. В доме было темно и холодно.        За окном трещало и трескалось ночное небо, по дому эхом разносились хлесткие удары дождя о старую, прохудившуюся черепицу. Из-за грозы во всем городе отключили электричество — ночь обещала быть длинной и скучной: телевизор не работал, освещения еле хватало, чтобы разглядеть пальцы на собственных руках. Мало того, сон продолжал манить в свои пленительные объятья, так, что сопротивляться с желанием почти не осталось сил. Глаза слипались, я изо всех сил старалась не моргать, играя в гляделки с горящей свечой: в полумраке, под убаюкивающее пение грозы вероятность уснуть стемилась к эпогею.        Диппер, то ли решив поддержать, то ли просто не найдя себе места на пустом, сейчас невообразимо холодном и темном чердаке, спустился в гостиную и, читая взятую сегодня в библиотеке книжку о сиренах, старательно портил себе зрение.        — Такое ощущение, будто тебя эта царапина беспокоит больше, чем меня саму, — проговорила я, переведя взгляд со свечи на Пайнса.        Глаза болели. Раздраженные, пересушенные, в них будто засыпали мешок песка.        — Ты выглядишь, как зомби, — проигнорировав мои слова, проговорил Диппер. — Сколько ты уже не спишь? Неделю? — Пайнс прикрыл книгу, пальцем придерживая место, на котором остановился.        — Меньше, дня три.        — На кофеине долго не протянешь.        — Ну хоть сколько-то, — отмахнулась я, — будем честны, сколько я «протяну», меня волнует еще меньше, чем ноющая болячка.        Диппер кивнул, хоть был совершенно несогласен. За сегодняшний день в библиотеке он не раз пропел мне песню о здором сне и даже сам задремал, видимо, решив показать на живом примере.        — У меня для тебя кое-что есть, только пообещай мне…        Диппер замолк на полуслове.        Неожиданно несколько пронзительно четких ударов о дубовую дверь пробежали дрожью по замершему телу, заставив сильнее закутаться в большой и теплый свитер Мэйбл.        — Мы кого-то ждем? — я обернулась, а затем продолжила через плечо. — Мэйбл и Форд же вроде не собирались возвращаться так скоро?        — Не собирались. Может, твои друзья?        — Все мои «друзья» покоятся под сырой землей, — желчно ответила я и встала.        Достав браунинг и сняв его с предохранителя, я неуверенно сжимала оружие в руках. Диппер, будто это неуверенность прощупав, пистолет выхватил и к двери подошел первый, осторожно накрыв ладонью дверную ручку.        Стук прекратился.        Выждав секунд пятнадцать, он тихонько нажав на рукоять (потому что, и правда, зачем запирать двери на замки?) Диппер приоткрыл дверь и в небольшую щель на уровне глаз сунул пистолет, уже приготовившись стрелять. Никакой ответной реакции. Ни звука.        Все с той же осторожностью Пайнс распахнул тяжелую дверь. На пороге перед Хижиной лежал мужчина. Весь мокрый и грязный, он запинался о собственное учащенное дыхание, сквозь всхлипы стараясь проговорить:        — Помогите, — и это были его последние слова, что он смог произнести, перед тем, как окончательно попрощаться с сознанием.

***

       — Может, стоит вызвать полицию? — наконец заговорил Диппер, продолжая беспорядочно ходить по комнате.        Он то и дело вышептывал невоодушевляющие фразы типа «мы попали», «он, наверное, уже мертв» и «нас точно посадят за убийство», и все это кусая кулаки, крепко хватаясь за кудри на голове и краем толстовки вытирая мокрый от пота лоб. Пайнс совершенно потерял контроль над ситуацией.        — Твои коленки, наверное, болят от таких прыжков к умозаключениям, — глухо отозвалась я. — Не забывай, что я подозреваюсь по делу Сьюзан, а доказательства моей невиновности косвенные и основываются на ваших с Мэйбл словах.        — Если мы сдадимся с повинной, нам могут сократить срок.        — Мы не сядем! Потому что мы никого не убивали! — выкрикнула я. Нет, если он не перестанет нести чушь, то я сама его убью. Голова и без того раскалывалась на части. На сон не просто тянуло, на сон рубило, и я не могла думать совершенно ни о чем, кроме как об этом. — Может, стоит, не знаю, водой его облить, побить по щекам?        — Вот ты этим и занимайся.        Где-то среди сумрака комнаты продолжал мелькать силуэт Пайнса. Он подошел к окну, стараясь выглянуть на улицу, но дождь бил по стеклу и капли нескончаемыми потоками катились вниз, пейзаж за окном сделав черезчур размытым и почему-то серым.        Из-за макушек сосен то и дело наровилось подглядеть солнце, небо у горизонта становилось светло-синего оттенка, предвещая скорый рассвет.        Я прошла в кухню. Стены здесь насквозь пропахли вареными сосисками и растворимым кофе, и даже запах дождя и сосновых веток, настойчиво пролезающий в каждую щель Хижины, не мог перебить запах дешевой еды и фаст-фуда.        Выловив в раковине стакан, я до краев наполнила его холодной (можно подумать, на кухне у Пайнсов текла другая) водой и вернулась в гостинную. Не долго думая, я перевернула стакан над незваным гостем, устроившимся на расправленном кресле.        Одна мысль о том, что меня могли бы окатить холодной водой заставляла сердце сжаться, а и без того замерзшее тело дрожать от холода. Я натянула ворот свитера чуть ли не до самого носа. Но незнакомцу… Незнакомцу было совершенно все равно до ледяной воды на его щеках, волосах, шее.        — Ну теперь я хотя бы могу сказать, что пыталась, — пожала плечами я, снова усаживаясь за стол.        Пустой стакан ударился о лакированную поверхность.        — Не делай вид, будто тебе все равно на него, — Пайнс кивнул в сторону гостя.        — Ну это не я отреченно брожу по комнате, делая вид, будто бы только Эдди тут кому-то что-то должна.        — Я не говорил, что ты что-то кому-то…        — Так сделай уже что-нибудь! — прикрикнула я, указав на мужчину пальцем.        Диппер, то ли безучастно фыркнув, то ли вздохнув, все же неуверенно подошел к незнакомцу, присев у кресла на корточки.        В темноте едва ли можно было разглядеть что-либо. Я поднялась со стула и, взяв свечу, присела у кресла на колени с другой стороны.        Поставив свечу на подлокотник и придерживая ее кончиками пальцев, я взглядом прошлась по телу странника. Мужчина выглядел так, будто совсем недавно  пробежал марафон. Вот только бегуном он был никаким, а марафон проходил сразу после рабочей смены в офисе, в ночном лесу.  Оттого некогда белая рубашка и была вся в пыли и грязи, а за зацепки цеплялись еловые иголки и ветки. Он промок до нитки и продрог до костей, видимо, по лесу слонялся долго.        — Он вообще дышит? — спросил Диппер.        Возможно, испуг сделал его лицо таким бледным, отдающим легкой синевой. Губы глубокого фиолетового цвета, проступающие под тонкой кожей сосуды. При свете свечи, его кожа, казалось, была вылеплена из растаявшего воска.        Я поднесла к его лицу ладонь, стараясь почувствовать его дыхание. Легкие дуновения, как едва ощутимый ветерок в жаркий, безоблачный день.        Я кивнула и поднесла свечу поближе к лицу. На впалых щеках прорастала щетина в цвет черных нестриженных смоляных волос.        — Осмотри карманы. Может, там будут какие-нибудь документы, — проговорила я, передавая свечу Пайнсу.        Диппер отрицательно помотал головой. Он все еще нервничал, и пот лился с его лица ручьем.        — Чтобы на его одежде осталось мое ДНК?        — Не будь идиотом! Ты сам его сюда принес, твое ДНК уже на нем, — приглушая звуки, но все с той же присущей только восклицанию интонацией, прошипела я.        — Раз такая смелая сама и лезь.        Я закатила глаза.        Я не глядя ощупала глубокие карманы брюк и даже расстроилась, не обнаружив в них ничего важного. Еще раз внимательно осмотрев одежду, я расстегнула пуговицу на хлопковом кармашке рубашки. Нащупав в нем маленький железный прямоугольник, я расплылась в неподдельной улыбке.        — Флэш-карта? — в миг оживился Диппер и выхватил из моих рук находку. — Надо посмотреть, что на ней.        — Как, позволь спросить? Твой ноутбук без подзарядки не работает, а электричества, как ты знаешь…        — У Форда есть внизу аварийное питание, — выпалил Диппер.        — Нет, а раньше сказать не мог? — всплеснула руками я.        — Форд запретил лезть в подвал без уважительной причины.        — А ты у нас послушный мальчик? — усмехнулась я, поведя головой. — Ладно, давай флешку, я проверю, — кинула я, вставая с колен и протягивая Пайнсу раскрытую ладонь. — Ну.        — А почему ты пойдешь?        — Я предоставляю тебе возможность продолжить отреченно штудировать комнату.        — Не смешно.        — Да ладно, Диппер, к чему все это? Идем вместе и все, — я пожала плечами.        — И оставим этого, — он кивнул на гостя, — одного.        — Ты посмотри на него. Я выплеснула ему в лицо стакан ледяной воды, а он и пальцем не повел. Он очень устал и ближайшее время проспит.        Диппер покосился на мужчину, он боялся его, вернее, того факта, что в его гостинной лежит без пяти минут мертвец. Но незнакомец, все же пока что был жив, Пайнса это успокоило.        — Ну, ладно, — Диппер встал на ноги и, не дожидаясь меня, пошел к автомату.        Несмотря на уже восходящее солнце, в Хижине все еще было мрачно. Особенно здесь, в магазинчике чудес.        Я всегда не любила этот заброшенный уголок Хижины. Стены здесь густо украшала паутина и жуткие чучела животных, с отпадающими клыками, вытекшими глазами и взъерошенной, грязной, вонючей шерстью. Кое-где стены пострадали от вандалов с баллончиками с краской: граффити в стиле «здесь был я, и вы обязаны об этом знать» украшали стену у кассы, а на полках стояли старые, покрытые пылью (и кое-где каплями краски) сувениры, некоторые разбитые, некоторые просто повидали время и пришли в непригодность. Здесь мы не прибирали. А зачем? Хлам и за сутки не разгребешь, а ходил сюда только Форд, когда спускался в подвал.        — Знаешь игру «five nights of Freddy’s»? — спросила я.        — Нет.        — Чувствую себя хуже главного героя, — мрачно произнесла я.        Набрав на автомате код, Диппер раскрыл с трудом поддающуюся дверь.        — Темно, — скурпулезно заметил парень, вглядываясь вглубь открывшегося прохода — лестница вела вниз, в темный, мрачный, сырой коридор.        — Включим аварийное питание, если не переломаем ноги пока добираемся, — вздохнула я и отдала свечу Дипперу, он пошел первый.        Поскользнулась я уже на пятой ступеньке. Лестница была не на шутку крутая и узкая, ступени будто специально тасовали размер — то высокие, то низкие, то широкие, то едва нащупывались в темноте пяткой. Навязчивая мысли о том, что было бы неплохо покатится кувырком вниз не покидали больное сознание. Потерять его, непонятно теперь для чего необходимое сознание, и впасть на недельку так в непробудный сон было бы не так плохо.        Споткнувшись еще раз и пятой точкой проехавшись по последним трем ступенькам, я вслух прокляла все чертовы лестницы. Видно зря.        — Дело в том, — Диппер стоял у дверцы лифта, непрерывно нажимая на кнопку, — что лифт без электричества тоже не работает.        И я бы разумеется об этом подумала, если бы могла думать о чем-то кроме сна и отбитой задницы.        — И что предлагаешь делать?        — Тебе придется еще поспотыкаться и попадать, я только найду где дверь к запасной лестнице.

***

       Щелчок рубильника разнесся громким эхом по огромному подвалу.        Свет зажегся мгновенно, ослепляя глаза, как солнце, что сквозь жалюзи тонким лучом светило в глаза, из всего класса потонцеальнных жерт щедро выбрав именно тебя.        Я затушила свечу, наконец пихнув ее в задний карман. На тыльной стороне ладони красными жгучими пятнышками остались следы от воска.        — Ну и где искать компьютер? — сказанные мной в полголоса слова будто прошли сквозь рупор.        Диппер махнул рукой, позвав за собой в глубь коридора.        Хлюпая сапогами по земляному, сейчас уже абсолютно точно болотному полу, мы прошли вдоль ряда старых — будто из фильмов восьмидесятых — но исправно работающих компьютеров, отдаляясь все дальше от портала, от которого осталася только куча металлолома и проводов, а еще основание старого каркаса.        — Если этот не заработает, зарядим мой ноутбук, — проговорил Пайнс.        В дали от тел, подкиннутых нам на порог демонами (я почему-то была уверена, что без их вмешательства этого бы не произошло), Диппер был спокойным и рассудительным. А сам факт того, что наверху кто-то лежал теперь наоборот вызывал у него едва скрываемое нетерпение. Диппер будто снова почувствовал себя тем двенадцатилетним мальчишкой, который только приехал в Гравити Фолз, но несмотря на это, знал достаточно, чтобы сражаться с драконами и спасать принцесс.        Компьютер был старым, собранным в гараже двумя тогда еще молодыми и амбициозными учеными, и хранился он, наверное, как память о былых временах.        Парень быстро разобрался с файловой системой и вставил флешку. На ней было около десяти зашифрованных файлов.        — Сможешь их открыть? — спросила я.        — Думаю да, только нужно время. Сходи проверь этого, — Пайнс кивнул вверх, указывая на уже далекого гостя.        — Диппер, я не попрусь наверх.        — Как хочешь. Стул всего один и я тебе его не отдам.        Я пожала плечами. Хлюпая ногами по грязной жиже, в которую превратился земляной пол, я, едва поднимая ватные по ощущениям ноги, пикировала вдоль длинного стола, уставленного техникой. Сил на такие длительные прогулки, уже не было. Они не бодрили, лишь изматывали. На третьей минуте мне все надоело.        — А может ты и прав. Надо проверить этого, — я кивнула вверх. — Когда закончишь позови, ладно?        Диппер угукнул и продолжил что-то набирать на клавиатуре.        Я в последний раз вздохнула запах сырой грязи и направилась к лифту. На нем и поднялась наверх.        Проскочив по освещенной тусклым — ну хоть каким-то — светом лестнице, я прошмыгнула в гостиную.        Первым, что я услышала был треск, какой могло бы издавать только старое разбитое окно в доме Пайнсов. Прямо за ним удар об пол чего-то поменьше и легче.        Не сумев вовремя отреагировать, я подбежала к окну секундами десятью позже.        В дымке румяных облаков вилась неуклюжая птица, с неопрятно длинными, бугристыми крыльями, и коротким черным тельцем. Она стремительно улетала все выше и дальше от Хижины, стараясь неоглядываться.        Чтобы вся каша произошедшего перевариралась в голове понадобилась минута. Эту минуту я смотрела в след улетающей вдаль туманного неба летучей мыши.        Я подошла еще ближе к окну, ногой запинывая в угол что-то, что мышь желала забрать с собой, но, видимо, в окно это что-то не вписалось и полетело на пол.        — Вот зачем он пришел, — я присела на одно колено, подбирая тонкую книжонку в рифленой обложке, — он хотел украсть пророчество.        — Эдриана!        В комнату как раз вовремя вбежал запыхавшийся Диппер.        — Я расшифровал файлы. Этот человек, он…        — Превратился в летучую мышь. И только что улетел…        — Шутишь?        — Мне же делать больше нечего, — огрызнулась я, вставая с колен.        — Поздравляю. Мы только что упустили убийцу.