29. Навстречу к неизведанному (часть первая)
30 июня 2019 г., 18:00
Хижину Чудес от автобусной станции отделало четыре километра проливного дождя. Буря бушевала. Молнии вырывали из темноты силуэты домов, машин, деревьев. На улицах было пусто, люди попрятались в домах и квартирах, закрыли двери, задернули шторы, и в пустых глазницах окон отражались лишь черные как смоль небеса. Ветер лепил на автомобили листву и целлофановые пакеты. Деревья стояли, поджимая к себе ветки — ветер ломал им пальцы и уносил их куда-то вдаль, в темные переулки улиц. Дуло нещадно. Порывы ледяного ветра драли волосы, мокрые капюшоны хлестали щеки. Поминутно гремел гром — это гордый асгардец Тор все снова и снова бил в свои кимвалы*, и небо разрывалось на части, а бетонная крошка сыпалась с неба, заливаясь в глаза.
Мы бежали: я и Диппер, и каждый из нас попеременно то отставал, то лидировал. Чаще всего впереди оказывался Пайнс, не потому что он гнался за призрачным ощущением победы, и не потому что мой проигрыш мог для него что-то значить. Он просто бежал. Бежала и я. А ветер толкал вперед, прямо на ободранные ветки, штыками и копьями торчащими из стволов. Холод проникал под одежду, под кожу, я продрогла до костей. Мокрые куски ткани, облепившие моё тело, не грели, только мешали бежать. Каждый последующий шаг давался мне с большим усилием: вытащить ногу, тонувшую по щиколотку в глине, поднять ее и снова окунуть в грязь, чтобы потом с еще большим усилием достать, окунуть — и так по кругу.
Диппер в очередной раз вырвался вперед. В вдалеке показалась Хижина. Молния сверкнула прямо над крышей здания, едва касаясь своими тонкими пальцами красной черепицы. Вот уже видно крыльцо — полуразрушенное возвышение — слегка приоткрыта дверь. Бежать оставалось совсем ничего. Вот же, Хижина, рукой подать.
И тут Диппер запнулся. Зацепился ногой о выступающую корягу и упал, перемазав грязью ладони и джинсы. Его жизни это не угрожало. Я пробежала мимо, стремясь в дом, в тепло, пристроиться у камина и просто погреться.
В камине тлели угли. Когда распахнулась дверь, они, вдохнув в себя добрую порцию кислорода, вспыхнули, и жар породил из пепла горстку огня. Я сбросила с ног грязные тяжелые ботинки и села у костра. Я тянулась к огню так, что от свисающие со лба прядей каштановых волос шел пар. Ладони и щеки кололо тепло, будто тысяча раскаленных игл впилась в толстую кожу, и каждое движение теперь означало колющую боль, до тех пор, пока я не отогрелась, и рукава толстовки вновь не приобрели светло-серый оттенок.
Заскрипела дверь в прихожей, и огонь встрепенулся, приветствуя Пайнса.
— Мейбл мы дома! — дрожащим голосом прокричал Диппер и подошел ко мне, прильнув к огню.
На пол с одежды парня капала дождевая вода. Обут он был в плотные комья глины, и на полу после него оставались огромные грязные следы. Весь пол от прихожей до гостиной был вымазан глиной. Одежда парня, ладони и даже кромка лба — все было в грязи. Эдакий не обожженный в печи терракотовый воин. Впрочем глинах на руках затвердела быстро.
— Мейбл! — еще раз позвал Диппер. Голос его больше не дрожал, но в высоком тоне проглядывалось волнение.
На улице было темно: стояли сумерки. Хоть небо все так же было затянуто разводами облаков, и за черной пеленой нельзя было разглядеть и краешек небо, время было позднее, а значит должны были стоять сумерки.
— Может она спит: на часах почти полночь, — сказала я, но и сама не больно в это поверила.
— Мы хотели идти в поход. Мейбл бы такое точно не пропустила, — ответил Пайнс и вышел из гостиной, теперь вместо следов Пайнс оставлял за собой россыпь кирпичной крошки.
Я тоже поднялась и нагнала Пайнса. Мы поднялись на второй этаж. Еще один лестничный проход и мы были бы на чердаке, но Диппер остановился. Он стоял и как завороженный глядел в черную дыру прохода, будто пытался разглядеть в темноте что-то, но так ничего и не находил.
— Я не заметил, чтобы на чердаке горел свет, когда мы бежали, — проговорил он и посмотрел на меня. В темноте блеснули его глаза.
— На улице буря. Свет могли отключить во всем городе.
— Тогда почему так тихо?
На чердаке и в правду стояла тишина. Даже дождь, иссякнув, перестал барабанить по крыше. Только редкие и далекие раскаты грома и наше собственное дыхание рвали безмолвие.
— Если не поднимемся — не узнаем, так ведь? — сказал себе Пайнс и сорвался с места: нырнул в черную пропасть. И если бы не скрип досок, прогибающихся под весом Диппера, могло бы показаться, что он утонул. Вернулся парень скоро — вынырнул — весь мокрый, с посиневшими от холода губами и сбившимся дыханием.
— Её там нет. Пойдем покажу, — просипел Диппер.
— Покажешь, что ее там нет?
— Да нет же. Пошли.
Я зашагала вверх по лестнице, борясь с внезапно подступившим страхом темноты. Одежда не просохла до конца, и мокрая ткань липла к покрытой мурашками коже. По чердаку гулял сквозняк, ветер свистел, пробиваясь сквозь щели в досках, бился в стекло. Тело быстро позабыло тепло исходящее от камина. Снова подступил холод. Живот скрутило волнение. Я пошарила в темноте стараясь нащупать руку Диппера, но вовремя спохватилась. Это было чересчур. Я сунула ладонь во влажную глубь кармана.
В комнате близнецов было темно, холодно и пусто. Как и сказал Диппер — Мейбл здесь не было.
— Наверное спустилась в подвал, к Форду.
— Сама понимаешь, что ее там нет, — ответил Пайнс и подошел к кровати сестры.
Молния вдруг взорвала тучное небо. От неожиданности я вздрогнула. Диппер не повел и пальцем. Он, воспользовавшись кратким моментом, когда вспышка осветила комнату, осмотрел кровать. На сиреневом покрывале в куче лежали разные вещи: скомканная одежда и всякие мелкие безделушки, вроде неработающего карманного фонарика или походного набора складных столовых приборов. А на прикроватной тумбочке, аккуратно сложенная в шесть раз, лежала записка. Диппер мельком взглянув на вещи и, не особо заинтересовавшись, взял записку. Читал он долго, щурясь, перечитывая по несколько раз ту или иную фразу: разобрать в темноте даже крупные печатные буквы Мейбл было практически невозможно. Наконец он сказал:
— Мейбл ушла охотиться на оборотней. Одна, — Диппер смял записку в кулак и с размаху бросил ее в стену.
За окном прогремел раскат грома.
— Но браунинг-то у меня.
— Ты в этом уверена?
Одубевшими пальцами я провела по пояснице. Кожа на месте, к которому браунинг неизменно был прижат поясом, покрылась глубокими буграми, огрубела и уже не чувствовала прикосновений: ей было уже все равно был там браунинг, или не был: она умерла . Но все же пистолета не было.
— Я, наверное, оставила его в ванной сегодня утром, — растерянно проговорила я. Во взгляде Пайнса не читалось осуждение, только беспокойством. Сестра, вот о чем переживал Диппер, а все остальное ушло уже на второй план. — Я сбегаю, проверю.
— Какой смысл? Ясно уже, что его там нет, — вздохнул Диппер, и сжал ладони в кулак — костяшки на больших пальцах захрустели — он сказал. — Десять минут на сборы. Я знаю, куда она могла пойти.
Собирался в основном Диппер: в походный рюкзак он кидал все, что попадалось под руку. В сумку летели фонарики, компас, открывашка для консервов (консервов у нас не было, пусть хоть открывашка будет), потом на всякий случай бинт и пластырь из аптечки и фляга с водой (воду нальем потом, если не забудем). На это ушло минуты три. Я в то время болтала ногами сидя на кровати старшей Пайнс.
— Советую переодеться в сухое. Дождь перестал и возможно этой ночью его больше и не будет. А ветер есть. Простынешь и свалишься с воспалением легких.
— Я хотела взять что-нибудь у Мейбл, но пока ты здесь это не прям чтобы удобно.
— Переодевайся, я не смотрю, — он отвернулся и сам стянул с себя толстовку. — Никчемный диалог занял минуту.
— Все с ней впорядке, — я стянула толстовку, паралоновая прокладка лифчика при нажатии плювалась водой.
Я была уверена, что счет не шёл на минуты. И не ошиблась. Счет шел на секунды.
***
— Оно должно быть тут. Щелкнул выключатель, и свет разорвал тьму. Обои на стенах в комнате Стэнли Пайнса были жуткого фиолетового цвета, но лишь в тех местах, где обои еще остались. В комнате воняло плесенью, от сырости обои клочками валились на пол, и их облепляли комья серой пыли. Обстановка была весьма тривиальная: по середине комнаты кровать, рядом прикроватная тумбочка, а в ногах — деревянный ящик, чем-то отлаленно напоминавший раритетный сундук. То, что искал Диппер определенно находилось в сундуке. А что именно он искал, скажу через пару минут, когда сама узнаю. — Он закрыт на ключ. Нужна булавка, или какая-нибудь скрепка, — проговорил Диппер, присев на корточки возле сундука. Маленький заржавевший замочек загремел в его ладонях. — Я похожа на человека, который носит с собой булавки? — я усмехнулась. — Приподними сундук, спорим, что ключ под ним? Пайнс приподнял край дубового ящика, и я ловко провела рукой по пыльному полу под ним, подтолкнув ключик к ногам Пайнса. — Как ты узнала, где Стен хранил ключ? — опустив на пол тяжелый сундук, спросил парень — Интуиция. Многие так делают, не знаю почему. По-моему это тупо. Что в сундуке? — Оружие. Пайнс вынул из глубины ящика маленькую коробочку, на дне которой позвякивали две серебряные пули. Вслед за ними, Диппер достал два револьвера, почти идентичных, и заправил в каждый из них по пуле. — Жалкая замена твоему браунингу, — проговорил Диппер, передавая мне один из пистолетов, — не думаю, конечно, что ты осмелишься стрелять, но все же если… Целься в сердце. И бога ради, не промахнись. На каждого по пуле. Второго шанса не будет.***
За окном бушевал порывистый ветер. Дождь отступил, но почва не могла впитать в себя всю влагу, вода быстро наполняла глубокие ямки, что оставляли наши следы. Было темно, небо скрывалось за волоком черных туч, и только фонарики освещали нам путь в темноте. Они бы нам не понадобились, свети бы луна, но луны не было, не было и звезд, фонари так неестественно подрывали тьму, вырывая нас из общей картины леса. Я боялась каждого шороха. Мы были двумя ярко красными мишенями для животных и тварей, что живут во тьме. Диппер, как и всегда, возглавлял шествие. Дорогу он помнил смутно, карта волшебного леса хранилась в дневнике, который Мейбл (будучи совсем не дурой, а просто экстремалкой по неволе) предусмотрительно выкрала. — Ну ты хотя бы немного уверен в том, куда мы идем? — спросила я и в рот мне тут же влетел скорченный листок. Я сплюнула. Ветер будто бы говорил мне заткнуться. — Надо дойти до таверны гномов, а потом примерно километр на восток, и повернуть в сторону скалистого оврага. Только где восток и где скалистый овраг, я, если честно, — он зажмурился и потер виски, свет от фонарика поскакал по веткам деревьев. — Помнишь, мы же уже ходили к гномам? — Ой, лучше не вспоминать, — я поморщилась. Гномы были первыми мифическими существами, с которыми я встретилась лицом к лицу. И уже тогда я могла умереть. С того момента прошло два месяца, я все еще жива, но это не исключало того, что моя жизнь висела волоске каждую секунду моего существования. К таверне мы подошли довольно скоро. Среди стволов деревьев мелькали окна таверны, из них лился ярко-желтый, почти оранжевый свет свечей. Был слышен говор и пение, а еще лязганье посуды. Внешне ничего не напоминало о нашем прошлом визите. Дыра в стене была мастерски залатана корой, так что при далеком рассмотрении нельзя было понять, где эта дыра располагалась. До таверны дошли, теперь на восток, только вот… — Что вы тут делаете? — раздался за спиной чей-то скрипучий голос. Мы с Пайнсом развернулись, быстро и тревожно. Сердце остановилось, переждала и снова забилось в два раза сильнее обычного. Мне в грудь уткнулось копье: остро наточенная сосновая ветка, еще мокрая, видимо, сорванная ветром сегодня днем. В маленьких ручонках копье держал гном. Его остроконечная шапка намокла и теперь клонилась влево. От воды темные волосы в бороде стали черными, а седина ровно делила их на продолговатые линии. Эдакий стиль Стервеллы Девиль, под мужскую вариацию гномов. — Ничего, Джефф, правда, ничего, — я подняла обе руки вверх, уставившись на уже знакомого гнома. — И поэтому твой дружок сейчас направил на меня пистолет? Я оглянулась, повернув одну только голову; Диппер действительно стоял, направив на гнома пистолет, в кармане его джинс ярко светился фонарик. — Диппер, опусти пистолет, — приказала я. Диппер покачал головой. — Он проткнет тебя копьем, в эту же секунду. Эдди, ты не забыла, что… — Я повторю. Опусти. Гребаный. Пистолет. — громко, на выдохе произнесла я. В легких не осталось воздуха, голова закружилась. Диппер неуверенно опустил руки, сжав их в кулак. Я кивнула и снова обратилась к гному. — Вот видишь. Мы пришли с миром. Вернее мы вообще шли не к вам. Нам нужен был… Я осеклась. Как там называлась та яма, где обитают оборотни? — Скалистый овраг, — подсказал Пайнс. Голос его дрожал от злости и волнения. — Да. Точно. Не знаешь как туда пройти? — Зачем мне тебе помогать? — фыркнул гном и кольнул меня в грудину. Я едва повела плечом назад. — Потому что я тоже помогала тебе. — Ну, во-первых, ты сама привязала меня к стулу в этом вонючем подвале, а, во-вторых, я уже отплатил тебе, приведя к единорогам. — Если бы не я, ты бы остался гнить в этом «вонючем подвале». Ты мне должен, а если не захочешь помогать… — я резким движением руки выбила копье из маленьких ладошек, и тут же достала из-под пояса револьвер, — тогда я просто пристрелю тебя. — Пришли с миром, говоришь? — он усмехнулся. Мне было не до смеха. Раздражение сейчас разрывало мне легкие, хотелось кричать, рвать и метать, а еще плакать, реветь и рыдать. Слезы подступили к горлу. Я сглотнула соленый густой ком. — Ладно, опусти пистолет, я покажу, как дойти до оврага. Но на этом все. Я больше тебе не должен. — Ладно, но пистолет всегда под моей рукой. Если ты только… — Не волнуйся, красотка, мне юлить не за чем.***
— То есть это ты тогда выпустила гнома? — спросил Диппер. Мы шли по лесу, вырывая светом фонаря силуэты деревьев. Тучи частично растаяли, в худом небе зияли зведные дыры. — Да, — ответила я, а потом, почувствовав в этом острую необходимость, добавила, — прости. — Да нет, ничего, — парень на секунду улыбнулся. — Просто я никак не мог понять, как он смог выбраться. Он же не достанет до кнопки лифта. Я усмехнулась. Джефф шел впереди, второпях перебирая в грязи маленькими ножками, мы же с Диппером не спеша шли поодаль, направляя на гнома одновременно и струю света и дуло пистолета. Скоро лесной пейзаж сменился пустынной местностью. Я шла вперед, отмеряя шаги, не замечая, как погода по мере поступлению к оврагу менялась. Становилось холоднее, ветер дул прямиком в лицо, будто отталкивая нас от ущелья. Я была одета старательно тепло (мне все еще не удавалось отойти от вечерней пробежки под дождем): черный свитер Мейбл, а сверху огромная цветастая кофта Диппера с эмблемой его калифорнийской школы — тело не мерзло, поэтому я не сразу ощутила, как холодно стало вокруг. В ушах неприятно тянуло, ветер настойчиво дул в правое ухо. Я натянула капюшон, но было уже поздно. Пайнс же заметил изменения в климате намного раньше меня. Рукава толстовки он натянул себе на ладони: постоянно меняя ведущую руку, в которой он держал револьвер, он поочередно согревал ладони горячим дыханием. Уши остро торчали из-под капюшона, кудрявые волосы лезли в глаза. — Чувствуете: становится холоднее. Мы уже близко. — Спасибо, гном, а то мы сами не видим, — огрызнулся Диппер. В далеке действительно уже виднелся овраг. Он стоял среди тьмы, но тьма по сравнению с ним была теплой и светлой. Овраг был холодной, пустой впадиной, лишенной света. Мог ли кто-либо обитать там, на дне? Если только самые страшные ночные кошмары. — Кого вы ищете? — как бы невзначай спросил Джефф. Борода распушилась и лезла ему в рот, гном без конца отплевывался. — Тебя это не касается, — раздраженно ответил Пайнс. Компания гнома явно не доставляла ему удовольствия. — Да ладно тебе, что мы теряем, — я посмотрела на Диппера и улыбнулась, а потом сказала Джеффу. — Нам нужны оборотни. — Вы что, самоубийцы? — удивленно воскликнул маленький старичок. — Оборотни — самое опасное, что только можно встретить в этом лесу. Они вас распотрошат, вытащят из груди сердце и сожрут у вас же на глазах, пока вы будете еще в состоянии видеть, слышать и чувствовать. — Спасибо за поддержку, — буркнул Диппер, и уткнулся носом себе под ноги. Он не был настроен вести беседы. — И никак нельзя спастись? — во мне было гораздо больше энтузиазма. Да что там, даже в столетней сосне энтузиазма было больше, чем сейчас в Диппере. — Нет, спастись, конечно, можно. Это ведь у вас пули, переплавленные из освященного серебра? — он указал на револьвер, я кивнула. — Стреляйте прямо в сердце. Это единственный путь спастись. Конечно некоторые думают, что им поможет крест и молитва, а еще ежевоскресное посещение церкви, но такой вариант, думаю, вам не подойдет. А вообще лучший совет для тех, кто хочет встретиться с оборотнем… — он задумался, будто решал, раскрывать нам секрет или нет. И все же решил рассказать, — Лучший совет для тех, кто хочет встретиться с оборотнем — не делать этого. Мы подошли к краю оврага. Его стены были вымощены из острых каменных глыб. Казалось одного прикосновения будет достаточно, чтобы разорвать камнем человеческую плоть. Я посветила в глубь оврага, но тьма поглотила свет фонаря. Я ничего не увидела. Только камни, камни, камни, а потом темнота. — Я бы не советовал вам идти напрямую. Как там говорится? Умный в гору не пойдет? — проговорил Джефф — Ты знаешь обходной путь? — спросила я, продолжая вглядываться в глубь ущелья. — Конечно. И я покажу вам его, за дополнительную плату, — гном улыбнулся, оголив острые зубы. — Что ты хочешь? — устало проговорил Пайнс, он будто знал, что так все и должно было произойти. — Один из ваших револьверов. Любой. Я посмотрела на Диппера. Тот безучастно кивнул и протянул гному пистолет. Но не успел коротконогий старичок подбежать к Пайнсу, как тот отдернул руку. — Сначала покажи, где туннель, а уж потом получишь револьвер, — сказал Диппер и с таким же безучастным видом сунул револьвер в карман. Я выдохнула, даже не заметила, как воздух застоялся в груди. — Хорошо, тогда разойдитесь. Мы отступила на пару шагов назад. Гном рухнул на колени и начал руками разгребать опавшую листву. Острые когти впивались в землю, мокрая листва разлеталась по сторонам. Надежно прикрытая всякими природным мусором, здесь пряталась заржавевшая крышка канализационного люка. — Эдриана, — обратился ко мне гном, — ты помнишь подземный туннель, по которому я отвел тебя к единорогам? — Я помню колодец, в который ты заставил меня прыгнуть, — я закатила глаза, — я думала, что сломаю ногу. — Ну не сломала же, — он довольно улыбнулся, и посмотрел на Диппера, — Парень, может поможешь мне поднять это? Диппер подошел к люку и сел перед ним на колени — джинсы вымазались в мокрой глине — гном подошел с другой стороны и они оба потянули вверх тяжелую крышку. Поддалась она не сразу, висело подземное солнце больше парня и гнома вместе взятых. Они едва приподняли крышку люка и она тут же рухнула вниз, оглушая лес грохотом. Тогда они просто толкнули ее в сторону и люк открылся половину. Диппер встал с колен, отряхая грязь. — Когда спуститесь вниз не вертитесь. Спрыгните — перед вами и за вашей спиной будут ходы — идите прямо, — напоследок сказал гном. — А теперь плата, — он протянул вперед маленькую ладонь. Диппер не долго думая вложил ему в руку револьвер, и Джефф тут же нырнул в толщу леса, за ним даже не осталось следов. — Зачем ты отдал ему пистолет? — спросила я. Что-то заставляло меня сомневаться в рациональности его поступка. — Ему нужен был не пистолет, а серебряная пуля, — ответил Пайнс, он уже сидел на краю люка, свесив вниз ноги. — - Но, к большому сожалению, он ее не получил. Дай мне свой револьвер. Я кинула ему в руки пистолет. Пайнс поймал железку, достал из кармана серебряную пулю и, повертев ее перед лицом, зарядил ей револьвер. — Стрелять будешь ты, это не обсуждается. У тебя теперь две попытки, прошу тебя, используй их с умом, — он протянул мне пистолет, и я без споров приняла его. — Я лезу вниз первый, ты за мной. Я кивнула. Мы начали погружение.
Примечания:
Кимвалы - древний восточный ударный музыкальный инструмент, состоящий из металлической тарелки, посреди которой прикреплялись ремень или верёвка, для надевания на правую руку.
