Key to reality

       Солнце никуда не торопилось. Казалось, оно целую вечность каталось у горизонта, как мяч о баскетбольное кольцо, ударялось о эфемерную линию и выскакивало обратно.        Я лежала на койке, подобрав под себя ноги и пыталась согреться. От стен веяло холодом. Бетон утыкался в спину, пуская под кожу ледяные иглы. Пробирало до костей. И даже широкий бомбер не спасал, по немой договоренности с камнем пропуская сквозь себя мороз.        На каждое движение тело отзывались болью. Было еще слишком рано для того, чтобы синяки и раны начали затягиваться, а в первые часы, как известно, боль ощущалась ярче всего. Я даже дышать старалась реже. Делала короткий вдох и катала воздух на языке пока весь без остатка кислород не впитается легкими — тогда выдыхала и снова делала осторожный вдох. Пружины впивались в легкие, и я недовольно морщилась, давя непроизвольное шипение.        Было холодно. Больно. А еще очень-очень страшно. Страшно, потому что черт его знал, что ждало меня впереди. Но что бы то ни было, ничего хорошего. Допрос — уж он то быть должен, затем, вероятнее всего, суд, а что дальше? Тюрьма? Колония для несовершеннолетних? Буду мотать срок за то, чего не делала? Я не спорю, была во всем происходящем моя непоколебимая вина, но смерть Мейбл…        Солнце зашло в двадцать два сорок три — я мельком взглянула на часы, висящие на противоположной стене, именно в тот момент, когда потух последний лучик света — тогда и появились агенты Пауэрс и Триггер.         Они больше не улыбались, да и не разговаривали почти, пока мы шли по длинному коридору в комнату для допросов. Только когда мы расселись по местам и с меня наконец сняли наручники, Пауэрс произнес:        — Первое и последнее упоминание о тебе мы нашли в деле об убийстве Сьюзан. Ты фигурировала там, как подозреваемая. Помнишь?        Я кивнула, оторвав взгляд от покрасневших запястий, и теперь буравила взглядом плешь Пауэрса, покусывая изнутри сухую щеку.        — До этого и после — ничего, — продолжил он, перебирая какие-то бумаги. Их было всего три. Пробежав глазами по каждой, он аккуратно сложил листы и отложил в сторону. — Ты будто никогда и не существовала. Как ты это объяснишь?        Я открыла рот, разомкнув слипшиеся губы, и парировала — голос был сухим, звуки наждачкой водили по горлу.        — Вы разве не должны, для начала, зачитать мои права? Где-то среди них говориться что-то об адвокате, и о том, что я имею право не свидетельствовать против себя.        Триггер усмехнулся, запрокинув голову, и сложил руки на груди. Я видела его краем глаза, но смотрела все же на Пауэрса. Тот говорил больше разумных вещей. Поправочка, тот просто говорил.        — Ты имеешь право на адвоката, — старик закатил глаза, — и ты имеешь право не свидетельствовать против себя. Довольна?        Он смотрел жёстко, с вызовом, каменный взгляд холодил кожу не меньше, чем прикосновения бетона. Они не хотели давать мне адвоката, так было меньше шансов выжать из меня признание в убийствах.        — Продолжим, — он подался вперед и сложил локти на столе, взгляд все еще на мне, мой — на нем, — Эдриана Кей — это настоящее имя?        — Настоящее, — я кивнула.        — Откуда ты, по-правде?        — Бостон, Англия.        Пауэрс обратился к Триггеру.        — Отправь запрос в Скотленд Ярд. Может у них есть информация насчет нее.        — Но я… — агент быстро замотал головой, но договорить не успел. Пауэрс непоколебимо ледяным тоном выкрикнул.        — Это приказ.        Агент опустил голову и медленно поднялся со стула. Открывая дверь, он что-то долго и тихо бурчал. Вероятнее всего, про Пауэрса. Вероятнее всего: «этот старый хрен опять выгоняет меня с допроса, что я, секретарша ему какая-то»…        Только когда дверь тяжело захлопнулась, старик снова обратился ко мне.        — Вы же не будете бить девушку? — я по инерции усмехнулась, подавшись вперед. Распахнутые от удивления глаза, как-то не слишком убедительно смотрелись с этим смелым жестом, но не удивиться я не могла — из этого всего я ни сделала ничего стопроцентно осознанного.        — Есть много других способов давления. Например психологические.        Я снова засмеялась, на этот раз в голос, и резко откинулась на спинку стула, так что стул накренился.        Голоса в голове затихли.        И тут я поняла, что происходит.        — Пугать меня психологическим давлением, все равно что пугать волка зайцем. Безвыйгрышный приём. Но, все же, попробуй.        Пауэрс лишь усмехнулся. Выбивать из людей нужные слова — его работа. Еще бы он испугался шестнадцатилетнюю девчонку. Но его козырем были слова. А со следующей секунды я перестала слушать, что там говорит старый агент. Я прислушалась к голосам демонов. И чем внимательнее я прислушивалась, тем дальше становилась реальность. Как черная дыра, меня засасывало собственное сознание. И если сначала я еще слышала громкие интонации Пауэрса, то через минуту, реальность превратилась в пустой звон, а потом и вовсе пропала. Я провалилась в кроличью нору. ***        Ветер ледяной ладонью хлестнул по лицу, оставив на щеке красный жгучий след. Я огляделась. Ночной лес. И небо рвущееся на куски раскатами грома. Или смехом демона?        — Мы там откуда начинали.        Пустота.        Грёбаная Пустота.        — Боже мой, просто убейте меня, — обреченно прошептала я и рухнула на землю. Колени были целы, и ребра больше не ломило от безумной боли. Только щеку нещадно жгло. Я приложила к ней холодную ладонь, пальцы окатило жаром.        — Не драматизируй.        — Кто бы говорил, долбанный мастер спецэффектов, — проворчала я, и гром в ответ недовольно стих. — Что тебе от меня надо?        — Осталась последняя дверь. Ее должна открыть ты.        — Знаю, — фыркнула я, — но не собираюсь этого делать.        — Знаю, что не собираешься, героиня несчастная. Смотри, куда тебя это привело твое упрямство. Мейбл мертва, ее братец тебя ненавидит, а старик и вовсе с катушек съехал. Ради кого это все? Кодекс чести? Ты не мать Тереза. Не обманывайся. Ты — Иуда.        — Заплатишь мне тридцать серебренников?        — Лучше. Верну тебя домой.        Я подняла глаза к небу, в попытке разглядеть в облаках силуэт треугольника, но его не было. Я усмехнулась, повесив голову.        — Ну и с чего бы мне тебе верить?        — Я всегда выполняю свои обещания. В отличии от тебя.        — Хорошо, с чего бы тебе верить мне? Я же не выполнила ни один из наших уговоров. Ты даже убить меня собирался за это, жаль, что не вышло.        — В этот раз не обманешь.        — Почему?        — Потому что ты не хочешь гнить в тюрьме последующие двадцать лет. В чужой стране. В чужом мире, раз на то пошло. Или хочешь?        Я грустно покачала головой.        — Я даю тебе время. Жду ответа к полуночи.        — Но уже вечер.        — Уже ночь. У тебя чуть меньше двадцати четырех часов. ***        Я очнулась (проснулась, так это обычно называют) в камере, на скрипучей койке. Было темно. За окном стояла беспросветная ночь, и облака терлись о черное полотно неба. По другую сторону от решетки сопел охранник. Я на пробу поскрипела матрацем, ожидая его реакцию. Охранник спал. Тогда я медленно встала, стиснув зубы от боли и поковыляла к туалету. Унитаз находился в противоположном углу камеры.        Вообще камера была довольно просторной. Расстояние от одной стены до другой измерялось минутой осторожного ковыляния — метров десять. Над оккупированной мной полкой располагалась еще одна — камера была предназначена для двух заключенных, но в этом городе и один — большая находка.        Светильники в комплект не входили. Единственных источник света — маленькое окошко почти под потолком — такое крошечное, что туда едва можно просунуть голову, и все перекрыто железными шпалами. Я еще долго лежала, и смотрела на тюремную решетку, и тогда, когда я долго не сводила взгляд с одной точки, решетка размывалась так, будто ее не было. И это было моим единственным утешением. ***        — У меня есть право на звонок!        Права то у меня было, а как им воспользоваться — я не знала. Номера телефонов Пайнсов были забиты в контактах на моем дряхлом мобильнике — стройной колонкой: Диппер Пайнс, Мейбл Пайнс, Стенфорд Пайнс. (Первого я сначала хотела окрестить «придурком», но вскоре решила всех записать тривиально.) Телефон всегда был у меня под рукой, поэтому знать номера наизусть казалось совершенно ненужным занятием. Ненужным. Совершенно. Ха!        — Еще раз повторяю: ты можешь позвонить кому и куда угодно, но со стационарного телефона. Твой мобильник — вещдок, доступ к нему закрыт.        Я сжала прутья решетки, так что костяшки на больших пальцах смачно прихрустнули. Охранник был непоколебим. Хотя нет. Ему просто не было совершенно никакого дела до меня. Он играл в какую-то игру на своем смартфоне, и в мою сторону даже не смотрел, на все мои угрозы и выпады отвечая индифферентно, на автомате, заученными наизусть фразами.        — Ладно, — сдалась я. — А когда следствие докажет, что телефон не представляет для них никакой ценности, мне его вернут?        Офицер усмехнулся, и это была его единственная чувственная реакция за этот разговор.        — Не будет следствие ничего доказывать. Девочка, ты не в сериале, здесь не будет борьбы за справедливость. Всем на тебя плевать.        Эта была та жестокая правда, которую мне просто необходимо было понять. Всем было плевать. И Пайнсам тоже. А если бы не было, Диппер давно бы пришел в полицейский участок и сделал хоть что-то. Но я была одна. И никто не собирался мне помогать.        Пользуясь моментом, я попыталась просунуть голову сквозь решетку, но успехом это не обвенчалось, прутья располагались слишком близко. Нехарактерно для мультиков. В общем-то это давно перестало походить на мультик. Или на фильм. Или на книгу. Все было по-настоящему. Только намного страшнее.        — А что там с адвокатом?        — Государство предоставило тебе бесплатного адвоката. Он прибудет сюда в два часа. Может в три.        Я глянула на часы прямо над его столом и чуть ли не простонала:        — Но сейчас девять!        — Подождешь пару часов. Это еще ничего. Вот срок отбывать…        Я даже не потрудилась дослушать. Развернувшись, я поковыляла к койке. Запутавшись в одеяле, я постаралась уснуть. В последнее время проблем со сном не возникало. Голоса смолкли. Демоны выжидали, своим молчанием, они, видимо, хотели меня задобрить. Но я не собиралась тут же соглашаться на предложение Сайфера. Надо было дождаться адвоката. А к вечеру, может, и Диппер решит придти… ***        Адвокат, следуя профессиональной этике, пришел не в три, и даже не в четыре, а ровно в пять двадцать три. Я тогда уже бодрствовала, и единственным моим развлечением было буравить взглядом бетонную стену. Познавательно, конечно.        Ничего дельного от него я не услышала. Ни о подробностях убийства, ни о доказательствах против меня, ни об обвинениях, которые мне предъявляли. Я задавала конкретные вопросы, он слушал, кивал и начинал говорить совсем о другом. Например о том, откуда я родом, есть ли у меня семья и училась ли я в школе.        Все это было так странно. Будто бы им кто-то вбил в голову, что я причастна к убийству, и кроме этой установки у них на меня больше ничего и не было.        Мы разговаривали не больше часа. Затем, он ушёл, не давая никаких обещаний и наставлений. Просто кивнул пару раз, сказал «хорошо», встал и ушел. А я еще минуты три сидела в пустой комнате, смутно понимая, что вообще произошло. ***        — Пришел ответ из Скотленд-ярд. Людей с таким именем, подходящим под описание не существует. Мы пробили по базе данных твои отпечатки — тоже пусто. Я начинаю подозревать, что ты какой-то серийный убийца, причем очень серьезный, и ты бежишь от закона.        На этот раз Пауэрс стоял ко мне спиной. Он делал вид, что разглядывал что-то в окне, однако голову склонил вниз, и все указывала на то, что агент тупо буравил взглядом пол.        — Это бетон, интересно? — усмехнулась я.        — Что? — Пауэрс резко обернулся, окинув меня по-детски удивленным взглядом.        — Бетонный пол. Ай, ладно, не обращайте внимание, — я махнула рукой. — Так какие там обвинения мне выдвигают?        Он не ответил. Так же ушел от темы, и все это вдруг так сильно стало походить на обман, иллюзию, не иначе, чем игру разума. Вот только моего, или их? ***        Я боялась засыпать. Будто демоны караулили меня именно во сне, но пока я бодрствую, я в безопасности. Это, разумеется, было далеко от правды. Демоны всегда были здесь. Они таились, выжидали, но никогда не уходили. И дай Сайфер им знак, они бы тут же набросились на меня, растерзав в клочья. Но пока, до полуночи, он держал своих псов на привязи, и они молчали. И я упивалась тишиной, что создавало мнимое спокойствие. Затишье перед бурей — не иначе. ***        Часы посещения закончились в шесть, но я ждала его в семь, ждала и в восемь, и в девять, и даже когда часы пробили десять, я тоже его ждала.        Пайнсы были для меня спасительной соломинкой, за которую я хваталась. Не все Пайнсы. Только один. И он сейчас оплакивал сестру. И я, честно, все понимала. Понимала, почему он не приходит, почему злится и ненавидит меня и почему тоже винит меня в ее смерти. Я все понимала, но все равно ждала.        Для себя я решила так, если он придет, я не сдамся. Не пойду на сделку с демоном, буду судиться с федералами несмотря ни на что (и несмотря за что я вообще сужусь). Но если он не явится. Если только он не придет… ***        Небо было черное, как смоль. Как самый черный уголь, как крылья ворона. Закрой глаза, плотно накрой их ладонями — вот такая была ночь. За окном ни черта не было видно.        В своих мыслях я забиралась так глубоко, что порой боялась задохнуться. Но еще сильнее я боялась уснуть: просто взять и отключиться, даже не заметив этого. Холод опьянял, но там, во сне, в том темном лесу, который должен был мне присниться, было холоднее в два раза. Мокрый холод хватал за плечи, крепко сжимал запястья и хлестал по щекам, со всей своей недюжинной силой. Дождь поливал, и от такого ансамбля зубы трясло, и все тело покрывались мурашками. Во сне. Наяву же холод был сухой. Он просто иглами впивался под кожу.        Оставалось совсем ничего до полуночи. Какие-то десять минут. Пайнса не было, но отчаянно отказывалась потерять надежду. Каждую секунду ожидая, что он появится на пороге: запыхавшийся от бега, растрепанный. Он пообещает, что все хорошо и что мы со всем разберемся.        Оставалось пять минут.        «Он не придёт,» — я вздрогнула, услышав скрипучий голос Сайфера.        — У меня еще пять минут, — отмахнулась я.        «Он не придет, — повторил демон. — И пять минут ничего не изменят. Но раз уж так хочешь, можем подождать».        И он замолк. И время еще никогда не шло так быстро, утекая сквозь пальцы, вместе с надеждой. Часы в полицейском участке не били в полночь. Секундная стрелка просто мерно перекатилась, помахав римским XII, будто ничего и не произошло. А моё сердце разбилось вдребезги.        «Полночь. Мне итак ясен твой ответ, но тебе надо сказать это вслух».        Я вздохнула. Я точно знала, что будет, если придет Диппер. Но я зареклась думать о том, что будет если он не придет, и сейчас совершенно не знала, что делать. В груди зияла дыра. В голове та же пустота.        «Эдриана. Просто скажи: я согласна на сделку,» — почти ласково, подталкивающе проговорил Сайфер.        Из глаз прыснули слезы. Мне больше ничего не оставалось сделать.