The Four-leaf Clover

Да начнется революция. Как она прекрасна! Да начнется революция. Как она прекрасна! (Elias — Revolution)

Чанёля всего трясёт и он пытается подняться с пола сам, не принимая помощи у подоспевшего к нему и протянувшего руку Сехуна. Вожак стаи не должен демонстрировать свои слабости. Пак не хочет казаться немощным перед бетой и друидами, один из которых и так не столь хорошего мнения о нём. Альфа чувствует себя, словно побывал в аду, потом в мясорубке, снова в аду и только после всего этого его бросили на землю в агонии боли и страданий. Тошнота подкатывает волнами. Парень прикрывает рот ладонью и шаткой походкой бредёт в туалет, чтобы очистить тело и сознание после пережитого. Пару раз его контроль над обращением улетучивается и парень чуть не разламывает надвое раковину вцепившимися в керамику когтистыми лапами. Похоже, что после подобных ритуалов с возвращением в прошлое есть не особо радужные последствия. Организм ликанов сильный и быстро борется со слабостью и назревшей мигренью. Люди бы ещё долго отходили, валяясь на больничной койке и изнывали от сильной головной боли. Чанёля успокаивает знакомый запах друида. Странно, почему он так на него действует? Оборотень трёт виски и возвращается в выделенную им с Сехуном комнату. Его лицо бледное, а организм до сих пор потряхивает. — Ты сказал, что не ты убийца?.. Тогда ты видел настоящего? — его бета сидит на постели и дожидается возвращения альфы, подмечая удручающий вид того. Да, не сладко даётся небольшое путешествие в прошлое. Но О рад, что с его другом всё в порядке, что он смог выбраться из забвения и вспомнить потерянный кусочек паззла памяти. — Нет, — голова вновь начинает ныть и Пак прикрывает глаза, призывая себя успокоиться, иначе вновь полезут когти и клыки. Бэкхён проскальзывает вовнутрь и присаживается рядом с бетой, виновато опустив взгляд. Юноша тоже причастен к нынешнему состоянию альфы. Он волновался за этого глупого волка, который находился в отключке двадцать восемь часов. Об этом они договорились с Сехуном умолчать, чтобы не вводить оборотня в панику. Затем Чанёль на постели дернулся и спрыгнул с кровати, всё ещё пребывая в мире грёз. Бэкхён окликнул его, но тот даже не услышал, продолжив своё движение в сторону двери. Его губы шевелились, но Бён не мог различить слов до тех пор, пока Пак не спустился по лестнице, намериваясь открыть входную дверь, но его потянули назад не столь сильные, чтобы противостоять оборотню, руки друида, после чего Чанёль осел на пол и замычал от боли. Бэкхён сам не понял, как подбежал тогда и обнял со спины, зарываясь носом в затылок оборотня и старясь унять эту болезненную дрожь, шепча, что всё в порядке, что друзья рядом. Хотя, подождите, каким другом он был этому гордому и эгоистичному альфе? Об этом нет времени думать. Бэкхён соглашается с тем, что он также боялся за проклятого ликана, которому оставалось всего пара шагов до пропасти. Чанёлю стоило только открыть дверь в жилище друидов и уже давно труп альфы плыл по волнам мутных вод моря. Парень винит себя, что ликан до сих пор не вернул себе силу. Он не понаслышке знает, что означает лишиться самого дорого. Но Чанёль ведёт себя достойно, альфа, не как Бэкхён, впадает в отчаяние и совершает необдуманные поступки, он старается держать своих демонов внутри себя. Для этого нужно мужество, которого у Бёна не так много. Да, есть неуступчивый и упёртый характер, но то, что прячет за ним парень — этого не должен увидеть никто посторонний, чтобы не причинить ему ещё большей боли. Друид начинает злиться на этого безмозглого, заносчивого идиота. А кем ещё он мог быть, раз заставил Бёна волноваться? Совсем недавно они с Исином похоронили близкого человека, ещё одни похороны Бэкхён бы вряд ли перенёс, не замкнувшись целиком в себе. — Что ты тогда твердил? Про Древо Жизни? — вспоминает слова оборотня парень. Не то время, чтобы дерзить и выпускать клыки, поэтому Чанёль устало отвечает: — Девушка, она постоянно твердила о том, чтобы я нашёл его, раньше чем кто-то?.. Оборотень ведёт носом и чувствует запах куриного бульона. Именно с тарелкой этого супа на подносе входит Исин. — Поешь, тебе нужно набраться сил, — ставит Чжан на столик поднос и садится напротив Сехуна. Его заинтересованность в парне не прошла даже после того, как выяснилось, что оборотень женат. О понимает это по учащённому сердцебиению, порозовевшим ушам и запаху, с примесью сексуального напряжения. Но его голова забита только Луханом и их сыном, а тело отзывается крайне волнующе исключительно на прикосновения родного омеги. — Спасибо, — благодарно Пак тянет печальную улыбку Исину, накидываясь на еду. Ему не нужно знать, что Бэкхён попросил Чжана приготовить что-то лёгкое для оборотня. Вообще Чанёлю не стоит знать, что Бэкхён за него волнуется и переживает, хотя этого чувства совсем не должно быть. Но почему друид так паникует? Почему боится за Пака? Чёртова карта «Любовников» весьма кстати вспыхивает в сознании Бёна, и парень хмурится. Никогда такому не бывать! Он человек, не омега, да и Пак ему совершенно не понравился. Ну, если только совсем чуть-чуть. Сехун только хмыкает, глядя на то, как альфа, стучащий ложкой о тарелку, уплетает суп. — Тогда нам нужно тоже его отыскать, — Бэкхён знает, что совершает глупость, предлагая свою помощь оборотням, от которых хотел побыстрее избавиться, но что-то не даёт ему этого сделать и подталкивает и дальше находиться рядом. Возможно, что смерть их учителя как-то связана со всем, что происходит в Марё и других городках. Иначе как рассудить, что кто-то тёмный ищет то, что принадлежит их миру, миру друидов? Именно это своё предположение и озвучивает Бён. — Ты прав, — кивает Исин. — Нам нужно понять, как Древо связано с похищением силы альф и, возможно, со смертью учителя Ли. — И где нам начать свои поиски? — Сехун хлопает по спине внезапно закашлявшегося и подавившегося супом друга. Только одна мысль крутится в головах друидов. Они смотрят друг на друга и одновременно выдыхают. — Летописец. — Ну конечно же! — похлопывает ладонями по своим коленкам Бён. — Да, есть такие? — удивляется Чанёль, стирая из уголка правого глаза выступившую слезу. А причиной, по которой он подавился, послужило не только желание помочь острого на язык друида, но и то, что от него фонило заинтересованностью и какой-то сладкой, приятной эмоцией. Альфа никак не мог определить, что за чувство это было? — Конечно, — заявляет Исин, подмигивая и прикусывая нижнюю губу, а после улыбается, сверкая очаровательной ямочкой на щеке. — И где нам искать этого летописца? — Сехун отводит взгляд от друида, стараясь выглядеть равнодушным к старательным попыткам флирта. — Мы знаем, — на губах Бэкхёна играет дьявольская усмешка. Парень играет бровями и пристально смотрит на своего товарища. — О нет, нет, исключено! — мотает головой Исин, в то время, как Чанёль с Сехуном без единой доли понимания происходящего переводят взгляд с одного друида на другого. — Да ладно тебе, друг! Ты сможешь! — светловолосый друид пересаживается к Исину и включает режим кота из Шрека. — У меня получилось только однажды и то в присутствии учителя! И думать забудь! — Чжан старается не смотреть на состроившего милую мордашку друга и из последних сил сражается со своей безотказанностью в просьбах Бэка. — Исин, это твой дар, не мой! — Бён возмущенно выпячивает губы и пинает Чжана в лодыжку. — Только тебе это под силу. Нам же не только отыскать другого друида нужно, но чтобы он обладал похожим даром. А это редкость, друг! Ну, давай же, Исин, чего тебе стоит одна попытка! Брюнет, сдавшись, хнычет и кивает. Как Бэкхён и говорит, он только попробует. И то не ради друга, а ради Сехуна, который с такой надеждой в глазах смотрит на него, что подвести этого симпатичного бету — просто вершина кощунства!

❦❦❦

Чанёль морщится от сырого запаха плесени, протухшей рыбы и морской соли, ступая осторожно на отбитую ступеньку. — Вы действительно считаете, что он нам поможет? Бэкхён идёт впереди и в очередной раз цокает: — Испокон веков летописцы являются мудрейшими людьми, хранящими многовековую историю на страницах книг и в своём разуме. Он определённо должен знать о Древе. — Может, мне тогда кто-то объяснит, зачем мы спускаемся вниз по покрытой плесенью и мхом лестнице? Запах ужасный. Вы — не волки, вам не учуять этой вони, — прикрывает ладонью нос Пак и старается не упасть с лестницы. Его ступня торчит над короткой, обколотой ступенькой. — Это единственный способ попасть туда, — вздыхает Бэкхён и сильнее сжимает кулаки. Он точно не выдержит и стукнет по чугунной голове этого болвана. Пошли же волки в их время… — Куда? — В библиотеку. — Погодите, а зачем нам в библиотеку? И почему только этот путь? — тормозит Пак и буравит взглядом спину юноши. И тут друид не выдерживает, вскипая как чайник, Исину даже со стороны кажется, как от светлых волос вверх поднимаются клубы пара. — Иисусе, пристрелите уже кто-нибудь аконитовыми пулями этого тупого волка! — Бэк возводит глаза к серым, мокрым плитам. — Когда ты попадешь в стаю оборотней, то не удивляйся, если я и тебя тупым обзывать буду, человечек-хилячок! — рыкает на парня альфа. Опять Пак не выдерживает и его глаза словно два фонарика горят в темноте глубокого прохода. Бэкхёну хочется вмазать по этой довольной физиономии. Часом ранее он чуть не совершил ошибку, обняв этого монстра. Больше подобного никогда не случится! Бён демонстративно отворачивается и замолкает. — Это не совсем обычная библиотека, Чанёль, — поясняет Исин, спрыгивая с последней ступеньки и отворяя дверь, а после смотрит на волнующееся море. — Это подводная библиотека. Яркий диск солнца слепит глаза, но лучи не обжигают, а только нежно ласкают кожу лица своей послеобеденной теплотой. Пак смотрит на часы. Почти без пятнадцати шесть. Ещё не скоро начнёт смеркаться. Море слегка штормит, волны хлещут о прибрежные камни. На песке следы от желтой пены и ила. Ближе к скалам сохнут на земле стебли водорослей, которые туда занесло во время ночного прилива. — И что теперь? — Чанёль нервозно поправляет свою куртку и вырисовывает на песке носком ботинка знак своего рода, который медленно превращается в латинскую «В». Альфа поспешно стирает буковку с земли, пока её обладатель не заметил его чудо-художеств. Бэкхён занимает все мысли оборотня, хотя сейчас его должно заботить исключительно возвращение внутреннего волка. — Ну Исин, теперь твоя очередь, — Бён подталкивает парня ближе к кромке моря, где вода накатывает и лишь слегка касается кроссовок парня. Чжан пытается сосредоточиться, разводит в стороны руки и играется пальцами с морским воздухом. Друид прикрывает глаза и глубоко вдыхает. Раз. Два. Три. Четыре. Исин освобождает свой разум от посторонних мыслей, настраивается на нужный лад. «Море, вода, ты и я. Друг и слуга. На миг покорись и расступись. Море, вода…» — Чжан шепчет безмолвно свой призыв. Ему кажется, что вода только ближе подобралась к его ногам и полностью омыла обувь, любимую, между прочим. Он открывает глаза и осознаёт, что чувства сыграли с ним злую шутку. Ничего. Он также стоит на том же месте, а волны лишь слегка касаются мыса кроссовок. Виноват перед всеми. Вновь. Исин чувствует себя жалким и слабым. Учитель был слишком добр к нему. Он не способен даже на подобную магию, что говорить о более сильных заклятиях друидов?.. — Исин, смотри! — вскрикивает Бэкхён, когда между волнами образуется ровный разрез, будто кто-то невидимый обнаружил потайную «молнию» на застёжке водного одеяния моря и протянул за неё, обнажая перед четырьмя очевидцами. Вода сильнее пенится и поднимается к небу гигантской волной, раздваивающейся и расступающейся до самого дна. — Невероятно! — Сехун замирает, разинув рот от невероятного зрелища. Исин в его глазах тут же перестаёт быть человеком, а зарабатывает нимб и лучистую ауру святого. — Как ты это сделал? — Чанёль смотрит на каменную лестницу, тянущуюся ко дну морскому. — Я… не знаю, — похоже, Чжан сам в шоке от того, что у него всё получилось. Почему именно вода стала его проводником? Почему не огонь или воздух? Ведь считалось издревле, что друидам лучше подвластна та стихия, элемент которой содержит знак зодиака будущего служителя природы. Исин — весы, поэтому разумнее было бы предположить, что именно воздух парень освоит лучше других стихий. Но почему вода? Есть ли в этом какой-то тайный смысл, который юноша никак не может разгадать больше восьми лет? Парни перешагивают крупные каменные глыбы и вглядываются в водяные стены по обе стороны образовавшейся шириной в метр дорожки. Заметивший дергающуюся и застрявшую между двумя камнями рыбу, Бэкхён бросает её в воду и та, махнув хвостом на прощание, скрывается в морской пучине. Водоросли неприятно шлепают под ногами, размазываясь вязкой субстанцией на гладких камнях. Вскоре путники наталкиваются на квадратную железную дверь. — Должно быть, это она, библиотека, которую мы ищем, — Исин проводит ладонью по выжженному символу, трикветра. — Точно, мы нашли её! Глаза друида искрятся каким-то безумным, неконтролируемым счастьем. Впервые он гордится сам собой, что смог оказаться полезным. — Учитель Ли гордился бы тобой, Син-Син, — улыбается другу и приобнимает его за плечи Бэкхён. — Я надеюсь, — Чжан вспоминает лицо мужчины, который впервые увидел, как семнадцатилетний мальчик управляет пролитой на стол водой, заставляя вернуться в его стакан. Возможно, сейчас он был бы удивлён ещё больше. Исин стал однозначно сильнее.

❦❦❦

— Сколько лет я не был здесь? — озирается по сторонам Исин. Помещение заставлено книжными полками в три этажа. На потолке роспись со всеми могущественными друидами тысячелетий, а хрустальная люстра в центре выполнена в форме Мирового древа. — Нам было по семнадцать, когда учитель привёл нас сюда… Тогда ты впервые сам смог управлять водой… — погружается в воспоминания Бэкхён. — Вода всегда тянулась к тебе. Они замечают скрещенные под стулом ноги и заваленный книгами стол. За ними слышится чирканье пера о бумагу. Летописец, как обычно, занят привычным делом — строчит очередную главу прошедших суток. — Мистер Санву! — радостно вопит Исин, подбегая к мужчине, чтобы поприветствовать своего старого знакомого, с которым у него связано столько хороших детских воспоминаний, но тут же тормозит возле стола и чуть не роняет неровно стоящую на краю стопку старинных изданий. — Ты? Что ты тут делаешь? — Исин? — приподнимает в удивлении сидящий за столом молодой человек свои брови, поправляя съехавшие с носа очки, и откладывает в сторону перо в руке. — Ким Чунмён? «Маленький мальчик дергает Исина за волосы и тот падает на колени. Из его рук выхватывают подаренную Бэкхёном игрушку, мягкого единорога с радужноволосой гривой. — Теперь она моя, — хихикает мальчишка, убирая с широкого лба влажные короткие прядки черных волос. — Ненавижу тебя, Ким Чунмён, — плачет ребёнок. » Да, об этом редкостном негодяе у Исина самые «светлые» воспоминания. — Что ты тут делаешь? — отводит взгляд Чжан и смотрит вбок, где на боковой стороне белого книжного шкафа висит портрет пожилого летописца Санву. — Я новый летописец. Мне передали этот пост как год назад. «Почему этот гад так нежно улыбается? Где прежняя злорадная усмешка?» — Исин негодует. Меньше всего на свете он хотел встретить здесь того, кто любил доводить его до слёз в детстве, а ведь он даже так глупо влюбился в него. Но Ким Чунмён никогда не замечал его между своими шуточками и издевательствами. После того случая с игрушкой Исин мысленно себя уговаривал сторониться и ненавидеть Кима, но не смог. Ещё десять лет он неустанно день и ночь думал о нём. Зачем только учитель Ли отдал их с Бэкхёном в ту школу? Тогда бы он не повстречал Чунмёна и не мучил бы себе душу всё это время, терзаясь в ложных надеждах: а вдруг он заметит и пригласит его на школьный бал или хотя бы пробное свидание. — Потрясающе! Просто чудесно! — Чжан отходит от стола и подходит к одному из рядов с книгами, делая вид, что заинтересовался «Видами мандрагор» и показывая всё своё негодование. — Чунмён, нам нужна твоя помощь, — подходит к сидящему летописцу Бён, понимая, что Исин в данной ситуации утратил свою способность к дипломатии. Ким закрывает какую-то толстую книгу и встаёт со стула, вытягиваясь в полный рост. Бэкхён мнётся на месте, проклиная, что так с последнего года старших классов и не вытянулся ни на один сантиметр, когда Чунмён разросся в плечах и смотрел сверху вниз на друида. — Здравствуй, Бэкхён, давно не виделись, — в дружеском жесте Ким обнимает старого знакомого. Наконец Пак по запаху осознаёт, почему Чунмён разжигает в нём агрессию с самого первого шага в главный зал библиотеки, а сейчас его непреодолимо тянет вырвать Бёна из объятий этого незнакомца. — Альфа! — рычит Чанёль, скалится и обнажает клыки. Он молниеносно оказывается возле летописца, но Бэкхён вовремя хватает его за куртку и отталкивает от Кима. — Перестань, он наш друг… — И альфа, оборотень, — пронизывает острым взглядом юношу Пак. — Что? Разве? — теперь Исин вздрагивает и смотрит на Чунмёна. — Он же человеком был. С последней нашей встречи… — Да, твой друг-оборотень прав, Бэкхён, — кивает Ким, ухмыляется поступку Пака и отходит от друида, заглядывая в окошко, за которым веселятся шустрые рыбы-клоуны. — Меня обратили без моего желания три года назад, но я убил этого оборотня, поэтому теперь его сила перешла ко мне. Сехун принюхивается, пропуская через себя запах незнакомца: — Так волки не пахнут, поэтому я и не почувствовал тебя сразу. — Я не волк, а рысь, — соглашается со словами беты Чунмён. — Тогда где твоя стая, альфа? Если ты до сих пор не утратил своего статуса, то она должна быть. — Всё, что осталось от моей стаи — годовалый ребёнок-бета, — спокойно отвечает Ким, затем резко разворачивается и хватает за руку ни о чем подобном не подозревающего Чжана. — Исин, нам нужно поговорить. С глазу на глаз. — Десять лет прошло с последней нашей встречи, нам нечего с тобой обсуждать, — выкручивает руку из крепкого захвата парень и глазами молит Бэкхёна о помощи, но тот лишь отворачивается и любуется разрисованным сводом библиотеки, поэтому Чжан тихо выдыхает. — Предатель. — А я думаю, что есть, — настаивает на своём Чунмён и практически везёт Исина по гладкому полу за собой в комнату для отдыха. Чанёль давится усмешкой. Альфа способен понять другого, даже если они разного поля ягоды, когда речь идёт о паре. Чунмён не отпустит столь желанную добычу, которая сама пожаловала в его дом. Ким запирает на ключ дверь и предусмотрительно прячет ключ во внутреннем кармане клетчатого пиджака. — Поздравляю, ты стал отцом, — кривится в усмешке Исин, понимая, что отступать некуда. — Она… Я не любил её, Исин. Это произошло случайно. Первый гон, я тогда не совсем мог контролировать внутреннего зверя. Мы даже не были парой. Она подкинула мне ребёнка и исчезла навсегда из моей жизни. — Хах, конечно, кого ты любил вообще кроме себя, — друид выходит из себя и толкает в грудь парня. — Тебя, — наконец-то, спустя семнадцать лет, Чунмён смог признаться о своих истинных чувствах. Исин замирает. Ему должно быть послышалось. Быть такого не может! Он спит, точно, опять заснул за чтением очередного слезливого романчика! Ему нужно перестать их читать! — Я любил тебя. Всегда, — настаивает на своём Ким. — Ну и шуточки у тебя, — Исин выдаёт нервный смешок и пялится на деревянную укладку пола. — Исин, я не потешаюсь над тобой, поверь, — подходит ближе Чунмён и ощущает по запаху, как стремительно меняются эмоции друида. — Будь в моей стае, будь моей парой! Я действительно люблю тебя! — После всего того, что ты сделал? Ну и говнюк же ты! — мотает головой и сдувает надоедливую чёлку Чжан. — Но ты меня любишь! — Чунмён чувствовал это, с того самого момента, когда только Исин оказался возле письменного стола в зале библиотеки. — С чего такая уверенность? — поднимает голову и въедается сверкающим раздражением взглядом в оборотня друид. — Иначе бы ты вмазал мне хорошенько, а не стал выслушивать всего этого. Ты постоянно твердишь, что ненавидишь, но при этом держишь моё фото у себя в тумбочке и всегда интересовался у Санву обо мне. — Откуда… Ах ты мудак! — Исин набрасывается на парня с кулаками, желая приложить оборотня хорошенько обо что-нибудь, всё равно что, главное — он подпортит эту идеальную физиономию. — Определенно! — хохочет в голос Ким, которому не составляет никакого труда скрутить руки друиду и подтолкнуть к бетонной стене. — Терпеть тебя не могу, сволочь! — выплёвывает в лицо Чунмёна парень. — Я тоже, — широко улыбается Ким, нависая над Исином. — Не подходи! Нет, что ты… — Чунмён не обращает внимания на слабые протесты, прижимает за пояс друида ближе и целует, так властно и пленительно, что у Исина идёт кругом голова от самого первого прикосновения тёплых, слегка обветренных губ. — Люблю… — продолжает шептать Ким между жгучими поцелуями, притягивая не особо сопротивляющегося юношу ближе и толкаясь языком глубже. Он торжествующее смакует вкус возлюбленного. Их первый поцелуй, который должен был произойти ещё восемь лет назад, на выпускном, но глупый Исин не пришёл, покинул город, растворился, оставив большую брешь в сердце Кима. Поэтому Чунмён и искал возможности встретиться вновь. Он стал учеником Санву, променял общество, которое им восхищалось, на затворничество ради Исина, чтобы когда-нибудь встретиться с ним вновь и признаться в своих чувствах. Ким знал, что летописец тесно общается с учителем Ли, обучающем Бэкхёна с Исином. Он понимал, что придёт время и их встреча будет неизбежной. — Больше всего на свете люблю… — улыбается Чунмён, поглаживая сквозь ткань спину выпущенными когтями. Возможно, что когда-нибудь он обратит Исина, если тот сам этого захочет, а пока что Ким будет наслаждаться тем, что и так в его руках — дорогой сердцу юноша. Исин не видит смысла лукавить и лгать. Судьба преподнесла ему самый щедрый подарок. — И я тебя, — Чжан прикусывает и втягивает в рот губу Кима, приглашая на новый поцелуй.

❦❦❦

Когда парни наконец находят силы оторваться друг от друга, они возвращаются в главный зал. Чунмён приглашает попить чай. Чанёль делится своими опасениями и причиной, по которой они все пришли к летописцу. Чунмён кивает и обещает рассказать всё, что знает о Древе Жизни. Этим он нарушает обет молчания летописцев, но ради Исина юноша готов пойти против данного слова и поделиться секретом, который охраняли тысячи лет до него. — Существует легенда о том, что Древо Жизни, Мировое дерево или Иггдрасиль породило всё на Земле, управляет всеми живыми и загробными сущностями, в том числе и оборотнями. В нём запечатана сила. И мощь альфы в том числе. Если к такому дереву приложить магический предмет связанный покровно с ним, то какая-то часть силы перейдёт к владельцу магической вещи. Символом древа является клевер. Поэтому именно его отвар помог Чанёлю разглядеть позабытое прошлое. Но и потому, что ему помог друид. Непонятно только, как это произошло, если на тот момент Чанёль не был знаком ни с одним. Это ещё одна загадка, которая меня заинтересовала. Сила друида увеличивает магические свойства отвара, поэтому именно друиды способны нырнуть в прошлое, а не люди, оборотни или другие существа. Это означает одно — на момент потери памяти где-то рядом с Чанёлем находился друид. — Друид, говоришь, но я не… — Пак вспоминает истекающую кровью Айю. — Девушка… Могла она быть как-то связана с друидами? — Вполне вероятно, — призадумался Чунмён. — Началась охота, не только на силу альфы, но и на друидов. Чего я и опасался, а ты только подтвердил мою догадку. Многие из старых слуг природы сохранили рукописи о местонахождении священного древа или же передавали из уст в уста поколению из поколения, поэтому они столь необходимы злоумышленникам. — Что это может быть за вещь, которая кровно связана? — Чанёль трёт указательным пальцем подбородок и внимает каждому слову летописца. — Что-то непосредственно созданное из веток Древа Жизни: амулеты, подвески, кольца, шпильки, бумага… Дьявол! — выругался Чунмён. — Как же я сразу не догадался! Не говоря ничего, летописец срывается с места и куда-то выбегает из зала. Чанёль догоняет его возле железной двери в хранилище. — Тебе туда нельзя, — останавливает шустрого оборотня Ким. — Жди здесь, я сейчас. — Что это с ним? — Исин взволнованно смотрит на пропавшего за дверью молодого человека. Парням приходится ждать, пребывая в напряжении, ожидая возвращения Кима. Оборотни своим тонким слухом улавливают какой-то грохот, бурчание Чунмёна, потом вновь грохот, скрип и наконец звук приближающихся шагов. Чунмён возвращается, отряхивая с пиджака пыль. Одна его рука сжимает свернутый лист пожелтевшей бумаги. — Это папирус, — кладёт на стол находку Ким. — Учитель сказал, что он — ребёнок Древа Жизни. Вполне вероятно, Санву имел в виду его происхождение. Таких папирусов два. Они невероятно ценные. Я нашёл только один. Перерыл всё, но не обнаружил второй. Это странно. Учитель охранял их как зеницу ока. Означает одно — второй папирус был украден. И могу предположить, что это сделал тот же, кто и забирает силу альфы. — Для чего им этот кусок бумажки? — Сехун провёл двумя пальцами по бумаге и та оставила золотистую дорожку-отпечаток, который тут же исчез. — Всё очень просто, мой дорогой когтистый друг, печать с руки альфы заточают в бумагу, а после хотят приложить его к Древу Жизни, чтобы завладеть силой альф, когда соберут необходимое для ритуала обмена количество символов рода. Сколько вожаков пострадало, вы знаете? Чанёль пытается поднапрячь свою память и вспомнить число подобных происшествий: — Тридцать один. — Тридцать два, — исправляет альфу Сехун. — Я случайно услышал разговор отца с мистером Каном по телефону, тот регистрировал и заносил в картотеку каждый похожий случай. — Ага, как же, «случайно», — приподнимает в усмешке уголок свои губ Чанёль, на что Сехун лишь разводит руками и пожимает плечами. Ну подслушивал он отца, что здесь такого? — Тогда нам нужно отправляться в путь. Им нужны для освобождения силы тридцать три родовые печати, — суетится Чунмён и окидывает взглядом напольные часы. — Вот только куда? Ты знаешь? — застёгивает куртку Сехун. — В Безмолвный лес, конечно, — отвечает Чунмён и направляется к стеллажу с книгами, выискиваю нужную. — Так ты знаешь, где нам искать Древо Жизни? — Я знаю одного из Хранителей. Мы, скажем так, давние приятели, — Ким открывает перед гостями библиотеки старинное издание. — Вот здесь примерно расположен лес. — Вот так номер. Земля на самом-то деле — маленькая деревня, где каждый друг друга знает, — не сдерживает своего искреннего удивления Бэкхён. Чанёль же внимательно рассматривает нарисованную чернилами карту с четырехлистным клевером возле небольшой речушки и припиской «Мировое древо». — Нужно выдвигаться прямо сейчас, — убирает книгу обратно на место Чунмён. — На кого сына оставишь? — интересуется Исин. — На русалку. Ланфэн очень отзывчивая. Она мне постоянно помогает, с самого детства. — Так вот как ты тогда не утонул, когда мальчишки столкнули тебя с моста в море, — припоминает случай восемнадцатилетней давности темноволосый друид. — Именно так. А помнишь за что они меня тогда столкнули? Я дал в морду Лафенгу за то, что он посмел назвать тебя «китайским гомодрилом» и хотел полить какой-то гадостью твой ранец. — Ты знал китайский и понял? — пораженно приоткрыл рот Исин. — Так тогда ты поэтому забрал мой портфель из шкафчика? А я не правильно все растолковал… Так и та мягкая игрушка единорога тоже?.. — Слишком часто я скучал без тебя, мне хотелось, чтобы хотя бы что-то напоминало мне о тебе. Прости… И да, это я тогда расцарапал мотоцикл Лафенга. Нечего было шлёпать тебя по заднице, — на долю секунду зрачки Кима становятся золотыми, вертикальными, кошачьими, но парень быстро справляется с бурлящим в крови гневом — Лафенг в прошлом, а его настоящее и будущее прямо перед носом, его Исин. — Чунмён, ты мой герой… — Эй, вы двое, повремените с телячьими нежностями? — окликает взявшихся за руки и томно смотрящих друг на друга Бэкхён и изображает, что его начинает тошнить. — Нам спешить нужно. Неизвестно, когда заполучат злоумышленники последнюю печать, если уже не получили и не отправились на поиски Древа. Ким и Чжан перекидываются взглядами и кивают. — Я позвоню Ланфэн. Пусть присмотрит за Хэйфанг в моё отсутствие, — летописец вынимает из кармана мобильный телефон и вбивает по памяти номер. — У русалок есть сотовые? — шепчет на ухо Исину Сехун. У того идёт волна мурашек. Бета не растерял своего очарования в глазах друида, но уже не столь сильно хочется поцеловать близко находящиеся от его мочки губы оборотня. — Представь себе, а ещё они живут на четвёртом этаже высотного здания, ходят в супермаркет за продуктами, носят кожаные штаны, красят ярким цветом волосы, ходят по клубам и косят под Рианну, — описывает свою знакомую Чунмён. — Оу, — присвистывает Сехун. — Вот тебе и морские существа. — У них сборы каждые выходные. Вот на них Ланфэн частенько попадает от отца. Она одна из восьмерых своих сестёр так радикально поменяла свою жизнь, — Чунмён чмокает Чжана в щеку и просит подождать, затем быстрым шагом уходит в гардеробную, где припрятана пара палаток. Их у оборотней и друидов точно не было припасено. — Поздравляю тебя, Син-Син, — щипает друга за плечо Бэкхён. — Если бы ты не согласился и нам пришлось выпроводить оборотней из своего дома, то ты бы никогда не встретился с Чунмёном. Исин краснеет и опускает взгляд. Ему стыдно смотреть в глаза Бёну и остальным. Наверное, он мог показаться ликанам и другу ветреным и легкомысленным, раз так быстро сдался, отступил от Сехуна и принял предложение Кима встречаться. Но он давно был влюблён в Чунмёна, только сдался пару лет назад, когда о Киме совсем не было вестей. Теперь понятно почему — стал летописцем и был обращён оборотнем. Чжан считает себя баловнем судьбы и начинает понимать, почему из всех стихий именно вода поддалась ему больше всего — это связано с тем, кто давно был надёжно заточен в его сердце, обитатель подводной библиотеки, парень, который изводил ему в юношестве все нервы, а оказавшийся на самом деле тайным поклонником и доброжелателем. Бэкхён немного завидует другу. Их взгляды встречаются и Бён хмурится. Интересно, как заставить своё сердце перестать биться сильнее из-за этих карих глаз, которые столь пронзительно заглядывают прямо в душу? А стоит ли вообще противиться? Может, сдаться и посмотреть, что будет? Бён тяжело вздыхает и присаживается на стул, вынимая из кармана и разглядывая свою колоду Таро. Он понимает, что легко им с Чанёлем не будет в любом случае. Возможно, кто-то останется с разбитым сердцем. И Бэкхён не хочет, чтобы это был он.