The Four-leaf Clover

Forest Elves — Tree of life

На пустой и раздосадованно бурчащий на хозяина из-за отсутствия еды желудок Бэкхёну спится тяжело. А может дело в том, что этой ночью он спит в спальном мешке один — Чанёль так и не появляется после случившегося в лесу. Он словно чувствует неловкость друида и старается дать тому остыть и поразмыслить, как же вести себя дальше. Бён кусает ноготь и мечется от «простить и делать вид, что ничего не было» до «держаться подальше от оборотня». С первым не согласна его обида и гордость, со вторым сердце — альфа так потерянно и разбито выглядел, когда друид заявил, что они не связаны никакими узами друг с другом. Отчего-то мучает совесть, скребя своими коготками по груди в области сердца. Юноша знает, что Пак где-то снаружи сидит возле потушенного костра и, наверное, смотрит на усыпанное звёздами ночное полотно. Бён пытается уговорить себя, что ему всё равно на оборотня, но это невозможно сделать, понимая, что это не так. Ему вовсе не наплевать. Их отношения зашли в тупик, скорее даже оказались на развилке, где от последующего решения зависит будущее. Друид дрожит. От голода ли? Он волнуется и переживает. Как завтра смотреть в глаза оборотню? Он вновь закрывает глаза и пытается настроиться на сон. Завтра предстоит тяжёлый день. Бён это чувствует. Но тяжело уснуть, когда ткань мешка пропитана терпким одеколоном Чанёля, возвращая Бэкхёна вновь к событиям в лесу. Он вновь возбуждается, покрываясь мурашками от воспоминаний об утробных стонах в ухо Пака. Парень притягивает согнутые в коленях ноги к животу и старается успокоиться. Дышит глубоко через раз и прикусывает внутреннюю сторону щеки. Бэкхёну известно, что от разговора не уйти. Невозможно постоянно бегать от своих проблем. Он только всё усугубляет.

❦❦❦

Чанёль возвращается к палаткам следом за Бэкхёном спустя полчаса. Он ковыряется вилкой в лапше, насильно впихивая пищу, которая кажется ему пресной. К нему подходит Сехун и старается поддержать. Бете совершенно плевать на последствия, когда он приобнимает вожака стаи и кладёт ему на плечо голову: — Он так запал тебе в душу? — Это немного не твоё дело, Се, — кривится Чанёль и игнорирует товарища, глядя на тонкий месяц на небе. — Ошибаешься. Ты мучаешься и страдаешь, это невозможно не заметить. Эмоционально нестабильный альфа способен совершать глупости. Ты ставишь под угрозу всю стаю. Поэтому меня это тоже касается, — бета хлопает друга по коленке и внимательно смотрит на Чанёля, дожидаясь ответа. Альфа косится в сторону жёлтой палатки и понижает голос до шёпота. — Я сам себя не понимаю. Вроде бы, не перевариваю этого пацана, поэтому должен хотеть разодрать ему горло или же «почесать» спину своими когтями, но никак не обнять, не облапать и не вдыхать его запах, мурча от удовольствия. Происходят странные вещи. Мы из разных с ним миров, у нас совершенно противоположные взгляды на вещи… — Но вы смотрите друг на друга, чувак, понимаешь? Ничего не происходит просто так. Я не верю в эту чушь про судьбоносные встречи, но я верю в силу чутья. Твои гормоны бушуют и ты паникуешь лишь потому, что лишен внутреннего волка. Если бы он был при тебе, то я уверен, что, открыв свой рот в первый раз при вашей встрече у паба, ты бы не хотел его приложить пару раз головой о стену здания, а предложил бы пойти на свидание. — Ты чокнулся? Я и свидания? Эти романтичные сопельки не для меня. Я реалист. Смотрю на мир не через розовые очки. Не верю в любовь с первого взгляда, — мотает головой и взлохмачивает волосы Пак. — Но это с тобой случилось, — констатирует факт Сехун и тянет уголки губ в легкой улыбке. Чанёль, как обычно, хмурится, прикусывает губу и о чём-то рассуждает. Бета словно слышит, как шелестит рой мыслей в голове друга. — И что мне делать? — наконец произносит альфа. Сехун поднимается и отряхивает попу от сухой травы и песка. — Покорить его сердце. — Как? — Тем, что ты умеешь лучше всего? — разувается бета, собираясь нырнуть в свою палатку и наконец с чувством выполненного долга поспать. — Это как же? — отвлекается альфа от лицезрения Большой Медведицы и поворачивается корпусом в сторону парня. — Будь мужиком, — вжикает молния и бета исчезает в палатке. — Легче сказать, чем сделать, — выдыхает Чанёль и достаёт из кармана кольцо с печатью Древа. Бэкхён не заметил, как то слетело с его пальца, когда он убежал от Пака. Альфа крутит украшение в руке и подмечает на внутренней стороне надпись из рун. К сожалению, Пак не специалист в этой области. Но он может спросить у Бёна завтра и немного разрядить обстановку. По реакции друида он поймёт, есть ли у него шансы всё исправить и начать отношения правильно, так, как этого достоин Бэкхён, или же… Чанёль всё равно будет бороться за сердце друида.

❦❦❦

Сладко зевнув, Бэкхён трёт кулаками глаза и смотрит по сторонам. Он так и ночевал в одиночку. Сквозь небольшую прорезь в ткани тента в палатку пробивается утренний луч света. Парень потягивается и нехотя поднимается. Он не ранняя пташка, как те, что щебечут в лесу с самого восхода солнца. Бён в очередной раз зевает и прикрывает рот рукой. Как-то слишком пусто и легко ощущается его правая рука. Указательный палец у основания выглядит чересчур голым. И тут Бэкхёна осеняет: — Кольцо! О нет! Только не это! Без кольца его силы тяжело контролировать, без кольца юноша — беззащитный человек. Случись что или напади на них враг — Бён будет бесполезен и уйдёт на тот свет раньше всех. Молодой человек поспешно встаёт и выметается из палатки, наспех запрыгивая в обувь. Он мечется, не зная, в какую сторону ему идти, чтобы начать поиски заветной печатки. Разговаривающие и собирающие красную палатку оборотни замолкают и окидывают Бэкхёна обеспокоенным взглядом. — Бэк, что стряслось? Ты выглядишь крайне взволнованно... — Чунмён кладёт в сумку дуги палатки и подходит к друиду, легко находя в мечущихся радужках тревогу. — Ничего… Просто мне бы умыться надо, да, — Бён не должен говорить, что потерял бесценное кольцо, иначе это будет позором для него, как для друида. Его и так ни во что не ставят, а тут ещё посчитают рассеянным, пустят курам на смех и сделают вывод, что Бэкхён ни на что не годен. А он хочет показать себя только с выгодной стороны, чтобы наконец заслужить уважение. Хотя бы этой кучки оборотней. — Эм, хорошо, тогда вон там, — Ким показывает в сторону кустарников. — Есть небольшое озерцо. Можешь даже искупнуться. Исин уже ушёл, хотя я одного его пускать не хотел. — Всё в порядке, тревожиться незачем, — обойдя пышный куст к парням примыкает Чжан, суша волосы оранжевым махровым полотенцем. Его серая футболка на груди намокла, и расползается небольшое тёмное пятнышко. Скорее всего, юноша надел её на мокрое тело. — Вода тёплая. Вот за что я люблю лето. Можно поплескаться в приятной водичке. — Тогда я тоже не прочь, — пытается выжить из себя улыбку Бэкхён. — Не забудь прихватить сменку, полотенце и… — Исин кидает другу слегка мокрый перевязанный увесистый пакет. — гель для душа. — Ага, — отстранённо кивает Чжану друид, стараясь тем временем вспомнить, где мог лишиться дорого кольца. Поспешно взяв всё необходимое, Бён направляется к озеру. Личную гигиену никто не отменял, а юноша был помешан на чистоте своего тела. Сначала он хорошенько раскинет мозгами и подумает, где кольцо могло слететь с пальца, а только потом, освежив разум и тело, отправится на поиски. Парень осторожно, на пробу, касается кончиком большого пальца на ноге озёрной глади и погружает стопу в воду. Как и сказал Исин, она тёплая. Бэкхён ныряет и плывет. Он пытается нащупать дно и осознаёт, что озеро ему примерно по подмышки. Друид встаёт, зарываясь пальцами ног в песок, и умывает лицо, мокрыми пальцами причёсывая волосы. Чанёль ни за какие коврижки не выдаст себя, притаившись за деревом и наблюдая за купающимся друидом. Он бы с радостью присоединился к тому, но, скорее всего, Бён не оценит. Голым парень кажется ещё худее и уязвимее. Светлая спина так призывно блестит в свете солнца, что альфе хочется наплевать на всё и провести по ней рукой. Но он не хочет пугать Бёна. Если он это сделает, то все попытки Пака наладить их отношения с треском провалятся. Оборотень пришёл только, чтобы охранять юношу, чтобы с ним ничего не случилось. Лопоухие уши Чанёля краснеют ещё сильнее, когда Бэкхён выходит из воды. Ликан опускает взгляд и изредка поглядывает на покрытые влагой ноги. Бён наспех вытирается и надевает чистую одежду. Когда друид уже полностью одет и собирает грязные вещи с травы, Пак выходит из укрытия и окликает его. Бэкхён не знает, как реагировать на идущего широким шагом в его сторону оборотня. Злиться, обижаться, может, улыбнуться, показав, что им стоит замять вчерашнюю «взаимопомощь» и никогда о ней не вспоминать? — Ты что-то хотел? — Бён выбирает самое простое — равнодушие. — Да, отдать тебе это, — Пак вынимает из кармана кольцо и отдаёт его растерявшемуся на мгновение друиду. — Вчера ты его обронил. Теперь Бён понимает, что потеряв голову и отдавшись во власть гипнотическому голосу и сильным рукам Чанёля, именно в это время украшение слетело с его пальца. — Спасибо. — Можно спросить? Бэкхён молча кивает и настраивается на то, что сейчас ему зададут вопрос из серии «Мы можем быть вместе» или «Тебе вчера было совсем не противно, может, повторим?», но оборотень удивляет его. — Как переводятся те руны на внутренней стороне кольца? — «Догони сам себя», — надевает печатку Бэкхён и поглаживает подушечкой пальца изображённое Древо Жизни. Чанёль слегка хмурится и склоняет набок голову, не отрывая взгляда от изящных, тонких пальцев с аккуратными ноготками друида: — И что это означает? — Нет предела совершенству. Не стоит останавливаться на достигнутом, нужно постоянно развиваться и покорять новые высоты, — поясняет Бён. — Хорошие слова, — теребит пуговицу на куртке Пак и улыбается. Возможно, так в груди не защемило и не перехватило бы дыхание у Бэкхёна, если бы эта искренняя улыбка, не усмешка или наигранная улыбочка, была не самая первая. — Да, хорошие, — как китайский болванчик с разинутым ртом кивает друид. Чанёль смотрит в сторону, чтобы не пялиться на искусанные губы юноши в желании поцеловать и зализать каждую ранку. — Нужно возвращаться к ребятам. Пора продолжить поиски. Бён молча соглашается и идёт следом за оборотнем, прижимая свои вещички сильнее к торсу. Он окидывает взглядом широкую спину и останавливается на небольшом розовом пятнышке на шее. Ему бы не знать о его происхождении. Бэкхён вновь смущён и обескуражен новым роем странных пошлых мыслишек. Он уже готов вернуться к озеру и охладить свой пыл. — А вот и наша русалка, — приветствует друида Сехун. — Я уже думал, что ты утонул, но зная, что Чанёль пошёл за тобой следом, не стал волноваться. — Следом? — Бён округляет глаза и краска к его лицу возвращается. — Он не так выразился, Бэк. Сехун хотел сказать, что я совсем недавно пошёл за тобой. Я прав? — похоже больше на угрозу смерти, чем на безобидный вопрос, судя по рычащему тону голоса, поэтому бета тут же подтверждает слова друга. Чунмён не даёт Бэкхёну поразмыслить над неосмотрительно брошенной фразой О, тут же заявляя, что ему нужно осмотреться, чтобы по невидимым оборотням символам отыскать направление, по которому парни должны дальше следовать. — Спасибо, — шепчет летописцу Пак и тот лишь хитро подмигивает. Внезапно в его кармане вибрирует телефон. Чанёль удивленно распахивает глаза и смотрит на дисплей: «Ким Чонин». — Надо же, лес находится неизвестно где, но связь отличная! Альфа отвечает на вызов и внезапно тормозит, стараясь понять сквозь плач омеги друга, что же случилось. — Кёнсу, успокойся, прошу тебя. Я не могу разобрать, что ты говоришь?.. Что?.. Ты уверен в этом? Сегодня ночью нашли?.. Хорошо, я понял. Будь на связи, если Чонин что-то вспомнит, то обязательно тут же звоните. Всё будет хорошо, не бойся! И перестань рыдать! Ну и что, что беременные все истерички! Ты мужик, а не баба! Распустил нюни! Не умер твой женишок! Вот и правильно, успокаивайся. Да, вы тоже берегите себя. До скорого! Чанёль запихивает мобильник обратно в карман и тревожно сообщает, внося смятение среди товарищей: — Нужно поторапливаться. Они собрали все тридцать три печати. Чонин оказался последним. Безмолвно Чунмён кивает и юноши ускоряют шаг в поиске путеводных рун. У них мало времени. Им нужно успеть первыми найти Древо Жизни.

❦❦❦

— Это уже руна Йера*, мы близко, — поглаживает ствол липы Чунмён, и тут же путники замечают созданные из тонких золотых нитей две острые скобки, смотрящие в противоположные стороны. Взгляд парней направлен вперёд, и они замечают за поваленным дубом небольшую поляну. Сехун облегченно бросает сумки на траву и наваливается сверху, прикрывая глаза и вдыхая пропитанный душистыми растениями и свежестью леса воздух. Он изрядно попотел, таща на себе огромный рюкзак, сумку с вещами и палаткой. Тут бета и жалеет о своём статусе. Хорошо быть альфой — можно спихнуть всю поклажу на своего бету, что и сделал хитрожопый Чанёль. Вечно он пользуется этим. Сехуна так и подмывает немного подгадить настроение Пака и рассказать Бэкхёну о сталкерстве альфы за плавающим голышом друидом. А после он с наслаждением понаблюдает за тем, как Чанёль прижмёт уши и покраснеет, как омега-девственница, перед хилым человечком. Где-то на ветке ухает филин. Ещё не дремучая ночь, а стрелки только перешагнули за шесть вечера. Это не совсем обычный лес, поэтому Сехун не удивится, если сейчас выйдет на задних лапах медведь и пожмёт ему руку. — О, какие хорошенькие! — восклицает Бэкхён, приметив сидящих на ветке птиц. Одна, судя по внушительным размерам, была филином, а рядом с ним примостилась небольшая сова в рыжевато-сером оперении. Живность, как и свойственно друидам, парень любил, поэтому издалека любовался птицами. Он просит у товарищей мобильный, чтобы сфотографировать милую парочку. Пока Бэкхён суетится и старается отвоевать у Пака телефон, глаза филина загораются топазами. Свистящий взмах крыльев и птица оборачивается в человека с остроконечным скипетром. Этот парень атакует целенаправленно Чанёля, который старательно отражает каждый удар. Альфа не знает: стоит ли драться или отступить. Но незнакомый ликан настойчив и явно настроен на битву. Сидящая ранее с филином на одной ветке миниатюрная сова срывается с места, пикирует и кружит над вскочившим и выпустившим когти Сехуном, пронзительно кричит и старается клювом и когтями расцарапать лицо волка. Бэкхён, Исин и Чунмён в стороне наблюдает за происходящим и не знают, что им делать. — Сражайся, вожак Пак! Не трусь, прими своё обличие волка! — молодой человек со слегка взъерошенными каштановыми волосами бьёт скипетром по земле и на поляну обрушивается световая сиреневая волна, сбивая парней с ног. — Какой ты слабак! Ликан-филин ликующе смеётся, направляя остриё орудия прямо на Чанёля. — Давай, альфа, не дрейфь! Да начнётся великая битва с очередной победой великого и ужасного Чондэ! — С радостью, но вот незадача, великий и ужасный Чондэ, я потерял его. Моего внутреннего волка украли, — Чанёль слизывает с уголка рта кровь, печально улыбаясь. — Как так? — сова перекидывается в рыжеволосую девушку в светлом платье и замшевых полусапожках и отталкивает от себя Сехуна, который чертыхается и летит на траву, больно ударяясь копчиком о твёрдую землю. — Минсок, какого ты атаковала этого парня? Сколько раз говорить, чтобы ты не вмешивалась в игры мужчин? — негодует парень со скипетром и отходит от лежащего перед ним, почти поверженного альфы. — Ты вечно на рожон сам лезешь! Не тебе меня отчитывать, дорогой! — принимает воинствующую позу девушка и кладёт руки на бока. Глядя на неё, Бэкхён понимает, почему боится слабого пола, который в итоге оказывается сильнее мужчин в несколько раз и только прикидывается слабым. — Ты правда не способен принять альфа-форму? — удивляется юноша, назвавшийся Чондэ. — Да, поэтому мы и здесь. Чтобы вернуть мне силу и зверя, как и остальным тридцати двум альфам, — незнакомец прислушивается к словам Пака и не чувствует в них вранья, поэтому опускает своё оружие и разочарованно глубоко вздыхает. — Ну вот, Чондэ, а я так хотела немного взбодриться, — дуется Минсок. — Тут итак скучно, а так даже разок косточки не размять, не поиграть. — А она боевая, — Чанёль расслабляется, понимая, что им не причинят вреда эти два странных оборотня. — Люблю девушек с сильным характером, — Чондэ смотрит на недовольно поджимающую свои губки девушку и поспешно добавляет. — Которых зовут исключительно Ким Минсок. И тут же складочки на переносице разглаживаются и Минсок смотрит на свою пару искрящимися любовными огоньками глазами. Юноша в синей мантии и со скипетром в руке наконец замечает смутно знакомую ему личность. — Чунмён? Каким судьбами ты здесь, друг? — лицо сразу озаряет добродушная улыбка и парень становится больше похожим на довольного кота, чем на филина. Он тут же подбегает к знакомому и погружается в уверенные мужские объятия. — По делам, Чондэ, — Ким ответно состязается с другом за «самые крепкие обнимашки этого года» и теребит за щеки, отчего парень возражающе мычит и пытается уйти от шкодливых пальцев. — Я соскучился. Сколько лет, сколько зим, мой щекастый дружок? — Перестань, — показушнически морщится юноша и отскакивает от Чунмёна, пока тот вновь не начал свою особо мучительную пытку. — Так это они и есть, Хранители? — подходит Бэкхён, осматривая странные одеяния незнакомцев. — Именно. Я Ким Чондэ, а это моя партнёрша, моя пара и просто любимый человек, Ким Минсок, — Хранитель обхватывает девушку за талию и целует в щеку, подтверждая свои чувства. — Ох, не при людях же! — летописец, зная Минсок, догадывается, что, кажется, молодая особа решила поиграть при незнакомцах в недотрогу. — Они олицетворяют две половины года, мужское и женское начало и близнецов Фрейра и Фрейи, поэтому и были избраны. Неразлучная парочка, охраняющая тайны природы, — Чунмён хлопает по спине Бэкхёна, а после подходит к пытающемуся отгрызть поломанный ноготь Исину и интересуется, все ли с ним в порядке и не ушибся ли он. — Мы пришли, чтобы найти Древо Жизни. Злоумышленники уже выкрали папирус-ключ и намереваются перенести на него печати альф и заполучить их силу. Уже все тридцать три собраны. Им осталось только добраться до деревца и всё, можно сказать, что тот, кто заполучит эту силу, станет всемогущ, развяжет войны, будет держать в страхе города, где мы родились, если и не всю страну. Могут пострадать невинные, сотни, может, даже тысячи, — взволнованно делится страхами Бэкхён. По реакции Хранителя друид понимает, что всех, без исключения, затронула эта проблема, что всех коснутся последствия злодеяний неизвестных. Чондэ опешил от заявления паренька и старается прикинуть, будет ли считаться преступлением и нарушением запрета о безмолвии, если он расскажет один очень интересный факт. Но сейчас, Хранителю кажется, не тот момент, когда он должен отмолчаться и отказать в помощи. Он вспоминает о малышке Сохи, которая могла бы потерять своих родителей из-за какого-то ненормального, желающего стать всесильным правителем и сеющем зло и хаос на земле. Благополучие и безопасность семьи, не только своей, но и других — намного важнее, чем поведать путникам о небольшом секрете свитков. — Тогда вам стоит опасаться этих недругов. — Почему же? — изрекает подошедший с Исином Чунмён. — Только два пергамента вместе способны освободить силу альфы. Тут же Хранитель получает затрещину от своей спутницы. — Как ты мог им это растрезвонить?! Ким Чондэ, совсем голову от внезапного прихода друга потерял? Может, и про нашу интимную жизнь всё выложишь? — Никто не должен знать, что ты любишь кружевное красное бельё, детка, — хмыкает Чондэ, переходя на шёпот и касаясь ушной раковины девушки, которая тут же становится ярче макового цвета. — Идиот, — возникает Минсок, понимая, что эти улыбочки на устах оборотней вовсе не от чудесного лесного пейзажа позади Хранителей. Оборотни своим тонким слухом уловили сказанное её парой. Она неосознанно прикрывает рукой грудь. А то мало ли эти неизвестные ей ликаны обладают ещё и рентгеновским зрением, и сейчас, как извращенцы пялятся на её красный пеньюар. Девушка быстро охлаждает свой пыл, возмущение сходит на «нет», стоит только посмотреть на выглядящего, как потерявшего маму котёнка, Чондэ. Каким бы дуралеем не был её особо болтливый парень, но она любит его так сильно, что прощает и пропускает подобные выходки мимо глаз, человеческих, но не совиных. — Значит, мы в опасности, — констатирует факт Чанёль, при этом он боится больше не о себе, а об одном милом друиде, который, похоже, похитил навсегда его сердце, и его не вернуть, как его печать рода и внутреннего волка. — Ещё в какой, парень, — присвистывает Минсок. — Мы можем сжечь лист бумаги и дело с концом! Они никогда не смогут осуществить свой план! — выдвигает свои мысли Сехун. — Не так просто, друг мой, — мотает головой Чондэ. — Не забывай, что он сделан не из простого дерева, это Древо Жизни. Папирус не горит в огне. Его невозможно уничтожить. — И что нам тогда делать? — спрашивает Бэкхён, присаживаясь на поваленный ствол дуба. — Если вы поднесёте пергамент к древу пустым, то оно автоматом поглотит листок, — делится тайной с путниками Чондэ. — Тогда нам нужно отыскать Древо, — какая-то странная тревога охватывает в одно мгновение летописца. На душе отчего-то неспокойно и по телу гуляют мурашки от внезапно окатившего юношу холода. Надвигается буря. Что-то, что навсегда изменит и повлияет на ход истории, оставит сильный отпечаток. Подобное Чунмён, как летописец, может отлично почувствовать. — Чунмён, мы Хранители тайны, не забывай, — довольно расплывается в улыбке Чондэ. — Мы сами доведём вас до него, — произносит Минсок, откидывая с плеча густые рыжие волосы и, улыбаясь, кивает оборотням. Чанёль вторит его жесту, берёт с земли рюкзак и хочет спросить о том, какого это быть Хранителями тайн, как вдруг замечает нависшую позади тех тень. Он тут же окликает их. — Чондэ, Мин, сзади! Но слишком поздно, они падают навзничь без сознания. Скипетр с глухим стуком ложится наземь рядом с хозяином, треща от паники сиреневыми вспышками. Глаза Пака злобно горят янтарём. Ликан агрессивно скалится и издаёт звенящее в ушах громкое рычание. — Не убивать Хранителей, они нам ещё пригодятся, — звучит в приказном тоне до боли знакомый Чанёлю низкий и грубоватый голос, погружая альфу в далёкое прошлое, где он был ещё совсем подростком и подружился с тем, с кем не следовало ни при каких обстоятельствах.