Мотылёк и Солнце

      Сидеть целыми днями в офисе, в духоте кондиционеров, в костюмчике с галстуком Нику было не по нутру. Тошно и скучно. Дневная его работа в редакции городской газетки, полурекламной-полуновостной, приносила слишком мало денег, чтобы насиловать себя тоской и бездельем. Ник любил быстро разбираться с делами: час или два ему за глаза хватало, чтобы сверстать на компе статьи в полосы, полосы в листы, а файлы слить по сети в типографию. Если уж совсем скучно было, он умудрялся вычитать статьи и ткнуть носом в опечатки редактора.       Редактор, молодой еще чувак с выражением изжоги на кислой физиономии, сидел за столом напротив. Ник был твердо уверен, что он латентный гей. Слишком уж ревниво редактор поглядывает на Ника, когда тот выходил из кабинета шефа. Прямо-таки лучится ненавистью и завистью!       А что Ник? Да ничего такого. Он же не дизайнер, чтобы задницу отсиживать, пяля зенки в монитор и изобретая такую-разэтакую рекламку в угоду вздорным клиентам. Лучше он в свободное до ночи время будет изображать не то личного секретаря шефа, не то мальчика на побегушках. Иногда и журналиста, бывало ради интересной новости и такое. Вернее — журналистки. Ник, чтобы не палить газету, брал диктофон и пёр через толпу репортеров к залетным столичным ньюсмейкерам в образах то глуповатой блондинки, то грудастой брюнетки. Конечно, так карьеру не сделаешь и в телевизор на центральные каналы не пролезешь. Но ради того, чтобы угодить родному шефу — отчего нет?       Ник выключил свой комп, послал ослепительные улыбки редактору, затем секретарше под дверью — и скользнул в кабинет.       — Шеф по телефону разговаривает, — привычно пробубнила ему вослед секретарша. Ник от предупреждения привычно отмахнулся.       Шеф действительно висел на проводах, образно выражаясь. С бордовым лицом, одышливый, давно распрощавшийся с молодостью. Ник и сам не знал, почему привязался к этому вздорному дядьке. Заметив вошедшего, глава редакции махнул рукой, будто муху отгонял. Бывший криминальный репортер, в прошлом выгнанный из столицы за чрезмерное любопытство и привычку слишком глубоко копать, где не просят. Однако Ник усмехнулся и не ушел. Шеф своё любопытство не умерил даже через годы. Всё так же жаждет быть там, где жизнь бьет ключом. Но теперь он стал уважаемым членом высшего провинциального общества, дружит с самим губернатором. А взамен на покровительство выполняет некоторые маленькие поручения. Теперь-то его не убьют в мафиозных перестрелках. А вот сам помереть запросто может — от удара прямо в мозг. Ник искренне полагал, что шеф до сих пор не стал импотентом и не схватил инфаркт с инсульт-приветом исключительно благодаря их регулярным встречам. Вот и сейчас — Нику не понравилась багровая окраска, залившая не только лицо и лысину, но шею и верх волосатой-седоватой груди, видневшейся в расстегнутой рубашке. Шеф требовал, чтобы подчиненные носили галстуки даже в летнюю жару, а сам ошейники терпеть не мог.       Ник опустился на колени и от двери на четвереньках пополз к столу начальника.       Шеф покосился кровавым глазом, но трубки положить не мог — на связи губернатор и именитый депутат! Шеф сейчас был полностью безоружен перед Ником. Совать ему таблетки или сердечные капли бесполезно, отшвырнет и обматерит. А вот если подойти к проблеме с другой стороны — из-под стола…       — Этот Виктор мать его Владимирович? Да, знаю, день рождения у него. Не уедет? Тут отпразднует? И что подарим? Стриптиз и проституток? Отчего ж нет. Ну и что, если и вправду гей, найдем и для извращенца подарочек, от которого отказаться не сможет…       Ник не слушал, не его это проблемы. Он устроился под столом, благо комплекция позволяла подтянуть коленки к подбородку и при этом вполне комфортно себя чувствовать. Сбоку на ухо привычно гудел системный блок, подмигивал диодами, словно заговорщик с нервным тиком. Шеф продолжал обсуждать очередной заговор провинциального масштаба, а Ник без церемоний стукнул его по коленке кулаком, чтобы раздвинул ноги пошире. Шеф раздвинул. И на кожаном кресле уселся пониже, выставив ширинку с наметившимся бугром. Ник, ухмыляясь, пуговицы расстегнул, семейники спустил, зацепив резинкой под дряблыми яйцами. Стараясь пока что сдерживать дыхание, тщательно обтер просыпающийся агрегат влажными салфетками. Похоже, шеф опять не ночевал дома и забыл принять ванну. Душем на скорую руку тут уже не поможешь, возраст и привычки грубого натурала сказываются. Свежий аромат салфеток заглушал запах старого борова не до конца. Но Ник привык, после изведенной пачки стало вполне терпимо.       Шеф воспринимал игру с салфетками как прелюдию. К тому времени как Ник закончил натирать чистоту, большая и не слишком твердая дубинка набрала максимальный размер. Его мягкость при отличной толщине Нику тоже нравилась. Иногда. Конечно, иметь шефа единственным любовником он не согласился бы, но если сравнивать твердые молодые члены и обычную для молодости скорострельность — с обволакивающей мягкостью, но при этом долгим умелым процессом… У Ника уже тоже встало. Он не постеснялся выпустить свой стояк наружу, но дрочить не стал. У шефа на рабочем столе он всегда кончал без рук, сколько бы времени это ни заняло.       Шеф закончил разговор гораздо более спокойным и уверенным тоном, чем орал пару минут назад. И дело не в том, что собеседники наконец-то сошлись во мнениях. Просто невозможно спорить по пустякам всерьез, когда внимательные руки оглаживают твой член под столом, и хочется растечься по высокой спинке кресла и послать всех на хрен.       Ник хрюкнул смешком, когда услышал, что шеф нажал на кнопочку вызова и деловито приказал секретарше принести два кофе. Потом будет чем рот прополоскать.       Секретарша невозмутимо принесла две чашки, поставила на стол, не особо старательно пряча ухмылку. И удалилась, бесшумно закрыв за собой дверь. Ага, тоже та извращенка, через щель будет подглядывать, как же.       Шеф продолжал перебирать на столе какие-то распечатки, фотографии — Ник слышал шуршание бумаги. Начальник громко ворчал что-то вслух, словно бы обращаясь к Нику, словно хотел поделиться своим справедливым возмущением. Но Ник знал, что это тоже всего лишь одна из многих привычек, поэтому не слушал. Ник тщательно сосал. Играл языком с уздечкой под головкой. Облизывал головку, обводил кончиком языка крайнюю плоть, слегка прикусывал, пряча зубы под губами. И натирал рукой по длине, словно шлифовал оружейный ствол.       — Эй, хватит там прятаться! — наконец проворчал шеф. Отъехал в кресле от стола. Строго взглянул на ухмыляющегося Ника, словно бы в осуждении поджав губы. — Давай, выбирайся оттуда.       И похлопал себя по коленке.       Ник снова хрюкнул. Вылез из подстолья, стал расстегивать штаны, одновременно сбросил кроссовки, наступая на задник, не стесняясь пристального тяжелого взгляда. Нужно было торопиться, иначе все старания пропадут зря — эрекция у шефа нестойкая, любой звонок может спугнуть. Оставалось надеяться, что секретарша не забудет перевести звонки на линию ожидания до тех пор, пока Ник не закончит «совещаться» и не выйдет из кабинета. Вот, уже нездоровый багрянец на шее и лице ослабел, ведь логично — кровь-то прилила к выглядывающему из ширинки члену. Ник мысленно обозвал себя пиявкой гирудотерапевтической, полезной до крайности. С другой стороны, Ник конечно мог бы расставить ноги и не полностью раздеваясь, а лишь спустив штаны. Но разве он сам не заслужил максимум удовольствия? Раздвинуть хотелось так широко, словно на шпагате. И шефу так тоже нравилось больше всего.       Забравшись на коленки к шефу и закинув ноги на подлокотники, спиной прижавшись к жаркой груди, Ник подумал о другом: берет ли шеф своих внуков на колени? Вот так же? Ну, в застегнутых штанишках, понятное дело. Собственная эрекция Ника от этой извращенческой мысли немного подтаяла, что было кстати, иначе долгий процесс не вытерпеть.       Подтянувшись на подлокотниках на вытянутых руках, благо кресло проверенное, крепкой конструкции, Ник насадился на шефову кровяную колбасу. Толстую, распирающую, но приятно мягковатую. Его словно гладили изнутри мягкой варежкой, как нелепо это сравнение ни звучит. Шеф жарко дышал ему в плечо, сам стянул с Ника рубашку через голову, расстегнув лишь воротник, чтобы не тратить время на остальные досадные пуговицы, слишком мелкие для его старых неловких пальцев. И принялся выкручивать соски, торчащие вызывающими кнопочками.       — Бип! Бип-бип!.. — тихо приговаривал шеф, обводя пальцами по груди, нажимая, дурачась без улыбки.       — Привет, старческий маразм, — через вздохи отозвался Ник, которому самому приходилось приподниматься и насаживаться снова.       Шеф щекотно чмокнул его в шею сзади. И обхватил за талию обеими руками, стиснул, словно не торопился никуда:       — Одни ребра. Совсем не жрешь? Вроде плачу тебе зарплату не меньше, чем другим.       — А мог бы и побольше, — согласился Ник.       — Вот скоро заработаешь, мало не покажется, — смутно пообещал шеф.       Полапав вдоволь, но так ни разу не прикоснувшись к торчащему вверх члену парня, начальник сказал «хватит». Ник испугаться не успел: только-только в ритм вошел! Но шеф стряхнул его со своих колен — и кинул мордой на столешницу. Ник улегся грудью на бумаги и приятно холодный лак, охотно расставил ноги пошире. Одну коленку даже на стол взгромоздил, шеф за нее и держался крепкой рукой, пока плавно вытрахивал, пристроившись сзади и покрякивая от удовольствия.       Ник жмурился и пытался подмахивать задницей, стискивал булки и сжимал мягкий поршень как только мог, словно стараясь насильно выдоить жалкие капли спермы. И едва снова вошел во вкус, потерялся в ощущениях — как некстати приоткрыл глаза и наткнулся взглядом на одну из фотографий, рассыпанных по столу. «Перспективный». С легкой очаровывающей дежурной улыбкой смотрит прямо в объектив. И волосы небрежно уложены волной, придавая мальчишескую дерзость при деловом костюме. Ник засмотрелся… и понял, что в голос стонет, кончая без предупреждения.       — Что-то ты рано сегодня, — хмыкнул шеф, приписав заслугу на свой счет.       Самому начальнику понадобилось еще долгих пятнадцать минут, чтобы плюнуть жалким плевком в разъезженное нутро. Ник рассеянно считал, повернув голову к часам, вмонтированным в малахитовую подставку в виде слоника с резным вагончиком для ручек-карандашей. Похоже, такой сладкий и всепоглощающий, такой желанный сухой оргазм от Ника сегодня убежал, вспугнутый улыбкой с фотографии.       — Ты ведь стриптиз в клубе танцуешь по ночам? — небрежно спросил шеф, обтираясь салфеткой.       — Гоу-гоу танцы, — отозвался Ник, все еще голый сидя на столе и болтая длинными ногами.       — Чего мерзнешь? Одевайся, — велел шеф. — Продолжения не жди. Сегодня точно не будет, я уж давно однозарядный револьвер, сам знаешь.       Ник неохотно сполз со стола, заодно прихватив фотку «перспективного».              _______________