Мотылёк и Солнце

             Ник танцевал у шеста, восхищая пресыщенных столичных гостей длиной ног и красотой изысканной акробатики. Он в медленной спирали повисал вниз головой, раскрыв ноги в воздушном шпагате. Он вился вокруг стальной трубы, словно змея без костей. Он играл соблазнительницу, он умел носить длинный парик с роскошными локонами и костюм восточной танцовщицы — из ниток сверкающего бисера, ленточек и прозрачных лоскутков. И никто из непосвященных не замечал, что перед ними парень. Словно ослепленные его желанием ослепить их. Словно загипнотизированные.       Среди очарованных был и виновник пьянки — «перспективный» собственной персоной. Снова приехал в провинцию развлечься. Ради него губернатор лично просил шефа подсуетиться и найти хорошенького мальчика, который умеет держать язычок за зубками и при этом профессионально работает ротиком и задницей.       Это был другой клуб, не такой большой, как заведение Анны. Уютный, дорого-богато отделанный, только для избранных и особо приглашенных. Здесь не грохотала музыка, оглушая, так как большинство посетителей это раздражало бы. Здесь исполняли джаз на заказ музыканты, привезенные на частных самолетах прямиком из ихних штатов. Доморощенные звезды и звездуны стояли в очередь, чтобы здесь спеть, надрываясь честно без фанеры.       Нику следовало гордиться, что его, мотылька, угораздило сюда попасть. Но он крутил бедрами, вертелся на шесте, словно экзотическая жрица на хорошо смазанном члене каменного истукана. И с тоской, который сам себе не смог бы толком объяснить, поглядывал на того, кого ему было приказано соблазнить.       Парня планомерно спаивали. Бессовестно навалились всей компанией «взрослые» дядьки и споили малолетку в хлам. Еле на ногах держится. Говорили, что Вик всеми силами отказывался от попойки, уверяя, что должен ехать домой, к родителям. А праздновать приглашал губернатора к себе на подмосковную дачу, где сам премьер обещал заглянуть на часок. Но провинциальные клещи отличаются крепкими челюстями.       Нику приказали нарядиться трансом, чтобы жертва раньше времени не заподозрила подвоха. Он иначе, чем обычно, накрасил лицо. Да и парик даже в трезвом виде легко вводит в заблуждение. Тем более он сильно сомневался, что за одну ночь «перспективный» успел запомнить его физиономию. Наверняка для Вика он был очередной игрушкой на одну ночь. Как и сам Вик для него.       Губернатор подмигнул «стриптизерше». Жертву, с шуточками и прибаутками, подвели к помосту, посадили на стул «во главе стола». И Ник обреченно начал вторую часть «марлезонского балета»: приватный танец. Свет приглушили, чтобы «молодые» не смущались. Ник походкой от бедра сошел по ступенькам к «отхеппибёзденному», словно богиня к страждущему. Вик смотрел на него восхищенно, как и нужно. Слегка расфокусированным взглядом. Но сидел на стуле смирно. Словно не слышал шепотки за спиной и подхихикивания. Нет, наверное вправду не слышал. Или наивно полагал, что это всего лишь танцовщица, а он парень неженатый. Даже если папарацци раздобудут фотоулики, его репутации это не помешает. Может быть даже наоборот поможет избавиться от звания «тайный гомосек», которое затормозило его стремительную взлетевшую, но теперь забуксовавшую карьеру. Ник не знал, то ли пожалеть его. То ли оттрахать прямо здесь, на виду у всех — до того Вик жадно и беспомощно взирал на него снизу вверх.       Натанцевав достаточно, чтобы оттопырилась ширинка, Ник присел между разведенных колен и приступил к неторопливому минету.       Они оба забыли об отошедших в темноту зрителях.       Они видели только друг друга.       Ник втянул в рот член, и с ужасом понял, что давно этого хотел. Именно его, Вика. Ему оказалось мало одной ночи. Он мечтал повторить. И не раз, и не два. Может быть, он согласился бы на постоянные отношения… Ник боялся самому себе признаться в постыдной слабости. Но сердце предательски частило, а губы расплывались в идиотской улыбке.       Так же по-идиотски ему улыбался «перспективный». И позволял играть со своим членом, как с леденцом на палочке. И тоже не помнил ничего и никого. Кажется, он и самого себя забыл.       Вик зарылся пальцами в кудри парика. Погладил легко, невесомо, словно догадываясь, что это парик. Впрочем, девушки на сцене тоже не брезгуют фальшивыми волосами, а отрастить роскошные густые локоны до пояса способна в нынешние времена редкая дура. Ник заставил себя не обращать внимания. Он делал всё, чтобы жертва поскорей получила удовольствие. Однако Вик не спешил закругляться и торопливо кончать ему в горло. С макушки он перевел ладонь на щеку, осторожно погладил по скуле костяшками пальцев, будто пытался удостовериться, что Ник ему не мерещится. А потом поднырнул пальцами под ритмично двигающуюся челюсть, просунул под плотно обхватывающее шею широкое ожерелье. И нащупал кадык.       Ник сглотнул, распахнув глаза.       Но Вик безмятежно улыбался. Неужели в пьяном мороке он именно этого и хотел? Парня-транса, а не раскрашенную девицу?       — Ник, — прошептал «перспективный» так ласково и нежно, что Ник едва не подавился его членом, без всякого предупреждения выстрелившим прямо в горло. Пришлось срочно глотать, тут даже не сплюнешь, слюна и так с подбородка натекла, как у голодной собаки.       Поняв, отчего именинник дернулся, подошел губернатор с бокалом шампанского в руках, потрепал со смехом по плечу.       — Ну что, Виктор Владимирович? Понравился подарок? — вежливо спросил он, прищурив глаза.       Слегка протрезвевший Вик рассеянно кивнул в ответ. Пытаясь прикрыться, потянул на себя за руки «стриптизершу» и заставил сесть к себе на колени, с силой прижав, чтобы не рыпалась удрать.       — Такая умелая девочка, впору жениться, чтобы никогда не отпускать, — попытался отшутиться Вик.       — О да, умелый ротик, — подтвердил губернатор, хотя Ник никогда с ним не имел дела. — Жаль только, что не девочка.       — Мы, слава богу, не в средних веках, чтобы требовать от женщин соблюдения девственности, — криво улыбнулся Вик, упрямо изображая слепого дурака.       Губернатор рассмеялся в ответ. Но настаивать на разоблачении не стал, полностью удовлетворенный проделанным фокусом.       — Не знаю, чего я сейчас хочу больше, — прошептал Вик на ушко замершей «танцовщице», — убить тебя прямо здесь и поиметь мертвое теплое тельце. Или затрахать до смерти где-нибудь в темном уголке.       — Соглашусь на второе, — ответил Ник, кокетливо хихикая ради внимательных зрителей.       Шеф заранее назвал ему номер комнаты, где они смогут уединиться. И Ник предложил разыграть представление до конца по плану, придуманному не ими. Всё равно «взрослые дяденьки» уже засняли на видео грязный компромат и могут при желании превратить Вика в свою послушную марионетку. А желание это очевидно. Так есть ли смысл теперь упрямиться и терпеть ломящиеся от неудовлетворенности яйца?       — А ты меня трахнешь? — спросил Вик, прижимая «танцовщицу» к себе в медленном танце и не торопясь бежать за Ником в уютный кабинет для запретных услад. — Тогда мне не будет жаль потерянной карьеры.       — Нет, я же сегодня девушка, забыл? — нашелся с отговоркой Ник.       — Тогда хватит им одного видео с минетом, — очаровательно улыбнулся Вик, опрокинул партнершу в эффектном па, нежно поддержав рукой под гибкую поясницу.       Ник послушно взбрыкнул ногой в воздухе, хотя это было не танго. И с досадой осознал, что отказ «перспективного» еще глубже увязать в расставленных сетях заставил его почувствовать разочарование. Неужели «приманка» надеялась получить удовольствие, по сути собственными руками убивая свою «жертву» по чужому приказу? Впрочем, сожалеть не о чем: всё равно у них не получилось бы так же сладко трахаться, как в первую ночь.              ________