Во всем виноваты Блэки

Разговор с мужем не успокоил Вальбургу — она продолжила мерить шагами янтарную гостиную, куда чета Блэков переместилась после ухода гостей. Несколько чёрных прядей выбились из строгой причёски, и женщина то и дело нервно заправляла падающие на лицо волосы за уши. — Напрасно себя накручиваешь, — в очередной раз терпеливо заявил Орион, крутя в руке недопитый стакан с виски: после того, как жена отлучилась в библиотеку, они с Малфоем решились пройтись по крепким напиткам. Мужчина выглядел до возмутительного спокойно и добродушно, особенно по сравнению с разъяренной женой. — Тогда как он мог аппарировать из моего дома? — Серые глаза Вальбурги прожигали насквозь. — Нашего, для начала, и не «из дома», а всего лишь на этаж ниже, — устало возразил Блэк, удерживаясь от желания прикрикнуть на жену, — Мы обсуждали это после свадьбы, нет? Неплохо аппарировать внутри дома. — То есть ты хочешь сказать, что ты дал право всем пришлым перемещаться внутри дома, где растут наши сыновья? Вальбурга резко затормозила и взглядом, полным ярости, уставилась на супруга. Орион подавил вдох, а потом медленно поднял ладони, кладя жене на плечи: — Я не думал, что ситуация поменялась, — мягко сказал Блэк, ощущая как поддрагивают плечи под его руками, — К тому же, предвосхищая нежелательные встречи, мы отправили Сириуса и Регулуса… — Орион Арктурус Блэк! — Вальбурга зашипела, вскинув подбородок: — Я требую, чтобы в нашем особняке никто, повторяю, никто не мог двинуться без нашего ведома! Орион прикрыл глаза и раздраженно дёрнул уголком рта, а после поставил стакан на подлокотник и притянул жену к себе на колени. Вытащив из ее высокой прически обе изящные палочки, провел по темным волнам, накрутил на палец тонкое колечко пряди. «Было б проще, говори она такое вслух», — подумал он, рассматривая нервное лицо супруги, опускающиеся плечи. Он медленно коснулся белой ладони, пощекотав запястье. Вальбурга на миг нахмурила брови, а потом как-то смягчилась. Из серых глаз ушла требовательность, она показалась ему уставшей. — Будет по-твоему, — произнес Блэк, накрывая прохладные пальцы ладонью, — Но один я этим заниматься не буду.

***

— И что, он прямо-таки зашёл в маггловскую таверну? — смешливо фыркнула Беллатриса, рассматривая полускрытое волосами лицо сестры. Сейчас, в темноте родной спальни, Андромеда казалась ее ожившим отражением: пышные кудри разметались по плечам и подушке, а выточенная сумраком улыбка была до мрачности удовлетворённой. И это немного пугало — Белла не привыкла видеть сестру столь на себя похожей. Андромеде была свойственная замкнутая безмолвная красота, а теперь она двигалась, улыбалась, щурилась, сердилась и морщилась — словно кто-то снял «империус». — Он весь вечер морщил нос и хватался за палочку! — хихикнула Андромеда, и потянулась так, что тонкая ночная сорочка натянулась. «Как она выросла! — думала Беллатриса, рассматривая сестру, — Ещё пару лет и она выйдет замуж, и за кого? За Малфоя?» Белла понимала, что раз она избежала нежеланной помолвки, то у Андромеды это уже не получится… Браки по расчету были тем, к чему их готовили с детства, но если у некоторых пар, как у их родителей, все получилось, то ей было очевидно, что жениха средняя из сестер Блэк не любила. И Люциус ее не любил: глаза Малфоя оставались спокойными, когда она входила в зал, он не подрывался с места, не смущался в её присутствии. Беллатрису бесило, что для кого-то невеста из рода Блэк — предмет, и даже не обожания, а гордости. — А что твой Лестрейнж? — Андромеда перевернулась на живот, подмяв под грудь подушку, — Сыпал комплиментами? — Отошел от этикета и лез целоваться, — хихикнула Белла. Было приятно, но не показывать же младшей сестре, что ей приятно внимание? — А вот рыжая девка целый день трепала мне нервы! — Не выражайся, — Адромеда ткнула сестру локтем под ребра, и та зашипела, как рассерженная кошка, — В любом случае, ей недолго бывать в нашем обществе… — Цисс отослала приглашение этому Уизли? — Беллатриса откинулась на спину, пытливым взглядом пронзая сестру. Та кивнула, поведав, как Уизли пытался прислать извинение с отказом, но Нарцисса снисходительно повторила приглашение, особо отметив, что на балу не будет антитранфигурационных чар… И что все гости свободны в выборе костюмов. Девушки рассмеялись — про бедность Уизли байки в чистокровном обществе ходили уже давно, некоторые полагали, что это было проклятием, но Блэки придерживались мнения, что дело в безалаберности и безотвественности рыжих. — А представьте, какие рыжие у них будут дети, — раздался весёлый шепот. — Цисс! Девушки заозирались, ища сестру в темных покоях. Мелкой чертовки нигде не было видно, и Беллатриса щелкнула пальцами, прошептав «Финита». И только тогда слева, у шкафа, появилась светлая фигурка младшенькой, что прицокнула языком, стоило чарам слететь. — Кому мы говорили не подслушивать?! — нахмурилась Беллатриса, но юркая фигурка с разбега прыгнула на кровать, заставить сестер подпрыгнуть. — Раз я вам помогаю, значит могу знать все! — самодовольно изрекла Нарцисса, растягиваясь между сестрами. Белла фыркнула, Андромеда осуждающе качнула головой, но прогонять любопытную младшенькую никто не собирался. Цисс разулыбалась, прижимаясь к Белле плечом. Сплетничать было путь недостойно — но как же весело!

***

— Зачем звал? — бросила кузену Кассиопея, по-королевски располагаясь в большом кресле. Черные ноготки постучали по подлокотникам в форме мантикоры, и Арктурус поморщился, замечая появление царапины на темном дереве. — Точно уж не за тем, чтоб ты портила мою мебель, — ворчливо произнес он, скрестив руки на навершии домашней трости, — Расскажи мне про гильдию. — Письма уже не в моде? — процедила Кассиопея, — Не обязательно было отрывать меня от важного эксперимента! Арктурус рассматривал свою сестру пристально, долго. Они могли не общаться годами — она жила в небольшом поместье на побережье Ла-Манша, на выкупленном еще в XV островке, и как и все достигшие определенных лет Блэки, не любила выбираться на люди. — Испанские варева подождут, — самодовольно произнес Арктурус, оборачиваясь к столику, — Вина? Кассиопея кивнула, откидываясь на спинку кресла. Корона из темных, едва тронутых сединой волос качнулась в такт, а худые пальцы в ожогах протянулись за бокалом. Они молча сделали по глотку, прежде чем Блэк повторил свой вопрос. — Недовольны выходцами с британских островов, — нетороплива изрекла женщина, разглядывая огненные отсветы в бокале, — Стенают о деградации, бестолковом поколении и… — Таких полно и у нас, — невпечатленно перебил кузину Арктурус. — Всем не нравятся выкладки Фламелевского выкормыша, — наконец поделилась мастер-зельевар, — Драконья кровь и без того прекрасно изучена, а от того эти способы применения напоминают высосанные из пальцев и щедро залитые водой выкладки. — Дамблдор решился обновить список своих достижений? — Или Фламель посчитал, что его имя покрывается пылью, — фыркнула Кассиопея. Уважения к древнему алхимику и его ученику она явно не испытывала, — Обеспоены вспышкой драконьей оспы во Франции. Тебе бы тоже стоило провериться у целителя, братец. Арктурус отмахнулся. Здоровье его не подводило, а случись что — портключом с гербом Мунго обеспечен каждый из членов его многочисленной семьи. — И ты бросаешь свое уютное вдовье гнездышко ради дикой страны? — перевел тему старик, рассматривая кузину из-под кустистых бровей. — Бэлла нуждается в присмотре, — отрезала Кассиопея. — Ее наставница, коли я не запамятовал — наша юная Вальбурга, — качнул головой Арктурус, награждая сестру недовольным взглядом. Вся эта женская возня изрядно утомляла: вздорных девиц надо было вразумить и отправлять под венец, а не потакать их капризам. А то превратятся в столь же вздорных и одиноких женщин. — Так и представляю, как Вэл оставляет единственных юных Блэков на милашку Ориона и рвется в Болгарию, — скривилась Блэк, делая глоток из бокала. Арктурус кивнул — чем бы там ни тешились девицы, но бросать воспитание двух отпрысков никто Вальбурге не позволит, да и та, судя по вечеру Лугнасада, и сама не собиралась никуда отступать. Раньше он не замечал за внучкой подобного поведения, но, с учетом как та любила держать себя в образе серьезной чистокровной волшебницы — под скрытые в усах усмешки дедов, — это не удивляло. — Рад, что ты хоть с кем-то спелась, — изрек Арктурус, и, потянувшись к бутыле вина, подлил в почти опустевший бокал.

***

Орион и Сигнус склонились над расчетами. — Твоя жена всегда требует невозможного? — проворчал родич, щекоча пером усы и глядя на исчерканный пергамент. — Тебе лучше знать, — хмыкнул Орион, ослабляя шейный платок, — Чья она сестра, в конце-концов? — Вэл уже училась в Хогвартсе, когда я родился, — напомнил Сигнус, обмакивая перо в чернила, — А потом стала чьей-то женой. Орион издал смешок, и удалил кляксу с пергамента. — Раз речь идет о допуске для аппарации, нужно добавить конструкт свой-чужой, — повторил он, пожалуй, раз в десятый. — Теоретически можно плясать от крови, — Сигнус благодарно кивнул, записывая идею и отводя от нее черту, — Перепривязать через алтарь… — И стаскать в нашу риуальную комнату каждого родича? — вздернул бровь Орион, — Они пошлют меня в Запретный лес к блохастым с такими заявлениями. Сигнус вновь пощекотал усы кончиком пера. — Но подобные чары уже вписаны в защиту дома, — возразил он, — Чего тебе стоит добавить новое условие? — Защита строится не только на заклинаниях и ритуале, но и на рунах, — возразил Орион, перехватывая перо у кузена, — А вот вписать аппрацию в число последних и есть проблема. — Ситуация, — хмыкнул Сигнус. — Она самая, — поддержал Орион. — Может,.. — взгляд кузена коснулся секретера с огневиски, — а завтра с чистой головой? Орион покосился на секретер, раздумывая. Вскоре в кабинете раздался звон стаканов и поплыл сигарный дым.

***

Вальбурга устроилась в углу библиотеки: Рикки разожгла камин, сервировала чай на близлежащий столик. Было часов шесть вечера — муж заперся в кабинете вместе с Сигнусом, обдумывая выданную ему задачку, и оставалось лишь надеяться, что они действительно ломают голову над усовершенствованием защиты, а не предаются ностальгии под вино. Пристрастие мужа к алкоголю она не одобряла как и прежде, но сейчас была бессильна. Такие вещи не решаются с наскока. Оставалось радоваться, что атмосфера в доме стала легче, а по утрам она замечала осторожно выскальзывающую из-под одеяла фигуру мужа. Дети остались у Поттеров-старших, и в кои-то веки Вальбурга была этому рада. Кажется, ей была нужна передышка — побыть наедине с самой собой. Прежде она давала себе такие моменты по дороге с работы домой: только она, потертый руль ее старенькой машинки и музыка. В бытие миссис Блэк с личным временем было непросто — двое маленьких детей, наличие супруга с сложным характером и кучей накопленных даже не ею обид, тонна кузенов, племянниц, своячениц… Она вытянула ноги на подставленный пуф, и приманила к себе книгу. Стоило потренироваться в магии, чтобы перестать быть маглой-с-палочкой. Древко послушно теплело в руке, точно согревая рукоятью. Творить магию казалось и чудесно, и обыденно — ее собственные эмоции почти перестали конфликтовать между собой, память слушалась. И все равно она скучала по комментариям миссис Шизофрении. С ее незримым присутствием в голове казалось, что рядом есть кто-то надежный, пусть и вредный до невозможности. Нити послушно свивались в заклинания, задумавшись, Вальбурга словила себя на том, что чары срываются с палочки прежде, чем она закончит произносить инкантацию. Все же миссис Блэк была умелой волшебницей. Это заставляло грустить. По воспоминаниям, она знала, что Вэл не была счастлива, пусть у нее был и статус, и богатство, и семья. И все же это была ее жизнь, ее выборы. Каково было бы ей, смотреть как кто-то незнакомый и чужой двигается в ее теле, влезает в ее отношения, воспитывает ее сына? Палочка замерла в руке, пока она кусала губы. Наверное хорошо, что Вэл не была влюблена в своего мужа. Ведь она бы не смогла смотреть, как в глазах того появляются теплые искорки, как он и улыбается, и гневается, и целует ее тело, в котором больше нет ее. Она отерла щеку от влаги, втянула носом воздух. Было бы проще свалить вину на врача, поставившего с ног на голову ее жизнь. Убедить себя, что это было не ее решение, что она не знала, на что подписывается… Но она не могла лгать себе. Это было ее «да». Это было ее желание, единственный шанс. А герои сказки оказались живыми людьми. И жизнь одной из них она украла, и сделала б так еще раз, потому что видеть живого сына — обоих сыновей, — было дороже ее совести. Тихие шаги заставили ее вынырнуть из мыслей. Перед креслом замер Орион — он присел, вглядываясь в ее лицо, а потом достал из нагрудного кармана расстегнутого пиджака платок. Сложив ткань, потянулся к ее лицу, стирая все еще текущие слезы. От этого стыд поднялся еще сильнее. Она шумно втянула воздух носом, сжала губы. Ведь это было адресовано не ей. — Что тебя расстроило? — Карие глаза смотрели тепло, малость растерянно. Вальбурга осторожно забрала платок — на миг теплые пальцы коснулись ее — и промокнула глаза. — Тяжелая пара дней, — негромко ответила она. Орион присел на пуф, потеснив ее ноги и положил ладонь на ее колено. Спустя мгновение сквозь многослойную ткань проникло тепло. — Обычно тяжелая пара дней не доводит тебя до слез, — темные брови приподнялись, но взгляд остался спокойным, мягким. Она принялась рассматривать платок. На уголке мелькнула вышивка «О.А.Б», строгие буквы, красиво вышитая петелька на конце. Кто вышивал его, мелькнула мысль. Не получалось представить себе строгую миссис Блэк, с пяльцами и платком… — Вэл, — тихий голос, и теплые пальцы коснулись подбродка, приподнимая ее лицо. Орион склонился вперед, от него пахло парфюмом и дорогим табаком. — Все ли я делаю правильно? — сорвалось тихое с губ, когда молчать стало невмоготу, — Что, если, я совершу еще больше ошибок? Что если я не смогу отгородить детей от назревающей войны? Что, если пытаясь предотвратить плохое, я навлеку на нас ужасное? Теплые карие глаза удивленно расширились, и Вэл смотрела, метаясь между ними. «Что, если я просто чужачка, что влезает туда, куда не следует». «Что, если нужно просто запереться в доме с детьми и не совать нос, куда не следует?» Боги, она ведь и впрямь дергала кота за усы — одно вторжение в ее голову, и кем она станет? Широкая ладонь коснулась ее щеки, и она потянулась, прильнула к ее теплу. — Вэл, все совершают ошибки, — большой палец стер влагу с края глаза, — Дети вырастают и набираются опыта на своих, а родителям остается подстилать им солому и ждать. Жизнь это не узор на ковре, что можно изучить взглядом, не страницы книги, что можно дочитать до конца и понять. Это хаос, и мы плывем по его волнам. Иногда нас швыряет в сторону, иногда нам кажется, что мы тонем, но пока мы движемся — мы живы. — Но как знать, что я подстилаю им солому, а не ловлю их в сети своих страхов? — прошептала она. — Ты не можешь предугадать все, но можешь быть рядом. И этого достаточно, — он уверенно встретил ее взгляд, — А рядом с тобой буду я, и вся семья. Она вздохнула, позволяя себе крохотную слабость — позволила себе поверить ему. Пусть не навсегда, пусть только на этот вечер. — Весьма философски для человека, который целый вечер сидел в кабинете с сигарой, — пробормотала она, слегка сужая глаза. Он усмехнулся, уголки глаз моргнули хитрым светом. — Я удивлен, что ты не прислала мне туда Кричера с чайником и лекцией. — Не думай, что я не рассматривала такой вариант. Она улыбнулась сквозь остатки печали. Орион видел это и, не говоря ни слова, протянул руку. Вэл взяла ее, ощущая крепкую хватку ладони. И, пожалуй, впервые с момента, как замочила миссис Блэк, почувствовала, что не одинока.