Завтра уже наступило!

"Схуяли этот хуесос решил, что я буду с ним целоваться?!!" - но было уже поздно, к лежащему на спине Каю рывком приблизился парень, навалился и засунул язык ему в рот. Кай молчал и не двигался. Губы у парня были нежные и щетина почти не чувствовалась. Его язык открыл Вове рот, поиграл с его языком и вынырнул. Следующий поцелуй пришелся на подбородок, потом темноволосая голова опустилась ниже. Кай лежал с приоткрытым ртом. "Поцелуи нужно было оговорить заранее! - зло заворочалась мысль, Кай прислушался к себе. - Поцелуи с мужчинами не приемлю!" Снизу послышался стон: "Что он стонет-то как в порнофильме?" - внутренний голос явно принадлежал в этот раз Негативу. Или Прагматизму? Где Позитив?! Позитив упорно молчал. Вокруг соска сомкнулись губы, Кай положил руку парню на голову и надавил вниз. Тот стал целовать ему живот, гладить бедра, потом спустился ниже и заглотил член. Было тихо и скучно. Глядя в потолок, Кай ощущал как сильно хочется пиво. Он бы отдал и тысячу за бутылку. Но пива совсем не было. Самое страшное, что тело еще ощущало хмель, а мозги (мозги!) уже совсем протрезвели и это, несомненно, было самое ужасное! Обслюнявленный, вялый член, с хлюпаньем выпал изо рота. Парень сглотнул слюну и принялся дрочить Каю. Кай посмотрел на светлые обои. "Как я оказался в этой квартире? - думал он, ощущая что ему неприятны прикосновения незнакомца: "Да... Два часа назад я познакомился с ним в инете. Взял такси и приехал. Да... Эта хата где-то в центре. Я думал меня здесь ждет толпа гопников. Но это оказалась не подстава." Член никак не реагировал на движения руки парня, и тот опять взял в рот, надеясь на реакцию. Но Кай не ощущал ничего, кроме неприятного привкуса чужой слюны во рту. Слюна этого парня казалось какой-то резкой и кисловатой. Это было странно. Сашина слюна ему очень нравилась. А эта? Совсем не то! Все не то! Парень выпустил член и подлез к Каю вплотную. Пришлось смотреть на него: красивый парень. Высокий. Крупный. Спортивный, кареглазый брюнет. Кай ощутил желание сплюнуть, но плевать было некуда. - Хочешь... я тебя в попку? - улыбнулся парень. Кай округлил глаза. Он чувствовал, как член парня - стоящий, налившийся кровью, прижимается к его бедру. Это было мерзко. - Нет! - Давай! - просиял энтузиазмом тот. - И у тебя сразу встанет! - Нет... Делай о чем договаривались! - Хорошо! И парень опять спустился вниз. Кай вздохнул. Сейчас он осознал, что минет бывает разным. Раньше он никогда не задумывался над этим. А вот поди ж ты! Разный, разный! Да! Он был разный! Как машины, как груди женщин, как виски, как... И минет в исполнении этого парня был абсолютно никаким. Никакущим. И на всем этом фоне таким невыносимым палящим солнцем ощущался минет от... Он не мог произнести этого имени. Даже подумать не мог. Это было так больно, так тяжко! В коридоре раздался звонок домофона. Хозяин квартиры поднял голову, выпуская по-прежнему вялый член из губ. Кай приподнялся на локте: - Кто это? - Еще не знаю, - спокойно сказал парень, обмотался полотенцем, и вышел в коридор. Не теряя времени, Кай напялил трусы, джинсы, носки... - Брат пришел. Извини. - Да ладно! Кай был даже благодарен брату. - Поднимись, пожалуйста, на пару этажей выше, он пройдет, и ты спустишься, - Кай кивнул. - Извини что так получилось. Я тебе перезвоню. Поднявшись на этаж выше и подойдя к окну, Кай увидел у подъезда мужика. Достав телефон, Кай нашел номер неудачливого минетчика и внес его в черный список. Шагая к метро, он не чувствовал ничего, кроме того, что от обслюнявленного члена намокли трусы. Он бухал уже всю жизнь. Всю вечность. Он пробухал свою молодость, свое счастье. Пробухал здоровье и красоту. Странно. А по календарю на телефоне,выходило, что он бухает всего четвертый день. Еще на этой неделе! На этой неделе! Они были вместе! Он и ЭТОТ! А кажется тысяча лет уже прошла! На работе его почему-то не уволили. Наверное, она была настолько плоха, что с нее не увольняли. Он наврал добродушной докторше в поликлинике про боли в груди, и она, не глядя, выписала ему больничный. И Кай ушел в запой. Это было странно. Раньше с ним такого никогда не было. Да наверное и запоем это назвать было нельзя. Он начинал пить вечером. И пил полночи, пока не отрубался. Просыпался ближе к обеду и совсем не похмелялся. Он пил много воды. Ел сладкое или острое, что просил организм. Долго бродил по тихим улочкам. Выбирая такие, где мало людей. При виде людей его тянуло блевать. Или кричать. Или бежать куда-то. Один раз в автобусе, он чуть не наблевал тетке на голову. А как только двери открылись, он заблевал ступеньки. Время летело стремительно. Или стояло намертво. Понять было невозможно. Но дни куда-то исчезали. Наверное, это было хорошо. А еще невозможно было находиться трезвым. Смотря на небо, Кай чувствовал страх. Животный страх, глубокий, темный. Страх, от которого невозможно было избавиться. Он всей трепещущей душой своей ощущал, что как только солнце сядет, ангел смерти пронзит его грудь пылающим мечом. И нельзя было негде укрыться от этого. Некуда было бежать. Никто не поможет. Никто не спасет. Как только солнце сядет, тьма перед ним сразу же оживет, набухнет, от огромных дымчатых крыльев ангела, и раскаленный меч медленно въедет в его грудь... и одежда вспыхнет от жара! Ждать заката было невозможно, и он начал заливать сознание спиртом. В какой-то момент на пассажирском сидении появилась девушка. Тут же выяснилось, что Кай сидит в своей машине. Одновременно эти два открытия пришли в его голову: первое - он за рулем своей тачки, второе - рядом девушка. Откуда она взялась, он не представлял даже смутно. Хотя был трезв. Он бы уже нажрался, но девушка должна была сделать ротиком, и он с нетерпением ждал, когда она закончит, чтоб можно было припасть к кружке с пивом. - Вы верующий? - почему она называла его на ВЫ? Он ее называл на ТЫ. - Я? Нет... - А иконки на панели? - Это было... это все было... - Что? Не ваши? - Я купил уже так... машину... уже было. - Они нихуя не помогают! "Когда она начнет уже?" - Что? Кто? - Вот эти! Они не помогают! - Я... - Вы держите пост? - Что? Нет... я нет, - "Господи! Что на ней надето?" - Я хочу пойти в церковь. Отстоять всю ночь... Кай закрыл глаза. Она делала это долго. Бесконечно долго. И бесконечно херово. Даже тот пацан делал лучше. Хотя и он делал паршиво! Неужели... Неужели это все правда? Как это все может быть правдой? Зачем это ему? Что он делает? Где он находится? Кто это рядом с ним? Девушка была старательная, очень старательная. Но толку не было от этих стараний. Кай смотрел на потоки воды на лобовом стекле. Жирные, бесконечные. На рубиновые огоньки задних фонарей. На тени людей. - Прости! Ну прости ты меня! - голоса на улице. Девушка... Где-то совсем рядом. - Да хули прости! Хули мне с твоего прости, пидораска! - Парень... Где-то совсем рядом. "Это называется - отношения. Между мужчиной и женщиной. Между людьми. Отношения. То - чего никогда не было у меня." Коротко стриженная голова не останавливалась. И вода на лобовом стекле не останавливалась. - Ты пьяный? - охрипшим, уставшим голосом спросила девушка. Кай не ответил. Девушка приподнялась. Села. Кай начал работать кулаком. Член тут же встал. Он притянул ее голову, и тут же кончил ей в рот. Она кашлянула, отвернулась, открыла дверцу и выплюнула. - Я посижу пару минут? Кай молчал. Напялил штаны, поднял кресло. Она рассказывала про своего парня. Он был блатной. Он хотел исправиться. Но она сказала ему, что он никогда не исправится. Он хотел пойти с ней в церковь и начать новую жизнь. Но она сказала, что это все напрасно. Две тонкие красные царапины на верхней губе... А еще у нее есть дядя. И он сел в тюрьму. - Я закурю? Он сел в тюрьму, но он честный человек. Желтые от курева зубы... В тюрьме он пошел работать. Дядя. Ее дядя. На воле у него жена и двое детей. А еще в этой же тюрьме сидел другой её родственник. Какой-то крутой вор. И он хотел сделать дядю блатным, но дядя отказался. Глаза такого густого карего цвета, что они казались черными как гудрон. Такие черные глаза бывают только у людей одержимых бесами, в американских киношках. Дядя пошел работать. Работать в тюрьме. Он честный человек... и ему нужно... Она чихнула и вытерла нос тыльной стороной ладони. Проехал огромный крузер который тащил на веревке жигуленок. - У меня много знакомых, - голос сухой, надтреснутый, прокуренный. - Среди ментов и среди блатных. Ко мне не лезь! В миг на всю жизнь закрою! - она рассмеялась, прикрыв рот рукой. Почему-то это показалось ей смешным. - Мне ехать уже надо... - Кай завел мотор. - Да-да, хорошо. До свиданья! -и дождливая тьма скрыла ее. "Как там было? Как там было в песне? - Кай стоял в пробке, и нервно постукивал пальцами по баранке. - "Убей себя! Убей хоть кого-нибудь!" Но хули толку???" В какой-то момент ночь перелистнула еще несколько страниц его жизни и поставила перед ним на колени толстяка. Сколько лет ему было? Ведь совсем же немного. Сколько? Он был даже моложе Кая... но выглядел... - Сколько ты весишь, пидор? - Я жирный... - Я вижу, что ты жирный пидор, я спрашиваю, сколько ты весишь? - У меня жирные ляжки, как у бабы. И титьки... бабские титьки. - Сука! Ты можешь сказать мне свой вес, хуесосина? - Больше ста... - он переминался на коленях, наверное, тяжело и больно держать такой вес в неудобной и унизительной позе. - Больше ста! Подползай ближе! Открывай рот! Больше ста! Ебать ты жирная пидорасина! Маленькая комнатка. Совсем маленькая. Крошечная. Продавленный диванчик. Истоптанный пол. Тишина. Тишина. Тишина. Ночь за окошечком. Темная, бесконечная. В этой ночи растворялись железные ворота. И грубые стены корпусов. Шлагбаумы. Мохнатые сторожевые собаки. Теплый рот. Теплый, теплый, жадный рот. И пухлые губы. Тьма. И ржавые таблички на стенах. Пыльные дороги. Одинокие фонари. Выбитые окна. Огромные замки на дверях. Страшные трубы. Кай подался назад, вытаскивая горячий, каменный, влажный член. - Тебе нравится? Нравится стоять на коленях и сосать? - толстяк потянулся губами к члену, но Кай остановил его. - Нравится? Ты, пидорас? - Да! - хриплый, возбужденный голос. - Тебе нравится, нравится! - Кай начал водить членом по губам. Чесать головку о колючую щетину... - Открой рот, шлюха! - толстяк открыл рот, высунул язык. Кай постучал членом по языку и вдвинул его до конца вглубь. Старый календарь на стене. Плитка. Железная кружка. Майонез и вафли, и дешевое, мерзкое кофе. - Соси! Соси! Соси! Давай, бля! Делай! И он это делал. И делал это хорошо. Почти как... Как человек, с которым он надеялся быть вместе всю жизнь, а не прожил и месяца. Да! Почти так же. Почти! Кай опять вытащил член. - Поцелуй его! - толстый чмокнул пухлыми губами в головку. - Открой рот! Толстый открыл рот, и Кай туда плюнул. Плюнул и тут же вновь вставил член. В соседней комнатке горел свет. Стол, книга учета, сейф. Черно-белый телевизор, разделенный на квадратики камер. Правый верхний не показывал вообще ничего. В правом нижнем были помехи. В квадратике посередине было видно как бесшумно проехал черно-белый троллейбус. - Глотай! Глотай! Глотай! М-м-м-м-м!!! Бля! Толстый вытер губы и кое-как поднялся с колен: - Хотите что-нибудь еще? - В рот тебе нассать! - вздохнул Кай, заправляя штаны. Толстяк покорно молчал. - Хотите сейчас? - Нет! Щас не хочу! Захочу ссать, мимо проезжать буду, зайду и нассу тебе в рот. Проглотишь? - Да. - И тут же отсосешь? - Хорошо. - Я пошел. - До свидания! Кай брел медленно, опустив голову, смотря себе под ноги. "Странно, а ведь это же ему нравится. Нравится все эти оскорбления, плевки, унижения! Да... Но это и у Достоевского было", - он встал на перекрестке, ожидая зеленый: "Человек хочет страдать! Человек хочет быть униженным! Оскорбленным! И в этом тоже есть конечно свой кайф. Непонятный, запрятанный", - он поплелся через дорогу в сторону сияющего торгового центра: "Но, нет! У Достоевского это были духовные страдания, страдания ради духа! Все это юродство! Все это высшее, высшее, духовное... да! Тот же Гюго, со своим Гуинпленом. Но у Гюго... там один холод и безысходность! Гуинплен топится, а Раскольников не топится, на каторге он начинает жить по-новому. У него есть надежда, надежда! И Гюго, и Достоевский мрачны, и страшны! Но у Достоевского есть надежда! Есть спасение! А у Гюго нет. Гюго - это Достоевский без православия..." - Сигаретки не будет? - Кай остановился, опомнился, пришел в себя: - Угости сигареткой! Дама была в возрасте, и пьяна. - Не курю... - Бедолага! Она икнула и ушла. Кай проводил ее взглядом. Сплюнул. "Да какая, нахуй, достоевщина? При чем тут достоевщина? Это все фрейдистская гомосятина! Ебучая психология, и больше ничего. Да! В Содоме ли красота? В Содоме ли найду я счастье свое? Как можно найти счастье в грехе? Как можно найти светлое, радостное, в чем-то грязном и темном?" Зазвонил телефон. Кай долго смотрел на незнакомый номер, сбросил. - Где сокровище ваше, там и сердце ваше! - прошептал Кай, и облизал пересохшие губы. - Сокровище мое, где же ты? Он наблюдал за тем, как его пальцы набирают номер Мая. Поднес телефон к уху. Проходящая мимо стайка девушек, взвизгнула хохотом так сильно, что он вздрогнул. Май был недоступен. - И видел я сон, - Кай с тоской оглядел торговый центр. - И сон тот ускользнул от меня! Он спрятал телефон в карман, и побрел дальше. Куда-то вперед... Много ли это было, или мало ли... Да и что это вообще было? Откуда оно все приходило и куда все уходило? И что ОН был среди всего этого? Не было ответов. Была только ночь. И ночь все набухала, все прела в сивушном угаре. Топила Кая в себе, уносила на самое дно... Сколько было времени - он так и не мог понять. Может быть двенадцать... а может быть и три ночи. Или три утра? А о дне недели вообще говорить не приходилось. День был один, огромный и бесконечный. В пустой, темной квартире работал только компьютер. Горела его страничка вконтакте. Песня Стинга "Shape of My Heart" - стояла на повторе и проигрывалась подряд уже около часа. Раз за разом, раз за разом. Странно. Он и сам не знал почему именно она. Такая нафталиновая, заслушанная до дыр. Он наткнулся на нее совершенно случайно, и она как-то так идеально легла на его пьянючее сердце, что он утонул в ней. Он сидел в кресле, с наушниками на голове, которые орали на полной громкости, упершись лбом в столешницу. Голову он держать уже не мог, она была чугунная, слишком тяжелая для слабой шеи. Под ногами весело звенели, падая и перекатываясь пивные бутылки. Рядом с мышкой стояла бутылка теплой водки. А вот Кока-Кола была холодная, только крышка от нее потерялась, и она выдохлась. В куче пластиковых пакетов была закуска, и объедки, и шелуха, и набухшие использованные салфетки. Все вместе, в одной куче. Вдруг он отчетливо услышал, как звонит телефон. Поднял голову, огляделся. Скинул наушники. Телефон прятался где-то между кетчупом и чипсами. И, конечно же, и не думал звонить. Кай плеснул себе еще стопку. Пить не хотелось, но он чувствовал, что трезвел, и в трезвости этой было столько ужаса и тоски, что он пересилил себя и опрокинул стопку в рот. Пошарил в пакетах рукой, но почему-то попадалась одна только соленая рыба. Тогда он схватил бутылку колы, сделал глоток, не рассчитал, поперхнулся, закашлялся, обрызгивая монитор, кое-как пришел в себя и сел. И, протирая салфеткой монитор - он с замиранием сердца увидел, что правая рука набрала Сашин номер. Ночь перекувырнулась, телефон дрогнул и СОЕДИНИЛ. Белые электрические ветра, абсолютно пустые, безгранично безжизненные и одинокие, вынесли из глубин цифрового Тартара ЕГО ГОЛОС. - Ну и чё ты? Кай помимо своей воли опустился на колени. - Са... ша... - Чё не спишь? - При-вет... - Привет! - Как дела? - он во все глаза смотрел на мигающие лампочки системного блока. - Нормально. А у тебя? - А ме... меня плохо дела... - Чё ж ты так? - Сашин голос улыбнулся. Кай взял трубку двумя руками: - С... АШ... приходи ко мне... - К тебе? - Да. Ко мне... - Кай закрыл глаза. - Давай... будем вместе! Я... Саш, я встречался с людьми, с-с-с-с-с... со всякими людьми... Я не хотел! Бля, Саш! Я не хотел! Мне было неприятно, но я все равно был с ними! - глаза его наполнились слезами. - Мне так плохо! Я потерялся! Один! Без тебя! Совсем потерял себя! И я... И я совсем не понимаю, что творю! - он потратил все свои душевные силы на эти слова. Саша молчал. Кай всхлипнул: - Пожалста! Приходи ко мне... Я же к тебе приходил! - У тебя на меня денег не хватит! - усмехнулся динамик. - ДА И БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ ТОГДА! - заорал Кай поднеся телефон к лицу. - БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ, МРАЗЬ! БУДЬ ПРОКЛЯТ! Он орал это до хрипоты, до вздувшихся вен, до побагровевшего лица. Орал это до тех пор, пока не потерял равновесие и не завалился под стол. Бутылки взвизгнули и бросились в россыпную. - Я хочу чтоб ты умер! - плакал Кай, скрючившись на пыльном полу, и прижимая телефон к груди. - Господи! Это же правда! Я хочу чтоб ты умер!!! Не хочу чтоб ты жил! Хочу чтоб умер! Дикая боль в шее разбудила его. Он застонал, вылез из-под стола, неловким движением вырвал провод из гнезда, и комнату разорвал грохот музыки. Выключив комп, Кай пошел в туалет. Был уже день. Хороший, сияющий. Странно, но он все помнил. К сожалению он все помнил. Но факт звонка, и его истерика, были настолько чудовищны, что мозг отказывался все это воспринимать всерьез. Он стер журнал вызовов. Стер ЕГО телефон. И сказал себе, что все эти крики ему просто приснились. Ему было плохо. Физически плохо. И эта муть телесная спасала его от муки духовной. Он просто ни о чем не думал. Просто растворялся в похмельной дряни. Квартира была как-то странно пуста. Телек работал. Доставая из ящика шипучие таблетки от похмелья, он прошептал: - Сионистка, провокаторша, подпольщица, и злостная невозвращенка - Алка Зельтцер! Выпив солоноватую, шипучую жидкость, он немного прибрался в комнате, собрав в пакет пустые бутылки, и рухнул на кровать. Таблетки не помогали. Он выпил еще две, но в голове было все так же тяжело и муторно. Потом вроде бы попустило, и Кай вышел пройтись. Прогулка пошла на пользу, кровь медленно начала расходиться по организму. В супермаркете он купил упаковку мороженого. Вернулся домой, принял душ. Завалился на кровать, и орудуя ложкой в белой массе, принялся щелкать каналы. А потом Кай уснул. Просто провалился в подушки и уснул. И телефонный звонок разбудил его. Вздрогнув, в первые мгновения, он был уверен, что это Саша. Номер был незнакомый, но ведь он же удалил его номер. - Привет! - сказала трубка чужим голосом. - Привет, - Кай нахмурился. - Это Женя! - Какой Женя? - Не узнал? - Нет... - Вспоминай! - усмехнулся незнакомец. Кай зло сжал губы. Он и сам не знал, что останавливает его от того, чтобы бросить трубку. - Не вспомнил? "Чё он такой, сука, радостный?" - Нет! - Ну в торговом центре сидели. Ты пиво пил. - Не... - Ты, я, и Шурик. - Какой Шурик? - Ну твой Саша. - Он больше не мой... - зло отрезал Кай. - Знаю, знаю... Ну вспомнил, нет? - Вспомнил. - Ты же на машине, да? - Ну... - Выручай, помощь твоя нужна. - Я... не... - Очень нужно! Съездить в одно место. Забрать кое-что. Потом ко мне на хату. "Как бы его послать поприличней?" - Я... понимаешь... - А вечером ко мне должен Саша зайти. Кай замер. - Заедь за мной, я дам на бензин! Кай бы никогда не согласился, но ИМЯ ЭТО действовало на него магическим образом, и он пошел одеваться. Женя уже ждал его у подъезда. Мягкий, небритый, такой же похмельный. - Низкая машина какая у тебя, неудобно! - крякнул Женя, залезая в салон. Кай хмуро посмотрел на него. Никак не ответил на приветствие, завел мотор. - Куда едем-то? - МОПРа Малая сорок девять. - Чиво? - Улица Мопра Малая, дом сорок девять! - произнес Женя в телефон. Телефон моргнул, и проложил маршрут. - Шанхай, что ли? - нахмурился Кай. - А чё там? - Забрать кое-что надо! Покусывая нижнюю губу, Кай вырулил на проспект. Женя приоткрыл окно, и достал электронную сигарету. Пар поплыл по салону. - Обидел тебя Сашка. Обидел, знаю! - начал Женя. - Я вообще удивился, что ты с ним общаешься! Ты такой - натурал вроде, а он из тусовки. У вас не было ни единого шанса, ну ты понимаешь, да? Да и вообще не лезь ты сюда, это все такие твари, пидовки, не надо! Уж кому-кому, а тебе тут делать вообще нечего! - Кай хмуро молчал. Женя выпустил облачко пара, и продолжил: - А Сашенька наш скурвился. Он и раньше-то был сучкой! А как богатую жопу нашел, так вообще зазнался! - Богатую? - прохрипел Кай, и прокашлялся. - А ты не знал? Родственник какой-то. Ну... не по крови конечно, а так, муж-жены-брата-сестры-деверя. Он с ним на свадьбе познакомился. Он же на свадьбе был, ты в курсе? В области, на озерах там. Родни понаехало! С Казахстана, с Германии, с Финляндии, человек двести! Ну вот, там они и познакомились. Конкретный дядька, я его видел. Шестьдесят пять лет, а выглядит на сорок девять! Красавчик! Подтянутый! При деньгах! Фирма своя, цементом торгует, что ли? Снял Сашечке квартиру в центре. В Мексику собираются! Ну, при таких-то деньгах, что бы и не слетать? Вот он вчера приходил, в клуб ездили. Платил за всех, все песни заказывал! Он это любит! Нет! Насчет бабла, он не жадный! Просто... знаешь, как деньги меняют человека? Он и раньше-то за языком не следил, а сейчас, просто финиш, - Женя глянул в окно и подпрыгнул на сиденье: - Сюда! Сюда! Направо! -заорал в последний момент. - Блядь! - шикнул Кай и резко крутанул руль. По частному сектору ехать было невозможно. Дорога была не просто убитая, а складывалось такое впечатление, что ее долго и упорно бомбили. Разномастные домики спали, укрытые густым, душным, пыльным маревом заката. Около калиток приткнулись припаркованые машины, иногда через дорогу пробегали кошки. - Сорок три... сорок... - Женя вглядывался в номера домов. Это было не так-то просто. Каждый домовладелец лепил номер там, где ему захочется, или не лепил вовсе. - Вот, стоп! - Кай остановился. - Да! Вот фонарный столб. - Кай заглушил мотор. - Не глуши, я быстро! - Женя выскочил на улицу. - Сука! - прошипел Кай в ответ и опять завел двигатель. Щурясь от солнца, которое все никак не могло упасть за дома, он наблюдал, как Женя подбежал к столбу, оглядел его и что-то вытащил из щели. - Чё?! - возмущение поднималось в груди, как дрожжевое тесто. Женя завалился в салон: - Победа! Фух! Нажимая ногой на газ, Кай увидел в его руках цветастые пакетики размером со спичечный коробок. - Слушай, а... ну его нахуй, а! - Кай остановил машину. - В пизду! Вот эта хуйня вся, нахуй! - он презрительно посмотрел на пакетики. - Это "скорость". Ты не прикалываешься по этой теме? - улыбнулся Женя. - Это спайсы ебаные, ты чё?!! Они мозг сушат!!! - Да перестань! Иногда можно поприкалываться! - Я в рот ебал эту хуйню! - Кстати! С тебя фиалет! - это было уже так нагло, так дерзко! Во-первых, само нахождение этих пакетиков в машине было омерзительно, и категорически неприемлемо. Во-вторых, Кай сам рассчитывал получить деньги, и уж ни в коем случае не платить самому. - Че ты набычился? Давай! Не хочешь ускоряться, не надо. Мне больше достанется! Щас поедем ко мне, там пиво и волшебные камушки, натур продукт, посидим, Саша все равно припрется не раньше двенадцати. Так что давай, скидывайся! - имя ЭТО действовало на него безотказно, и Кай протянул пятьсот рублей. Женя жил в страшной, обшарпанной девятиэтажке. Длинной, какой-то изломанной, заставленной шлагбаумами и машинами. Кай долго кружил вокруг, и, не найдя место для парковки, плюнул и оставил машину на платной парковке, которая была прямо возле дома. Стоя у подъезда, Кай обратил внимание на ужасные оконные рамы на одном из этажей. Старые, грязные, облупленные. "Только бы не эта хата!" - с тоской подумал он и, конечно же, не ошибся. Впрочем, квартира оказалась не такой ужасной внутри, как он ожидал. Полы были чистые, и пахло вроде нормально. Пушистая кошка шкрябала когтями по линолеуму. Гетеро порнушка довольно громко транслировалась по ноутбуку. Комнат было две, но, по тому сколько везде лежало вещей, казалось, что в квартире жило человек десять. Нигде не было свободного места, каждая горизонтальная поверхность была завалена вещами, шмотьем, сумками, коробками. - Ну приперлись! Ну, слава яйцам! - перед ним возникла девушка, в футболке и шортах. Высокая, с красивыми, стройными ногами, плоской грудью, густыми волосами до плеч, крашеными в какой-то кирпичный цвет, и с блестящими глазами. Она тут же протянула Каю пластиковый стакан с темным пивом. Кай не любил темное пиво, но почему-то безропотно принял стакан и сделал большой глоток. "Приеду завтра на такси и заберу тачку!" - подумал он, облизывая губы. - А ты ничего! Симпа! Женат? Не отвечая, Кай отвел взгляд от девушки и посмотрел на бук: на экране девушка со сгустками спермы в волосах, пыталась запихнуть в рот сразу два члена. Кай покраснел, сделал еще глоток, сжал было губы, но все-таки ответил: - Нет... я нет... я... - А чего? - девушка плюхнулась рядом с ним на диван и положила ладонь ему на бедро. - Не... не влюбился еще... - растерянно улыбнулся Кай. - Ну-у-у-у-у!!! Так ты до старости будешь сидеть! - усмехнулась девушка. - Не влюбился! Кай погрыз край стакана. - А может ты... у тебя проблемы с эрекцией? - она погладила его ширинку. - Ты ничем не болеешь? Кай молчал, приоткрыв рот, глядя прямо на нее. Черты лица девушки были тонкие, губы красные, большие, глаза карие, блестящие. Она потерла ладонью его промежность, приблизилась к нему и надолго присосалась к губам. Кай замер и лишь глазами следил, как Женя рыщет по комнате в поисках чего-то. - Бля! Ну где трубка-то? - вертел головой он. - Настен! Ну где трубка-то? А вы уже шалить начали? Настя с чмоканьем отдернулась от его губ, и встала: - На телеке посмотри. В вазочке! - Бля! Точно! - Женя достал миниатюрную стальную трубочку, несколько раз усиленно дунул в нее, подошел к окну и принялся засыпать внутрь трубки наркотик. Кай, оторвавшись от влажных губ, взял девушку за задницу. Он и сам не понимал, что делает, сам не узнавал себя. - Ты жена его, что ли? - спросил как-то развязно, совсем не своим голосом и не в своей манере. - Ага! Супружница! - усмехнулся Женя, отряхнул правую руку о штаны, взял зажигалку и поднес мундштук ко рту. - Ты будешь? - спросила Настя Кая. Кай отступил назад. - Он натур продукт будет! - сдавленным голосом, задержав дыхание, проговорил Женя. - Я тоже! - улыбнулась Настя. - А этому вафлеру нужно ускориться! Ты никогда не трахался под скоростью? - Женя выдохнул дым, Кай задержал дыхание и сделал еще шаг назад, но уперся в диван. - Иди в душ! От тебя пахнет! - скомандовала ему девушка. - Уй бля! - Женя нетерпеливо пошевелил плечами, присел, подпрыгнул. В ванной царил полный разгром. Лужи растеклись по полу, отсыревшие полотенца валялись кучей в углу. Кай разделся, бросил одежду комком на унитаз, быстро ополоснулся и вылез. Его всего охватило странное полубезумное состояние. Когда он заходил в комнату, то кошка диким снарядом промчалась из кухни в гостиную и взлетела на самый верх ковра, висящего на стене. Девушка сидела на диване, Женя стоял посередине комнаты в одних трусах. Кай сел рядом с девушкой, и Настя стянула с него полотенце. - Ой, какой ты! - улыбнулась, глядя на его член. - Давай-ка! Приступай! - обратилась она к Жене. - Может мне лечь? - услышал Кай свой голос. - Ложись! - согласилась девушка. Кай растянулся на диване. Лежать вот так - голым, в чужом доме, среди чужих людей было непривычно и неприятно. Девушка принялась дрочить ему, попивая пиво. Женя залез на диван, раздвинул Каю ноги. Настя оставила в покое член и, взяв Женю за волосы, уткнула его лицо Каю в пах. - Ох! - не выдержал Кай, чувствуя как его член попал во что-то очень влажное, горячее и бесконечно кайфовое. - Нравится? Тебе Саша так же делал? - спросила Настя, не выпуская Женины волосы из захвата и всматриваясь в глаза Кая. - Да-а-а-а... - как дурак выдохнул он. - Он умеет сосать... - Настя нагнулась, заглянув в Женино лицо. - Он любит сосать! Любишь сосать, пидорас? - Женя кивнул не останавливаясь. - Скажи - да! - Да! - сказал Женя, выпустив член изо рта, и с губ его потекла длинная нитка слюны. - Скажи это с хуем во рту!!! Женя опять заглотил член, и произнес: - А-а-а... - Вот так вот! Шлюха! - Настя вдавила сильнее его голову Каю в пах. На какие-то мгновения Каю показалось, что Женя сломает себе нос, но Женя сам, схватив его за булки, вдавил свое лицо до предела. Что ни говори, он знал свое дело превосходно. Кай задышал, зажмурился и стал поддавать ему в рот тазом. Женя поперхнулся, отстранился, сглотнул, принялся сосать головку и дрочить. Кай взял его за волосы, отбросил его руку, и натянул до конца. Он уже подходил, подплывал к краю, как Женя вдруг бросил его и встал рядом на четвереньки. - Ну-у-у-у! - капризно протянул Кай. - Я уже почти! - Трахни его! - сказала Настя, закурив сигарету. Женя выгнулся, подставляясь получше. - Оттрахай его по полной программе, а я посмотрю, он это любит! Кай засунул два пальца Жене в очко, и они пропали в нем, не встретив никакого сопротивления. "Да туда и кулак залетит!" - подумал Кай. Трахать Женю не хотелось. Взрослый, небритый мужик. Он не возбуждал его. - Жаль, у тебя хуй не толстый! Он любит когда ему рвут жопу! Да? - Настя ногтями вцепилась в Женино лицо. - Любишь когда делают больно твоей жопе? - Давай он тебя... - предложил Женя. Настя согласилась, стянула шорты, трусов на ней не было. Приблизилась к Каю, подняла его обмякший уже член, легла на спину, и положила ноги ему на плечи. Кай тут же толкнулся во влажные скользкие розовые складки. Он почти ничего не чувствовал и поэтому ускорился по максимуму, чтобы кончить. Настя схватила его руки, и принялась стискивать ими свои плоские груди. Взмокший, запыхавшийся Кай захрипел и кончил. Снял ее ноги с себя и завалился рядом. Женя, не теряя времени, подполз к Насте, раздвинул ей ноги, припал к влагалищу ртом и принялся самозабвенно высасывать сперму чужого мужика из своей жены. Настя выгнулась, уперла ступню Жене в лицо, чуть оттолкнула, и засунула все пальцы ступни ему в рот. Кай смотрел на все это, не моргая. - Я ему эту ступню не только в рот, я ему ее и в жопу целиком запихивала, - усмехнулась она. Кай не хотел спорить. - Слышь! - сказала она старательному Жене. - Принеси булик! Тот с чмоканьем выпустил изо рта ее ступню, пошел в другую комнату и вернулся с маленькой кривой и закопченной пластиковой бутылочкой из-под минералки. На донышке ее была выжжена дырочка. Женя достал фольгу и начал колдовать над маленьким темным комочком. Настя закурила сигарету, аккуратно положила крупицу на уголек и ввела сигарету в дырочку. Бутылочка начала заполнятся дымом. Кай привстал. - Это тебе! - Настя кивнула на бутылочку. - Я... нет... - испугался Кай. - Тебе, говорю! - Я нет, спайсы нет! - А-ха! Спайсы! Женек! - вскрикнула она. - Слышь че говорит - спайсы не буду!!! Женя выглянул из соседней комнаты и рассмеялся. - Это же натур продукт, какие спайсы? Ты че? - Я... не... - Ты по запаху, что ли, не чувствуешь? Кай принюхался, и действительно пахло марихуаной. - Да я не... я не... я не курю же даже! - слабо запротестовал он, внутренне готовясь втянуть дым. - Давай, давай! Настя поднесла дырочку ко рту, втянула чуть дыма, убедилась, что крупица гаша истлела, вытащила сигарету, зажала дырку пальцем и открутила крышку. - Ну! Разом! - она ткнула ему горлышко в рот. Кай добросовестно втянул в себя дым, но он не курил, и это было для него непривычно. Дым разорвал ему глотку, Кай покраснел, закашлялся. - Ну, бля! Ты ваще никакой! Тяни еще! Кай отрицательно замотал головой, вытирая слезы. - Еще давай! Это все тебе! Дыма в бутылочке было больше половины. Кай втянул еще, но совсем немножко, встал и подошел к балкону, давая понять, что больше не будет. Настя осуждающе цокнула языком, одной затяжкой втянула остатки дыма и принялась готовить порцию для себя. Кай выдохнул. С балкона был хорошо виден гараж, выкрашенный серебрянкой, на котором красными буквами было написано: "Катя-секси! Лена-супер!" Он усмехнулся. Было тепло и очень весело. Очень здорово. - Что вы... живете в этой хате? - он рассмеялся, услышав свой голос. Кайф солнечными искрящимися волнами расходился по телу. Он почувствовал, что не может не улыбаться. - Это же марихуана! Натур продукт! - говорила Настя, закуривая сигарету и пряча бутылочку. - Её в Америке по рецептам выписывают... понимаешь? Для зрения! Для сердца! Для мозгов! Кай сел рядом и принялся тереть ей клитор. Лобок ее был колючий, гладковыбритый. - Это... помогает, облегчает жизнь! Это тебе не синяя вода! Синяя вода это бычий кайф! - она обернула к нему лицо. - Ну что ты, что? - Кай хотел присосаться к ее губам, но она оттолкнула его лицо ладонью. - Да куда ты! Кай понял, что звонят в дверь. Кай понял, что темно уже за окном. Кай понял, что сидит голый на диване, и кто-то пришел. Кай понял, что хочет затянуться еще этим дымом. В комнату вошли два парня. Высокие, стройные, светлые, не бритые. Один был красивый, точеный профиль, красивые губы, серые глаза. Второй был такой же. Среди жарких, веселых волн кайфа он расслышал несколько раз имя "Саша". И еще понял, что говорят о нем. Говорят о нем и смотрят на него. Парни были похожи. Может оттого, что оба были светлые блондины одинакового роста. То ли это было из-за кайфа? Одного из них - у которого щетина была побольше - он назвал про себя Лёлик, а второго - у которого глаза были красивее - Болек. Почему именно так, он и сам не знал. Это просто так сложилось в его голове. А еще он ощутил, что хочет секса. Хочет разного секса. Готов... готов попробовать... Он поймал себя на мысли, что хочет отдаться. Чтобы его взяли и сделали с ним... сделали бы с ним... Что-то было в этом... что-то доселе неизвестное... нераспробованное. Волшебный дым снес все барьеры, и он был готов к этому. Болек подошел к нему первый, тут же взял за волосы, запрокинул голову и впился в губы. Кай вцепился в него, начал торопливо отвечать. Болек повалил его на кровать. Болек сосал его нагло, дерзко, открывал ему рот, держал за волосы. Такая наглость обезоруживала. Лёлек устроился у Кая в ногах, подрочил ему член, и как только член немного окреп тут же принялся сосать его. Кай задышал, начал впиваться пальцами в крепкие плечи Болека. Он не был готов к такому. Такого у него никогда не было, он не знал как себя вести. - Давай! Переворачивай его! - деловым тоном произнес Лёлик. Болек отлип от Кая и перевернул его на живот. Лёлек обхватил Кая за талию и поднял на четвереньки. Болек встал перед ним, одной рукой взял Кая за волосы, во второй сжал член. - Ну! - улыбнулся Болек. - Приступай! И Кай открыл рот... Он не успел ничего понять, ничего почувствовать, сообразить, как Лёлик раздвинул ему ягодицы, плюнул на пугливо сжимающуюся дырку и начал растирать слюну. - Давай! - Болек притянул голову Кая поближе. Это было странно. Раньше его никогда не держали за волосы. Кай ощутил, что этот зацеп словно бы лишал его воли, властвовал над ним самым бесстыжим образом. - Не вижу энтузиазма! - улыбнулся Болек. Кай чувствовал, как в его зад ныряет наглый, проворный палец. Потом еще один. Ныряют, сгибаются, крутятся. - Шлюха! - Лёлек залепил по правой булке Кая жгучий шлепок ладонью. Потом взял его одной рукой за талию, а второй ввел член. Кай дернулся вперед, но тут же уперся головой в пах Болека. - Хороша целочка! - Лёлик схватил Кая двумя руками, и стал двигаться. Больно не было. Вернее было... наверное, марихуана вкупе с желанием притупила боль. Боль была терпимая: сухая и довольно острая, но не смертельная. Ее вполне можно было терпеть, и он решил, что будет терпеть, что вытерпит! Назло всем вытерпит! И самое главное - назло ЕМУ! Человеку, которого он проклял. И которого он ждал сегодня. И который не пришел. Хотя может быть еще придет? Как терпение этой боли могло повлиять на ЭТОГО человека, Кай не знал. Но твердо верил, в этот момент верил, что мстит ему. Это было как-то по-женски и глупо конечно, но сердце требовало, и Кай покорился. - Пиздец! Да хули ты головой дергаешь! Ты соси! Соси! - Болек оттянул голову Кая и заглянул ему в лицо. Кай взял член Болека в руки, но тот двинул ему по рукам: - Нехуй лапать его! Это тебе не черенок от лопаты! Если я захочу подрочить, сам подрочу, а ты соси! Но сосать оказалось не так-то просто. Во-первых, Лёлек долбился сзади, совсем сбивая с ритма и не давая ничего делать. Во-вторых, он и так был переполнен чем-то тяжелым, он задыхался, плыл, и член во рту был явно лишним. Кай стал просто дрочить ему прижавшись губами к головке. - Да убери ты руки! - вскрикнул Болек. - Блядь! Ты чё, сыротерка? - Меня сейчас вырвет... - тихо признался Кай. - Твою мать! - Болек оставил его в покое, и слез с кровати. - Бля! Хорошо! - Лёлек нанес еще несколько сильных ударов, и кончил. - Ты ж мое золотко! - поцеловал Кая в спину и отошел. Кай хотел было расплыться по кровати, но тут Болек крепко сжал его за бока, остановил и овладел. Кай совсем потерялся. Все это было крайне изматывающее. Словно бы с каждым толчком Болек забирал у него силы. Выпивал душу, как это часто показывают в кино. Кай уже ничего не соображал и не мог держать даже головы. Был не в состоянии сглатывать слюну, и она вытекала на подушку. Болек зарычал, отскочил от него, подбежал к голове, схватил за волосы, вставил член в рот и кончил. Кай поперхнулся, дернулся, не жалея волос. - Сука! - Болек откинул его голову и отошел. Кай растянулся на кровати. Он готов был стонать от счастья от того факта, что его оставили в покое. Но как только он отдышался, его спину прижгли чем-то ледяным. Кай застонал, выгнулся. - Вставай! Кай молчал, не двигался. Его спину опять обожгло что-то ледяное. Он перевернулся на спину, и сел. - На вот! - Лёлек протянул ему банку пива. Кай выпил ее одним залпом, утоляя жажду и с облегчением ощущая, как пиво вышибает привкус члена и спермы изо рта. - Поехали! - Лёлек хлопнул его по плечу. - А Саша? - тихо спросил Кай. - Кто? Какой Саша? Ах, Саша! Ну и Саша тоже. Поехали, покатаемся, поищем его! У Болека и Лёлека оказался мерин. Старый, здоровый, с круглыми фарами. Кожаный салон, мощный двигатель. Кай сидел на заднем сидении и пил пиво. Лёлек рулил, Болек звонил кому-то. - Смородинка? Привет! Чё ты, как дела? Да ну нахуй? Серьезно? А ты? А он? Ну он ебать тип сука! Слышь! А я чё звоню-то тебе - мы тут мальчика поймали, вот в машине держим, хочешь выебать его? Ну как-как? Очень просто! Нормальный мальчик, почему нарик? Совсем не нарик! Натуральный такой! Ну чё? Будешь? Ну давай, давай! - Болек нажал на отбой. - Ну чё он? - усмехнулся Лёлек. - Да волаёб ёбаный! Сука! - Звякни... блядь этому... - Лёлек пощелкал пальцами. - Сука... Мишане! - Мишане? - Ну да! Мишане - королю Испанскому, сука! Жуя жвачку и куря сигарету, Болек принялся набирать номер. Кай допивал пиво. За окнами летел ночной город. Он даже приблизительно не представлял где и куда они едут. Очко саднило. Но это как раз было терпимо. Больно было сжимать его. Именно поэтому он постоянно его и сжимал. Эта была как язвочка на губе - она и зажила бы, если ее не трогать, но ведь не удержаться! А еще эта боль не давала ему забыть, что произошло... и что теперь уже не воротишь... и это теперь навсегда... "Вот и я теперь пидор. Вот и все. Вот и выебали в жопу!". Однако, почему-то, душа его была спокойна. Словно бы он всю жизнь боялся заразиться спидом и вот узнал, что вич положителен. Словно бы он томился в тюрьме и ему наконец-то объявили точную дату казни. Словно бы горожане оплевали и вышвырнули его за черту города, и он теперь стал абсолютно свободен. Больше ему терять было нечего. Все сомнения, страхи, опасения, заботы - все это потеряло всякую власть над ним. Тут к Каю ввалился тонкий, улыбчивый блондин. - Приветик! - просиял блондин. - Мишутка! - Лёлик и Болек пожали ему руку. Кай промолчал. Он приблизился к Лёлеку, и спросил: - А что с Сашей? Когда к Саше поедем? - К Саше? Да как только так сразу! - Не грей голову! - Болек протянул ему стеклянную бутылку чешского пива. Кай ключами чпокнул крышку, и откинулся на сидении. Блондин улыбнулся и стал гладить его бедра. Кай никак не реагировал, пил пиво, и смотрел в окно. Блондин расстегнул ему штаны и принялся дрочить член. Он делал это как-то мерзко - не кулаком, а тремя пальцами. - Ты что, первый раз, что ли? Почему у тебя не встает? - улыбнулся блондин. - Как устанешь, разбуди меня, хорошо? - Кай допил пиво и в первый раз посмотрел на него. - Что? - Нихуя! Кай перехватил бутылку и с первого удара разбил ее о голову блондина. Тормоза взвизгнули. Машину качнуло. По лбу блондина побежала резвая струйка крови. - Твою мать, блядь! Твою мать, блядь! Сука! Лёлек орал так сильно, как будто ему оторвало палец. Двери раскрылись, и Кая выволокли на улицу. Не успел он подняться, как в левом глазу вспыхнул фиолетовый салют. Потом зазвенело в ухе. Кай упал. - Сука! От пинка в бок он задохнулся и скрючился. И пока он хватал ртом воздух, машина завижала жженой резиной и умчалась прочь. Кое-как Кай сполз с проезжей части, на карачках пересек тротуар и плюхнулся в траву под тополем. Улица была незнакомая, пустынная. Три полосы в одну сторону, три полосы в другую. Посередине - трамвайные пути. Он достал телефон. Экран треснул, но телефон работал. Он набрал Сашу. Саша не брал трубку. И вдруг ангелы ночи швырнули его в ОКЕАН ГОЛОСА МАЯ. - Паш... Паша! - задыхаясь прошептал он. - Вова? Вова!!! Ты где? Ты знаешь сколько сейчас время? - Паш... - он всхлипнул. - Забери меня, Паш! - Что? Что ты? Я был недоступен! Я телефон потерял! Вот только что вечером восстановил симку! А ты где? Ты че не спишь? - Паша... - закрыв глаза выговорил он. - Забери меня! - Что с тобой? Где ты? - В ЖОПЕ!!! - заорал Кай. Крик его вспугнул собаку, которая бросилась бежать через дорогу. - Паш! Я тебя умоляю! Я тебя очень прошу! Пожалуйста! Забери меня! Прямо сейчас! Просто забери и все! Просто! Без вопросов! Ни почему! Ни зачем! ПРОСТО! ЗАБЕРИ МЕНЯ! ПАША! - Я... Я... Я понял, Вов! Но только ты... - Паша, пожалуйста! Просто, блядь, хоть раз в жизни, сделай, что я прошу! Просто, молча, сделай что я хочу! БЛЯДЬ! ТЫ МОЖЕШЬ ЭТО СДЕЛАТЬ И ВСЕ, БЛЯДЬ, ИЛИ НЕТ? ИЛИ ТЫ НИХУЯ НЕ МОЖЕШЬ??? - Вова! Скажи где ты! Я приеду, но ты скажи, где ты!!! Я приеду на такси! Где ты, Вов? Кай поднял выцветшее, помертвевшее лицо. - Я... я не знаю... я... - Ну что там? Что там поблизости? - Блядь... - Посмотри номер ближайшего дома! Кай поплелся вперед. Из кустов выглянула какая-то будка. - "Домашние беляшики", - прочитал Кай. - Блядь! Меня сейчас стошнит! - Адрес, адрес какой-нибудь! Кай зашел за будку, увидел здание, подошел поближе. - Лермонтова пятнадцать! - Все! Сейчас буду! Кай огляделся, и сел на крашеную покрышку, служившую клумбой. Тишина была поразительная. И теплота ночи была непередаваемо нежная. Кай поднял глаза вверх. Черная чаша ночи раскололась, и звезды хлынули на землю. И стало светло от звезд. И Кай понял, что это рассвет...