Дракон для принцессы

*** Джаред отшатнулся от драконицы, когда она склонилась над ним. Неизвестно, что еще от этой психованной ждать, перспективы она обрисовала безрадостные. – Не дергайся. Дай посмотрю. Удивленный, Джаред затих, рассматривая близко склонившуюся над ним Даану. Она хмурилась, осторожно раздвигая волосы вокруг раны на голове. – Извини. Не думала, что зайдет так далеко. Извини? Джаред охренел, вот нифига себе. Его похитили, вообще-то, хотя сейчас он тут находится благодаря подписанным Дженсеном бумагам вполне легально. Знал он эти передачи опеки, такое случалось, когда дракон отбывал надолго, и не мог взять с собою человека. Тогда подписывался вот такой контракт, ограниченный временем. Но ничего такого драконице говорить не стал, уцепившись за последнюю фразу: – Ты прямо за Дженсеном повторяешь, слышишь себя? Не думала, что зайдет так далеко. Он тоже не думал, что зайдет далеко, его ты наказываешь за то, что делаешь сама. Даана выпрямилась, рассматривая Джареда. – Да, – сказала она задумчиво, – я теперь понимаю Дженсена. И пока Джаред думал, что бы это значило, комплимент, или что вообще? Даана вышла куда-то, потом вернулась с подносом устрашающе сверкающих медицинских инструментов. – Что-то пытки очень быстро начались, может, сбавим обороты? – простонал Джаред, делая слабые попытки вырваться, но связан он был крепко. – Помолчи, – сквозь зубы проговорила Даана, – болтун. Ты меня отвлекаешь. – Отвлекаю от чего? От пыток?! – Нет, – терпеливо проговорила драконица, – просто заткнись, и дай мне зашить рану. Придется сбрить волосы... Не дергайся, ладно? Я постараюсь не больно. – Хорошо бы. Я очень не люблю, когда больно. А почему ты просто не подуешь? Дженсен мог подуть, или погладить, и все заживало. – Это не сработает, ты связан с другим драконом, я не могу помочь тебе так. Помолчи уже! Неизвестно уж, чего там применяла Даана, какие методы, но боли он совсем не почувствовал, пусть и не работала волшебная магия Дженсена. Джаред и не заметил, как отключился. Может, хитрая драконица нарочно усыпила его, когда лечила? Проснулся он уже не в давешней зале, и не в подвале. В окошко светило солнце, и Джаред некоторе время бездумно пялился на макушки деревьев, потом кое-как встал, и добрел до умывальника с зеркалом. Мда. Вид, конечно, не радовал. С другой стороны, кого здесь радовать? Даане его вид безразличен, всяким гипотетическим насильникам он совершенно не хотел нравиться. Подольше бы проходить вот таким лысым-бритым, с фингалами под глазами, с перемотанной головой. Как хорошо, что Дженсен его не видит. Кое-как умывшись, пошел искать хозяйку, хотелось выяснить, как они будут строить отношения в этот год. И как долго он будет наверху, в комнатах, как человек, может, как только все заживет на нем, его снова спрячут в подвале. Даана нашлась у стеклянной стены, Джаред подошел ближе, и увидел что это вроде палаты, за стеной находился человек. Он сидел, вертел в руках какую-то яркую игрушку, и улыбался. А Даана плакала. Заметив Джареда, быстро вытерла слезы, сорвалась на крик: – Что ты подкрадываешься?! Хотела убежать, но Джаред схватил ее за руку. Его заинтересовало кое-что. Даана говорила, что ее питомец пострадал безвозвратно, что он как овощ, но Джаред видел другую картину. Оливер, если это был он – улыбался вполне осмысленно. – Подожди. Это он, да? Это Оливер? Даана враждебно уставилась на него: – А кто еще, по-твоему? Джареду многое хотелось сказать, например то, что он восхищен верностью Дааны. Прошло столько лет, она не отступилась, и не бросила своего человека. Хоть и не верила, что он когда-нибудь станет прежним. Она не бросила его! Почему про драконов ходили байки, что они жестокосердные, холодные говнюки?! Это же неправда. За небольшим исключением, которое не принимали в самом драконьем обществе, они были, если уж быть честным, лучше людей. – Послушай. Мне кажется, ты просто устала, и не замечаешь каких-то вещей, какой-то положительной динамики, я не знаю как это правильно, – Джаред говорил торопливо, боясь, что его сейчас прервут, – но он, посмотри же! Он не кажется безнадежным! Посмотри, как он улыбается. Как будто что-то вспоминает. Ну, посмотри же! Что у него в руках? Даана нерешительно повернулась к стеклу, и через длинную-длинную паузу сказала: – Это плюшевый дракончик. Украшенный стразами. Олли его купил когда-то давно, сказал, что он похож на меня. Голос ее сорвался, она прикусила губу. – Можно, я поговорю с ним? – Ты спятил? Нет! – она повысила голос. – А что случится? Ты держишь его за стеклом как экспонат, лелея свою боль, ты не понимаешь, что его можно вернуть? – Джаред тоже поднял голос. – Это невозможно! – Дай мне попробовать! Хотя нет, о чем это я. Ты же наслаждаешься своей местью! Будешь подкладывать меня под всяких мужиков, чтобы сделать Дженсену больнее! – Я не собиралась! Его будет мучить его собственное воображение, этого достаточно. Этого будет более чем достаточно! Ты не представляешь, что может наделать собственное воображение! Джаред слишком хорошо представлял, особенно в отношении Дженсена. Даана не могла придумать для него наказания хуже. Джаред подальше запихнул собственное воображение, действительно убийственная вещь, если представлять, как там мучается Дженсен с ума сойти можно. – Чего мы орем друг на друга? Даана, я не наврежу ему, просто, я не знаю, надо же что-то делать! Даана вздохнула, и на удивление мирно ответила: – Ладно. Мне нужно подумать. Тебе тут и впрямь нечем будет заняться. А я не собираюсь тебя развлекать! – О, слышу разумные речи, наконец. *** Скоро Джаред знал распорядок дня в домике на крошечной площадке высоко в горах. Отсюда действительно было не сбежать, и не подобраться незамеченным. Когда приближался чужой дракон, весь дом оглашала визгливая трель хитрого инструмента, похожего на извилистую трубку. Но появлялись здесь чужие крайне редко, не принято было нарушать границы частных владений, а то и чревато неприятностями. Утром Даана вставала, и правдами-неправдами выгуливала Оливера. Рассказывала Джареду, что раньше он вообще не мог двигаться, это сейчас он ходит, правда, не слишком уверенно. Потом они завтракали, и Джаред только на третий день спохватился: – Подожди, мы же в Драконии. А что ты не заставляешь принимать пищу у тебя из рук и ходить голым? Как-никак, я фиктивно твой! Даана ожгла его презрительным взглядом: – Дженсен ортодокс? Тогда ему будет еще тяжелее не знать, что с тобой происходит. Они так любят держать все под контролем, эти традиционалы. У Джареда испортилось настроение. Оно всякий раз портилось, когда он думал, как Дженсен там с ума сходит. – Ты жестокая. – Ничуть. Каждый поступок имеет свою цену. Я имею на руках инвалида, а он мучается от невозможности вернуть тебя прямо сейчас. Вырвать из лап зла, – Даана хмыкнула, впиваясь зубами в кусок мяса. – Он раскаялся, и давно заплатил свою цену. – Нет, Джаред. Он платит ее сейчас. Джаред отстал от драконихи, видно было, она нынче в боевом настроении. После завтрака Джаред занимался с Оливером, а Даана неизменно присутствовала, зависая на заднем плане. Сперва подвижек было незаметно, каждый день как в каком-то дурном сне начинался заново – Оливер словно забывал, что вчера почти научился держать ручку, и смотрел на нее озадаченно. Но через две недели он уверенно рисовал палочки. Еще через месяц узнавал буквы алфавита, Джаред кроме практических занятий, которые по уровню соответствовали детсадовцам, пересказывал Оливеру все, что помнил сам, со школы, с гнезда, неуверенный, что его даже слышат, но ему казалось – слышат. Оливер смотрел внимательно в лицо Джареда, иногда шевелил губами, словно хотел повторить, и еще месяц или два успехи были очень скромные. Даана никак не комментировала эти успехи, она вообще была не слишком разговорчива, молча слушала вдохновенные потоки речей Джареда, пока готовила кофе, или мыла посуду, иногда вручая Джареду веник – а Джаред, забывшись, размахивал им, пока Даана не выталкивала его из кухоньки – да иди ты уже подмети коврик! Сдвинулось как-то вдруг лавиной, неожиданно, месяц на пятый. Джаред пришел ранним утром в комнату за стекло – Даана давно разрешила ему приходить к Оливеру в любое время, когда убедилась, что он не повредит ее драгоценному Олли. Пришел, увидел, что Оливер спит, широко зевнул и подумав, что тоже не мешает еще чуть-чуть поспать, случайно бросил взгляд на столик с рассыпанными на нем разноцветными карандашами и смятым листком бумаги. Ему показалось, что он видит что-то необычное – он наклонился, взял листок и... весь сон слетел с него мгновенно. С помятого листочка смотрела на него Даана – ее можно было узнать, несмотря на неверную еще руку, и что больше всего поразило Джареда – Даана улыбалась ему с листочка, и оттого выглядела юной, совсем юной, нежной девочкой, очаровательной и прекрасной. Он никогда не видел, как Даана улыбается. – Так вот какой ты ее знал, – пробормотал Джаред, изумляясь, как Оливеру удалось передать свет, настроение, радость – Даана на рисунке излучала счастье. – Нехорошо, – откликнулся Оливер, и Джаред чуть листок не выронил от неожиданности. Он так привык, что Оливер все время молчит, либо с трудом произносит слова, а тут вполне внятно, и с оттенком недовольства – нехорошо. – Нехорошо? – осторожно спросил Джаред, пока Оливер, кряхтя, садился и чинно поправлял длинные светлые волосы. Оливер нахмурился и сказал, медленно, с усилием, но вполне разборчиво: – Рисунок. Совсем не то. Не так. Не умею больше. Он расстроено посмотрел на свои ладони, и закрыл ими лицо в горестном жесте. У Джареда перехватило дух – господи, получилось. Возвращается! Оливер возвращается! Джаред подавил порыв бежать к Даане, и усевшись рядом с Оливером на кровати, обнял его дружески за плечи: – Нет-нет, ты не прав! Чудесный рисунок! Вот увидишь, он очень понравится Даане. Оливер недоверчиво покосился на него. И попытался возразить: – Но криво же. Она – не такая. Она лучше! Красивее. Но Джаред был непреклонен: – Не криво. Даже если немножко криво, все потом получится, нужно просто тренироваться. Пойдем, покажем его Даане? Оливер нахмурился, нежные его щеки залил румянец. Он опустил длинные ресницы, и застенчиво отказался: – Нет. Джаред мысленно вздохнул, и как они только познакомились вообще? Если Оливер, предположим, был художником, натура возвышенная, летающая в эмпиреях, как сумел он обратить свой плотский взгляд на пылкую драконицу? И главное, что она в нем разглядела, кроме изысканно-красивой внешности? Короче, Джаред сам пошел к Даане, и показал рисунок. И когда драконица убежала к своему художнику. Джаред вздохнул и вернулся к себе. И позволил себе немножко помечтать о своем драконе. Потом, денька через два, отцепившись от своего ненаглядного, Даана потащила Джареда на чердак, и показала, обводя рукой кругом: – Смотри. Это его работы. Я убрала все, чтобы не плакать каждый раз, вспоминая об утраченном, но теперь... я подумываю вернуть все в комнаты. Можешь взять одну картину, в подарок. Джаред зачарованно переходил от полотна к полотну, рассматривая картины. Почти везде была Даана, в человеческом или в драконьем виде, сверкающая, красивая, блестящая, бесконечно счастливая. – Если позволишь, вот эту. Джаред показал на небольшое полотно, там Даана-дракон растопырив крылья спиной к зрителям, стояла под водопадом. – Хорошо. Заберешь потом. Это «потом» повисло в воздухе и между ними тяжкой неопределенностью. Но время шло, Джаред не оставлял своих занятий с Оливером, увеличивал нагрузку день ото дня, а в один из дней на исходе полугода появился Рик. Вертушка-труба крикливо взвыла, но Даана оставалась спокойной, и Джаред только было хотел спросить «кто», как драконица подошла к нему, и непривычно официальным тоном произнесла: – Я знаю, что Дженсен с Риком в ссоре. Дженсен пытался прикончить его несколько раз, в последний раз неделю назад. Только поэтому я разрешаю тебе увидеться с Риком, он не побежит к Дженсену рассказывать, что увидел. А даже если побежит, может умереть скорее, чем успеет что-нибудь рассказать. Даана ухмыльнулась недобро: – Твой дракон превратился в исчадие ада, Джаред, – и бросила холодно: – У тебя десять минут. *** Джаред тяжко вздохнул – нелюбовь драконицы к Дженсену отнюдь не уменьшилась. Женщины бывают мстительны и злопамятны, к сожалению. Даже драконы. Рик – все такой же, красивый, уверенный, и даже не в наспех накинутой на голое тело дежурной хламиде, а как обычно, с иголочки одетый, нарядный – Джаред фыркнул и покачал головой – неисправим! Чтобы произвести впечатление на Джареда, тащил свой багаж в когтях. Джаред и не представлял, что может соскучиться по Рику. Но именно это он и испытывал, подскочил с криком – Рик! – и бросился обниматься с драконом. Дракон поймал его в объятия, и тут же спросил тихонечко, осторожно его обволакивая собой, совершенно не умея скрыть тревогу: – Как ты, Джаред? И Джаред, почти одновременно с Риком спросил: – Как Дженсен?! Джаред отпрянул от Рика чтобы видеть его лицо, тот пристально всматривался в Джареда, так внимательно, словно искал следы пыток. Взял его за запястье, поднял руку вверх, увидел синяки. Джаред принялся оправдываться: – Не, все нормально! Это не то, что ты подумал, я просто хотел удержать Олли, и вместе упали, он плохо еще ходит! Как Дженсен?! Рик недоверчиво поджав губы смотрел на него. Видно было, не верил ни единому слову, Джаред закричал на него в отчаянии: – Ну что ты молчишь? Плохо, да?! – Дженсен в порядке. Настолько, что может победить армию драконов. Кроме одной маленькой драконицы, укравшей его душу и сердце. Слушай, я, конечно, наплел ей, что давно хочу тебя, что Дженсена ненавижу, но я и правда... Я могу выкрасть тебя. Джаред, тебе плохо здесь? Ты похудел, плохо одет, на голове что? Что с твоими роскошными волосами? Где они? Джаред обиделся за Дженсена чуть не до слез. – Тоже мне, друг! – он отскочил от Рика, вытер глаза рукавом, и высокомерно указал на взлетную площадку: – Катись, не нужна мне твоя помощь! Отвернулся от Рика и хотел убежать в дом, но Рик поймал его, прижал к груди голову, не отпускал, сука, сильный, и уговаривал, а Джаред в удивлении слушал, как колотится-бьется о ребра сердце дракона: – Тихо, тихо, подожди! Я пошутил. Или не пошутил, неважно. Неважно, что я чувствую к тебе. Главное – ты. Послушай! Дженсен, он... Не очень хорошо, конечно. Осатанел совсем, я боюсь, скоро перегорят предохранители. Хоть, блядь, насильно усыпляй на полгода, но он сам виноват! Нужно было сделать все, чтобы эта сумасшедшая не добралась до тебя! Я говорил ему, что нужно усилить охрану, а он типа это так, на всякий случай, вроде бы все из банды убиты. Про Даану он пятьдесят на пятьдесят, не верил, что она решится на такое. Джаред! Пожалуйста, я не хочу тебя здесь оставлять! Джаред выкрутился из его объятий, глаза давно высохли. Сказал очень серьезно: – Ты поставишь себя вне закона этим поступком. Нам нигде не будет покоя, как банде Марка. Нет. Я не пойду с тобой. А у меня все хорошо. Меня не бьют, не мучают. Скажи это ему. К ним издалека уже шла Даана, показывая жестом на запястье, мол, время. Дракон с ненавистью посмотрел на нее, потом снова на Джареда. Ответил отрывисто: – Он не поверит. Я скажу ему правду – что видел тебя живым. И, не пожалев роскошного костюма, рванул ввысь, избегая еще одной встречи с драконицей. *** Прошла еще неделя, и еще одна, Джаред успел забыть про подарок Дааны, как она напомнила о нем сама. Вошла вечером в его комнату и положила аккуратно упакованный сверток на тумбу у кровати. Джаред недоуменно посмотрел на драконицу, мол, что это? – Картина, – пояснила она, и сказала просто, – собирайся, Джаред. Оденься потеплее, в корзине нет обогревателя. – Я знаю, – машинально ответил Джаред, и встрепенулся, – почему ты передумала? – Передумала? – Я должен тут быть еще почти полгода. А ты меня отпускаешь сейчас? Даана долго молчала, и Джаред думал, что она уже не ответит. Уже попрощавшись с Оливером, забираясь в корзину, Джаред услышал: – Ты почти вернул мне Олли. Конечно, мне не хочется тебя отпускать, ты так помог ему. Ты бы дальше с ним работал. Но я теперь знаю, что делать, ты показал мне дорогу. Спасибо, Джаред. Считай это моей благодарностью. Даана оставила его на границе между их мирами, сделала над ним прощальный круг и улетела, а Джаред перекинул через плечо рюкзак и пошел по дороге, судя по знакам, до ближайшего населенного пункта было не больше полумили. *** В приподнятом настроении Джаред входил в город. Даана дала ему на дорогу сто монет, их хватило с избытком, чтобы нанять водителя вместе с машиной в первом же населенном пункте, и уже через три часа он был дома. Дома! Ну, почти. Джаред, как будто его нюх вел – прежде решил зайти в офис фирмы. Эллин равнодушно скользнула по нему взглядом, явно не узнавая, но через короткую паузу. широко распахнув глаза и прикрыв ладонью рот, повернулась к нему, Джаред шутливо прижал палец к губам: – Тсс. Он тут? – и кивнул на дверь кабинета Дженсена. Эллин растерянно кивнула, успела сказать: – Джаред, не... Какое может быть «не», Джаред уже распахнул дверь, и вошел внутрь. Успел даже немножко пожалеть, он оказался набит под завязку людьми, тут были все, и еще незнакомые, сидели за длинным-длинным столом, куча взрослых серьезных людей и драконов, нет, кажется, тут были только драконы. А во главе стола сидел Дженсен, так далеко от него. И так близко. В огромном помещении разом воцарилась мертвая тишина, и слышно стало, как упала со стола ручка, и покатилась куда-то. Джаред смотрел, смотрел на своего дракона, и даже так, издалека, не заглянув в его глаза видел – случилось что-то непоправимое, что-то очень плохое. Дженсен поднялся с места и произнес: – Джаред. От голоса его у Джареда побежали по спине мурашки, разом исчезло радостное волнение, страх заползал в сердце. Страх и растерянность. – Разве Эллин не сказала тебе. Сюда нельзя. Джаред онемел, перевел взгляд на, какая неожиданность, Рика. Тот сидел по правую руку босса, и кусал губы, смотрел на Джареда исподлобья, и не разобрать было издалека, смотрит с сочувствием или с досадой. Что, черт возьми?.. Дженсен уже не смотрел на него, все тем же бесстрастным голосом приказал: – Джосс. Отвези его домой. И смотри за ним, пока я не приеду. Так, на чем мы остановились? Джаред так растерялся, что позволил почти увести себя Джоссу, но взгляд его упал на карту, закрепленную за спиной Дженсена, и он заледенел. Он тут же вырвал руку у охранника, и кинулся через весь кабинет к Дженсену, тот, нахмурившись, наблюдал за его действиями. – Что ты задумал? – выпалил Джаред: – Зачем тебе эта карта?! Это же дом Дааны, я вижу! И что, что ты хочешь еще сделать, кроме того вреда, что уже принес? – Джаред, – предупреждающе начал Дженсен. Его перебил Рик, теперь, вблизи, видно было, что он взбешен: – Он решил объявить войну клану Керингов. Это сумасшествие. – Не большее, чем выкрасть пета у дракона, – парировал Дженсен, поворачиваясь в сторону заклятого друга-соперника. – Джаред уже здесь! Видишь, стоит перед тобой! Сучка наигралась, чего тебе еще? Дженсен оскалился, и Джареду от этой улыбки стало совсем дурно: – Тем хуже для нее. Я только начинаю. – Но он здесь, чертов ты сукин сын! Она вернула тебе Джареда, зачем все тогда?! Джаред с ужасом смотрел на своего дракона и не узнавал. И вроде то же самое – он и раньше был не подарочком, но сейчас рядом с ним жутковато было находиться. Что-то темное, напряженное, туго скрученное, вот-вот лопнет, а снаружи пугающе идеальная форма, аккуратная стрижка, светлый костюм без единой морщинки, тщательно выбрит и пахнет дорогой туалетной водой. Дженсен отвечал Рику, а сам смотрел безразличным взглядом на Джареда: – Она взяла мое. Джареда, или пуговицу от его штанов, неважно. Мое. Она должна быть наказана. Рик схватился за голову с невнятным стоном, и Джаред отметил машинально – похоже, здесь он единственный, кто осмеливается возражать Дженсену. И, похоже, без особого успеха. Но следовало спешить, пока его не уволок Джосс, тот уже взял его за плечо и тянул к выходу. Джаред вырвался и глядя Дженсену, этому новому, незнакомому Дженсену в глаза, непримиримо заявил: – Только попробуй. Ты один раз уже испортил ей жизнь, теперь хочешь снова? Почему ты снова и снова повторяешь свои ошибки?! – Джосс. – Шеф, я... – Если ты только посмеешь! – Ты забываешься! Джосс уже тащил его к выходу, отчаянно сопротивляющегося, Джаред отбрыкивался и орал: – Я никогда тебе не прощу! Не смей их трогать, они мои друзья! Я тебя... я с тобой навсегда расстанусь, уйду, ты никогда больше меня не увидишь! Дженсен, пожалуйста! Ты не можешь! От бессилия Джаред разрыдался, слава богу, уже в машине. Его позор видел только Джосс, но тот никак не прокомментировал его скандальное поведение. В доме было все по-прежнему, идеально, чисто, никакого нарисованного услужливым воображением бардака и россыпи бутылок. Все было гораздо, гораздо хуже. Он потерял своего дракона. От Дженсена осталась только оболочка, красивая, ухоженная, и внутри нее теперь жил монстр. Джаред спрятался в своей комнате, чтобы оплакать потери, существующие и будущие. Страшно было за Даану, Оливера. За себя, за Дженсена. Что теперь, как будет... *** Проснулся Джаред в полумраке, от ощущения взгляда. Он и не открывая глаз знал, кто на него смотрит, но этот новый Дженсен пугал его, и Джаред невольно натянул сползшее одеяло по плечи. Дракон отреагировал мгновенно: – Джаред, поднимайся. Хочу, чтобы ты поужинал со мной. – Не хочу есть, – отказался Джаред. Дракон не уходил, так и стоял четким силуэтом в дверях. Даже пальто не снял, надо же. Джаред сел на кровати, и угрюмо сказал: – Хорошо. Я сейчас приду. Оденусь только. – Нет. Вставай и иди за мной. Ты испытываешь мое терпение. Кто еще кого испытывает! Джаред, испуганный немного, и взволнованный шел за Дженсеном. Тот снял пальто, передал его слуге, и сделал приглашающий жест Джареду, пропуская его перед собой – Джаред, шлепая босыми ступнями, вошел в столовую и сразу увидел, что приготовлен один прибор. Уже догадываясь, к чему они снова пришли, Джаред посмотрел в глаза дракону. Тот ухмыльнулся и приказал – Раздевайся, Джаред. Все возвращалось, снова, как в дурном сне, но еще хуже, и как-то очень больно было после всего, что случилось. Дракон смотрел выжидающе, и Джаред видел, в глубине его глаз разгоралось пламя гнева, зрачки дрогнули, и начали удлиняться. Джаред, сцепив зубы, путаясь, принялся сдирать с себя пижаму. Ужин прошел без разговоров, Дженсен ел, Джаред стоял рядом, на коленях, опустив голову, и вспоминал, как еще вчера ужинал в доме Дааны. Они дурачились, смеялись, Олли катал хлебные шарики и делал вид, что бросает их в Даану а Джаред объяснял, что нельзя этого делать. Смешно... Дженсен иногда вкладывал ему в рот кусочек мяса, или кусочек фрукта, а после, когда насытился и дождался, когда уберут со стола, раздвинул ноги и приказал: – Иди ко мне, Джаред. Не то чтобы он этого не ожидал. Но... не так, наверно. Не так он представлял их встречу. Джаред старательно заглатывал член, боясь зацепить зубами нежную кожу, и старался не думать, не думать, не думать вообще! И в голове была желанная пустота, Дженсен переносил его действия без звука, никак не показывал, нравится или нет, и Джареду, честно, было все равно. В какой-то момент Дженсен придержал его за плечи, и высвободив свое достоинство изо рта Джареда задрал его голову вверх, за подбородок. Почти всю радужку глаз дракона заливала чернота, он приказал хрипло: – На стол, быстро. На спину. И сам вздернул его вверх и усадил на край стола, потом легонько толкнул ладонью в грудь. Джаред механически выполнял все команды – раздвинь пошире колени, держись за щиколотки. Терпеливо выносил пальцы, растягивающие девственный после долгого перерыва зад, его возило туда-сюда по столу под напористыми толчками оголодавшего дракона, потом его трахали уже лицом в столешницу, а потом повели и в спальню. Из коротких замечаний дракона Джаред узнал, что за домиком в горах всегда наблюдали – не только у этой суки есть свои шпионы, Джаред – и Дженсен знал все о передвижениях вблизи дома любых драконов. – Если бы эта сука, – шептал, срываясь на рык, Дженсен, ожесточенно втрахивая Джареда в кровать, – посмела привезти кого-нибудь. Это был бы последний секс в его жизни. Сучка оказалась умнее. Джаред, сожмись. Вот так, да. Потом я решил – какого черта. Я убью ее прямо сейчас. Пока она не осуществила угрозу. Во всем этом гнусном, тупом мире, где чужая дракониха стала ближе прежде любимого дракона, наверное, не было никакого смысла. Но Джаред собрал все остатки прежнего себя, и обратился к существу, ненасытно терзающему его тело: – Дженсен, пожалуйста. Умоляю тебя, все что захочешь. Не трогай ее, и Олли тоже. Дракон хмыкнул, и принялся ласкать его, тело отзывалось, принимало мучительную ласку, Джаред стонал, беспомощно охал, и Дженсен не остановился, пока Джаред в очередной раз не кончил. После сказал, лениво поглаживая по животу: – Все, что захочешь... Я и так имею все, что хочу. Джаред беззвучно заплакал, опустошенный, измученный. Что он мог предложить? Дженсен легонько провел по его щеке пальцем, невольно напоминая самую первую, давнюю ласку, заставляя Джареда плакать еще горше. – Хорошо, – сказал Дженсен, – я не буду ее преследовать. Просто потому что хочу. Не из-за твоих слез, ирш. Спи, и не плачь по Даане. Стокгольмский синдром, так что ли? Ха. *** Так началась его новая-старая жизь. Теперь Джареду нельзя было выйти из дома без сопровождения, и его круглосуточно охраняли. Видеться и говорить с кем-либо строго запрещалось и, самый страшный кошмар и вечная боль – Дженсен. Это как долго-долго стремиться всей душой к любимому, а найдя, обнаружить, что вместо него живет и функционирует кто-то другой, подменыш, чужой, зомби. Иногда, изредка выглядывал из-за ослепительно блестящего фасада некто, отдаленно напоминающий прежнего Дженсена, взглядом, лаской, движением, но потом снова были одинокие дни, заполненные бессмысленным ожиданием, и ночи, мучительно-сладкие и горькие от ощущения неполноты, неправильности происходящего. Джаред еще больше похудел, и держался из одного упрямства, уже не понимая, чего он ждет? Все теперь так и будет. Так и будет... Добил его приезд маменьки, миссис Эклз. Джаред не видел ее больше десяти лет, но узнал сразу, по одним лишь шагам, цоканью каблуков, уверенно застучавшим за дверью его спальни. Он не успел прикрыть одеялом цепь, на которую его посадили дня два назад – он без разрешения вылез через окно в сад, и сидел там в шезлонге долго, пока его не обнаружил Джосс – Донна ворвалась, долетела до середины комнаты, увидела все разом, и торжествующе улыбнулась. – Прекрасно, – сказала она, – я боялась, что ты займешь слишком много места в жизни моего сына. Но я вижу – все ровно так, как и должно быть. Ты всего лишь постельная игрушка, пет, которого нужно воспитывать и воспитывать. Ничего, я помогу ему. Для чего еще нужны мамы, чтобы помогать своим детям, разумеется. Вечером, во время ужина Джаред стоял как обычно на коленях возле стула Дженсена, и ловил на себе довольные взгляды Донны. Дженсен как обычно молчал, а Донна не умолкала: – Мне никогда не нравился твой пет, ты знаешь, но ты меня удивил. Достиг больших успехов. Сразу видно, мой сын. Такой невоспитанный был, дерзкий мальчишка, а сейчас – будто из питомника. Ну правда, не такой свеженький, и потаскан будто, ну да срок у них короткий... Дженсен, у моей приятельницы есть пет, он так забавно прыгает лягушкой, давай посмотрим, как получится у Джареда? Дженсен молчал отстраненно, Донна, посчитав молчание за согласие, повернула голову к Джареду: – Ты слышал? Прыгай, Джаред. Повесели гостью. За это получишь сладкое. Оцепенев, Джаред смотрел на дракониху, не веря своим ушам, потом на Дженсена. Тот не обращал на него внимания, и продолжал есть. Донна поднялась с места, и подошла к нему, не убирая с лица улыбки, прошипела: – Ты будешшь делать, шшшто тебе приказано, животное. В голове бухало, трудно было дышать, голос драконихи доносился издалека, и прилетевшая пощечина взорвала мир в мелкую крошку, просто рассыпала в пыль, вместе с Джаредом. Он чувствовал себя пылью, когда падал, падал и падал вниз, а дна все не было. *** Джаред не удивился, проснувшись в незнакомом месте. В голове все еще отдавался звон, и мучила слабость – он руку поднять не мог. Испугавшись, что парализован, он все-таки собрал все силы, и поднял руку. С облегчением выдохнул, может шевелиться! Осмотрелся – палата, как он и думал. И, слава богу, в палате никого не было. Он с горьким удивлением понял, что не хотел бы видеть никого, кто в последнее время окружал его. До какого же дна нужно было докатиться, чтобы понять, во что он превратил свою жизнь?! Дверь открылась и Джаред с испугом посмотрел на вошедшего – слава богу, это был не Дженсен. Мужчина в белом халате сел возле кровати: – Здравствуй, Джаред. Я доктор Рибек. Как ты себя чувствуешь? – Не очень, – признался Джаред, и удивился, услышав, как слабо прозвучал его голос. Доктор покивал, озабоченно посмотрев на приборы, и спросил осторожно: – Что ты помнишь, Джаред? Что случилось, прежде чем ты... упал? Джаред не хотел ничего вспоминать, хотел вычеркнуть все, весь кусок жизни после Гнезда, но чертова сцена с равнодушным Дженсеном и его маменькой словно огнем выжгли в мозгу. – Ничего, – просипел Джаред, на глаза навернулись слезы, и он, не хотел, не хотел, сука, но заплакал. Слезы лились сами, что за гадская жизнь. Доктор засуетился, начал успокаивать, сказал, что если Джаред хочет, к нему пропустят близких. – Нет! Джаред и сам не ожидал, что прозвучит так истерично. Но он правда испугался, как представил Дженсена с его холодным, скучающим лицом, или Донну, или Рика, да вообще никого из этой проклятой жизни, которую он выбрал ради Дженсена, видеть не хотелось. – Нет, – повторил он спокойнее, и попросил, – не пускайте ко мне никого, пожалуйста. – Понимаю, – кивнул доктор со значением, и понизил голос, – приходил офицер полиции. Сказал, что не рекомендует для пострадавшего встречи с бывшим окружением. – Пострадавшего? Я пострадавший? – уточнил Джаред. – Да. Бригада медиков забрала вас из столовой дома Эклзов, там все было в крови. Кто-то разбил вам лицо. Этот... с позволения сказать, хозяин дома вел себя неадекватно, все твердил, что сам может помочь, и у вас связь, но вы не приходили в себя. Он мешал бригаде, потом, слава богу, другой дракон примчался, и его кое-как скрутил. У вас действительно связь? Я не нашел метки. – Видимо, уже нет, – задумчиво ответил Джаред, и вдруг ощутил прилив радости. Нет! Он больше не связан! Видимо, он всем существом своим так отвергал этого нового Дженсена, что случилось неизбежное – связь прервалась. Он читал, такое случалось, когда один из связанных разочаровывался в партнере настолько, что не мог простить. И, похоже, судя по симптомам и непрекращающемуся кровотечению именно это и случилось в момент, когда Донна ударила его. Связь прерывалась, и... теперь Джаред был свободен. Он легко отделался, если подумать. Людям такое давалось очень тяжело, бывали случаи со смертельным исходом. – Я так и подумал, прерывание связи, – эхом вторил доктор, – послушайте, вы неделю были в коме. Вам нужно очень беречься. Слышите меня? Не волнуйтесь, никто к вам не зайдет, если вы не захотите, прежде всего, давайте составим список нежелательных посетителей. Доктор выудил откуда-то блокнотик, Джаред собрался с духом и произнес ненавистное имя: – Дженсен. Дальше пошло легче – Донна, Рик, Крис, Стив, Джосс, Эллин, всех, кого вспомнил, Джаред назвал, он действительно – никого! – не хотел видеть. Еще через два дня, когда смог садиться, и даже появился аппетит, Джаред попросил доктора: – Я прошу встречи с юристом. Помогите мне. Хочу разорвать контракт с Дж... с мистером Эклзом, мне нужно знать, как это сделать как можно быстрее, еще. Я давно, уже месяца три не связывался с родителями. Даже когда был у Дааны... Простите, вы не в курсе. Короче, всегда передавал им весточки, а тут целых три месяца молчал, они, наверно, беспокоятся. Можно с ними связаться? Возможно, мне потребуется их помощь. Доктор обещал помочь, и Джареду оставалось только ждать. *** Он не учел драконьей хитрости, но, с другой стороны, откуда мог знать выставленный у палаты охранник, что этот седой, представительный юрист Киссан есть молодой дракон Рик из запрещенного списка. Джаред его сразу узнал, и лишь вздохнул. Он смирился уже, что рано или поздно или этот проныра доберется до него, или пугающий Дженсен – так что пусть лучше он. От одного имени Дженсена становилось нехорошо. Рик стащил белый парик, провел по длинным блестящим волосам рукой и взглянул на Джареда. Джаред встретил его взгляд спокойно. Дракон приободрился, улыбнулся уголком рта, глаза его потеплели. – Здравствуй, Джаред. Рад, что ты жив. – Я тоже рад. Более того, хочу и дальше жить. Подальше от вас и от... от Дженсена. Джаред ругал себя за то, что запнулся на имени, покраснел, потом разозлился на себя – какого черта? Он не должен нравиться этим тварям, и ему все равно, что они думают о нем. Рик согнал тень улыбки с лица, становясь совершенно серьезным. – Может, расскажешь, что случилось? Я приехал, такой бедлам. Кровь, ты без памяти, Донна быстренько вещички собирает, и как будто что-то у нее с лицом? Ты ее ударил что ли? И главное, Дженсен... Боль стала невыносимой, Джаред резко сказал: – Замолчи. Я ничего не хочу про него слышать. Ни-че-го. Никогда больше. Просто заткнись, или я нажму кнопку вызова. – Не расскажешь. Ладно. Я, в общем, и так расклад представил. Чего ты хочешь? Расторжения контракта? Сделаю. Что еще? Джаред удивленно посмотрел на Рика. – Не боишься? Рик усмехнулся: – Ты мне как-то уже задавал такой вопрос. Помнишь? – Я могу обратиться к другому. – Я сделаю все максимально быстро. Джаред не нашел в себе неприязненных чувств к конкретно этому дракону. Ладно, он понимал, что во всем виноват Дженсен, и не все драконы такие, но вот прямо сейчас было так больно, что даже имя его слышать не хотелось. И вообще про любых драконов что-то знать, слышать. Общаться. Невыносимо было. Джаред спросил: – Зачем ты это делаешь? Рик пожал плечами: – Тебе это нужно. Рик еще предложил денег, но Джаред отказался, в город со дня на день должен был приехать отец. Джаред твердо решил вернуться домой. Он не знал пока – навсегда, или на время. Но оставаться здесь, в одном городе с... с Дженсеном он не мог. Просто физически не мог. Через два дня Рик принес подписанные бумаги, и начал было: – Джаред. Может, ты поговоришь с ним. Видишь, он все подписал, ты хотя бы выслушай... – Нет! От одного представления, что в палату заходит Дженсен и придется говорить с ним, Джаред побледнел, задышал часто: – Нет. Ни за что. Не хочу, нет. Рик переменился в лице, сказал: – Вот мудак, что ж он с тобой сделал-то? Ты же боишься его. – Не боюсь! – не слишком уверенно возразил Джаред, – это не то. Это... И его вдруг прорвало. Он заплакал, навзрыд, и себя оплакивал, и глупого дракона, и их несчастную любовь, эти обидные бумаги – подписал, отказался, так легко, так просто – и пока Рик, прижав его к груди, утешал, гладя по спине, Джаред всхлипывал: – Так больно. Не могу терпеть. Видеть его. Не думал, что так больно бывает. А дракон почему-то сказал напоследок, когда Джаред успокоился и даже застыдился своей истерики: – Это ничего. Если болит, значит, живой. Мертвым все равно, знаешь. Еще через день приехал отец, и Джаред, счастливо избежав встречи с Дженсеном, покинул город. Вернее, он так думал, что избежал. На пятом километре от города над дорогой просвистело что-то тяжелое, небо потемнело, и Джеральд ударил по тормозам. Приняв вертикальное положение и потирая набитую шишку, Джаред посмотрел в лобовое стекло. Сердце застучало громко-громко, Джаред смотрел на дракона, перегородившего дорогу, а дракон смотрел на него. – Джаред, – напряженно позвал отец. – Я не выйду. Еще через полминуты отец заерзал, и снова обратился к Джареду: – Джаред, может... – Нет! Нет, нет, – он смотрел на дракона, и паниковал все больше, накрывал темной волной ужас, Джеральд обеспокоенно обернулся: – Что?.. И тут небо снова на миг потемнело, и Джаред смог вздохнуть. Дорога была свободной.