Your own shadow / Ты — тень самой себя

Did you find it hard to breathe? Did you cry so much that you could barely see? In the darkness all alone And no one cares, there's no one there. The Script — Flares (Рекомендуется включить)

      Абажуры двух настенных ламп по обеим сторонам кровати бросали грозные тени на темно-серые стены. Несмотря на наличие фотографий в рамках, статуэток и прочей ерунды, которая имеет место быть во всех обитаемых помещениях, комната казалась мертвой, холодной и пустой. Без всякого сомнения, описание комнаты относилось и к ее хозяину. Даже яркая кровать и мебель цвета осеннего клена не могли скрыть всю отвратительность этого места.       На ледяном полу, опираясь спиной к такой же ледяной стене, сидела девушка. Её глаза застилала пелена слез, мокрые щеки были измазаны черными разводами от туши, дрожащие руки лихорадочно вытирали нескончаемые ручьи. Шмыгая носом, девушка не могла остановить истерику. Голос осип, поэтому она лишь едва слышно постанывала, пытаясь взять себя в руки. Тело отказывалось подчиняться, а ноги были настолько слабы, что при попытке встать с пола, девушка, с глухим шумом, свалилась обратно.       Её сломали. Сломали на миллионы маленьких кусочков, так, что собрать их не представлялось никакой возможности. Последние капли жизни стекали соленной водой по щекам, капая на холодные, как лед, руки. Находиться в этом мире больше не было никакого желания. Хотелось покончить с этим. Покончить со всем в один миг, закрыв глаза и погрузившись в кромешную тьму, которая сейчас казалась райским садом.       На четвереньках добравшись до роскошной, но такой же мертвой, как и сама спальня, ванной комнаты, девушка открывала маленькие ящички в поисках хоть чего-нибудь, что бы помогло ей навсегда оставить все свои страдания позади. Наткнувшись на бритву, она начала быстрее раздвигать содержимое в поисках насадки. Наконец обнаружив необходимое, девушка облокотилась о стенку ванны, посмотрев на лезвие в своей правой руке. Дрожащими руками поднесся его к запястью левой руки, девушка надавила острием на тонкую кожу, но на миг замерла.       Лезвие выпало из тоненьких пальчиков, со звоном упав на кафель, а из глаз с новой силой хлынули слезы. Она не может так. Не может сдаться и лишить себя жизни. Она должна бороться всеми силами и преодолеть всё, что встанет у нее на пути. С самого детства она всегда добивалась поставленной задачи, её упёртый характер не давал ей отступить, как и в этот раз.       Услышав открывающуюся дверь, она подняла лезвие с пола, кинув его на прежнее место и закрыв ящик. Дверь в ванную комнату отворилась, а девушка продолжала сидеть на холодном кафельном полу, разглядывая свои колени. Она знала, кто это. Она знала, для чего он здесь. Холодные большие руки подняли ее в воздух и понесли в спальню. Оказавшись кинутой на кровать, девушка нашла в себе силы посмотреть ему в глаза: — Пожалуйста, не надо, — прошептала она, после чего её дыхание сбилось, а из глаз снова полились слезы. Но он не собирался останавливаться, его мало волновали мольбы о пощаде. Грубая рука потянулась к ее футболке. Тонкая ткань с треском разорвалась по швам и полетела на пол. Через многочисленные всхлипы вырвались последние слова, которые смогла прохрипеть девушка перед тем, как окончательно лишиться голоса: — Не надо...

* * *

      Проснувшись в холодном поту, девушка вскочила с кровати. Её дыхание было настолько учащенным, что она начинала задыхаться. Ей потребовалось несколько минут для того, чтобы осознать, что это всего лишь очередной кошмар. Один из тех, которые преследуют её каждую ночь. Каждую ночь девушке приходилось проживать самые жуткие моменты в ее жизни снова и снова. К кому бы она не обращалась: к психологу, к психотерапевту, к сомнологу, даже к менталисту, — никто не мог избавить ее от прошлого. Каждый день она делала все, чтобы оно наконец-то отпустило ее, но каждую ночь оно снова возвращалось, сводя её с ума. Не было еще ни одного дня, когда она могла спать полноценным сном и не просыпаться ежечасно от очередного кошмара.       Посмотрев на часы, которые показывали полшестого утра, Эмилия встала с кровати и, захватив с прикроватной тумбочки сигареты с зажигалкой, вышла на балкон. Солнце уже открывалось на горизонте, освещая вершины холмов. Пахло утренней свежестью и прохладой. Самые ранние птицы звонко пели свои красивые мелодии. Сев на стул, девушка почувствовала неудобство, оттого что неприкрытые футболкой ноги коснулись остывшей за ночь древесины. Прикурив сигарету, девушка бросила зажигалку на деревянный стол. Мия медленно выпускала дым вверх, с наслаждением прикрыв глаза и закинув голову назад.       Пагубная привычка стала спасением и успокоением от ночных кошмаров и жестокой реальности, в которой каждый день ей приходится бояться. Бояться открыто гулять по улицам города, бояться доверять людям, бояться оставаться где-то одной. Джастин был прав, она застряла в своем прошлом, даже не думая о чем-либо другом, кроме мести. Ее мало волновали планы на будущее, хобби, увлечения, учеба, работа. Все что её интересовало — смерть ублюдка, который причинил ей так много боли.       Она закрылась в себе и не вылезала из той неприступной крепости, которой себя окружила. Её не волновало, что чувствуют другие люди, потому что она сама больше ничего не чувствовала. День за днем боль становилась все больше, она все сильнее разрывала ее изнутри, пока не настал момент, когда Эмилия больше не могла её чувствовать. Ничего не могла чувствовать... — Черт, — выругалась девушка, когда вовремя не скинутый пепел упал на ее ногу. Смахнув его рукой на пол, она тяжело выдохнула и поправила челку, которая спадала ей на глаза. "Надо бы подстричься" — с этой мыслью Эмилия потушила сигарету и пошла на первый этаж делать утренний кофе.

* * *

— Ты устроилась на какую-нибудь работу из тех, что я тебе отправил? — поинтересовался Джастин у Беллы. Они сидели в кафе и пили послеобеденный чай с десертом. — Да, я устроилась работать помощником режиссёра, — девушка улыбнулась и отпила глоток из своей кружки, посмотрев на парня. — Спасибо большое, Джастин, я очень тебе благодарна. — Поблагодаришь, когда получишь первую зарплату, — с усмешкой заметил парень, ковыряя вилкой тирамису, явно не решаясь заговорить о волнующей его теме. — Когда ты видел её последний раз? — как будто прочитав мысли Джастина, спросила Белла. По пути в кафе он рассказал ей о девушке, за которую он, как казалось, не слабо волнуется, поэтому сомнений в том, что он хочет поговорить об этом, не возникало. — Около недели назад, в клубе, — голос парня в одно мгновение стал низким на последнем слове, отчего хрипотца стала ещё заметней. Он неохотно вспоминал жирные пальцы Конте, которые жадно ловили его деньги и избитую Эмилию. А он ведь даже не спросил в порядке ли она. — С тех пор думал о ней? — девушка неторопливо помешивала ложкой чай, сахар в котором уже давно растворился. Её обеденный перерыв заканчивался еще нескоро, а ребенок был в школе, поэтому она никуда не торопилась. — Каждый день, — парень положил вилку на тарелку, которую отодвинул в сторону. — Она просто не выходит из головы. Два года назад она была такой доброй и искренней. Она не была испорчена этим дерьмовым миром, но сейчас... Сейчас я даже сомневаюсь, что это она. И дело не в её короткой стрижке, которая сделала из неё дерзкую девочку, дело в том, что у нее внутри. Проблема в том, что там ничего. Ты говорила, что глаза - отражение души. Так вот, у нее нет души, я не увидел в её взгляде ни единой эмоции, только пустота. Блять, как будто из неё просто взяли и вырвали эту хренову душу! — Джас, спокойней, — парень не заметил, как его голос стал на два тона громче, и недалеко сидящая пожилая пара с негодованием посмотрела на него. Тяжело выдохнув, Джастин посмотрел на Беллу, ожидая услышать от нее хоть что-нибудь. — У каждого есть душа, и она никуда не может деться, — начала спокойно девушка, своим голосом пытаясь успокоить парня, который, кажется, вновь начинает терять контроль над эмоциями, как и пару лет назад. — Если ты ее не видишь, то, скорее всего, она не хочет, чтобы кто-то видел, что она у неё есть. — Почему? — парень посмотрел в окно, за которым стояла вереница машин, ожидая зеленого цвета светофора. Нервно поправив волосы, он вернул свой взгляд на Беллу, сидящую напротив. — Джас, это знает только она сама. Возможно, её предали, возможно, жестоко с ней обошлись. Чтобы узнать, нужно спросить у неё, а не у других людей, — девушка посмотрела на наручные часы, затем, поправив высокий хвост, скрестила руки на груди. — Я спрашивал. Она мне не доверяет. Не доверяет никому, по её словам, — Джастин посмотрел время на телефоне и встал из-за стола. — Пошли, я завезу тебя на работу, нам по пути. — Стой, — встревоженный голос девушки заставил парня, который уже собирался идти к выходу, остановиться и посмотреть на неё. — Ты уверен, что это не то, о чем мы с тобой не говорим? — Нет, Белла, — Джастин с усмешкой посмотрел на неё. — Я не люблю её, я никого не люблю, ты знаешь. У меня нет исключений, — парень сделал жест рукой, уступая девушке дорогу. Белла внимательно посмотрела ему в глаза, которые покрылись непроницаемой пленкой. — Видишь, Джас, в этом вопросе у тебя тоже не видно души, потому что тебе сделали больно. Не вини её в том, в чем не винишь себя, — одарив Бибера легкой улыбкой, девушка проследовала к выходу из кафе.

* * *

      Тусклый свет редких фонарных столбов освещал Пацифик Кост Хайуэй. Поток машин уменьшился, что дало возможность разогнаться побыстрее. Парень на своем спорткаре ехал на скорости больше ста двадцати километров в час, приоткрыв окно и слушая гулкий шум прибоя справа от себя, который не мог заглушить даже ветер. Примерно на такой же скорости неслась девушка на своей хромированной любимице, приоткрыв окно и прислушиваясь к океану слева от себя.       Он, не прилагая особых усилий, обгонял попутные машины, возвращаясь в левый ряд. Она, перестраиваясь правее и левее, оставила позади себя все мешающие ей автомобили, в конце концов продолжая движение на самой быстрой полосе.       Джастин любил скорость, он знал, что лишь она может позволить ему полностью расслабиться и снять стресс, которого в последнее время стало слишком много. Эмилия жила отметками на спидометре, потому что они давали ей возможность забыть о том, во что превратилась ее жизнь, и чем больше отметок пересекала стрелка, тем легче становилось.       Бибер давно не позволял себе ехать выше сотни, но она заставила его вспомнить прошлое и забыть прежние запреты. Коллинз давно не опускала скорость ниже ста восьмидесяти на прямой, но он заставил её задуматься и увидеть настоящее без пелены мести на глазах.       Секунда, и две машины пронеслись навстречу друг другу, а владельцы даже не обратили внимание на очередной встречный автомобиль. Кто-то тоже любит ехать быстро. Кого-то это тоже расслабляет. Кто-то тоже пытается на время забыть о реальности, приковывая свой взгляд к серому асфальту перед собой. Возможно, они больше никогда не встретятся, а возможно, при встрече они пройдут не глядя, так же, как пронеслись мимо их машины в эту ночь.       Вот только никто из них представить не может, для чего судьба свела их тогда, ночью пятнадцатого апреля. А еще больше они не могут представить, зачем она свела их снова, спустя два года.

Did you break but never mend? Did it hurt so much you thought it was the end? Lose your heart but don't know when And no one cares, there's no one there.