Жизнь и необыкновенные приключения Оливера Хейли

***

Оливер стоял перед зеркалом и волновался. Нет, он не переживал о том, достаточно ли у него хорошо уложены волосы. Да и вряд ли в этом большом, тусклом старом с облупившейся рамой, доходящем до самого пола зеркале, висевшем почему-то за шкафами в библиотеке в темном углу, можно было хорошо себя разглядеть. Дело было в другом. Три месяца назад Оливер, проспав свою остановку по дороге домой, познакомился с человеком, который провел любопытного подростка в параллельный мир. Мир странный, иногда страшный, но очень привлекательный. Попасть туда можно было через порталы, как Оливер это называл. Обойти три раза вокруг одного и того же дерева или прыгнуть в овраг. В том, другом мире было ужасно интересно. Именно ужасно и интересно. В последний раз, Оли, убегая от какого-то животного, явно плотоядного, врезался в живую изгородь из барбариса и… вывалился из зеркала прямиком в читальный зал городской библиотеки. «А если это зеркало работает в обе стороны»? – попасть в другое измерение хотелось, очень. Но вот так взять и войти в зеркало? «В худшем случае - ударюсь лбом» - мальчик зажмурился и сделал шаг вперед, его тут же словно затянуло куда-то, после чего он вывалился на гранитную дорожку. - Ой, какой неуклюжий! – раздался чей-то недовольный тоненький голосок. - Простите, мэм, - мужчине этот голос принадлежать просто не мог. - Да еще и наглец! Где ты даму увидел, олух?! – Оливер открыл глаза и снова закрыл, и снова открыл, решив ничему не удивляться. С ним разговаривал подорожник. - Простите, сэр. - Иди отсюда, увалень, - растение явно было не в духе. - Какой хам! Не обращайте на него внимание, юный сэр, - пролепетали растущие на полянке маргаритки. - Приятно познакомиться, милые дамы, - Оливер вспомнил, как в книгах разговаривали благородные кавалеры. В школе так было лучше не говорить, а то решили бы, что он свихнулся, а тут можно было. - И нам приятно, сэр. Какой хорошенький!– разнеслось по полянке. - Замолчите, кокетки! Вот потопчет он Вас! Головы вам оторвет! Будете знать! – Подорожник не унимался. - Злюка! – цветочный скандал набирал оборот. «Пойду ка я отсюда», - Леди, сэр, было приятно познакомиться, - Оливер решил прогуляться по полуразрушенной увитой плющом галерее. Светило солнышко, дул легкий ветерок, то здесь, то там раздавались нежные голоса цветов. Они здоровались с мальчиком, тот им отвечал. Галерея закончилась и Оли вышел на идеально подстриженную полянку, на которой стоял стол со множеством белых чашек и чайником. За ним на одном из многочисленных стульев сидела девочка такая хорошенькая, такая тоненькая и идеальная, что она напомнила мальчику куклу его сестры. Одета девочка была весьма провокационно: в длинные белые полосатые чулки, коротенькую беленькую юбочку, которая могла бы выиграть соревнование за звание «самый широкий пояс», и коричневый кожаный корсет перетянутый по линиям талии и груди тонкими ремешками. Она сидела и пила чай, фруктовый, судя по разносящемуся легкому аромату то ли малины, то ли клубники, и заедала его конфетами. Девочка Оли понравилась, и он даже хотел сорвать цветок и подарить ей его, но подумал, что в данном месте это будет сродни убийству. Он представил, как цветок будет рыдать и плакать, когда он будет его рвать, а потом биться в агонии, истекая зеленой кровью. Нет, дарить цветы было плохой идеей. Наверно, надо просто представиться и познакомиться. - Привет, - мальчик подошел к столу, - меня зовут Оливер. – И улыбнулся.

***

Уже который день в Зазеркалье царствовала настоящая зима – лютые морозы сменялись столь же лютым ветром и снегопадами. Казалось, что Белая королева решила оправдать свое прозвище и превратиться в королеву Снежную. Но, увы и ах, если бы только она и правда могла управлять погодой. К сожалению (или к счастью), Волшебная страна сама диктует условия проживания приютившихся на ее территории путников. Впрочем, Кукла уже вполне могла считать себя старожилом. За пять лет проживания в Зазеркалье (хотя время тут жило по своим правилам, и Эбби уже не была уверена, что прошло именно пять лет), кукла успела повидать многое, так что своими капризами с погодой Волшебная страна вряд ли бы могла ее удивить. К тому же, Эбби знала одно местечко, куда не доберется ни один холодный ветерок, ни одна снежинка. Здесь властвовала своя особая магия вечного лета, солнца и тепла. Странно было только то, что понежиться в тепле и уюте, пока за стенами сада воет ураган, додумалась только Эбби. Возможно, все дело в не самом веселом соседстве? Не каждый мог долго вынести бессмысленную болтовню и брюзжание ромашек и маргариток. А когда они начинали спорить между собой, создавая в воздухе пронзительное жужжание рассерженных пчел, хотелось вообще поскорее убежать, зажав уши. Как бы то ни было, на выбранном Куклой участке сада кроме цветов никого не было. Оживившиеся было ее приходом кустики красных роз, быстро поняли, что Эбби – собеседник, мягко говоря, никакой. Пару раз они пытались вступить в разговор, выспросить о новостях, происходящих за пределами сада или на худой конец дать «дельный» совет по завариванию чая, но после того, как Эбби, проигнорировав их первые пять раз, на шестой пригрозила срезать их болтливые головы и в доказательство пощелкала своими неизменными портновскими ножницами, цветы сразу же замолчали, лишь тихонько обиженно переговаривались между собой и кидали на Куклу злые взгляды. Обиды цветов Эбби волновали мало. Из принесенной с собой корзинки она выставила на стол видавший виды белый фарфоровый чайничек с отбитым носиком, несколько щербатых чашек с блюдцами и пакет с конфетами. Расставив все это на столик, Эбби с видом творца, любующегося на свой шедевр, окинула взглядом сервировку и, оставшись довольной, приступила к трапезе. Аромат фруктов, теплый пар из чайничка и монотонное бормотание цветов настраивали на умиротворенный лад, создавали комфорт и уют. И даже убивать никого не хотелось. Кукла благодушно вздохнула, прикрыла глаза и сделала первый глоток. Однако ее уединение было бесцеремонно прервано. Сначала засуетились цветы, послышался их гомон, какая-то ругань. А затем на полянку вышел мальчик. Эбби застыла с поднесенной к губам чашкой в одной руке и с надкусанной конфетой – в другой, одним лишь взглядом следя за передвижением незнакомца, как удав за кроликом. За время, проведенное в Волшебной стране, Кукла научилась различать «своих» и «чужих», то есть истинных жителей страны и тех, кто просто заглядывает в гости – по случайности ли, по глупости или из любопытства – но на взгляд Эбби им здесь было не место. Ходят тут, как по музею, глазеют на все, трогают руками. И вот этот самый мальчик явно относился ко второй категории. Девушка шумно сербанула из кружки, дожевала конфетку, снова шумно запила ее чаем и только после этого ответила знаменитой фразой Болванщика: - Мест нет!

***

«А казалась такой славной…» - Оли, радушный и доброжелательный по натуре, был сбит с толку. И даже немного возмущен. - Да здесь места сколько угодно! – ответил он в тон девочке. – Тебе что, жалко что ли? – выпалил мальчик и осекся на полуслове. Где-то все это уже было. Точно, в Алисе в Зазеркалье, писателя Льюиса Керрола. Оливер читал про него. Автор любимой книги королевы Виктории преподавал математику в Оксфорде, влюбился в маленькую девочку, придумал для нее сказку, когда та выросла – просил ее руки. Но ему отказали. Грустная история. Оливер считал, что это очень печально любить кого-то столько лет, чтобы потом обломаться. «А сам то» - подумал он и тут же отогнал мысль в сторону. Не ко времени это было и не к месту. «А если мне все это только кажется?» - Оли еще раз посмотрел на мраморные колонны, на сад с говорящими цветами, на девочку, жующую конфеты и пьющую чай. Неужели все это - лишь плод воображения? Грёза была слишком реальной. «Может быть, я чем–то заболел и у меня галлюцинации? Возможно, я уснул в читальном зале, сидя за столом»? – Алису, как известно, разморило в саду в полдень. «Раз так, меня разбудят или врачей вызовут. Хотя, мама расстроится» - Оливер в очередной раз решил ничему не удивляться и попытаться наладить отношения с хорошенькой незнакомкой. Могло случиться так, что все места были зарезервированы для особо важных персон, но вряд ли этих персон стали бы поить из щербатых чашек и чайника с отколотыми носиком. Вспомнив, какие страшные существа гнались за ним в прошлый раз, он подумал, что возможно, девочка его опасается. Она такая хрупкая. - Извини. Я не опасен, я не сделаю тебе ничего плохого - он поднял руки ладонями вперед и улыбнулся. – Я в школе учусь в Ладлоу. Я зашел сюда через зеркало в библиотеке, и ты первая, кого я сегодня здесь встретил. Я подумал, что тебе скучно одной и решил составить компанию. Ты очень милая, я хотел бы с тобой познакомиться. Как тебя зовут? – Оливер, если не считать сестер, не так часто общался с девчонками. Вся его личная жизнь сводилась к «валентинкам» на День Всех Влюбленных, да и то, он их получал, а не отправлял. Поэтому Оливер не знал, как правильно знакомиться с девушками, но очень хотел, чтобы незнакомка сменила гнев на милость.

***

Бла-бла-бла. Вот они всегда так, и не важно - кто он и почему оказался в Волшебной стране. Будь то обколовшийся наркоман, двинувший кони от передоза, сумасшедший, в собственном бреду путешествующий в мире грез, или любопытные дети, сующие свой длинный нос куда их не просят. Последние, пожалуй, хуже всего. Попадают в Зазеркалье и устраивают из этого целое цирковое шоу - везде лезут, все трогают, спрашивают какую-то ерунду, а что больше всего раздражает - пытаются познакомиться, словно ты какая-то невиданная зверушка. Ну, вот с чего он вообще взял, что она его боится? Это ему надо ее бояться, особенно если кнопочка в ее голове переключится с состояния "мир прекрасен" на состояние "как я вас всех ненавижу". Розы, вон, сразу - с шестого раза - поняли, что лучше не лезть. До сих пор стоят присмиревшие, лишь с любопытством поглядывающие на развернувшийся перед ними диалог. Впрочем, диалогом это назвать было трудно. Говорил в основном только мальчик и, по мнению Эбби, выплескивал на нее слишком много ненужной информации. Из Ладлоу? Ну, так они почти все оттуда. И что-то смутное внутри Эбби подсказывало ей, что и она сама когда-то там жила. Только вот подробностей она не помнила и каждый раз, когда она пыталась выудить из изменчивой памяти хоть какие-то воспоминания о прошлой жизни, что-то болезненным блоком становилось на ее пути. "Когда-нибудь я все-таки рискну", - думала про себя Кукла. Она так же неспешно продолжала уплетать конфеты, запивая их чаем и молча разглядывая мальчика огромными голубыми глазами, пока в голове у нее, одна за другой, мелькали обрывки мыслей, рожденные появлением этого незваного гостя. Спешить ей было некуда, время было на ее стороне, поэтому она особо и не торопилась с ответом, лишь изредка моргая, когда ее взгляд скользил по лицу и фигуре незнакомца. Он отличался от большинства попадающих сюда. Было в нем что-то такое невинно-чистое, что привлекало и раздражало одновременно. В любом другом случае Эбби, пожалуй, просто бы проигнорировала наглеца или вообще скрылась бы в неизвестном направлении, оставив пришельца самостоятельно искать приключения на свой зад. Но сейчас то ли звезды сложились для Оливера удачно, то ли чай подействовал на Куклу умиротворяюще, то ли по еще какой такой причине, но девушка все-таки осталась сидеть на месте и даже коротко ответила: - Эбби. Чаю хочешь?

***

- Эбби. Чаю хочешь? – Оли понял, что самое сложное или почти самое сложное позади. С девчонками что самое главное? Заговорить. И так, чтобы не послали. Если честно, то его ровесницы казались подростку чуть ли не инопланетянками. У них все было по-другому, к ним нужно было искать подход. Их надо было развлекать, ублажать и очаровывать. Оли не то, чтобы не умел, скорее - ни разу не пробовал. Его вполне устраивало общество друзей. И вот тут, такое, можно сказать, неожиданное и приятное знакомство. - Спасибо, Эбби - он сел рядом с девушкой, однако, не вторгаясь в ее личное пространство. Оли сам не очень любил тесноту за столом. – Я с удовольствием попью с тобой чаю, - жизнь была прекрасна и удивительна, и мальчик улыбался прекрасной уже не незнакомке, а Эбби, открытой и искренней улыбкой. - Ты мне нальешь или я сам себе налью? – Оли знал, что может быть и так и так, и решил не бежать впереди паровоза. Затем придвинул к себе чашку, ту, что стояла к нему ближе всех. На ней была большая щербинка, но мальчик не стал искать другую. Неприлично перебирать всю посуду на столе, а Оли вовсе не хотелось показать себя хамом.

***

По правилам этикета, Эбби сама должна была налить чай Оливеру, раз уж она была хозяйкой за этим столом и лично пригласила его присоедениться к трапезе. Но кто и когда соблюдал правила этикета в Зазеркалье? Пусть радуется, что она вообще с ним заговорила. И вообще, на что он собственно рассчитывал, когда сюда заявился? В конце концов это не вежливо - вот так врываться в чужой дом и напрашиваться в гости. Не важно, что Эбби вообще-то в саду не жила. Здесь вообще, кроме цветов, никто не жил. Но Эбби считала личным пространством все, что окружало ее на данный момент. А раз она сейчас находится в саду, то сад является ее домом тоже. Конечно, она не стала все это вываливать на мальчика. Кукла вообще говорила крайне мало, в отличие от большинства обитателей Страны, считая это излишней тратой времени и сил. Однако совсем молчать тоже было не всегда удобно, да и, как ни странно для Эбби, скучновато. Поэтому для разнообразия она решила все-таки поддержать беседу с этим забавным парнем, пусть и в своей оригинальной, немногословновной манере. - Они все щербатые, - сказала она, словно бы прочитав мысли паренька. - Я их специально била - так красивее. Чай сам нальешь - не маленький. Конфеты бери только в красной обертке. И, словно бы переча своим словам, взяла из вазочки конфету с синим фантиком.

***

«Нео, ты какую пилюлю выберешь? Красную или синюю?» - Оливер все еще пытался прийти к осознанию реальности происходящего. Вот так рождаешься, живешь, ходишь в школу, дружишь, влюбляешься, а потом окажется, что тебе все только снилось, а на самом деле ты все это время спал в саду с говорящими цветами. Где все необычно и непривычно. И собеседница у него была необычная, но очень хорошенькая. Оли рос в семье, где к женщинам было покровительственное отношение, по принципу - «беречь и защищать, и, по возможности, не спорить». Для мальчика женщина была существом слабым, зависимым, поэтому ей можно было позволить разные поблажки, наподобие того, чтобы она оставила последнее слово за собой. Это же отношение он автоматически перенес на Эбби, первую девушку, с которой ему удалось познакомиться вне школы. Эбби была старше его, и понимание этого наполняло Оливера чувством гордости и заставляло вести себя по-взрослому. - Да, щербатые они стали неповторимыми. А так были все одинаковыми, - мальчик подумал, что понял, в чем смысл битья посуды. – Просто белых чашек сколько угодно, - добавил он. После чего взял чайник и аккуратно налил себе чаю. - Хочешь, я и тебе чая долью? – Оли вопросительно посмотрел на Эбби. За время их разговора она уже достаточно много отпила из своей чашки, и та частично опустела. - А конфеты в красной обертке, они с чем? – он и не подумал обижаться, что ему не предложили синие конфеты. Мало ли, может быть Эбби любит синие конфеты больше всего? Не объедать же хозяйку прямо в ее доме?

***

Девушка продолжала следить за действиями мальчика, но уже без первоначальной враждебности и даже без настороженности, скорее с легким интересом и любопытством, как наблюдают порой за порхающими с цветка на цветок бабочками или играющими на солнышке котятами. Дети были не редкими гостями в Зазеркалье, хотя чаще сюда, конечно, попадали в более сознательном возрасте. Впрочем, Оливера нельзя было назвать ребенком, скорее подростком. В его года как раз начинают интересоваться противоположным полом... или своим - у кого какие предпочтения. Попытки Оли завязать дружескую беседу, а заодно поухаживать за Куклой, вызывали у нее легкую улыбку, на редкость даже искреннюю, а не механическую, как обычно. Пока что он ей нравился и даже не раздражал, а это было хорошим признаком. Для мальчика. Многие, такие же наивные пришельцы извне, поплатились за свою доверчивость, вызванную невинным, на первый взгляд, обликом Эбби. Оли ее забавлял. А значит, у него вполне есть шанс уйти отсюда целым и невредимым. Если, конечно, не будет ее злить. - Понятия не имею, с чем конфеты в красной обертке, - Кукла легонько пожала плечами, вернее даже всего лишь обозначила это действие, не утруждаясь лишними движениями. - Вчера были маковые зернышки, а позавчера - мышиные хвостики. Попробуй - узнаешь. Кукла невозмутимо взяла из вазочки последнюю синюю конфету, добавив еще один фантик к кучке, валяющейся у нее под ногами. Несколько фантиков, включая последний, вздрогнули и быстренько удрали куда-то в кусты, чем вызвали переполох среди маргариток. Эбби даже бровью не повела. - Ну так, Оли, что привело тебя в Зазеркалье, помимо зеркала? Еще один шумный глоток - и пустая чашка полетела в кусты, куда минутой ранее спрятались фантики. Послышался придушенный писк и какие-то ругательства. Кукла крутанула столешницу вокруг своей оси и тем самым подвинула к себе следующую чашечку. Соответственно чашка Оли уехала от него дальше по периметру.

***

«Все чудесатее и чудесатее», - конфетки для кошек с мышиными хвостами на фоне улепетывающих с помощью бумажных ножек-жгутиков фантиков просто потускнели. Оливер пообещал себе ничему не удивляться, но выполнить данное слово не смог. Если про существование говорящих цветов он читал в сказке «Снежная Королева», и как-то спокойно воспринял их существование, то убегающие в панике фантики поразили его до глубины души. Настолько эта картинка была трогательна и абсурдна. «Я, вроде, ничего никогда не употреблял» - Оли подумал, что, возможно, ему где-то подсыпали наркотики, и поэтому его подсознание создает такие правдоподобные видения, но сделать это было просто негде. Мальчик ел и пил только дома и в школе, то же самое, что и все остальные. И в очередной раз Оли себе напомнил, что раз изменить ничего нельзя, то надо расслабиться и наслаждаться происходящим. - Ну, так, Оли. Что тебя привело в Зазеркалье, помимо Зеркала? – теперь один из самых активных посетителей библиотеки знал, как называется то место, куда он попал. «Я точно уснул в читальном зале и вижу прекрасный сон», - а во сне можно было и пооткровенничать. Понятное дело, что Оли в Зазеркалье завело любопытство и присущая многим мальчишкам тяга к приключениям, но ответить он так не мог. Девочка могла и обидеться, он, в конце концов, не в зоопарк пришел. - Я попал сюда первый раз случайно, встретился с Кроликом и побежал за ним, мы от какого-то ревнивого маньяка с ружьем убегали, - начал мальчик свой рассказ. – Здесь все необычно, не так как у нас, в Ладлоу. Здесь волшебство, хотя тут и опасно, правда, - констатировал Оли. – В прошлый раз за мной какая-то собака с шипами на голове гналась. Еле убежал, прыгнул в кусты и вывалился в библиотеке через зеркало… - Забирай обратно свой мусор, хулиганка! – сердитый крик прервал его рассказ. Судя по воплю, ругался вышеупомянутый куст, в который улетела посуда. Раздался звук, как от пинка, и на полянку шлепнулась выброшенная чашка с забившимися в нее фантиками. Бедняжки прижались к донышку помятыми тельцами и закрывали квадратные головы тонкими ручонками. Чашка покатилась по траве, остановилась, встала и, прихрамывая, медленно, словно на казнь, побрела к столу. - Сейчас ее разобьют, - констатировал чайник. Оли от удивления его чуть не выронил. «Здесь и посуда разговаривает и ходит?» – мальчик покрепче ухватил за ручку стоявшую перед Эбби чашку, чтобы та, не дай Бог, не убежала, и начал наливать в нее заварку. - Горячо! – крикнула та на мальчика. - В тебя бы так кипятком плеснуть! - Эбби, что мне делать? Ей больно, наверно? Она сопротивляется… - Оли был растерян и не понимал, как ему поступить. А девушка здесь жила и, наверняка, знала правила.

***

- Знаю я этого Кролика. Тот еще прохвост. И проуши. Тебя мама не учила в детстве не бегать в лесу за Кроликами?– Эбби укоризненно посмотрела на мальчика, словно на несмышленое дитя, хотя в данной ситуации он казался ей именно таким. И когда эти люди научатся хоть чему-нибудь? Каждый второй ведется на этих кроликов, котиков, поросят, а потом жалуется, что за ними гналась собака с шипастым ружьем. Ну вот кто, спрашивается, их сюда за уши тянет? Ну ладно, один раз ступил – полез в кроличью нору за каким-то чертом. Так нет же, решил второй раз испытать судьбу, а заодно и зеркало. Найти бы этого Кролика да уши бы ему поотрывать. Очередное упоминание о Ладлоу кольнуло в груди каким-то смутным воспоминанием. Словно бы эффект дежа-вю, словно бы это слово значило для нее больше, чем просто название города, из которого пришел Оли. Кукла слегка нахмурилась, пытаясь проанализировать свои ощущения, и в этот момент на поляну из кустов вылетела обратно чайная чашечка, в которую успели набиться сбежавшие ранее синие фантики. - Забирай свой мусор, хулиганка! - Заткнись! – крикнула в ответ Кукла и запульнула в куст горсть красных конфет. Затем снова приняла невозмутимый вид, как будто и не было этой перепалки. Видимо подобное было в порядке вещей, так что никто из участников ссоры не придавал этому большого значения. Ну, кроме Оли, пожалуй. Судя по его виду, он был несколько растерян и ошеломлен. - Не слушай ее, это они на публику работают. Она чашка – как ей может быть горячо? - словно бы в доказательство, Эбби стукнула по чайнику кулаком, чуть не выбив его из рук мальчика. - Сама заткнись! – снова раздалось из кустов, и красная конфетка бумерангом вернулась обратно, стукнув Оли по лбу. Кукла встала, собрала скатерть вместе со всем, что стояло на столе, в один большой узел, вырвала из рук мальчика чайник, сунула его туда же и запихнула весь этот клубок в корзинку. - Чаепитие закончилось. Ты что, собираешься тут до вечера прохлаждаться? У нас еще куча дел!

***

- Хорошо, - Оли удивленно вскинул брови, но затем развел руками, улыбнулся и встал из-за стола. Поступки Эбби были несколько эксцентричными, она была необычной, как и все вокруг. Но именно это подростка и привлекало. В обществе этой девушки он был готов, как говорил его брат, «на любую движуху, кроме голодовки». Голодным Оливер не был, в школе перед походом в библиотеку он неплохо подкрепился. Чаепитие, так и не состоявшееся, стало лишь поводом для общения. И даже общие знакомые нашлись. Эбби знала Кролика. Это радовало. Конечно, тот действительно был прохвостом, но, - Мне Кролик жизнь спас, - объяснил мальчик, - если бы не он, один придурок мог бы меня застрелить. «А потом я не захотел общаться с полицией, чтобы родители не волновались, а затем…» - Приятного дня! Приятно Вам отдохнуть! Идите и не возвращайтесь! Всю полянку истоптали! – разнообразные высказывания и пожелания, дружественные и не очень, звучали писклявой назойливой какофонией и не давали сосредоточиться. Как жужжание пчел, только громче и настырнее. - Слушайте! А Вы петь умеете? – Оли спросил первое, что в голову пришло, лишь бы вся эта разноголосая цветочная компания, если и не замолчала на какое-то время, то хотя бы звучала слаженно. - Мы умеем, - вдруг тихо прошелестели розы. – И мы умеем, - подтвердили маргаритки. – И я умею, - констатировал куст. – Конечно, умею, - заявил гордый гладиолус. – Умеем-умеем, - зазвенели колокольчики. - Может, споете для нас с Эбби что-нибудь? Что-нибудь красивое? – попросил Оли. Все-таки, пение лучше, чем скандал. Он точно помнил, что когда они с братьями в детстве много шалили, мать предлагала разновозрастным детям что-нибудь спеть петь хором. Что интересно – помогало и настроение улучшалось. - Что-нибудь красивое? Мы попробуем, - согласились розы. - Петь буду я! – заявил куст. - Жуки! Берите инструменты! - из травы вышли, кто на двух лапках, а кто и на четырех, разнообразные насекомые и вот перед изумленным Оли уже стоял целый оркестр, которым собирался дирижировать разодетый во фрак кузнечик. Он взмахнул палочкой, и полилась песня. Пел, как ни странно, куст очень хорошо. Конфетки и фантики, опасливо выбравшиеся из-под его ветвей, быстро разбились по парам и начали танцевать. Мелодию мальчик знал. Эту песню любила слушать его бабушка с отцовской стороны, которая тоже жила в Ладлоу и к которой он иногда ходил в гости. Она рассказывала, что познакомилась под эту мелодию на вечеринке с дедушкой. Оли смотрел на танцующие конфеты. Музыка неспешная, в принципе, ничего сложного. Мальчик еще никогда не приглашал на медленные танцы девушек, да и делать ему это было, в общем-то, негде. А сейчас представлялась такая замечательная возможность. И песня действительно была красивой. - Эбби, хочешь, мы тоже потанцуем? – Оли приосанился и протянул девушке руку, приглашая ее.

***

- Приятного дня! Приятно Вам отдохнуть! Идите и не возвращайтесь! Всю полянку истоптали! Казалось, цветы только и ждали повода поворчать и высказаться, раз уж Кукла не дала им это сделать в самом начале. Видно же, что на публику работают, так же как и чашки. Хоть гости из другого мира и не были такой уж редкостью в Зазеркалье, все-таки для цветов, вынужденных целыми днями проводить в с своем саду, и посуды, которую не всегда вытаскивали из шкафчиков, это было не рядовое событие, а потому они красовались как могли. Впрочем, показывали они гостю свои не самые лучшие стороны, но разве в Зазеркалье может быть по-другому? Эбби хотела уже было крикнуть обнаглевшим кустам что-нибудь в ответ или снова швырнуть что-нибудь в кусты, но большая часть барахла уже была завязана узлом в корзине. Ситуацию разрулил Оли - он вдруг предложил им спеть. Конечно же, это вызвало новую волну цветочного бормотания, но это по крайней мере отвлекло их от оскорблений в адрес Куклы. Не то чтобы Эбби это сильно волновало, но вполне возможно, что Оли спас тем самым несколько зеленых голов от рассерженной руки девушки. Кусты и цветы засуетились, растопорщились, придав своим лепесткам "праздничный" вид, надулись от важности, снова заспорив, кому быть примой на данном концерте. Впрочем, к консенсусу они пришли довольно быстро, согласившись на сольную партию куста. Откуда ни возьмись, повыползали насекомые с крошечными инструментами. Эбби недовольно надулась. Слушать песнопения кустов не входило в ее планы. Не то чтобы она очень спешила, на самом-то деле ей вообще некуда было спешить, но ей очень не нравилось, когда ее планам кто-то мешал и начинал вставлять свои импровизации. Ну что же, в конце концов этот мальчик ей никто, еще пару часов назад она вообще о нем знать не знала, да и явился он незваным гостем, так не все ли равно, что с ним будет дальше? Хочет слушать этот "кошачий концерт", пусть слушает, эти сорняки его тут до конца вечности продержат - им то что, пой себе и пой. Кукла махнула на всех рукой, подхватила корзинку и собралась уже было покинуть веселую компанию, когда мальчик вдруг протянул ей руку: - Эбби, хочешь, мы тоже потанцуем? Кукла остановилась. Как-то уж так вышло, что она ни разу ни с кем не танцевала, хотя много раз наблюдала за танцующими парами на балу у Королевы. Не то, чтобы ей никто не предлагал, скорее она сама отказывалась - данное действие не вызывало у нее веселья, да и не любила она, когда к ней прикасались, что вполне неизбежно при парном танце. Но во взгляде мальчика была такая просящая непосредственность, что девушке самой вдруг стало интересно попробовать. В конце концов, это же просто мальчишка из другого мира - пожалуй, это будет даже забавно. Эбби отложила место свою корзинку, поправила юбочку и вложила свою тонкую ручку в ладонь кавалера.

***

«Согласилась!» - Оли не знал, какое чувство он испытал в большей степени: радости или волнения, когда нежные тоненькие с ухоженными ноготками пальчики девушки легли в его ладонь. Кровь прилила к затылку так, что его «запекло», появился румянец на щеках, даже кончики ушей чуть покраснели и стали горячими. Подростка накрыло состояние, подобное панике. Даже в горле пересохло. «Соберись, тряпка!» - он вдохнул воздух ртом, отвесил себе мысленную оплеуху и осторожно положил свою свободную ладонь Эбби на талию. «Хорошо, что у меня руки никогда не потеют...» - вот это было бы воистину ужасно. Чем был хорош звучавший фокстрот, это тем, что правильно его танцевать было совсем не обязательно. Можно просто преступать с ноги на ногу на месте, все равно выглядит красиво, главное – ноги девушке не отдавить. Чтобы избежать этого, Оли посмотрел вниз. Но, поскольку он был ниже Эбби на пару сантиметров, а та еще была на каблуках, то, опустив глаза к долу, он увидел перетянутую корсетом девичью грудь. «Упс…» - подросток снова забыл, как дышать, сердце забилось быстро-быстро, а вдоль позвоночника побежали мурашки. «Я не нарочно, так получилось» - двигаясь в такт музыке и шагам партнерши, Оли оставил попытки разглядеть собственные ботинки и поднял глаза вверх. Теперь он видел девичьи губы и изящно очерченный подбородок, а губы самого мальчика были напротив тоненькой шейки Эбби, переходившей в изящное плечико. Это было так волнующе и интимно. «Но это же - танец. Наверно, для этого их и придумали, чтобы иметь возможность прикоснуться к девушке» - через какое-то время Оли успокоился настолько, что уже мог получать от происходящего только удовольствие . Его немного напряженная до этого ладонь скользнула вдоль талии Эбби ближе к пояснице, углубляя объятие. Но он, конечно, не пытался прижать ее к себе (хотя, хотелось) и даже не думал опустить пальцы ближе к ее попе. Потому что это было бы наглостью и просто неприлично.

***

Похоже, согласие девушки было для Оли неожиданностью. Судя по его виду, он предлагал Кукле потанцевать скорее из вежливости, с тайной надеждой на согласие, возможно, но не особо-то рассчитывая на положительный результат. А тут - на тебе - даже не раздумывали! Не зря же говорят - бойся своих желаний. Вот так чего-нибудь захочешь, а оно потом тебе с неба в руки упадет, и ты стоишь с этой кучей добра и не знаешь, что с ним делать. А если эта куча еще и симпатичная девушка... Впрочем, Эбби и сама не ожидала, что согласится. Ну, когда это она танцевала медленные танцы, да еще и с малознакомым мальчиками, попавшими в ее мир из-за слишком неумеренного любопытства? Она вообще старалась избегать какого-либо контакта с кем-либо. Ну, если только в голове ничего не перемкнет в очередной раз. Вот, видимо, и переклинило. Эбби мимоходом подумала, что, наверное, для Оли все это кажется сейчас нереальным, прекрасным сном, а потому можно ему немного и подыграть. Да и, по правде говоря, ей было самой любопытно, чем все это закончится. А раз пока у нее есть интерес, то и Оли халява перепадет. Пока ее опять не переклинит. Кукла чуть улыбнулась, приняла важный авид - ни дать, ни взять, королева на балу - и положила вторую ручку на плечо мальчика. Небольшая разница в росте ничуть ее не смущала, скорее даже забавляла. Не понятно было, кто для кого сейчас выглядит той самой живой куклой. Пока Эбби разглядывала лохматую шевелюру своего кавалера, тот явно разглядывал что-то другое, мелькавшее прямо у него перед носом. Эбби фыркнула, но скорее смешливо, чем рассержено. Мужчины - они и есть мужчины, пусть даже еще и не совсем повзрослевшие. Куда им еще пялится, не на поющий же куст. Хотя, тот вон как старается, не дай Бог еще горло сорвет. А куст и правда продолжал заливаться соловьем. Похоже, он так вошел в свою роль, так самозабвенно отдавался своему занятию, что уже вообще забыл, с чего все началось и для кого он старается. Букашки тоже выкладывалась по-полной - не часто они устраивали концерты для потусторонних гостей - рвали в азарте струны, дудели что есть мочи в свои микроскопические трубы, кузнечик так махал палочкой, что казалось - вот-вот взлетит. На заднем фоне подтанцовывали цветы, шелестя своими лепестками, под ногами шуршали фантики, иногда попискивая, если их случайно задевали туфельки Эбби. В общем, идиллия, прямо праздник какой-то. Первоначальное напряжение постепенно сошло на нет, Оли, похоже, тоже расслабился (хотя за его суетой было так забавно наблюдать) и Эбби даже стала получать удовольствие от этого мероприятия. Теплая ладонь мальчика на ее талии на удивление не раздражала, скорее было даже приятно, теплое дыхание щекотало кожу. Кукла даже стала тихонько подмурлыкивать себе под нос кажущуюся бесконечной песенку куста. И почему она раньше отказывалась танцевать? Может, потому что партнера подходящего не было? Не то чтобы Оли был таким уж идеальным партнером, но по мнению Эбби пробовать что-то делать впервые нужно с таким же новичком - тогда и оплошать будет не так стыдно и смеяться вряд ли кто-то будет (а заодно не получит ножницами в лоб). Но вдруг Эбби остановилась, посмотрела на мальчика так, словно впервые видит, и серьезно сказала: - Нет, это никуда не годится.

***

Во сне или наяву, Оли танцевал с девушкой, со взрослой красивой девушкой и та позволяла ему себя обнимать. И даже напевала. Тепло от ее дыхания долетало до мочки уха подростка, и, вот, уже вдоль его позвоночника к шее, растекаясь по лопаткам, побежали целые рои мурашек, а не какой-то тоненький их ручеек. Казалось, что все прекрасно. Казалось, что он все делает правильно. Двигается в такт музыке, на ноги не наступает, не наглеет. Хотя, что греха таить, ладошка Эбби на плече ощущалась весьма приятно, и хотелось обнять ее покрепче. Или даже… Фантазия Оливера увела его достаточно далеко. Он думал о том, как хорошо было бы прогуляться с Эбби по Ладлоу, показать ей город, сводить ее в кафе или в кино. Личных сбережений Оливера, которые он откладывал из карманных расходов, должно было на это хватить. Однако, хвастаться перед друзьями знакомством с девушкой не хотелось. Ведь те могут сказать в ее адрес что-нибудь пошлое, или начать задавать дебильные вопросы, и тогда ему придется дать им в нос. Вот когда он вырастет и станет таким же высоким, как отец и братья, вот тогда - можно. Вряд ли кто-то посмеет открыть рот и высказаться в сторону Эбби неуважительно. Он никому никогда не позволит обижать свою подружку… - Нет, это никуда не годится, – предмет мечтаний Оливера остановилась на месте. Нельзя сказать, что слова Эбби ввергли подростка в пучину отчаяния, но его состояние стало сродни тому. «Это никуда не годится» - высказывание девушки Оли принял не насчет танца, а насчет себя самого. Это он, Оливер Хейли, оказался плохим партнером. Это он, Оли, никуда не годился. Надо было срочно что-то сделать. Спасать ситуацию и, наверно, говорить правду. - А как годится? – сглотнув, спросил подросток немного осипшим от волнения голосом, заставив себя поднять голову посмотреть Эбби прямо в глаза, и даже попытаться улыбнуться. Главное, чтобы она смеяться над ним не начала. Тогда ему точно придется провалиться от стыда сквозь землю. – Я никогда еще ни с кем не танцевал, - сознался Оли. Казалось, нельзя было покраснеть сильнее, оказывается – можно. Щеки и уши мальчика покрыл густой румянец. Но с талии Эбби, при этом, он руку не убрал, и ладонь ее из своих пальцев не выпустил. Тем временем, вошедший в раж барбарисовый куст запел очередную лирическую песню, а Оли стоял и, стараясь скрыть волнение, ждал своего «приговора».

***

- А как годится? Я никогда еще ни с кем не танцевал? Мальчик сразу сник, запнулся, сбился с шага, куст тоже замолчал на полуслове, словно бы врезавшись с разбега головой об стенку. Послышалась страшная какофония из поломанных нот - это букашки-музыканты нестройным хором прервали свою игру. Даже фантики сбились с ритма, повалившись нескладной кучей обратно на землю. Только цветы на заднем фоне продолжали бормотать, но уже не подпевали, а словно сороки переспрашивали друг у друга, что же случилось. И все глазели на Эбби, начиная с Оли, пылающего как мак, и заканчивая теми самыми маками, растерянно хлопающими своими глазами-бусинками. Такое внимание стало раздражать Эбби. Да что за день такой? Она просто хотела попить чаю с конфетами. В тишине и одиночестве. В тишине. И одиночестве. Одна! А тут, мало того, что приперся этот настырный пацан, мало того, что устроили тут целый концерт с песнями и плясками, так еще и смотрят теперь все на нее так, будто это она пришла и испортила всем вечеринку. Кукла рассерженно топнула ногой, спугнув особо впечатлительные фантики. Да-да, кажется, у нее в голове снова сработал переключатель. Впрочем, саму куклу это никогда не волновало, в отличие от окружающих ее созданий. Но это тоже не волновало Куклу. "Если я кого-то раздражаю или напрягаю, то вы всегда можете забиться в угол и порыдать", - так частенько повторяла Эбби, когда кому-то что-то не нравилось в ее поведении. Она живет только так, как хочется ей самой, даже если эти "хотения" сменяются со скоростью света. Ну и что, что минуту назад она хотела танцевать. Сейчас уже не хочет. И дело вовсе не в том, что Оли плохой партнер или делает что-то не так, вовсе нет. Если уже быть совсем откровенной, Эбби даже понравилось это забавное перетаптывание с ноги на ногу в объятиях друг друга. Просто ей вдруг надоело. Вот и все. Так бывает, особенно у Эбби. Вернее, у Эббит именно так всегда и бывает. - Нам надо идти, ты забыл? А то опоздаем? Куда опоздаем? Куда идти? Не важно. Это естественный ход жизни в Зазеркалье - расслабленное ничегонеделанье сменяется торопливой суетой. То тебе нечем заняться, а то вдруг ты опаздываешь и ничего не успеваешь. У тебя внезапно появляется масса дел, которые нужно срочно, вот именно сейчас решить, но в следующее мгновение, эти дела уже становятся совершенно не важны. Кукла выскользнула из рук мальчика, подхватила свою корзинку, сунула ее растерянному Оли, затем сама схватила его за запястье и кинулась куда-то в лабиринт дорожек, сворачивая в только ей одной понятные повороты. Кусты и цветочные клумбы мелькали мимо них, сливаясь в однотонную зеленную массу, в спину летели запоздалые возмущения, приветствия или глупые вопросы, но Эбби не останавливалась, она спешила.

***

- Нам надо идти, ты забыл? А то опоздаем! – В этом странном мире все менялось быстро – и окружающая обстановка и настроение Эбби. Оли бежал за девушкой, продвигаясь по лабиринту из замысловато подстриженных кустов, стараясь запомнить дорогу и, одновременно с этим, не разбить визжавшую от страза в корзинке посуду. Та плакала и причитала о своей несчастной судьбе, грозясь уйти от своей хозяйки раз и навсегда. Неожиданно они остановились возле глухой калитки, скрытой в глубине живой изгороди. Та распахнулась, и выглянувшего наружу Оли тут же обдало порывом ледяного ветра, а лицо мальчика облепили холодные колючие снежинки, которые от прикосновения с разгоряченной кожей мальчика стали таять и стекать каплями по его лбу, переносице и губам. Снаружи из-за пурги не было видно ни зги. Лишь ветер выл. - Ну и погодка, - Оли с сомнением посмотрел на легко, по-летнему одетую Эбби. Да и сам мальчик не был готов к встрече с зимой. Играть в снежки он любил, но не в ботинках же на тонкой подошве, брюках и свитере? Мальчик зашел обратно и отошел от калитки. Странно, но за живой изгородью погода была прекрасной: светило солнышко, было тепло, а небо поражало насыщенными ярко-голубыми, почти синими оттенками. Выбора особого не было. Либо пережидать непогоду в саду, либо возвращаться в библиотеку. «Если смогу, конечно, сделать это по своему желанию» - Оли сейчас ни в чем не был уверен. Расставаться с Эбби, опять же, не хотелось, ведь они только познакомились. Все решил случай. Калитка вновь приоткрылась и в нее вбежала огромная лохматая, облепленная снегом черная собака. Отряхнувшись, она уставилась на Эбби и Оли немигающим взглядом и глухо зарычала. - Фу, - в принципе, мальчик собак не боялся, но дома их тоже никогда не держал. Мать не любила шерсть, которая «от животных повсюду», а отец считал, что «всякое зверье должно жить в лесу». Огромный злобный пес, вместо того, чтобы успокоиться, зарычал еще громче и явно готовился к прыжку. - Фу! – рявкнул Оли, сунув в морду решившему его искусать животному корзинку с посудой. Та раскатилась по траве, а затем, неожиданно собралась в клин и, держа в фарфоровых ручках вилки и ножи наперевес, ринулась в атаку на не ожидавшее такого отпора животное. «Что ж, фора у нас есть!» - Бежим! - теперь уже Оли тащил за собой Эбби, петляя по зеленому лабиринту живой изгороди. Сзади слышался топот собачьих лап, визг посуды, лязганье вилок и тяжелое дыхание догонявшего их разъяренного зверя. Вот! Знакомая полянка, увитая плюющем галерея с колоннами… Рычание раздалось практически за их спинами. Спасительный куст! Мальчик прыгнул в него, утягивая девушку за собой, и вывалился вместе с ней на пол читального зала библиотеки, врезавшись в какие-то стеллажи. Сверху посыпались книги. Оли прикрыл Эбби, и парочка увесистых томов больно ударила мальчика по спине. Но это была ерунда. Главное, он вернулся и не один, а с Эбби. И собака их не покусала. «Может, она вообще, бешеная была» - Оли не знал, делают ли в том месте, где он побывал, животным прививки от бешенства. - Ты в порядке? – Оли, стряхнув в себя книжки, сел и протянул руку Эбби, чтобы помочь ей подняться.

***

Бешеная гонка продолжалась еще некоторое время - Эбби неслась по мощенным дорожкам, заворачивала на еле заметные тропинки, снова выныривала из кустов, продиралась через какие-то дебри, тревожа, словно пчелиный рой, очередную клумбу, и снова устремлялась вперед. Ее движения были хаотичными и спонтанными, но в то же время казалось, что она стремится к какой-то конкретной, известной только ей одной цели. Сзади слышалось сопение Оли (за все время бега он так ни разу не проронил ни слова), позвякивание и жалобный писк посуды и очередная порция ругательств от цветов. Какая-то безумная, бессмысленная гонка, как впрочем, и все в этой безумной, загадочной стране. Наконец, они с размаху вылетели к какой-то калитке, едва успев в последний момент притормозить. Вырвавшийся из-за калитки резкий порыв ветhа не очень приятно обдал раскрасневшиеся после быстрого бега лица своим холодным дыханием, бросив на них пригоршню колючих снежинок. Эбби шарахнулась обратно в спасительное тепло сада. Она же совсем забыла, что в Зазеркалье уже который день свирепствует зима, а свою шубку она оставила дома, так как ей, как жителю этой Страны, ничего не стоило перенестись в любую ее точку по одному только желанию. И, следовательно, ничего не мешает ей сделать это еще раз, просто пожелав оказаться дома, среди милых ее сердцу, привычных вещей. Она не была уверена, что сможет сделать это вместе с Оли, но, честно говоря, она о нем вообще подзабыла, несмотря на то, что все еще держала его за руку. Но события обернулись другой стороной. Внезапное появление собаки смешало все ее планы. Пес был большой, всклокоченный и явно недружелюбно настроенный, так что о мирных переговорах можно было позабыть. Впрочем, внезапный выпад Оли вряд ли бы поспособствовал улучшению ситуации. Корзина с пищащей от страха посудой полетела в морду собаке, а сам Оли полетел в обратную сторону, предварительно вцепившись в руку Эбби. И снова началась гонка. Снова они сворачивали в какие-то коридоры, какие-то лабиринты, перепрыгивали через ворчащие кусты. Но на этот раз причина бешеного бега была вполне однозначной и материальной - оправившись от первого шока и наплевав на ощетинившуюся ножами и вилками посуду, собака рванула вслед своих непосредственных обидчиков, видимо в надежде на реванш (а может, она в принципе была не прочь полакомиться наглецами). Как бы то ни было, Эбби не очень-то хотелось это узнавать, поэтому она неслась следом за мальчиком, не разбирая дороги и не сразу сообразив, что ситуация давно уже вышла из-под ее контроля и она понятия не имеет, куда мальчик ее тащит. Но даже это она не успела обдумать, как вдруг Оли рванул в ближайший куст, а потом они с грохотом повалились на паркетный пол какого-то неизвестного Кукле помещения. Одно она могла сказать точно - они больше не в Зазеркалье. Свою страну она могла почувствовать в любом месте. Страх и паника липкой волной захлестнул девушку. Она никогда еще не выбиралась по ту сторону зеркала и свою первую встречу с реальным миром (если бы она вообще бы имела место быть) она рассчитывала провести абсолютно не так. - Что ты наделал!? - завизжала она, пытаясь выкарабкаться из-под мальчика. - Ты идиот! Слезь с меня, придурок!

***

- Что ты наделал!? Ты идиот! Слезь с меня, придурок! – неожиданно для Оли Эбби заорала так, как вопила его самая старшая двенадцатилетняя сестра Рита, когда маленькая Лиззи испортила ее любимую юбку, измазав ее акварельными красками. Мама тогда сказала строгим голосом, что одежду можно отстирать, а вот если Рита будет вести себя таким образом, то никто никогда на ней не женится, так как мужчины от истеричек и скандалисток бегут без оглядки. Нельзя сказать, что Оли воспитывался в патриархальной семье или у него был какой-то очень строгий отец. Дело было в его матери, смотревшей на мужа с открытым ртом. Скорее всего, такова была ее натура – мягкой, ведомой женщины. Ей было необходимо одобрение мужа, она постоянно с ним советовалась. Можно сказать, что отцу Оливера с женой очень повезло. Она занималась домом, рожала ему детей и воспитывала их, вкусно готовила, но муж для нее всегда был самым главным. Потом были дочери, а старшие мальчики по мере взросления оказались если не заброшенными, то в большей степени предоставленными самим себе, нежели их ровесники, и, наверно, поэтому быстрее повзрослели. Оли в свои четырнадцать лет был напрочь лишен такого изъяна современных детей, как инфантилизм. К женщинам он относился покровительственно. Он был готов их защищать и уважать, заботиться о них, но они в ответ должны были быть мягкими, добрыми, нежными. Такими, как его мать. Эбби такой не была. У нее оказался взрывной темперамент и нельзя сказать, что Оли это очень понравилось. «Чего она орет»? – подросток отстранился, позволяя девушке самой позаботиться о себе. - Тише, не кричи, - почти шепотом произнес он, - иначе нас отсюда выгонят, а тебе, если ты захочешь вернуться домой, надо будет пройти через это зеркало. Оливер говорил тихо еще по одной причине. Он вполне допускал, что уснул или неловко ударился головой о стекло, пошатнулся, чуть не сбил стелаж и получил книжкой по голове. И все, что с ним случилось, и кричащая на него Эбби – это галлюцинация, навеянная сотрясением мозга и бурным воображением. Но галлюцинация очень правдоподобная. - Я боялся, что нас искусает собака. В твоем мире я ничего не знаю, а здесь безопасно, - добавил он. – Мы сейчас в моем родном городе, в Ладлоу, а это – он указал на большое помещение, в котором они находились, - городская библиотека.

***

Почувствовав свободу, Эбби перестала верещать, но вставать не торопилась. Она всего лишь приподнялась, усевшись прямо на полу в своей белой юбочке, которая к тому времени уже успела изрядно запылиться за время гонки сквозь кусты. Ее привычная невозмутимость, столь идущая ее образу фарфоровой куклы в Стране Чудес, дала брешь, и сейчас она казалось просто испуганной, рассерженной девчонкой. Эбби затравленно оглянулась вокруг, подмечая, что они действительно находятся именно в библиотеке - об этом говорили высоченные стеллажи, забитые книгами, и звенящая тишина, прерываемая время от времени чьим-то тихим шепотом или бормотанием. Да уж, ввалившись сюда, они явно наделали много шума, но сейчас это волновало Куклу меньше всего. Ее не пугали ни библиотекари, ни потревоженные посетители. Ее даже догоняющий их пес так не пугал, как сам факт нахождения ПО ТУ СТОРОНУ зеркала. Почему ее это так пугало, Эбби и сама не могла сейчас дать точного ответа. Она знала, что многие жители Станы чудес беспрепятственно ходят туда-сюда, а некоторые даже живут в Ладлоу, как самые обычные люди, но почему-то ее, каждый раз, когда она только лишь слышала слово "Ладлоу", бросало в дрожь и необъяснимую панику. Она догадывалась, что возможно все дело в ее прошлом, о котором она не помнила ровным счетом ничего и, вполне возможно, это было даже к лучшему, раз уж об одной только возможности вернуться назад, ее память выставлялась ярко-красный сигнал "Стоп", не спеша при этом, однако, объяснить - почему. Так как же тогда здесь может быть безопасно? - Я могу вернуться любой дорогой, какой пожелаю, - прошипела в ответ Эбби, и это была чистая правда. Жители Страны безошибочно могли найти нужное направление, зеркало в библиотеке - всего лишь один из сотен вариантов, но Оли об этом знать совсем не обязательно. Будь ее воля, она бы вообще перекрыла доступ этим любопытным в Волшебную страну, нечего им там делать - путаются вечно под ногами, все портят. Но у Страны была своя политика на этот счет, и кто Эбби такая, чтобы к ее мнению прислушивались? Кинув на мальчика еще один злобный взгляд, девушка наконец-то поднялась, отряхнула с себя пылинки и осмотрелась еще раз более внимательно. Что же, раз уж она оказалась здесь, пусть и не по своей воле, возможно, стоит поиметь с этого какую-нибудь выгоду? Как знать, может ее опасения были напрасными, и все окажется не таким уж страшным, как рисовало ей ее воображение. В конце концов, ничего устрашающего она пока не заметила, если не считать пару свалившихся на голову книжек, но это уже их собственная вина. По крайней мере, книги тут не имели привычки разговаривать или как-то еще вмешиваться в чужие дела. И то ладно. Библиотека Ладлоу ничем особенно не отличалась от библиотек в ее собственной стране, ну может быть была чуть поменьше и менее... винтажной, что ли. А в остальном - типичный пейзаж. Книги, книги, книги... полки, стеллажи, снова книги. Внезапно голову Эбби прорезало какое-то странное воспоминание. Оно было нечетким, не оформившимся, всего мгновение, но настолько болезненным, что девушка тихо всхлипнула и схватилась за виски. Она уже видела эти стеллажи. Не такие же, не похожие, а именно эти - в этом она была уверенна. Но когда?

***

- Я могу вернуться любой дорогой, какой пожелаю, - Эбби и не думала менять гнев на милость, а Оли понятия не имел, как успокаивать рассерженных девочек. Перед орущей на него Ритой, своей самой старшей сестрой, он просто захлопнул бы дверь, Лизи и Соню обычно мама успокаивала, да и не ругались они на Оли никогда, слишком маленькими были. Мать на сыновей вообще никогда голос не повышала, по крайней мере, Оли этого не помнил. Она была очень уравновешенной женщиной. Общение подростка с одноклассницами было сведено к минимуму, поэтому в данный момент он был растерян и не знал, что делать. Вообще, как-то неправильно все получилось. Хотя, если подумать, Эбби с самого начала была не слишком вежлива. «Почему она такая? Может быть, все красивые девочки такие?» - иногда Оли радовался, что природа создала его геем. С парнями проще. У них, по крайней мере, всегда можно спросить и получить четкий ответ о том, что произошло. А на вопрос о подарке на день рождения обычно получаешь конкретный ответ, а не это: «Придумай что-нибудь сам». Вот и сейчас, надо было что-то придумать. Самому. Пытаясь сосредоточиться, он стал поднимать с пола упавшие книги и ставить их на место. Под их грудой оказалась подшивка газет за прошедшие годы. Она распахнулась на светской хронике. Крестины, свадьбы, похороны. «Любящие и скорбящие родители сообщают… до срока ушел… Тонни Грин… горячо любимый… гражданская панихида состоится…» - «Такой молодой», - подумал Оли, глядя на годы жизни улыбавшегося с заключенной в траурную рамку фотографии симпатичного паренька. «Вот так живет человек, чего-то хочет, любит, страдает. А что от него остается? Тире между двумя датами?» - мальчик еще раз взглянул на фотографию незнакомого юноши. Примерно в тот же момент Эбби застонала, схватившись за виски. - Что с тобой? Могу я что-нибудь сделать для тебя? – взволнованно спросил мальчик, положив распахнутую на некрологе подшивку газет на ближайшее к девушке кресло.

***

- Что с тобой? Могу я что-нибудь сделать для тебя? Эбби посмотрела на мальчика мутным, каким-то пустым взглядом, словно бы впервые его видела. Вспышка воспоминания прошла так же внезапно, как и появилась, оставив после себя тупую, ноющую боль в висках. Кукла слегка поморщилась и потерла виски кончиками пальцев. И снова это странное ощущение дежа-вю. Словно бы она уже здесь была, словно бы все это когда-то уже с ней происходило. Только вот когда? Во снах? В грезах? В прошлой жизни? Девушка тряхнула головой и снова посмотрела на мальчика уже более осмысленно, но в глубине ее взгляда все же притаился страх и отчаяние от непонимания происходящего. Вот не зря она старалась обходить это место стороной. Не только библиотеку, а вообще все это чертово Ладлоу, или как оно там называется. Видимо, ее подсознание не зря оберегало ее от перехода на ту сторону. Не уберегло. Кто же мог предположить, что на пути Куклы встретиться вот такой вот настырный мальчишка Оли, который не просто спутает все ее планы, но и вообще всю ее жизнь. Желание сбежать обратно боролось с желанием узнать разгадку столь странного для Эбби явления. Вряд ли она когда-нибудь решит снова сюда явиться, а раз уж так вышло, что она здесь, стоит, наверное, попробовать узнать собственный секрет. Что же такого страшного произошло в Ладлоу, что девушка боится это вспомнить? Запретный плод всегда заманчив. Даже если оно тебе не надо, но тебе запрещают, то получить это любой ценой - становится целью номер один. Возможно, Эбби потом и пожалеет, но, как говорится, кто не рискует, тот не пьет. - Я помню это место... - ответила она, продолжая пялится на мальчика, словно рыба, выброшенная на берег. Как будто бы он мог сейчас просто и легко объяснить ей эту тайну, ответить на незаданный вопрос. Возможно, в глубине души, она надеялась, что он все же сможет ей помочь. В конце концов, это он ее сюда притащил, это его дом. Он просто обязан хоть как-то поспособствовать решению данного вопроса. Иначе эта загадка будет продолжать ее мучить до конца ее дней. Она знала, что все жители Страны когда-то были простыми людьми, живущими в таких вот городах, типа Ладлоу. Многие из них помнили свое прошлое, какое бы оно ни было, многие даже успешно сочетали обе жизни. Но у многих, как и у самой Эбби, воспоминания были начисто стерты, либо остались частично. Раньше она как-то не стремилась их вернуть, но сейчас интерес все-таки пересилил страх, и она жаждала разобраться со своим прошлым. - Я была здесь когда-то... давно, - Кукла огляделась по сторонам, задерживаясь взглядом то на одной книжной полке, то на другой. Затем ее взгляд упал на брошенную Оливером газету, скользнул по тексту, задержался на фотографии, затем снова перебежал на заголовок... И очередная вспышка воспоминаний снова молнией прорезала виски. - Эй, Эбби, Куколка, спой нам что-нибудь! Прекрасно выглядишь, милашка! Приветственные, восхищенные, дружеские или даже задиристые возгласы летели со всех сторон. Тонни улыбался всем белозубой улыбкой, кокетливо поправляя локоны, выбившиеся из прически. Свет прожекторов и неоновых ламп. Громкая музыка, смех. Он был по-настоящему счастлив в этом мире гламура и розовых блесток. В этом мире ночного праздника и эйфории. Где можно быть самим собой, не стараясь прикидываться "нормальным", не боясь насмешек и камней в спину. Прекрасный, удивительный театр жизни. Пальцы девушки пробежались по фотографии, очерчивая черты изображенного на ней парня. Именно его она видела в своих видениях. Тонни. Тонни Гринч.

***

- Я помню это место... Я была здесь когда-то... давно, - Эбби была растеряна и напугана. Она смотрела на Оли так, словно тот знал ответы на ее вопросы и мог ей помочь. То есть, с точки зрения мальчика, начала себя вести, как правильная девчонка, которая ищет защиты у парня. «А не словно какая-нибудь феминистка или истеричка» - и первые, и вторые, по мнению и отца Оливера, были просто "чокнутыми бабами". Оба эти слова в доме Хейли звучали, как ругательства. Увидев расстроенную, такую слабую и растерянную Эбби, Оливер почувствовал себя сильным и взрослым, обязанным ее утешить и успокоить. - Ты обязательно все вспомнишь. Может быть, не сразу? – он подошел к девушке поближе. Эбби же, похоже, действительно вспомнила еще что-то, вернее, увидела в газете кого-то знакомого - фотографию того самого Тонни Гринча. Оливер наблюдал за тем, как тоненький пальчик девушки скользит по начинающей желтеть от времени газетной бумаге, очерчивая контуры лица до времени почившего юноши. Того, к слову, если не приглядываться, можно было спутать с девчонкой. Правильные тонкие черты лица, четко очерченные губы и такие красивые, сияющие от счастья глаза. "Бедная, как ей, наверно, горько сейчас узнать, что того, кого она знала, уже нет в живых,"- Несправедливо, что он умер, - Оливер решил выразить сочувствие и сказал то, что думал. Разглядывая фотографию, Эбби, казалось, разволновалась еще сильнее, но это было какое-то другое волнение. Не нервозное, не скандальное. Оливер, наблюдая за девушкой, невольно начал сравнивать её личико и изображение парня на фотографии, и в какой-то момент понял, что они похожи, как брат и сестра. А, если убрать светлые волосы и макияж, то у Эбби и Тонни Гринча было практически одно и то же лицо. В этот момент Оли стало страшно, ему даже показалось, что в читальном зале температура воздуха упала. По коже пробежал холодный озноб, заставляя мерзнуть руки и ноги. Мальчик вспомнил фильм «Шестое чувство», где к главному герою приходили покойники, чтобы тот помогал им наказывать их убийц. «Может быть, Эбби - такая же не успокоившаяся, жаждущая мщения душа? Бред...» - Оли помотал головой. Надо было срочно уходить из библиотеки, но бросить свою «галлюцинацию», да еще такую расстроенную, наедине с ее начавшими возвращаться воспоминаниями, мальчик не мог. Не по мужски это было, пусть даже перед ним - всего лишь придуманная им девочка, так похожая на умершего лет пять назад парня. - Эбби, - сказал Оливер, стараясь сделать голос как можно более ласковым и успокаивающим, - пожалуйста. Пойдем, погуляем. Походим по городу. Может, ты так легче вспомнишь о себе что-нибудь? «Она так легко одета» - часто помогавший матери собирать сестер на прогулку подросток еще раз отметил это обстоятельство. На улице было нежарко, и мальчик решил поделиться с девушкой своей курткой. Слабых и зависимых женщин он был готов беречь и защищать.

***

- Эбби, пожалуйста. Пойдем, погуляем. Походим по городу. Может, ты так легче вспомнишь о себе что-нибудь? Услышав голос Оливера, девушка нехотя оторвалась от созерцания гипнотизирующей ее фотографии и устало посмотрела на мальчика. Казалось, вся ее спесь и безразличие куда-то подевались, не выдержав напора ошеломляющих воспоминаний, и она выглядела сейчас простой, растерянной девчонкой, желающей, словно страус, спрятать голову в песок, закрыть глаза и уши руками и не слышать, не видеть происходящего вокруг. Отчаянно захотелось трусливо сбежать через зеркало обратно в свой странный, нелогичный, но такой привычный и понятный для нее мир Зазеркалья. Оставить все эти непонятности здесь, в Ладлоу, где им и дОлжно было находится, пока по воле случая Эбби не оказалась в ненужном месте в ненужный час. - Я не уверена, что хочу вспоминать, - пробормотала она в ответ, однако все же не спешила бросаться в спасительную черноту зеркала. Впрочем, и следовать предложению Оливера - тоже. Эбби снова посмотрела на фотографию, затем взяла газету в руки, более пристально вглядываясь в черты лица неизвестного, но такого смутно-знакомого ей юноши. - Ты знаешь, кто это? - просила она, наконец, у Оли. Взгляд ее в очередной раз пробежался по заголовку, зацепился за дату газеты, колонтитулом идущей по каждой странице. Если она правильно посчитала, этот номер был выпущен пять лет назад. Оли сейчас не больше четырнадцати-пятнадцати, а значит, он вряд ли мог быть знаком с этим Тонни Гринчем. Впрочем, в маленьких городах многие друг друга знают, а Оли, совершенно случайно, мог оказаться, скажем, соседом или родственником друзей, или просто кем угодно, но все же знать его в то время. Почему же ее так волнует этот человек? Какая загадка связывала ее с ним и почему она этого не помнит? Невдалеке послышались тихие шаги - кто-то пробирался сквозь стеллажи, видимо в поисках нужной книги, но девушка не обратила на это внимание. Она, кажется, вообще забыла, что находится в чуждом сейчас ей мире, в общественном помещении и что вид ее, мягко говоря, может вызвать недоумение. Вряд ли в Ладлоу даже неформальная молодежь одевалась так, словно сбежали из цирка Шапито. Но и это Куклу не волновало. Ее вообще мало что волновало, если не имело к ней какого-то непосредственного отношения. Тем паче ее удивляла такая странная собственная реакция на смерть неизвестного ей юноши, умершего аж пять лет назад. Что же, надо, наконец, уже на что-нибудь решиться, а не стоять истуканом над пожелтевшей газетой. Хоть она и Кукла, но здесь, в Ладлоу, она чувствовала себя несколько неуютно, чужеродным предметом, а потому даже привычная ей манера поведения казалась ей несколько неуместной, напрягающей ее и вызывающей дискомфорт. Время здесь длилось как-то не так, словно бы подталкивая в спину, спеша куда-то и волоча вслед за собой всех, кто попался ему по пути. Вот и Эбби чувствовала, что стоять здесь до бесконечности не получится, нужно что-то делать, что-то решать, не терять времени даром. Ужасный мир, ужасное место! - Хорошо, пойдем, - сказала она, наконец, после некоторого раздумья, заворачиваясь в протянутую ей курточку. В город выходить было несколько страшновато, но и торчать до посинения в библиотеки - мало проку. Может, и правда, окружающий ее пейзаж даст ей больше пищи для размышлений, а также новый толчок к воспоминаниям. Кукла решительно тряхнула головой и двинулась в направлении предположительного выхода.

***

- Надень её, пожалуйста, - Оли снял с крючка висевшую в гардеробе ветровку и подал девушке. «Если я Эбби придумал, то куртка упадет на пол» - ничего подобного не случилось. Мягкая ткань легко легла девушке на хрупкие плечи. Куртка оказалась Эбби почти впору, и мальчик застегнул ее на девушке на все пуговицы, "наглухо", до самого горла. - На улице ветрено. Чтобы не продуло, - объяснил он. Хотя, дело было не только в этом. «Нечего грудь заголять» - так обычно говорила мать. «Или длинная юбка и кофта с вырезом, или мини-юбка с глухой блузкой» - выговаривала Рите мать, когда та собиралась в школу на праздники. «Да, дочка. Оставь мужскому воображению хоть какой-нибудь шанс» - хмыкал отец Оли, глядя на свою располневшую жену. Весьма пикантный наряд Эбби давал такой простор для воображения, что юный шовинист Оливер Хейли тут же решил от посторонних взглядов девушку прикрыть. Сейчас, по его мнению, у нее вид был вполне пристойный. А то, что чулки и коротенькая юбка едва прикрывали длиннющие ноги, тут уж, извините. Красоту не спрячешь, как ни старайся. «Но мера! Мера нужна во всем!» - так говорила мать, и сейчас с ней Оливер был полностью согласен. - Мы потом можем поискать что-нибудь про Тонни Гринча в архивах, но для этого надо сделать запрос, - Оли расправил завернувшийся воротничок от куртки на Эбби. Ему нравилось относиться к ней, такой взрослой и красивой, покровительственно. - Пойдем, прогуляемся, воздухом подышим, - он аккуратно взял девушку за руку и провел ее мимо смотрящего телевизор охранника на улицу за дверь.

***

Миновав массивные кованые ворота, они вышли на улицу, оказавшись в старой части города. Холодно не было, но накрапывал мелкий дождик и налетал порывами ветер. Нельзя сказать, что оставшийся в одном школьном свитере, рубашке, брюках и ботинках Оли мерз без куртки, но было сыро и промозгло. Мальчик глядел на девушку, с которой они продолжали держаться за руки, и думал, что без его ветровки она точно бы продрогла и заболела. Они шли, вокруг было тихо, очень спокойно. Темно-серые булыжники, которыми была вымощена дорога, намокли, блестели и казались скользкими. Впрочем, некоторые из них, отполированные веками ногами горожан, такими и были. «Обопритесь на мою руку…» - так говорили дамам джентльмены, помогая тем выходить из карет и дилижансов. И женщины не выпрыгивали, а выходили, аккуратно ставя ноги, чтобы не наступить на собственные юбки. Беспомощные и зависимые. С тех пор многое изменилось, но не все. «Как она на них ходит?» - Оли, глядя на высокие каблуки Эбби, взял ее за руку покрепче, чтобы та на неровной брусчатке не подвернула ногу. Они шли к старой центральной площади, на которой находился блошиный рынок, сейчас довольно пустынный из-за плохой погоды и рабочего дня. Но Оли любил по нему бродить именно по будням, ненавидя воскресную толчею. Сейчас же им навстречу медленно проезжали машины и, никуда не торопясь, шли немногочисленные прохожие. - Эбби, - мальчик обратился к своей спутнице, - давай договоримся. Если ты увидишь что-то знакомое, и, допустим, неприятное для тебя, ты мне про это расскажешь? – Оли считал, что любую проблему можно решить без крика. Было бы желание. - Вот это, - Оли начал проводить экскурсию по городу, - церковь, за ней - мэрия, - он показал на солидное здание из красного кирпича, находившееся на противоположной стороне улицы, - там, - он указал рукой направление, - блошиный рынок. - А за ним в здании старого завода, ночной клуб. Правда, я в нем ни разу не был, - добавил мальчик. Тем временем, дождик стал моросить сильнее и ветер усилился. А ветровка на Эбби была такой тонкой. «Эх, был бы натуралом, наверно, в нее влюбился бы» - Оли смотрел на девушку, на такую хрупкую и красивую, и думал, что постарается в меру своих сил о ней позаботиться. Дождь пошел сильнее, погода ухудшалась. - Может быть, в кафе зайдем? Там возле клуба есть неплохое, – предложил Оли. У него в рюкзаке накопилось уже долларов пятьдесят. На кофе попить и покушать пирожных, должно было хватить. Не морозить же Эбби не промозглой улице?

***

Эбби брела на шаг позади мальчика, зябко кутаясь в одолженную ветровку и по-прежнему держа его за руку. В этом жесте не было ничего интимного или двусмысленного, скорее наоборот, смотрелось по-детски трогательно, словно два ребенка заблудились в огромном городе и держатся вместе, чтобы хоть как-то чувствовать себя уверенно и безопасно. Впрочем, Эбби была уже далеко не ребенок, да и для Оли город был родным и знакомым, но руки она все равно не убирала, подшумок греясь об его теплую ладонь. К тому же, Эбби успела привыкнуть к мальчику за столь короткий, но насыщенный событиями срок и даже по-своему привязаться к нему, так что совершенно не испытывала никакого дискомфорта от чужих прикосновений. Город был чистенький и аккуратный, даже уютный, и Эбби пройдя несколько метров "под защитой своего рыцаря" окончательно осмелела и освоилась, крутила головой по сторонам, в попытке рассмотреть местные достопримечательности. Оли тоже не терял времени даром, рассказывая о домах, мимо которых они проходили, а так же о тех, что виднелись в отдалении, но казались Оли важными строениями, поэтому он указывал и на них тоже. Кукла периодически кивала, угукала, агакала и издавала прочие междометия, призванные показать, что информация до нее дошла. Впрочем, Ладлоу был и похож и не похож на Зазеркалье. Похож, потому что тут, как и в ее уже теперь родной Стране были те же важные и не очень объекты, как в прочем, и в любом другом городе - библиотека, ратуша, мэрия (в Зазеркалье это был дворец Белых королей), кафе и магазинчики, какие-то мастерские и даже булочная. Не похож - потому что все здесь было более конструкторное, что ли, как обозвала это про себя Эбби. Прямое, строгое и практически одноцветное. Конечно, кое-где попадались и более вычурные строения и цветной кирпич, и яркие вывески, но все равно это было не сравнимо с сумасшедшей архитектурой того же Дилириума. Кукла так увлеклась рассматриванием витрин, клумб, домов и домишек, что окончательно позабыла все свои страхи, окончательно расслабилась и выглядела теперь скорее непоседливым ребенком, впервые попавшим в Зоопарк или цирк. Она постоянно дергала мальчика за руку, перебивая его и указывая куда-нибудь в противоположную сторону, спрашивала "Что это?" и тут же, не дожидаясь ответа, восторгалась чем-нибудь совершенно другим. Промозглость и слякоть были ей совершенно нипочем - это ведь такая мелочь, когда вокруг столько интересного. Наверное, это немного странно - удивляться тому, что уже видел когда-то, в прошлой жизни, но сейчас совершенно позабыл. Ведь наверняка она ездила в этих больших двухэтажных автобусах, наверняка, посещала эти же самые банки, магазины, кофейни, ходила по этим же улицам. Все-таки в амнезии есть свои плюсы - можно каждый раз узнавать что-то новое (пусть и давно забытое старое) и радоваться этому так, словно видишь впервые. Эбби не подсчитывала, сколько они уже гуляют с мальчиком по городу, она вообще не привыкла смотреть на время - в Зазеркалье оно не подчинялось никаким законам, так что бесполезно было высчитывать часы и минуты, однако организм все-таки имел собственные биологические часы, а потому желудок Эбби жалобно заурчал, когда услышал предложение Оли. К тому же, одним чаем с конфетами сыт не будешь. Эбби не отказалась бы поесть что-нибудь более весомое, но, конечно же, не знала, где и как это сделать. Так что в данном вопросе она всецело полагалась на мальчика. - Я бы не отказалась, - призналась она честно, чуть улыбнувшись. - Я так голодна, что съела бы целого Бармаглота! Пойдем! Эбби развернулась на своих каблуках и сама потащила мальчика в ту сторону, где по его словам располагается здание старого завода (ныне клуб) и непосредственно то самое кафе.

***

- Я бы не отказалась. Я так голодна, что съела бы целого Бармаглота! Пойдем! – Эбби, казалось, совсем успокоилась и освоилась на улицах Ладлоу. От ее грусти и нервозности, к радости Оли, не осталось и следа. - Бармаглота – не надо! – рассмеялся мальчик, поспевая за своей спутницей и удивляясь тому, как она может настолько быстро передвигаться на таких высоких каблуках и не падать, при этом. – Бармаглот – он большой и жесткий. Там, вместо него, есть вкусные комплексные обеды для служащих, - к слову сказать, местечко, куда Оли вел свою спутницу, называлось «Dragon». Хорошая закусочная с неплохой кухней и демократичной ценовой политикой находилась недалеко от пафосного, по мнению Оли, который там, естественно, никогда не был, клуба «Табу», немного не доходя до него. Именно в ней питался персонал «Табу», так как лобстеры и черная икра, а так же кофе по двадцать долларов за чашку, были сотрудникам клуба не по карману, а кушать хотелось. Так же «Dracon» пользовался заслуженной любовью посетителей блошиного рынка и служащих, работавших в соседних офисах и магазинчиках. Место было людное и довольно хорошо Оли известное, так как он сам иногда после библиотеки заходил туда перекусить. Было у «Dracon» и еще одно достоинство – там можно было покушать в кредит, а деньги принести потом. Не на всех это, конечно, распространялось, но Оливер там примелькался, его знали в лицо, и он даже пару раз уже пользовался такой возможностью. «Запишите на мой счет» - это и звучало по-взрослому. Так что, Оли вел Эбби кушать со спокойной душой. Бармаглота, так Бармаглота. Правда, не верилось, что она скушает его всего. Так, крылышко или ножку. «Костлявую и жилистую» - у Оли, на радость или не беду, было очень яркое воображение. - Проходите, пожалуйста, моя леди, - у юного фантазера возникло весьма игривое настроение, и он галантно распахнул перед Эбби дверь. - Присаживайся, - он отодвинул ее стул от стола, весьма, кстати массивный, когда их к нему проводили. – Если ты сильно голодная, то здесь… - мальчик был готов уже перечислить сытные и разумные по ценам блюда, как к ним подошел, вернее, подбежал человек. - Тонни! Глазам своим не верю! Или мне тебя Эбби теперь называть? Ты, все же, сделала себе операцию? Я же говорил – делай! Представляешь, я был в Табу и мне сказали, что ты умер, вернее умерла! Вот придурки! Представляешь, шесть лет дома не был и тут… - мужчина все тараторил и тараторил на одном дыхании. Все произошло настолько быстро, что опешивший в первый момент от подобного напора Оли растерялся и ждал, когда же у этого дядьки кончиться в легких воздух и он, наконец-то, заткнется. «Операция? Тонни? Эбби вижу не только я» - констатировал он параллельно. - «И, похоже, этот тип ее может здорово напугать».

***

Кафе, которое выбрал мальчик, оказалось уютным и, если можно так выразиться, аппетитным, то есть вызывало аппетит у и без того готовой сожрать Бармаглота Эбби. Приятные, ароматные запахи тут же ударили в нос, едва они переступили порог заведения, вызывая обильное слюноотделение и одобрительное урчание в желудке. К тому же в кафе было очень тепло, а после промозглой сырости улицы, это казалось просто божественно-приятно. Так что Эбби, не успев плюхнуться на предложенный Оли стул, тут же растеклась по нему в блаженном расслаблении и предвкушая вкусную трапезу. Интересно, чем тут вообще питаются? Ну, не Бармаглотом же, в самом-то деле. Ну вот, допустим, чай у них наверняка такой же, как и в Зазеркалье, а вот посуда вряд ли живет своей жизнью. За время прогулки Кукла вообще не заметила ни поющих цветов, ни танцующих вещей. Вообще ничего такого, что было привычным и вполне нормальным для Зазеркалья. Как же скучно они тут живут. Неудивительно, что некоторые, по типу Оли, уставшие от однообразия серых будней, стремятся всеми правдами и неправдами попасть в Волшебную страну. Да, там опасно для непосвященных, но как интересно! Девушка окончательно согрелась и скинула с себя курточку, являя взору немногочисленных посетителей свой экзотический наряд. Впрочем, лично ее это нисколько не смущало. Главное, что ей было комфортно и хорошо. А если кого-то и травмирует ее глубокое декольте, так ей-то что до этого за печаль? Сейчас ее волновало одно - что-нибудь перекусить - и она уже приготовилась прослушать меню в исполнении Оли, как вдруг их идиллию прервал незнакомый мужской голос. - Тонни! Глазам своим не верю! Глаза Эбби в свою очередь округлились и стали еще больше, чем обычно. Кто этот человек, чего он хочет и почему он ее так называет? Тонни - опять это имя, как и у того погибшего паренька из газеты. А может... Может, речь сейчас идет об одном и том же человеке? - Или мне тебя Эбби теперь называть? Глаза стали еще больше, хотя, казалось бы - куда еще? Откуда он знает ее, знает ее имя? А может, этот мужчина - и есть ее прошлое, которое она так отчаянно боится и в тоже время так отчаянно хочет вспомнить? Операция... Табу... Умер... В голове все смешалось и переплелось. Казалось бы, она должна понимать, о чем идет речь, и что-то смутное действительно пыталось выбраться наружу, но с другой стороны во всем этом было столько черных дыр, что на с трудом могла собрать цельную картинку из имеющихся пазлов. - А вы кто? - выдавила она, наконец, когда поток слов у мужчины иссяк и он замолчал на секунду, чтобы набрать в легкие побольше воздуха, да так и замер, услышав вопрос девушки. – Я вас знаю?

***

- А вы кто? Я вас знаю? – Эбби налетевшего на них человека не узнала, но, слава Богу, на его словесную экспансию отреагировала спокойно. А тот стоял и хватал ртом воздух, чуть выпучив водянистые глаза, словно выброшенная из воды рыба. - Но, как же так… Это же я, Эди. Эдвин Баркли. Я же с Бобом организовал твое первое выступление…- на мужика было жалко смотреть. Он как-то потух и сдулся. Словно проткнутый иголкой воздушный шарик. Оли этот человек раздражал. Это была не ревность, а совсем иное чувство. Сродни тому, что испытывают отцы, когда к их дочерям клеятся абсолютно не достойные их молодые люди. Мальчик разглядывал подошедшего к ним мужчину. Лет сорока, с намечающимся пивным брюшком и редеющей шевелюрой, одетый в брюки песочного цвета, водолазку и мягкий коричневый вельветовый пиджак, он Оли откровенно не понравился. «Что он смотрит на нее, как кот на сметану?» - в представлении подростка потенциальный ухажер Эбби должен был быть совсем другим. Высоким, красивым, и не подбегать к столику, как ошпаренный, а для начала, вежливо представиться. И ему, Оли, в том числе. «Не то, что этот… петух» - подросток еще раз с неодобрением окинул взглядом всклокоченную шевелюру мужчины. Мистер Баркли, тем временем, немного оправился от первой неудачи и набирал в легкие воздух, чтобы разразиться новой тирадой. Пора было вмешиваться: - Эди, Вы, конечно, нас извините, но мы сюда покушать пришли, - Оли демонстративно протянул Эбби меню, отгораживая ее от назойливого собеседника. Если бы, благодаря этому типу, девушка что-то вспомнила, то это было бы хорошо. Но не вспоминать же на голодный желудок! С другой стороны, мистер Баркли, похоже, был очень рад встретить этого неведомого Тонни. Который, судя по всему, где-то выступал, чем-то болел, должен был сделать операцию, но не сделал и умер. Но это еще не повод набрасываться на голодных людей. - Тут очень вкусный гуляш и эскалопы подают, - Оли начал рекламировать Эбби блюда местной кухни, наклонившись к девушке поближе, указывая на них в меню, - печеный картофель и кукуруза тоже, пальчики оближешь, - голос мальчика смягчился. – А кофе здесь варят просто волшебный, - закончил он, полностью игнорируя продолжавшего стоять рядом с их столиком мистера Баркли.

***

Похоже, мужчина рассчитывал на какую угодно реакцию, но только не на такую. Уж чего-чего, а того, что его не узнают или сделают вид, что не узнают, он не предполагал. На самом деле, с Эбби Глен, вернее с тогда еще Тонни Гринчем, они были в очень хороших дружеских отношениях. Можно даже сказать, он заменял ему отца, став проводником в эту гламурную ночную жизнь. Он был ему и наставником, и другом, и продюсером, а не просто знакомым из прошлого. Тем обиднее было сейчас услышать это удивленное "а вы кто?". Ну, и что тут поделаешь в такой ситуации? Если девица демонстративно тебя не узнает, а тут еще и этот дружок ее малолетний встревает и всем своим видом показывает, что Эди тут лишний, то любой разумный человек, скорее всего бы? ушел, обидевшись или просто плюнув на эту парочку - идут они лесом, тоже мне фифа. Но Эдвина Баркли вряд ли можно было назвать разумным. Сомнений в том, что перед ним та самая Эбби, у мужчины не возникало. Он был даже готов предположить, что у девушки случились провалы в памяти - возможно, как побочный эффект от операции. Конечно, прошло уже столько лет с их прошлой встречи, но, все же, не так уж он сильно изменился, чтобы не признать своего старого товарища. Не обращая внимание на демонстрационное поведение мальчика, Баркли выудил из нагрудного кармана толстый бумажник из крокодиловой кожи, пошурудил там несколько минут и с видом победителя сунул Кукле под нос немного помятую, но вполне отчетливую фотографию, на которой была изображена пестрая комапния - в центре тот самый Эди, а вокруг него то ли ярко-разукрашенные женщины, то ли мужчины в женских платьях. Но в любом случае в одном из этих персонажей Кукла явственно увидела свое лицо. Все вкусности, перечисляемые ей Оли, тут же отошли на второй план, даже голод как-то приглушился, задавленный очередной волной отрывочных воспоминаний. Резкая вспышка - Тонни смеется, поправляя сползшую с плеча лямочку, прижимается справа от Эди, слева к нему тоже кто-то прижимается, стараясь поместиться в кадр. Кто-то сзади толкается, шуршит платьем, хихикает. Всем весело. Вспышка фотоаппарата - и все пропадает. Эбби поморщилась, машинально потерла свободной рукой висок, крепко сжимая во второй фотокарточку. Разрозненные части медленно, но верно складывались в единую картинку. Каждая новая вспышка, каждый новый элемент - старая газета, Эди, фотография - добавляли в общую кучку недостающий паззл. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы игнорировать все намеки и не суметь сделать из всего этого единственный правильный вывод. Кукла провела пальчиками по лицу запечатленного на снимке парня, затем тем же жестом коснулась собственного лица, кинула на Эди странный взгляд, а затем перевела его на Оли. - Кажется, я знаю, кто такой Тонни Гринч... Это - я.

***

- А по кому же тогда состоялась гражданская панихида? – Оли допустил, что Тонни, ставший Эбби, настолько огорчил своих родителей решением сменить пол (мальчику стало понятно, о какой операции шла речь), что те сделали вид, что их сын просто умер. «Или. Эбби почему-то потеряла память и ее искали. Нашли чей-то труп и неправильно его опознали?» - но ведь существует генетическая экспертиза в таких случаях. Но, если это так. И произошла ошибка, то надо сообщить об это родителям Эбби. Ведь лучше иметь сына, переделанного в дочь, чем думать, что тот умер. «Хотя, возможно, мои родители предпочли бы, чтобы меня не было, чем узнать, что мне нравятся мужики» - никаких камин-аутов Оли совершать, разумеется, в ближайшем будущем не собирался, но с горечью понимал, что если его отец и мать про него что-то узнают, то он станет парией. Мальчик, сидевший рядом с Эбби, прекрасно разглядел ее совместную с мистером Баркли фотографию. Сияющие глаза, счастливые лица, люди, окружавшие тогда еще Тонни, выглядели необычно, но это был их мир. Где они чувствовали себя, как рыба в воде. Если Тонни – это Эбби, то почему она потеряла память, из-за чего ее все считали погибшей, и как она попала в Зазеркалье? Все эти вопросы требовали ответов, и дать их могли лишь Эбби и Эдвин Баркли. Последний уже не казался Оли противным назойливым типом. Возможно, потому что принес пользу. Несмотря на бурное воображение и любовь пофантазировать, Оливер Хейли рос человеком довольно прагматичным и рациональным. - Ты выступала в Табу? – вопрос был задан восторженным голосом. Оли знал, что это очень дорогой клуб и выступать туда приглашали лучших из лучших.

***

- Ну, да! Крошка, Тонни - это ты! - мужик так обрадовался заявлению Эбби, что даже не удивился вообще тому, что девушка могла это забыть. - Я же тебе о чем и толкую! - он кинул победоносный взгляд на мальчика, словно тот бы главной причиной забывчивости Эбби, но теперь-то, благодаря ему, Эди, она все вспомнит! Не спрашивая разрешения, Баркли пододвинул к себе свободный стул и присоединился к их столику уже на полном праве "старого знакомого", даже не замарачиваясь на том, а нужно ли это соседство девушке, а уж тем более парню. Такой уж был этот Беркли - в каждой дырке затычка, "свой парень" в любой компании". К тому же он рассчитывал, что раз уж девушка вспомнила некоторые подробности своей жизни, то можно это прошлое превратить в настоящее. В голове у него уже роились сотни вариантов, как вернуть Эбби на сцену и с чего начинать. Конечно, если она и правда поменяла пол, в шоу трансвеститов ее уже вряд ли возьмут, но ведь из нее можно сделать совершенно другую, новую звезду! О мечтах и мыслях Эди Кукла даже не подозревала, ее вообще это, честно говоря, интересовало мало. Продолжая рассматривать фотографию, медленно водя пальчиком по фотокарточке, девушка погрузилась в свои собственные мысли и чувства, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь еще - людей, стоявших рядом с ней на снимке, место, где они фотографировались, свой род деятельности на тот момент. Конечно же, все это можно было почерпнуть от того же самого Эди, но это все равно что слушать пересказ фильма, который ты сам не видел или видел очень давно. Это будет всего лишь видение Эди, а хотелось бы вспомнить самой. Эбби была уже давно не новичком в Волшебной Стране и знала, как именно туда попадают люди, как они становятся не просто гостями, а жителями, и что именно может предшествовать таким метаморфозам. Если сложить все вместе, то картинка вырисовывается вполне понятная: когда-то она жила в Ладлоу, когда-то она была тем самым парнем - Тонни Гринчем и, по всей видимости, выступала в ночном клубе "Табу", переодевшись в женское платье. Ее сценическое имя было Эбби Гленн, которое перешло к ней вместе с женской внешностью в Страну, когда она... умерла - об этом говорит статья в старой газете. Вот так все просто и понятно. Никаких тайн и загадок больше нет. Есть только белые дыры в воспоминаниях, которые не особо мешаю жить - ведь жила же она как-то все эти пять лет. Остается непонятным только то, почему же она так боялась попасть сюда обратно? Видимо, отпечаток трагедии накрепко засел у нее в подсознании, создавая спасительную заслонку от ужасных событиях. Все это грустно, конечно, но не смертельно. Да, тайна, когда она остается тайной, гораздо заманчивее, нежели ее разгадка. - Ты выступала в Табу? Вопрос мальчика вырвал ее из задумчивости. Она посмотрела на него несколько растеряно, потом пожала плечами: - Видимо, да. Я не помню, если честно. Многое закрыто от меня, как в тумане, но главное я уяснила - Тонни умер и появилась Эбби. - Да, надо выпить за второе рождение куколки! - снова встрял Эдди, который явно не понял смысла сказанного, решив, что фраза про жизнь и смерть имело скорее метафорическое значение, чем буквальное. - Да мы из тебя звезду сделаем!

***

«И, все-таки, он меня бесит» - мистер Баркли Оливера раздражал, и мальчик ничего не мог с этим поделать, как ни старался. Есть такие люди, вроде и радушные и позитивные, но на самом деле очень эгоистичные, они как тетерев на току. То, что кто-то зашел в кафе, чтобы поесть, можно даже в расчет не принимать. Подумаешь, у человека амнезия и он только-только начал вспоминать свою жизнь. Ерунда. Надо сделать из него звезду, причем, срочно. А как человек себя, при этом, чувствует – абсолютно не интересно. «Этот Баркли слово «реабилитация» когда-нибудь слышал?» - Оливер хмуро глядел на распинавшегося мужчину. «А, с другой стороны. Для Эбби этот мир и люди в нем привычны. Может быть, вернувшись к прежней жизни, она станет счастливой?» - одно мальчик понимал очень хорошо. Друзьям своей новой знакомой он не нужен и не интересен. Вот Эдвин Баркли с ним даже не поздоровался, словно не человек перед ним сидит за столом, а табурет стоит. А старые друзья они всегда важнее новых. Оли вздохнул. Он бы в такой ситуации… А что в такой ситуации? Как там говорится – чужую беду рукой разведу? В общем, Оливер сидел и наблюдал за происходящим, не вмешиваясь больше ни во что. Он попытался, но кто он такой, в конце концов, чтобы решать за Эбби, что ей делать и как ей жить? Всего лишь нечаянный гость на чаепитии, которое ему, возможно, только приснилось.

***

Эди все болтал без умолку, талдычил что-то про звезды, про деньги, про славу, какую-то еще чушь, которую Эбби слушала в пол уха, продолжая машинально изучать фотографию, махал руками и брызгал слюной от восторга, что они наконец-то снова воссоединились - и теперь-то уж они зажгут! Чем больше он тараторил, тем меньше Эбби понимала, кто он такой и почему она до сих пор терпит его присутствие. Нет, она поняла то, что когда-то, в прошлой жизни, они были знакомы и, возможно, даже были друзьями. Что она работала с его подачи в каком-то ночном клубе, судя по реакции Оли, довольно известном и популярном. Что она сама была довольно популярна в своем кругу и что этот самый Беркли хочет сейчас все это восстановить. Но все это она осознавала лишь со слов самого мужчины. Сама же Эбби ничего этого не помнила и не чувствовала. Да и, честно говоря, не хотела ничего этого воскрешать. На данный момент она была Эбби Гленн, жительницей Волшебной страны и ее это вполне устраивало. На данный момент Эди Беркли был для нее всего лишь напыщенный, настырный и лезущий не в свое дело незнакомый мужик, который требовал от нее что-то, что она сама дать была не готова, да и не хотела. На данный момент единственный, с кем она хотела общаться из всех жителей Ладлоу был Оли, который вдруг как-то притих, скуксился и молча ждал, когда иссякнет очередной поток слов у Эди. К слову, Эди стал раздражать и саму Эбби. Кем бы он ни был для нее в прошлой жизни, какие бы отношения не связывали Эди и Тонни Гринча, сейчас это было уже совершенно не важно, потому что самого Тонни нет в живых уже пять лет. Конечно, узнать все это помогло именно появление Беркли, но на этом, пожалуй, его миссия может и закончится. Кукла совершенно не горела желанием продолжать (или возобновлять) знакомство и уж тем более иметь какие-то дела с этим Беркли в будущем. Как говорится, спасибо и до свидания. Дождавшись, когда мужчина прервет очередной поток слов, чтобы набрать в грудь побольше воздуха для следующего словоизвержения, Кукла твердо и лаконично сказала: - Нет. Баркли снова сдулся, как воздушный шарик, смешно вытянув губы трубочкой. - Что - нет? - уточнил он на всякий случай. - Все - нет. Тонни больше нет. Есть Эбби. Но Эбби вы не нужны, - Кукла поднялась со своего места, прихватила курточку и кинула взгляд на Оли. - Пойдем куда-нибудь в другое место?

***

- Все - нет. Тонни больше нет. Есть Эбби. Но Эбби вы не нужны, - есть такое понятие – бальзам на душу. «Обосрали - обтекай» - все же, настоящим пай мальчиком Оли не был, поэтому про себя в выражениях не стеснялся. Он с довольным и даже несколько ехидным выражением лица смотрел на того, кто даже не соизволил с ним поздороваться. - Но… Эбби… Как же так? – Эдвин Баркли вновь начал хватать ртом воздух, пытаясь, сказать что-то удаляющейся девичьей спине «Э… Ме… Бе… Да он так заикой станет» - До свидания мистер Баркли! Было приятно познакомиться! – съязвил Оли задорным голосом. Таким обычно их отрядный вожатый в скаутском лагере сообщал, что погода хорошая, рыбалка будет прекрасной и все должны идти за дровами. После чего юный рвнивец вскочил со стула и, конечно же, совершенно случайно пихнув Эдди (тот уселся, загородив проход) пошел вслед за Эбби. Нельзя сказать, что Оливер Хейли был невоспитанным мальчиком. Просто он считал, что взрослых надо уважать лишь в том случае, если они уважают тебя. Конечно, с учителями в школе, с полицейскими лучше не связываться. На них, в случае неправомерных действий, надо в суд подавать. А вот остальных можно ставить на место самостоятельно. При этом, абсолютно необязательно грубить. - Есть еще пара хороших мест, Эбби. Просто здесь у меня кредит, а там придется уложиться в пятьдесят четыре доллара, - сумма на самом деле была вполне достаточной, чтобы днем накормить двух людей обильным обедом, но на Бармаглота точно уже не хватило бы. – Пойдем, они здесь недалеко находятся, - Оли галантно распахнул перед девушкой дверь. Он помнил, что есть девчонки, которые считают это - ущемлением их прав. К счастью, Эбби, судя по всему, феминисткой не была. Оливер понял, что для него она именно - девушка, он не мог представить ее парнем.

***

- Есть еще пара хороших мест. Пойдем, они здесь недалеко находятся. Эбби пожала плечами, предоставляя мальчику самому принимать решение - она все равно ничего не знает в этом городе. Хотя, вернее было бы сказать - не помнит. Было очень странно осознавать тот факт, что она жила здесь когда-то, что была совершенно другим человеком, что у нее тут остались друзья, которые до сих пор ее не забыли и узнают на улице, но сама она при этом смотрела на все так, словно видела впервые, хотя для Эбби это так, собственно, и было. Странные события последних несколько часов - случайное попадание в Ладлоу, чтение собственного некролога, встреча с Беркли - всколыхнули в ней целую гамму чувств от предвкушения чего-то необычного до какой-то непонятной тоски и апатии. С одной стороны все это было интересно и волнительно узнать, с другой - все эти воспоминания оставили в ее душе лишь неприятный осадок, а совсем не радость, как она предполагала. Словно бы кто-то кинул камень в застоявшуюся воду, всколыхнув веками лежавший на дне ил, поднимая его на поверхность, делая воду мутной и грязной, но ничего существенного при этом не добившись. Кукла поморщилась, машинально потерев ладонью горло, словно бы ее тошнило от этой взбаламученной воды, и снова взяла мальчика за руку. За это короткое, но насыщенное время знакомства, она как-то потихоньку к нему привязалась, и он уже больше не раздражал и не напрягал ее, как было в начале их встречи. К тому же, по сравнению с тем же Беркли, он был тих и спокоен, и Эбби чувствовала себя достаточно комфортно, чтобы снова постепенно расслабиться, отходя от несколько ошеломляющего столкновения с Эди. - Мне все равно, мы можем поесть просто булочек, - девушка мотнула головой в сторону переносного прилавка с надписью "Выпечка и кофе", от которой доносились умопомрачительные запахи свежей сдобы, корицы и ванили. Прибывавший в шоке за время разговора с Эди желудок, снова напомнил о себе жалобным урчанием. Девушка улыбнулась Оли и потянула его в сторону прилавка, уже издалека начиная подбирать себе вкусности, изображенные в красочном меню на фасаде. Ее особенность быстро переключаться с одного на другое было сейчас очень удобным бонусом - раздражающий Эди Беркли сразу как-то отошел на второй план, да и вообще все эти события, так встревожившие Эбби, мгновенно померкли на фоне аппетитных булочек и горячего кофе. - Хочу две! - рассмеялась она, тыкнув пальцем на самые красивые из списка. - И кофе с корицей!

***

- Хочу две! И кофе с корицей! – у нее был звонкий смех и ровные белые зубы, как нарисованные, словно из фарфора. И вся Эбби напоминала Оливеру красивую фарфоровую куклу, иногда веселую, иногда грустную, порой, вспыльчивую, переменчивую, очень обаятельную, живую. - А мне чизкейк с черным чаем с молоком, пожалуйста, - в бюджет они, к радости мальчика, уложились. «Какая она, все-таки, хорошая» - Оли, получив заказ и расплатившись за обоих, понес кофе, чай и выпечку на один из стоявших возле прилавка высоких столиков, возле которых можно было перекусить стоя. Мальчик исподволь разглядывал свою взрослую, как он имел основания считать, подругу, и думал, что будь он старше, будь он натуралом, он бы постарался, чтобы она стала его девушкой. «Интересно, теперь, когда она все вспомнила. Как она будет жить и где? Будет ли она общаться со своими родителями? Захочет ли дальше видится со мной?» - Приятного аппетита, - булочки пахли божественно, а чизкейк таял во рту. – Эбби, что ты теперь собираешься делать? – задал Оливер очень сильно интересовавший его вопрос.

***

Булочки оказались восхитительными не только на запах, но и на вкус, и на вид, как Эбби и предполагала. К тому же оголодавший вконец желудок был сейчас готов принять за манну небесну любую пищу, подсунутую ему его хозяйкой, что уж тут говорить о свежей, еще теплой выпечке, буквально тающей во рту, и о горячем, ароматном кофе, добавляющем чуть горьковатые нотки к ванильно-сладкому привкусу булочек. Девушка улыбалась, вгрызаясь в белую мякоть угощения свои ровные зубки, отрывая от нее небольшие кусочки и запивая их обжигающим напитком. Кукла умела находить положительные моменты в любой ситуации и радоваться каждому отдельному моменту. Сейчас ее не заботили никакие проблемы, кроме одной - поесть, но это уже не было проблемой, а потому отпустив горести минувшего дня далеко в Темные долины с висельниками, Эбби была по-настоящему счастливой в беззаботной в этот самый момент, в этом самом месте и в этой самой компании. Еда оказалась ничуть не хуже привычной ей зазеркальной, а может даже и лучше (или это все просто от голода), тайны и страхи, мучимые ее в последние пять лет разрешились сами собой (впрочем, не без помощи Оли и Эди), а прошлое, какое бы оно ни было, было просто прошлым, и Эбби не понимала, зачем на это вообще замарачиваться сейчас. – Эбби, что ты теперь собираешься делать? Девушка кинула на Оли вопросительный взгляд, чуть выгнув бровь и некоторое время просто молча жевала, обдумывая вопрос и ответ на него. Понятное дело, что мальчик интересовался сейчас не последующими действиями, после того как они поедят. Тут и так все понятно, вернее не понятно - все будет зависеть от настроения и желания. Оли интересовался более глобальными решениями, которые могут последовать после прошедших за сегодняшний день событий. Конечно, многое из прошлого было по-прежнему укрыто от Эбби за пеленой тумана, но это лишь дело времени. Кукла не сомневалась, что раз уж был сделал толчок к воспоминаниям, то рано или поздно они все постепенно всплывут на поверхность. Трещина в той скорлупе, что укрывала девушку, будет все сильнее и сильнее разрушать эту скорлупу, пока она не развалится окончательно. Но этого Кукла уже не страшилась. Менять что-либо в своей жизни она тоже не желала. Зачем? Зазеркалье стало ее новым домом, а Ладлоу уже никогда не примет ее назад. Здесь она такой же незваный гость - немного странный, немного лишний - как все те, кто приходят к ним в Зазеркалье, как тот же Оли, например. Ведь он уже несколько раз бывал по ту сторону зеркала, но Страна так и не сделала его окончательно "своим". Значит, еще не пришло его время, или это просто не его место. Так же и с ней, только наоборот - ее время уже вышло, а свое место она уже нашла. Зачем тревожить всех тех, кто давно считает ее мертвой? Тонни Гринча больше нет, а Эбби Гленн здесь чужая. Кукла тихонько вздохнула, а затем улыбнулась. - Ничего не собираюсь делать, - пожала она плечами. - Вернусь обратно в Зазеркалье и буду дальше вести свою скучную размеренную жизнь. Ругаться с цветами, бить посуду и шить куклам платья. Будем считать все, что сегодня со мной приключилось просто сном. Я не вижу смысла что-либо менять... Все так, как и должно быть, случайностей не бывает.

***

«Но как же твои родители?!» - чуть не воскликнул Оли. Говорить, - «А как же я?» - было бы слишком самонадеянно. И тут же одернул себя. Он ничего не знает ни про Эбби, ни про ее семью. Она взрослая, гораздо старше его, и ей самой решать, как строить свою жизнь. В принципе, мальчик понимал ее выбор. Тот мир был странным и интересным. Оли понравились поющие цветы и танцующие чашки с фантиками. И еще неизвестно, сколько интересного и волшебного таила в себе та Страна Чудес, находившаяся за старым зеркалом библиотеки. А злые собаки? Так разве этом, реальном мире их мало? Человек, выходящий из дома, рискует каждый день: быть ограбленным, задавленным машиной, например. И это - самые очевидные из опасностей. По сути, человеческая жизнь в современном мире – это ежедневное избегание неприятностей и борьба за «хлеб насущный». Быстрей, выше, сильнее, больше продай, дороже купи! Будь лучшим, дави конкурентов. «Ух» - сад, где цветы говорят, по сравнению со всем этим, был райским уголком. И, поэтому, Оли решил не уговаривать Эбби остаться здесь. Его интересовало совсем другое: - Эбби, а можно я к тебе буду приходить в гости? – спросил мальчик гораздо более взволнованным и робким голосом, нежели хотел показать. А еще Оли, взглянув на Эбби, покраснел. Ему хотелось бы и дальше продолжать общаться с ней, но он не знал, нужно ли это девушке или нет. Ведь в той волшебной стране у нее, наверняка, своя жизнь и свои друзья.

***

- Эбби, а можно я к тебе буду приходить в гости? Кукла тепло и задорно улыбнулась мальчику в ответ и кивнула. На ее взгляд, он мог и не спрашивать об этом. Ведь за то недолгое время, что они провели вместе, он, если и не стал ей другом, то по крайней мере был к этому близок. Ведь не зря же говорят - друзья познаются в беде. А они столько успели пережить вместе за этот странный, насыщенный событиями день. Так уж сложилось, что за все время пребывания в Зазеркалье, Эбби так по-настоящему ни с кем и не сошлась достаточно близко, чтобы считать кого-то другом. Да и сами жители Волшебной Страны были все как-то себе на уме, мало кто думал о помощи ближнему своему, в том числе и сама Кукла. Поэтому для нее было приятной неожиданностью то, что кому-тоне все равно на нее и на ее чувства. Что кто-то заботится о ней, кормит ее булочками с горячим кофе и тревожится о том, чтобы увидеться с ней еще раз. Это было очень ново для Эбби, и кроме того, это оказалось еще и приятно. Наверное, не попроси Оли ее об этом, она сама бы предложила ему зайти к ней как-нибудь еще разок на чаепитие. А может, она покажет ему другие места в Зазеркалье, такие, о которых мальчик даже не мог подумать. И конечно же, угостит его их местными булочками - она была уверена, что мальчик оценит их по достоинству, так же как и она их выпечку. А может, когда-нибудь и она сама снова посетит этот городок, который оказался не таким уж и страшным, если не считать типов, на вроде Эди Беркли. Но с ними-то уж она справится. Где-то невдалеке башенные часы пробили шесть часов вечера. Как же быстро здесь летит время! Наверное, пора уже возвращаться к себе домой, да и у Оли, она уверена, есть свои собственные дела, помимо спасения зазеркальных девиц от злых собак и сумасшедших дядек. Эбби дожевала последний кусочек булочки, допила его остатком кофе и удовлетворенно, хоть и немного грустно, вздохнула. - Думаю, нам пора возвращаться обратно к нашему зеркалу... Она взяла Оливера под руку и сама повела его обратно к библиотеке, с которой и началось ее приключение. Дорогу назад она уже знала.

***

Далеко уйти Эбби не удалось. Похоже, Оли окончательно вошел в роль опекуна, проявляя при каждом удобном случае заботу и внимание. С одной стороны, это несколько раздражало, так как Кукла не привыкла, чтобы кто-то мешал ее планам, лез с советами или как-то еще контролировал ее жизнь. С другой - это было даже в какой-то степени приятно, потому что, учитывая первую причину, мало кто пытался за Куклой ухаживать. Да и, в конце концов, раз уж сейчас они на стороне зеркала Оли, то вполне естественно, что он проявляет радушие и гостеприимство хозяина. Эбби вспомнила, что сама-то была не особо радушна по отношению к нему, но только лишь снова раздраженно поморщилась. Она и не обязана была устраивать ему прием. Он пришел неприглашенный и вообще незваный, а она стала жертвой его безрассудности и безалаберности. Вот пусть теперь и отдувается. Если бы не он, она бы до сих пор попивала чай в волшебном саду или занималась бы какими-нибудь еще приятными для нее вещами. А теперь вот вынуждена торчать в этом чуждом, пугающем ее месте и мучится от неконтролируемых вспышек воспоминаний, от которых остается только лишь смятение и головная боль. Эбби пофырчала тихонько себе под нос, как рассерженная кошка, но все же позволила мальчику застегнуть на себе пуговицы и даже мысленно его поблагодарила, так как коротенькое одеяние и правда не спасло бы от завывающего за окном ветра. К тому же длинная курточка скрывало большую часть ее эксцентричного наряда, а девушка не любила вызывать к себе ненужное внимание. В Зазеркалье все так ходили, а вот в Ладлоу ее костюмчик наверняка вызвал бы живой интерес у представителей противоположного пола. - Хорошо, давай погуляем... - вздохнула она, крепче сжав ладонь Оливера. Его присутствие все-таки внушало некоторую уверенность, передаваемую и самой Кукле. Как ни крути, но оказаться в чуждом тебе мире гораздо комфортнее и безопаснее не одному, а с кем-то. Особенно, если этот "кто-то" - так сказать абориген, знающий все подводные камни, а так же то, как их обойти. Пусть даже это всего лишь мальчишка, всего еще несколько лет назад игравший в машинки. Сейчас он казался Эбби рыцарем на белом коне, пусть даже и метафорически. Но рядом с ним было все же намного спокойнее и легче, ведь всегда можно свалить решение проблем на чужие плечи. Кто заварил кашу, тот пусть и расхлебывает. Девушка теперь понимала, как, наверное, чувствуют себя все эти люди, попадающие случайно ли, специально ли к ним в Зазеркалье. Все так интересно и волнительно, немного страшно и непонятно, но все равно жутко любопытно. И очень важно, чтобы рядом был какой-то проводник, которому ты можешь доверять, который не заманит тебя в какую-нибудь ловушку и не бросит в эпицентре опасных событий. Уж что-то, а с проводником Эбби повезло. Оли вызывал доверие даже у такой недоверчивой девушки, как Эбби. Да и в любом случае она сможет за себя постоять, если вдруг что-то пойдет не так. Никто не обратил на них особого внимания, когда он пробравшись сквозь стеллажи, пересекли читальную залу, а затем двинулись на выход. Даже охранник бросил на них лишь мимолетный взгляд, убедившись, что это не грабители и не хулиганы. Подумаешь, парочка школьников, идущих из библиотеки домой, эка невидаль. А то, что у девчонки юбка короче куртки и чулки торчат напоказ, так это пусть родители с ней разбираются, ему-то что.

***

Обратно в библиотеку они вошли тихо. Их никто не заметил, охранник увлеченно смотрел бейсбольный матч, а немногочисленным посетителям не было ни до чего дела, кроме их книг. Странная смесь звуков в тишине – скрип кожаных диванов, шелест страниц, звук шагов, чей-то шепот, кряканье уток за окном. Сонная, спокойная послеобеденная атмосфера. - Нам сюда, - Оли, сам того не замечая, заходя за стеллажи, подводя Эбби к зеркалу, взял ее за руку. Оно висело перед ними. Большое, тусклое, до пола, в тяжелой бронзовой раме. Наверно, оно было очень старым и пожилая дама, мимо которой они прошли по дороге к воротам в другой мир, могла крутиться перед ним, будучи девочкой. Оли подумал, что многие вещи живут гораздо дольше людей: столы, стулья, веера из слоновой кости, комоды. Зеркала. Безмолвные свидетели чьего-то детства, юности, расцвета, зрелости и увядания. Они несут в себе память многих поколений. О чем мечтают люди, глядящие в них, когда собираются на свидания? О чем жалеют стареющие женщины, замазывая морщины? - Тебе надо войти в него, словно здесь дверь, Эбби, - объяснил Оли, все еще держа девушку за руку, – а выйдешь ты из куста. Если наступишь на подорожник, то он может начать ругаться, - предупредил мальчик. – Вот так. Я к тебе обязательно приду. Может, даже послезавтра, - сказал он, имея твердое намерение выполнить обещание. – Завтра не получится, – мальчик вздохнул. – Завтра меня попытаются заснуть в команду по бейсболу. Но я специально промажу, я его не люблю, - признался Оли в том, чего никогда никому бы не рассказал. Не любить бейсбол в Америке и специально мазать! Его бы никто не понял. А Эбби поймет, в этом Оли не сомневался. Вообще странно. Такой торжественный момент. Он провожает подругу в ее мир, а в голову лезут такие пустяки.

***

Оставшийся путь до зеркала они прошли в какой-то грустной, задумчивой тишине. Такое впечатление было, что они прощаются, по меньшей мере, на всю жизнь. Смешно даже - ведь каждый из них в любой момент может прийти друг к другу в гости через это же самое зеркало или по какому-либо еще другому пути. Ведь попасть в Страну чудес можно многими способами - Эбби знала об этом, хоть сама ни разу не воспользовалась ни одним из них. Со сего раза. А еще она знала, что то самое "послезавтра" для нее может оказаться через неделю, месяц или даже год - время в Зазеркалье имело свои собственные причудливые законы, так же как все остальные законы физики в Волшебной стране. Но, конечно же, она не будет говорить это мальчику, чтобы не расстраивать, чтобы он не дергался и не суетился. Послезавтра - значит, послезавтра. Она подождет, сколько бы времени при этом не прошло у нее. Наверное, она даже снова заварит тот самый фруктовый чай и прихватит с собой побольше конфет с синими фантиками.А еще они снова погуляют с Оли по волшебному саду, споют с цветами и снова с танцуют с ним тот забавный медленный танец. Ей понравилось. Кукла улыбнулась своим мыслям, снова тихонько вздохнуда, посмотрев на зеркало и нехотя отпустила руку своего проводника. - Спасибо тебе за это приключиение, Оли. Хотя я и не стремилась к нему, но все равно ни о чем не жалею. Думаю, в следующий раз я покажу тебе наш город и угощу тебя нашими булочками. Девушка звонко чмокнула мальчика в щечку, потопталась еще пару мгновений перед зеркалом, словно бы не решаясь ступить в его серебристые недра, а потом все-таки шагнула в портал, бросив мальчику на прощание еще одну улыбку.

***

- Пока, - Оли, несколько ошарашенный, так как слово «приятно удивленный» неверно бы описало его состояние, подушечками пальцев прикоснулся к тому месту на щеке, куда Эбби его поцеловала, посмотрел перед собой и увидел лишь свой счастливый и немного смущенный взгляд. Девушки не было. Она прошла сквозь зеркало, словно сквозь стену, и исчезла там, куда, возможно, улетают наши мечты. На какое-то мгновение мальчику показалось, что амальгама не тусклая, а новая, и рама начищена до блеска, а отражались в поверхности зеркала не пожилая женщина, читавшая подшивку старых газет, и какой-то студент, а несколько что-то оживленно обсуждавших дам в пышных платьях. Короткое видение, мелькнуло и пропало. Оли испытывал смешенные чувства: грусть. тревогу, радость и волнение от мысли, что его встреча с Эбби не последняя и она захотела продолжать общаться. Ожидание чего-то прекрасного. Вера в то, что произошло, и неверие, что все это могло случиться на самом деле. Зазеркалье. Волшебный неведомый мир. Оливер Хейли был там просто гостем. Чужим и непрошенным, а теперь стал гостем желанным. Мальчик знал, что независимо от того, выдумка это или правда, гуляет ли он где-то там за зеркалом в волшебном саду, или просто сидит в кресле со стеклянным взглядом, он сюда обязательно вернется. Сходит к Эбби в гости, и чашки будут убегать по столу и нахваливать или ругать качество местной сдобы. А его подруга станет на них ругаться. «Надо будет что-нибудь в следующий раз прикупить к чаю. Нехорошо приходить с пустыми руками» - Оли был полон планов и оптимизма. Не важно, существует ли тот мир или это - всего лишь плод его, Оливера, воображения. Мир без чудес слишком скучный, и поэтому Оли обязательно вернется в уже немного свое Зазеркалье.