Жизнь и необыкновенные приключения Оливера Хейли

***

Этот клуб Тайлер заприметил уже давно, еще в те далекие, не самые благостные для него времена, когда он знать не знал о существование волшебной страны, а лишь мечтал еще порой о ней в возвращающихся время от времени детских снах. Клуб был не самый популярный и пафосный, в какие обычно стоит длинющая очередь, и горилообразный охранник решает, посчастливится ли тебе сегодня попасть внутрь или ты так и простоишь пол ночи под дверью в тщетной попытке почувствовать себя хоть на одну ночь "избранным". Впрочем, для Кронка это никогда не было проблемой, он всегда мог найти способ проникнуть в любое нужное ему место. Но все же предпочитал торчать в вот таких вот маленьких, известных только в своем узком кругу местных жителей, недорогих заведениях. Несмотря на то, что вырос он в обеспеченной семье и имел в детстве все, о чем большинство его сверстников только могли мечтать (а может, именно поэтому), роскошь его утомляла, и Тайлер, как-то даже бессознательно, стремился в скромные, ненавязчивые места, где гораздо проще слиться с толпой, стать на время одним из "стаи", ничем не выделяясь и не отсвечивая. Тем более, что с его родом деятельности это было более чем полезно и удобно. Но сейчас ему не нужно было скрываться или прятаться от кого-то, не нужно было маскироваться в толпе, чтобы его не заприметил и не узнал кто-то из ненужных знакомых. Жизнь в Стране вообще отучила его чего-либо бояться. Да и зачем? Он практически бессмертен, практически неуязвим, он в любой момент может вернуться обратно по одной из тысячи невидимых дорог, разбросанных по всему городу, но ведущих в одно-единственное место - Страну Червонных и Белых королей. Принадлежность и сопричастность к этому миру вселяла в него и без того раздутую уверенность в собственных силах, зашкаливала самооценку до невероятных высот. Да и разве у него не было на это причин? В конце концов, он Джокер - не последняя карта в колоде. Он любил эту страну, обожал ее всеми фибрами своей души - все ее странности и причуды, так невероятно точно отражающие его собственные. Но это только на первый взгляд стороннего наблюдателя кажется, что в этом мире нет никакой системы. Система есть везде. В каждом безумии есть своя логика. Важно только ее понять. А это дано, увы, не всем. Возможно поэтому Волшебную страну населяют только такие же странные в своем безумии жители. Обычный, "нормальный" человек там бы не выжил. Но как бы то ни было, Кронка иногда тянуло в свой старый мир, где он родился и вырос, как странники порой возвращаются в свой старый, давно покинутый отчий дом, чтобы прикоснуться к обветшалой мебели и своим детским вещам, наполняющим их головы потоком воспоминаний. Вот и сейчас он был здесь без какой-либо определенной цели, уютно устроившись у барной стойки, лицом к танцующим и попивая неспешно виски со льдом. Он пришел достаточно рано, чтобы иметь возможность наблюдать за вновь прибывающими, за тем, как заполняют столики пришедшие по одиночке, парами или целыми группами, как веселье постепенно набирает обороты, смех становится громче, речь менее связная. Вот уже первые смельчаки потянулись на танцпол, сливаясь с музыкой в едином ритме. Пару раз Тайлер ловит на себе заинтересованные взгляды девушек, улыбается обольстительно им в ответ, бросая им зерна надежды на возможное продолжение вечера, но пока не спешит делать первые шаги. Он чего-то ждет, выжидает... Чего - он и сам толком не может сказать, словно бы внутреннее чутье подсказывает ему - это не самое интересное, что может сулить сегодняшняя ночь, может быть гораздо веселее. И Кронк ждет, заказывает еще одну порцию выпивки, продолжая любоваться со своего насеста на извивающиеся в танце полуобнаженные тела, наслаждаясь отдающимся в собственном сердце ритмом. Интуиция его редко подводила, неужто обманет в этот раз?

***

Этот спокойный летний вечер обещал быть совершенно обычным. Разве что, куда более приятным, нежели остальные. Родители с сестрами уехали на две недели в Бар-Харбор, местный курортный городок, а сыновей оставили дома. «Уже не маленькие» - как сказал отец. Оли понимал, что дома их оставили из соображения экономии, так как в стандартном семейном номере они бы все вместе не уместились, но ничего не имел против. Две недели в тишине и покое стоили того, чтобы не сокрушаться по поводу того, что он не увидит красоты парка Акадия. Этот вечер обещал стать не вечером, а мечтой. Джо, воспользовавшись отсутствием родителей, свалил к своей подружке и Оли, фактически впервые в жизни остался дома один. Какое же это было наслаждение! Тишина. Никто не орет, не бегает, ничего не просит и не трогает. Можно валяться на диване в гостиной с книжкой в руках и есть чипсы, запивая их кока-колой, и никто не подбегает и не требует, что бы он "рассказал, что там написано". Идиллия. Но счастье длилось недолго. Раздался телефонный звонок. Звонил отец. Его сменщику срочно потребовался комплект с инструментами, который мистер Хейли забыл тому оставить перед отпуском. И вот. Вместо того, чтобы наслаждаться чтением, тишиной и покоем, Оли, даже не поужинав, трясся в автобусе. Он ехал по направлению к ночному клубу, где пробило какую-то трубу, и течь надо было срочно ликвидировать... Друг и сменщик отца с наиредчайшим именем Жозе Антонио Ромеро был мужиком простым и добрым. Забрав из рук Оли тяжеленный ящик с инструментами и поблагодарив сына друга за то, что тот так быстро приехал, он спросил у мальчика, хочет ли тот поесть. Ответ был утвердительным. В обычный день Оли накрыли бы на кухне, но не сегодня. У персонала была в прямом смысле слова «борьба за живучесть» - так в морском флоте (Оли это знал от отца, который до женитьбы служил по контракту на авианосце мотористом) называют учения, на которых надо затыкать дыры и пробоины, через которые хлещет вода. Сейчас была двойная задача – ликвидировать огромную лужу на полу и, одновременно с этим, умудряться выполнять заказы клиентов. Всем в этот момент было глубоко наплевать, сколько Оли лет, а трясущейся на танцполе жопой никого из работников заведения было не удивить. Это считалось здесь чем-то скучным и ординарным. Наливать мальчику алкоголь тоже никто не собирался. Поэтому, оценив масштаб катастрофы на кухне и окинув Оли оценивающим взглядом – тот был одет в новенькие кеды, хорошо выглаженные джинсы, чистую, общелкивавшую тело футболку (Оли из нее просто немного вырос, но выглядело хорошо), они предложили мальчику поесть у барной стойки. То, что для одного рутина, то для другого - целое приключение. Оли, с аппетитом съевший наспех приготовленную яичницу из трех яиц, куда ему щедро насыпали бекона и овощей, сейчас с удовольствием пережевывал круассан с шоколадом и запивал его горячим чаем. И с огромным интересом оглядывался по сторонам. Флиртующие парочки, танцующие девчонки и парни. Вот она, настоящая взрослая жизнь. Стараясь не пялиться на происходящее, как баран на новые ворота, Оли исподволь разглядывал окружавших его людей. Вот парень, сидящий рядом, и явно размышляющий, кого бы снять. С таким пойдут, такому дадут сразу. Оли невольно скользнул взглядом по фигуре молодого мужчины. Упругие, обтянутые тканью ягодицы, литые мышцы рук, небрежная щетина на лице. Девчонки на таких ведутся. Да и не только девчонки. Подросток еще раз скользнул взглядом по фигуре своего соседа. И представил, что ему, Оли, двадцать лет, и он не в Ладлоу, а в Нью-Йорке, и не в клубе для натуралов, а в гей клубе. «Я, наверно, угостил бы его выпивкой» - Оли снова глянул на сидевшего рядом с ним мужчину, только взгляд на этот был совсем не детским и не невинным. Не отдавая себе отчета, в том, что делает, подросток облизал кончиком языка верхнюю губу. «Эх, мечты-мечты. Лучшие годы улетают в трубу» - Оли был готов биться лбом об столешницу. Он понимал, что скорее священник во время воскресной проповеди станцует голым на кафедре, чем он, Оли, найдет себе в Ладлоу мужика. «Еще четыре года девственности!» - подросток слишком резко откусил кусочек круассана, испачкав себе губу шоколадом. Оли огляделся в поисках салфеток, они стояли как раз перед столь недосягаемым, вернее, недоступным для него соседом по барной стойке. - Извините, Вы не передадите мне салфетки? - обратился он к нему.

***

Несмотря на то, что ничего особенного пока не происходило, предвкушение чего-то необычного поднимало настроение и будоражило фантазию. Тайлер даже стал тихонько подпевать себе под нос играющую на данный момент заводную мелодию и слегка притопывать ногой в такт. Вполне возможно, даже если судьба не подкинет ничего этакого, Тайлер скоро сам сделает свой ход, чтобы не пропадать даром вечеру и хорошему настрою. В конце концов, каждый сам кузнец своего счастья, и Кронк знал это не понаслышке. Практически всего, чего он добился в жизни, он добился сам. Папочкины деньги и связи нужны были лишь на начальном этапе, как стартовый капитал. Все остальное - исключительно заслуги самого Джокера. В основном, конечно, его проницательности, харизмы и гибкого ума. Ну, и скромности, конечно, что уж там. Градус веселья поднимался прямо пропорционально градусу и количеству выпитого алкоголя, нарастающим на танцполе битам, беснующейся публике. Что же, кажется, пора уже провернуть какую-нибудь аферу, ну или просто повеселиться от души. Можно подойти вон к тем дамочкам, что уже пол вечера кидают на него жеманные взгляды. Или подкатить к тому парнише, устроившемуся в дальнем углу - судя по всему, он будет не прочь прикупить что-нибудь запрещенное. Есть вариант парочки ботанов, странным образом здесь затесавшихся - этих вообще можно раскрутить по полной программе, вплоть до экспресс-экскурсии в Червонное королевство без обратного билета. Но при большом желании и мастерстве, можно вообще успеть все и сразу. Осталось только определить порядок действий. "Часто говоришь - как карта ляжет. Ляжет так, как ты ее положишь", - промурчал тихонько Кронк, залпом выпивая оставшийся в стакане напиток и, не глядя, отставляя пустую посуду на барную стойку. Его взгляд уже сфокусировался на парнише в темном углу - именно с него он решил начать свой сегодняшний рейд. Потом пойдут ботаны, а дамочки - на десерт. С ними явно дело затянется до утра. Тайлер улыбнулся своим мыслям и уже было тронулся в путь, как услышал где-то сбоку вежливый голос: - Извините, Вы не передадите мне салфетки? Кронк машинально выдернул из подставки одну салфетку и также, не глядя, протянул ее в сторону просившего. Мысленно он уже просчитывал ходы и варианты событий и торопился поскорее приступить к делу. Но вопреки его ожиданиям, салфетка не пропала из его рук в тот же момент, и эта секундная задержка вызвала у него укол раздражения. Да что он там, уснул, что ли? Кронк автоматически посмотрел на своего случайного собеседника, да так и застыл с протянутой рукой. Бровь удивленно поползла вверх, а губы медленно растянулись в хищной усмешке. Уж кого-кого, а школьника он тут никак не ожидал встретить. Даже та парочка ботанов на его фоне выглядела как прожженные завсегдатаи. Это же идеальный вариант. Дамочки и наркоша тут же отошли на второй план. Джокер повернулся к своей новой жертве полубоком, облокотившись о барную стойку и оскалился в хитрой улыбке: - И откуда же ты такая взялась, Красная Шапочка?

***

- И откуда же ты такая взялась, Красная Шапочка? – сидевший рядом парень, очевидным образом, решил его, Оли, подразнить. Неизвестно, как подросток отреагировал бы на свое сравнение с девчонкой при других обстоятельствах, но вокруг все улыбались, играла веселая, расслабляющая мелодия, под которую парочки, виляя бедрами, обжимались на танполе, яичница оказалась вкусной, чай крепким и сладким, и поэтому Оли воспринял услышанную фразу, не как издевку или наезд, а как безобидную шутку. «От папы дяде Жозе корзинку с пассатижами и разводными ключами привез» - Оли представил отца в переднике, себя в красной шапочке и папиного сменщика под одеялом и в чепце. Картина была настолько уморительной, что мальчик чуть не рассмеялся. - Спасибо, - Оли аккуратно забрал из пальцев молодого мужчины салфетку и, не торопясь, промокнул уголки перемазанных шоколадом губ, разглядывая предмет своих эротических фантазий уже не исподволь, а вполне открыто. Мальчик чувствовал, что происходит что-то необычное. Если бы подросток был постарше, он бы понял, что они с его соседом по барной стойке попросту флиртуют. Вернее, начинают флиртовать. Но у Оли не было подобного опыта, и он действовал интуитивно, не размышляя, а следуя инстинктам. Умом мальчик понимал, что в ночных клубах взрослые дяди просто так не называют одиноко сидящих у барной стойки подростков Красными Шапочками. Они, в лучшем случае, с постным видом спрашивают, знают ли его родители, где он сейчас находится, и есть ли кому его встретить, чтобы проводить до дома. В худшем - идут к охране или к полицейским и говорят: «Ребенок потерялся, за ним, наверно, недостаточно хорошо следят». По мнению Оли, чтобы потеряться в четырнадцать лет в Ладлоу, надо было быть полным олигофреном, но, вероятно, такие встречаются, раз все так пекутся о «несчастных заброшенных детях». Сидевший же рядом парень, очевидным образом, был «неправильным» и, поэтому, с ним тоже можно было быть неправильным. А поэтому… - А ты, я полагаю, Серый волк? – Оли полностью отзеркалил мимику и интонации заговорившего с ним мужчины, улыбнулся, взял круассан, откусил еще кусочек, а затем посмотрел собеседнику прямо в глаза. Казалось, будто скорлупа лопнула. У мальчика изменились и голос, и пластика и взгляд. С этим не правильным парнем Оли позволил себе, наконец-то, сбросить маску и, пусть недолго, побыть самим собой.

***

- А ты, я полагаю, Серый Волк? Ответ мальчика Джокеру понравился. Он даже рассмеялся тихонько, рассматривая своего случайного собеседника сквозь хитрый прищур глаз. Возможно кто-то, похожий, например, на его отца, начал бы сейчас гундеть о плохом воспитании, отсутствии манер и должном уважении к старшим. О том, что подобные мальчишки, должны, как минимум, обращаться к старшим на "вы" и отвечать "смиренно и послушно", как и полагается приличным бой-скаутам. И уж тем более не дерзить и не хамить, словно бы в разговоре со своими сверстниками. Однако Джокер сам был далеко не паинька в столь же юном возрасте, а сейчас так и вообще находился на противоположном конце вектора от благовоспитанных чванливых англичан. А потому дерзость и легкое лукавство в ответе мальчика его даже скорее позабавила, нежели рассердила или хоть как-то еще смутила. В конце концов, он сам начал эту игру. И то, что мальчишка ее поддержал, говорила скорее в пользу мальчишки, а не наоборот. С такими и играть интереснее - не знаешь, куда заведет эта словесная дуэль. Впрочем, Тайлер всегда мог сделать так, что конечный результат будет в его пользу. Но легкая интрига всегда подогревала интерес к общению, как удачно подобранный аперитив пробуждает аппетит к последующим блюдам. - Я, скорее, охотник, - еще одна широкая улыбка, оценивающий, проницательный взгляд, по которому, впрочем, трудно понять, о чем думает сейчас Джокер. Тайлер еще точно не решил, что именно можно сделать с этой Красной шапочкой, как он с легкой руки окрестил паренька, но вариантов было предостаточно, начиная с легких провокаций и заканчивая чем-то более серьезным. Конечно, от Кронка не ускользнул ни оценивающий взгляд мальчика, ни его интонация, ни, возможно даже бессознательная, смена поведения. Он легко считывал этот язык жестов и взглядов, пожалуй, самый древний язык на земле, тем более у такого неопытного юнца, как тот, что сидел сейчас перед ним. Сколько ему? Тринадцать, четырнадцать, пятнадцать? Но никак не больше. Вряд ли он может похвастаться чем-то большим, чем поцелуем с девчонкой, сорванным где-нибудь в темном зале кинотеатра. Ах, какие интересные перспективы сулят подобные открытия. Кронк чувствовал себя сейчас настоящим Змеем-искусителем, но разве не именно эту роль предоставила ему Волшебная страна? Медленно, но верно она протягивала свои щупальца за пределы своих территорий, засылая агентов, шпионов и проводников. Заманивая, завлекая простых людей в свои сети, чтобы свети их с ума или навсегда оставить в своем королевстве в качестве еще одного подданного. Сколько таких вот бедолаг свел с ума лично сам Джокер, скольких заманил, соблазнил, опутал сетями. И разве хоть раз он почувствовал угрызения совести или чувство вины? Нет. Более того, ему это нравилось. Он наслаждался этой игрой, выдумывая каждый раз все более изощренные варианты событий. Так почему бы не воспользоваться сейчас столь явным интересом паренька в собственных целях? - Хочешь выпить? - Кронк подал знак официанту, глядя при этом не на него, а на свою "жертву". Не важно, как и почему оказался паренек в этом заведении. Какими правдами или неправдами он миновал строгих охранников, чтобы проникнуть внутрь. Но вот выпивку ему тут явно не предоставят, закон относительно продажи алкоголя несовершеннолетним слишком суров, чтобы рисковать своей шеей ради пары баксов. С другой стороны, никто не запрещает продать выпивку взрослому мужчине, пожелавшему угостить ею того самого несовершеннолетнего. Вопрос прозвучал скорее даже не вопросом о желании выпить - это было словно само собой разумеющееся, не предполагающее отказа - а о том, что именно предпочтет подросток. - Еще виски мне, - бросил он через плечо подошедшему бармену. - И... - вопросительный взгляд в сторону парня, давая ему возможность самому сделать выбор.

***

- Я, скорее, охотник, - «Хорошая охота - это, когда ему охота, и ей охота» - Оли вспомнил любимую присказку своего старшего, уехавшего в колледж брата Алекса. Внутренний диалог подростка становился все двусмысленнее и двусмысленнее. А образы прилетали один фривольнее другого. А затем: - Еще виски мне. И... – симпатичный сосед предложил ему, Оли, выпить. Намерения «охотника» стали проясняться. Когда-то на уроке, название которого можно перевести, как «основы безопасности жизнедеятельности», Оли в течение часа рассказывали, какие опасности в себе таят внезапно заговорившие с ним незнакомцы. «Если к Вам подойдет мужчина или женщина и предложит сходить в кафе, кино, или покататься на картингах, тут же обращайтесь к полицейскому. Потому что ни один нормальный человек чужому ребенку такое не предложит» - вещала учительница. А Оли так хотелось встретить такого «ненормального», чтобы кто-нибудь подошел и предложил сводить его в кино, на картинги, в кафе или в музей. Но отец вечно работал, мать возилась с сестрами, а для братьев он всегда был «мелким». Мальчик, чтобы повысить вероятность такой встречи, бродил по городу один. Затем это вошло в привычку. Шли годы, но, увы, никто не подходил и не подходил. И вот дождался, предложили. Выпивку. На самом деле, не совсем то, чего хотелось. «Упс. Он меня разводит?!» - Оли знал, что парень может угостить другого парня в двух случаях – если они друзья или коллеги по работе, или, когда один другого клеит. Была еще одна причина, по которой можно напоить человека. Это, чтобы он, опьянев, начал делать какие-нибудь смешные, нелепые вещи, и посмеяться над ним. В любом случае, он, Оливер Хейли, не девчонка, чтобы его спаивать, и не клоун, чтобы кого-то веселить. Но, с другой стороны, он же сам в своих мечтах угощал «охотника» алкоголем. Ведь это – лишь повод продолжить разговор. Тут уж надо было решать, хочет он дальше общаться со своим соседом по барной стойке или нет. Подросток почувствовал себя взволнованным. Ведь, в конце-концов, совсем не обязательно пить именно виски. Слишком крепкий напиток и вечер может закончиться не в обнимку с красивым парнем, а - с унитазом. Оливер вспомнил, как на себе таскал на свидания с «белым другом» одноклассников, когда те перебрали на вечеринке. Родители одного из мальчиков уехали на вик-енд и не заперли бар. Как же ребята отвратно и убого выглядели со стороны! Одному из них он притащил собачий коврик из прихожей, чтобы приятель не валялся на кафеле и не простыл. Так тот на нем и уснул, как собака. Терять человеческий облик не хотелось совершенно. «Лучше не напиваться» - Оли еще раз откусил круассан, вернее, то, что осталось от булочки. Но и отказываться было неудобно. «Возьму пиво. Его нальют, и внимания не обратят» - подростку не слишком-то хотелось привлекать к себе внимание. Все же, ситуация была не вполне обычной. Угощающий в баре алкоголем «маленького мальчика» взрослый мужчина – жареная тема для любой газетенки. «Дармоеды, как будто писать больше не о чем» - так обычно говорил отец, прочитав что-то, по его мнению, совсем не интересное или глупое. Тем временем, пауза затягивалась, бармена ждали другие клиенты. Надо было на что-то решаться. И подросток решился. Как говорится: "Пан или пропал". - Хорошая охота, это - когда и ему охота, и ему охота, - перефразировал Оли слова брата, наклонившись к мужчине, тихо сказав это ему почти на ухо, чтобы не орать на всю барную стойку. –…и пол-пинты Гиннеса, пожалуйста, - как-то Алекс угостил младшего брата темным пивом и оно Оли понравилось.

***

Джокер машинально поддался вперед, когда увидел, что мальчик наклоняется к его уху, словно бы желая получше расслышать таинственный секрет, который хочет поведать ему его собеседник. Впрочем, это оказалась совсем никакая не тайна, а вполне себе двусмысленная шуточка, которая в данной ситуации выглядела даже несколько забавно, учитывая возраст говорившего. Бровь Джокера снова поползла вверх, несколько удивленно и насмешливо. Все-таки забавный ему попался экземпляр. Парень явно был не из пугливых, хоть и опыта ему не доставало. Впрочем, воспринимать его действительно серьезно у Тайлера пока не получалось. Скорее, как маленького котенка, который пыжится, изображая из себя тигра. Кронк снова тихонько рассмеялся себе под нос, кинув на мальчика хитрый взгляд и украдкой разглядывая его более внимательно. Светлые, слегка взлохмаченные волосы, светлые же глаза, хотя в полумраке ночного клуба трудно сказать, какого именно они оттенка, гладкая кожа на щеках, еще не знавшая бритвы. Пожалуй, мальчика даже можно было назвать красивым, но не слащавым. Со временем, черты его возмужают, станут более очерченными, сойдет юношеская округлость лица и угловатость тела. Через несколько лет, глядишь, настоящим Аполлоном вырастет, покорителем чужих сердец. Тайлер вспомнил себя в его возрасте и усмехнулся, чуть покачав головой. А ведь ему тоже было примерно столько же, когда он впервые сбежал из дому в поисках приключений, а главным образом - подальше от своего папаши-тирана. Тогда он точно так же шатался по сомнительным притонам с поддельными документами, знакомясь с такими же сомнительными типами, вроде себя самого теперешнего. Не важно - где, не важно - с кем, лишь бы доказать самому себе, что он он свободен. Что он взрослый и сам способен принимать решения. Юношеский максимализм, бунтарский дух. В этом возрасте людям кажется, что они бессмертны и неуязвимы, и любые неприятности могут произойти с кем угодно, но только не с ними. И не было никого рядом, кто бы мог схватить за руку, остановить, не дать совершить ошибок, столь поспешно совершаемых в подростковом возрасте. Не было никого, кто бы объяснил ему, что не стоит пробовать неизвестные таблетки, не стоит принимать выпивку от незнакомых взрослых мужчин, не стоит ехать с ними в очередные притоны. Тогда же Тайлер впервые попробовал алкоголь, тогда же он впервые попробовал легкие наркотики. Первый секс тоже был лет в пятнадцать. В любом случае, судьба оградила его от серьезных неприятностей, а полученные Кронком уроки жизни попали на благодатную почву изощренного ума и отсутствия совести. И вот теперь, по прошествии стольких лет, Джокер сам предлагает незнакомому мальчику возможно первую в его жизни выпивку. Зачем? Да просто так. Потому что он Джокер. Потому что ему скучно. А этот парниша сам напрашивается на то, чтобы ему запудрили мозги. Ведь, в конце концов, он должен отдавать себе отчет в том, что Кронк далеко не добрый самаритянин, решивший поддержать компанию только ради доброты душевной. Попадется - сам виноват. Не попадется - умничка, только вот Кронк его просто так не отпустит. Он вообще редко отказывался от намеченной цели, а победить в любой намеченной охоте - дело престижа и принципа. - Виски и пиво, - повторил он заказ бармену. Тот скользнул оценивающим взглядом по пареньку, потом по Кронку, снова по парнише, что-то хмыкнул про себя, дернув бровями и удалился выполнять заказ, не сказав ни слова. В конце концов, какое ему дело до того, кто с кем пьет, кто с кем спит. Его дело выполнять заказ, закон он не нарушает - заказ он принял от мужчины, а не от парня, а на остальное ему начхать. Еще через пару минут пиво и виски материализовались перед клиентами. Тайлер пододвинул бокал с пивом мальчику, сам взял свой стакан и легонько отсалютовал. - Ну, что же... За знакомство, - еще одна однобокая улыбка, лукавый взгляд. - Как тебя, кстати, зовут, Красная шапочка? Мама в курсе, что ты здесь?

***

- Жозе, там твой мелкий в зале пиво пьет, - сменщику отца Оли доложили все и сразу. Это только кажется, что персонал бегает туда-сюда и ничего не замечает. Сотрудники развлекательных заведений замечают все и всегда. Другое дело, как они на это реагируют. В данном случае отреагировали моментально. - Угу, - только и буркнул Жозе в ответ. Сейчас он, перекрыв воду, вырезал кусок поврежденной трубы, чтобы затем заменить его на герметичный гибкий шланг. «Твой мелкий в зале пиво пьет…» - с непередаваемой интонацией мужчина передразнил про себя подбежавшего к нему официанта. Эка невидаль. *Пи-и-во пьет» - да ему в этом возрасте дед на завтрак каждый день наливал полный стакан разбавленного водой красного вина! –«Растят из парней задротов» - слесарь скривился. Однако, отреагировать как-то надо было. Грузный Жозе тяжело поднялся с колен и, отряхнувшись, подошел к двери, через которую было хорошо видно, что творится у барной стойки. Разумно решив в грязном рабочем комбинезоне в зал не входить. Мелкий Оли, о котором от Пита Жозе слышал только хорошее, сидя на высоком табурете, придерживал за талию какую-то весьма пьяную, прижавшуюся к нему смеющуюся девицу. «Молодец, пацан. И развлекается, и барышню на выпивку развел…» - Пусть веселиться, - мужчина махнул рукой и тут же потерял интерес к происходящему, вернувшись к своим трубам. «Пусть и пусть» - Четыре черных чая на двенадцатый столик! - бармену тоже было чем заняться… Таким образом, подросток Оливер Хейли при полном попустительстве взрослых был вновь предоставлен сам себе. Тем временем, пока на кухне бездарно провалилась попытка отлучить Оли от вредных привычек, в зале для танцев происходило следующее. - Ну, что же... За знакомство, - мальчик, весело улыбаясь в ответ мужчине, подумал, что жизнь, похоже, удалась, а его сосед точно в Теме, или он, Оли, дуб. - Как тебя, кстати, зовут, Красная шапочка? Мама в курсе, что ты здесь? – и предположение о том, что предложение выпить – это лишь повод продолжить общение, подтвердилось. - За знакомство, - Оли поднял бокал и, лукаво глядя поверх него в глаза улыбающегося мужчины, уже, было, сделал глоток, и начал отвечать на заданный вопрос, как… - Огонька не найдется? - одной из пялившихся на «охотника», уже находящейся изрядно «под шафе» барышне, похоже, надоело ждать у моря погоды, и она перешла в решительное наступление. Подойдя к мужчине практически вплотную, девица пьяно захихикала и, пытаясь извлечь из пачки сигарету, пошатнулась, взмахивая руками. Оли, чтобы дамочка не шлепнулась носом прямиком в его тарелку, подхватил ее под мышки и за талию, удерживая на ногах. Та рассмеялась, Оли, находясь в прекрасном расположении духа, захихикал в ответ. Этот момент и увидел Жозе, глядя на сына друга через дверь. Оли же, не ведая, какой опасности избежал, благодаря подвыпившей девице, все еще не оставлял надежду придать ей устойчивое вертикальное положение. Делать это с каждой секундой становилось все сложнее. Искательница приключений пушинкой не была и на ногах держалась плохо, в какой–то момент ладонь удержавшего ее мальчика соскользнула ей на грудь. «Мягкая» - подумал Оли, автоматически щупая выпадающую из разреза платья выпуклость. - И-хи-хи, - девица повизгивала все задорнее. – Мальчики, пойдемте танцевать! – она уже обращалась к обоим, явно переоценивая свои возможности. «А, может быть, хер с ней? Пусть падает?» - Оли, вдыхая амбре из смели запахов духов, перегара и пота, посмотрел на «охотника» с непередаваемым выражением лица, которое можно было прочесть от: «Заставь меня развидеть это!», - до: «Спаси меня от нее!»

***

Конечно, про маму Джокер спрашивал не из праздного любопытства и не для того, чтобы поддержать разговор. Да и забота о благополучии мальчика и беспокойстве его родителей тоже не являлись причиной такого интереса. Все было гораздо банальнее, приметивнее и, конечно же, корыстнее. Если мальчишка здесь без ведома взрослых, то и искать его будут в подобных заведениях в последнюю очередь. Какова вероятность, что из всех злачных заведений Ладлоу поиски пропавшего пацана начнут именно отсюда? Какова вероятность, что его здесь знают? Почему он пришел именно сюда? Зачем? Знаком ли он здесь с кем-нибудь? Джокер еще точно не решил, как будет протекать данный вечер. Возможно, он просто попугает мальчика, заведя в один из лабиринтов, ведущих в Волшебную Страну. Возможно, навеет ему каких-нибудь иллюзий и галлюцинаций, смущая неокрепшую детскую психику. Возможно, просто соблазнит, добавив в свой список завоеваний. Возможностей много, а вечер только начался. Но в любом случае, стоит прощупать почву, убедиться в отсутствии помех и продумать пути отступления. Хотя, может так статься, что все это абсолютно не понадобится и мальчишка благополучно вернется домой, причем в тоже самое время, в какое планировал. Услышать имя мальчишка Джокер так и не успел. Поняв, что мужчина переключил свое внимание на соседа по барной стойке и явно не намерен менять свои планы, одна из девиц решила "перетянуть одеяло на себя". Ведь, как говорится, под лежачий камень вода не течет. А значит, надо брать инициативу в свои руки и устранить внезапно нарисовавшегося конкурента. Выпито было уже достаточно, не только для храбрости, но и для отсутствия вообще каких-либо тормозов, так что поправив и без того нескромное декольте, девушка материализовалась около мило беседующей парочки. Ноги ее, облаченные в туфли с высоченными каблуками, подкашивались, в основном благодаря именно тем самым каблукам, ну и изрядного подпития тоже, так что стоять ровно удавалось ей с большим трудом. Однако, девицу это явно не смущало, а Джокера скорее даже веселило. Откинувшись слегка на своем стуле, Тайлер с интересом наблюдал, как парнишка пытается придать даме устойчивое положение и не дать завалиться лицом в грязную тарелку. Зрелище было, по правде сказать, несколько уморительное, учитывая не только то, что дама по комплекции была почти как мальчишка, а следовательно держать ее одной левой у него не получалась, но и то, что он, по видимому, раньше дам вообще не держал в своих объятиях. Выражение его лица было неописуемо, особенно когда он случайно дотронулся до ненароком обнажившейся груди. Тайлер не удержался и тихонько захохотал. Конечно, он мог переключить даму на себя, спасти тем самым своего визави от непосильной ноши, но наблюдать за этим было так забавно, что Кронк не спешил в спасатели, даже после того как уловил отчаянный и молящий взгляд мальчика. Даме же, похоже, было уже все равно, кто именно ее держит. Похоже, она вообще забыла, зачем сюда пришла и прекрасно проводила время даже в такой комичной ситуации, повиснув на юнце. Решив, что двое - это больше одного, она не теряла надежды утащить на танцпол обоих, но Тайлер сомневался, что она в состоянии танцевать в принципе, не то чтобы в компании двух парней. Тайлер прикинул, можно ли погнаться сразу за двумя зайцами - то есть, за мальчишкой и девицей, но потом, оценив степень опьянения дамы, решил, что овчинка выдели не стоит. При желании, он сможет навестить ее потом. Судя по всему, девица была тут не в первый и не в последний раз, так что ничто не мешает ему вернуться сюда снова и составить компанию уже ей. А сейчас он все же будет следовать первоначальному решению. Теперь осталось только мягко отвадить даму, чтобы не мешалась под ногами и не путала ему все карты. Джокер перехватил девицу за талию, перетянув ее на себя и придав ей более устойчивое положение, нежели в объятиях мальчика. Что-то прошепал ей на ушко, пробежавшись пальцами вдоль талии, за что получил очередную порцию хихиканья и жеманных взглядов, а затем ловким движением второй руки вытащил из кармана рубашки визитку и аккуратно вставил ее в вырез декольте. Дама снова захихикала, подмигнула и, пошатываясь, направилась обратно к своему столику. Вот и все - ловкость рук и никакого мошенничества. Джокер проводил ее взглядом, а затем снова обратил свое внимание к оставленному на время юному собеседнику. - Ну, так на чем мы остановились, Красная Шапочка?

***

"Смешно ему!" – Оли уже, было, смирился с тем, что пьяная мадам сейчас рухнет к его ногам, в прямом смысле этого слова, спелой винной грушей, как «охотник» пришел ему на помощь. Хотя, лучше бы, наверно, не приходил. «Лучше бы она со своих каблуков дробалызнулась! Вот бы ей грязную тарелку на голову надеть! А потом пиво на башку вылить, чтобы она с визгом убежала куда подальше и по дороге навернулась» - Оли наблюдал за тем, как его сосед обхаживает наглую дамочку, обнимает, что-то шепчет ей на ухо… Если бы подросток мог объективно оценивать свои чувства, то понял бы, что ревнует. «Наверно, он играет за обе команды» - угрюмо констатировал про себя Оли, делая большой глоток пива, чтобы скрыть досаду и разочарование и успокоиться. «В конце концов, он может развлекаться, с кем хочет. А со мной так, двумя фразами перекинулся» - мальчик сделал еще один глоток. Пиво, в отличие от заигрывающей с «охотником» девицы ему определенно нравилось. «Хоть угостил, и то - хлеб», - Оли пытался успокоить сам себя, получалось не слишком хорошо. Он, стараясь сохранить безмятежный вид, то есть, делая хорошую мину при плохой игре, наблюдал за тем, как улыбавшийся и всем довольный мужчина засунул в разрез лифчика наглой вертихвостки свою визитную карточку. «Как в банкомат. Интересно, откуда из нее посыпались бы «купюры»? – воображение Оли разыгралось не на шутку. Было три варианта, а у него, у Оли… И тут к подростку пришло осознание того, чем именно может закончиться этот вечер. Мечтать, это - одно, а вот, когда мечты начинают сбываться, - это совсем другое. «Мне же ему давать придется» - Оли представил процесс и ему стало откровенно страшно. «Угу, вот так до пенсии бояться буду и девственником помру» - мальчик гнал сомнения прочь. Во-первых, не факт, что что-то будет вообще, во-вторых – очень давно хотелось попробовать…» Как там говориться: «Шанс – это тот, кто никогда не стучится в дверь дважды?» Но, с другой стороны. «Я же делать ничего не умею» - Оли раздирали двойственные чувства. И хочется и колется. - Ну, так на чем мы остановились, Красная Шапочка? – вопрос все-таки спровадившего назойливую дамочку «охотника» положил конец терзаниям подростка. - Меня зовут Оливер Хейли, моя мать знает, где я нахожусь, она сейчас в Бар-Харборе отдыхает, - ответил, словно в ледяную воду пригнул. И не соврал ведь, ни слова лжи не сказал. Дело было лишь в нюансах. Конечно, последняя фраза была явно избыточной, но Оли, таким образом, дал понять собеседнику, что никакого комендантского часа у него нет и он свободен распоряжаться своими вечером и ночью самостоятельно. Вот так, одной фразой мальчик создал о себе и своей маме ложное представление, создав в глазах собеседника из добропорядочной многодетной домохозяйки гулящую бабу, развлекающуюся на местном курорте, которой наплевать на то, где и как ее ребенок проводит свободное время. Что сделано, то сделано. "Ничего же не происходит такого, чего я сам бы не хотел"? – А тебя, как зовут, Охотник? – Оли улыбнулся своему собеседнику и сделал еще глоток пива. На этот раз, чтобы промочить пересохшее от волнения горло.

***

- Меня зовут Оливер Хейли, моя мать знает, где я нахожусь, она сейчас в Бар-Харборе отдыхает. "А деньги лежат в сейфе за книжной полкой, пароль - ххх, и собаки дома нет", - мысленно закончил за собеседника Джокер и снова тихонько рассмеялся. Сколько ненужной информации в одном маленьком предложении, но людям вообще свойственно говорить больше, чем надо и отвечать на не совсем те вопросы, которые им задавались. Однако, как говорится, "болтун - находка для шпиона", и именно из такого вот словесного потока можно, умеючи, выловить нужное зерно истины и сделать правильные выводы. А для такого, как Джокер, это немаловажно, более того - полезно. Итак, из сказанного Оли (как, оказалось, на самом деле зовут Шапочку), Тайлер мог сделать следующие выводы. Мать НЕ знает, где находится ее ребенок. Вернее, она наверняка думает, что чадо благополучно делает уроки у себя дома или смотрит телек, или спит, или что там обычно делают благовоспитанные мальчики, чтобы не расстраивать родителей. Второе - матери в принципе нет в городе, так что, в случае чего, пацана никто не кинется искать. При условии, конечно, что во время отсутствия матери у него нет другого опекуна или надсмотрщика. А из этого следует третий вывод - мальчик предоставлен сам себе, ибо таких надсмотрщиков они не особо слушаются и сбегают при первом удобном случае. В общем, как ни крути, все складывается вполне удачно. Пока, по крайней мере. Того, что его может запомнить бармен или официанты, Тайлер не боялся. Во-первых, он может наслать на них любую галлюцинацию, так, что они даже не вспомнят, "а был ли мальчик", во-вторых, Сказочная страна в любой момент примет своего "блудного сына" обратно, так что чего бояться. А вот того, чтобы его запомнил этот мальчик - хотелось. Джокеру вообще была присуща некоторая доля тщеславия и самолюбования. Так что лишний поклонник никогда не будет лишним, пусть даже такой юный и готовый на все. А мальчишка явно был не против продолжения вечера. Это было видно по его взгляду, заинтересованному и немного взволнованному, по его мимике, интонациям, жестам. Возможно, он сам не отдавал себе в этом отчет, возможно действовал абсолютно интуитивно, ибо он не выглядел достаточно распутным, чтобы делать это намеренно, но Оли вполне открыто флиртовал с Джокером, что вызывало у мужчины некоторую улыбку, но и подкармливало собственную самооценку, безусловно. Легкая добыча, даже напрягаться не стоит - пару комплиментов, пару бокалов пива, несколько двусмысленных намеков. Ничего сложного, такие победы не вызывают чувства внутреннего удовлетворения, но зато повышают настроение и скрашивают вечер. Кронк еще раз окинул взглядом этого самого Оливера Хейли, чуть щурясь от мигающих неоновых огней и пряча задумчивую улыбку в стакане с виски. Юн, даже слишком, пожалуй... Сам Кронк предпочитал более зрелых и опытных во всех отношениях парней, да и женщин предпочитал, так сказать в самом соку, нимфетки его не прельщали. Но в этом мальчике было что-то такое невинно-чистое, можно сказать даже, немного наивное, что вызывало какой-то странный для самого Джокера интерес. Скорее даже не на физическом, сексуальном уровне, а как учителя к ученику, с кем можно поделиться своим опытом, раскрыть секреты бытия, стать для него первым. Во всем. Это, надо сказать, тоже в какой-то мере льстило. Как он там сказал? Когда ему охота и ему охота? Тайлер тихонько хмыкнул и в его взгляде промелькнуло что-то странное и темное, всего на миг, снова уступив место лукавым искоркам: - Мое имя Тайлер. Но многие просто зовут Джокер, - еще одна широкая улыбка, призванная расположить к себе. - Послушай, Оли, не хочешь перебраться в более тихое местечко?

***

Есть такое понятие, как «точка невозврата». То есть, до ее прохождения еще можно что-то изменить, а после – уже нельзя. - Мое имя Тайлер. Но многие просто зовут Джокер. - Послушай, Оли, не хочешь перебраться в более тихое местечко? – Для Оливера Хейли этот момент икс настал. Представляете, что перед долго голодавшим человеком поставили огромный вкусный пирог, а тот вдыхает божественный аромат, истекает слюной, но боится попробовать, так как еще не до конца поверил, что пирог настоящий и ему можно его есть? Вот Оливер сейчас оказался примерно в таком же положении. Подросток испытывал взаимоисключающие, раздирающие его изнутри чувства. Оли одновременно очень сильно испугался и точно так же сильно обрадовался поступившему предложению. «Ты ничего про него не знаешь! Мало ли, куда он тебя заведет! У тебя нет ни смазки, ни презервативов, ни антисептиков! Ты ни сосать, ни давать не умеешь! Подумай о своих родителях! Что с ними будет, если с тобой что-то случиться?!» - вопил голос разума. «Ну и что? Тысячи людей трахаются без резинок и живы до сих пор. У всех когда-то был первый раз. И я его хочу!» - Оливер смотрел на улыбавшегося ему мужчину и не строил иллюзий. Подросток видел, что тот в него не влюблен и что их первый раз может оказаться и последним. А то, что это будет его, Оли, первый раз в прямом смысле этого слова – хотелось бы, конечно, по любви, большой, чистой светлой, но... Перед мысленным взором мальчишки промелькнул образ, который тот тут же от себя отогнал. «К черту!» - сколько можно дрочить на фантом того, кто никогда не посмотрит в твою сторону? У человека своя жизнь и, может быть, он и вовсе - совсем другой, не такой, как он, Оли, себе нафантазировал. А вот Тайлер перед ним – живой, настоящий, из плоти и крови, красивый, сексуальный и предлагает путешествие в страну чувственных удовольствий, настоящего секса и взрослых отношений. «Даже, если это будет лишь один раз, пусть он случится с ним» - как там говорится: «Люби жизнь? Наслаждайся моментом?» "Джокер?" - мальчик помнил, что это какая-то карта при игре в покер, но, какая именно - не знал. В семье Хейли не поощрялись азартные игры. - Рад знакомству, Тайлер, - Оли произнес имя, словно попробовал на вкус. За Оливера все решили инстинкты. Те, что толкая мужчину к объекту влечения, заставляют его забывать про здравый смысл и рисковать своим здоровьем, общественным положением, а иногда – даже жизнью. - Конечно, переберусь с удовольствием, - Оли, краснея, скромно улыбнулся, глядя в бокал, словно он мог найти на его дне что-то интересное. Все. Точка невозврата преодолена. Рубикон перейден, мосты сожжены. Оли решил больше ни о чем не думать и не беспокоиться. Отдаться на волю чувств и получать от жизни удовольствие.

***

- Конечно, переберусь с удовольствием. Другого ответа Джокер и не ожидал. Все-таки рисковый парень, этот Оли. Или глупый, или безрассудный, или просто чересчур любопытный. Ведь если вдуматься - к нему подошел совершенно чужой, незнакомый человек, угостил выпивкой, навешал лапшиы на уши, позвал куда-то с собой, а мальчишка тут же дал согласие. А вдруг этот человек маньяк-убийца или сутенер, вербующий малолеток в закрытый бордель, откуда мальчик выйдет в лучшем случае лет через десять, если не умрет раньше от болезней или изуверств клиентов. А может, он вообще психопат или извращенец какой - у него же на лбу не написано, какими психическими расстройствами он страдает. Вот все они, Красные шапочки, такие. Ведутся на красивую обертку, не проверяя, что внутри. Тайлер даже рассмеялся тихонько, так его повеселила эта готовность идти куда угодно, с кем угодно, зачем угодно: - Оли, а тебя мама в детстве не учила, что нельзя доверять всем подряд? - хитрый прищур голубых глаз, Кронк смотрит на мальчика со смесью иронии и лукавства. Вот вроде и толкнул его сам на сторону сомнений, дал шанс сдать на попятный, но широкая улыбка призвана убедить мальчика в том, что это всего лишь шутка и бояться на самом деле нечего. Вполне распространенный и часто используемый прием, чтобы убедить кого-то в том, что ты не лжешь - самому начать подкидывать сомнения в собственной правоте. Зачем? Да потому что тут идет реакция от обратного - ведь никто же никогда не будет сознаваться другому во лжи. Наоборот, будет запудривать мозги и убеждать в собственной искренности. А тут, вроде бы и правду сказал, но перевел все шутку, так что и ложь уже не заметишь. Тут главное, уметь держать баланс. И не давить явно, но и с крючка не спускать. Вроде бы даешь ему шанс самому все решить, но незаметно, невзначай подталкиваешь в нужном направлении. И человек даже зачастую и не понял, что за него все уже давно решили, а он только лишь озвучил чужое желание. Не свое. А когда спохватится, уже поздно что-то менять и кулаками махать после драки - сам же ляпнул, за язык никто не тянул. - Ладно, не бойся, Красная шапочка, я тебя не съем, - Джокер подмигнул мальчику, допив свой виски, расплатился за выпивку и двинулся в сторону выхода, чуть кивнул мальчику, чтобы тот следовал за ним. А в том, что мальчик пойдет следом, а не останется сидеть у барной стойки, Джокер не сомневался. Уж слишком явно в его глазах читалась готовность на продолжение вечера. Будь Тайлер на месте этого мальчишки, он бы наверное тоже выбрал такой вариант. В людях вообще сильна жажда приключений, а у некоторых она затмевает глас рассудка и вообще всяческую осторожность. Ведь все плохое случается именно из-за любопытства. От любопытства кошки дохнут, как известно. Вспомните хотя бы Еву, вкусившую запретный плод. От любопытства. Или Пандору, открывшую заветную коробочку. Что было дальше, вряд ли нужно рассказывать. Как бы то ни было, но мальчик Джокеру нравился все больше. В нем не было показушной бравады, граничащей с хамством, как у большинства современной молодежи. В нем не было жеманного кокетства, присущего многим мальчикам-геям. Не было пошлого распутства, а-ля "я такой опытный, дам первому встречному". Оли был нормальный пацан, еще живущий мечтами о "большом и чистом", но уже не питающий иллюзий по этому поводу. Такого даже обижать стыдно. Ну, почти.

***

- Оли, а тебя мама в детстве не учила, что нельзя доверять всем подряд? – Тайлер его, очевидным образом, дразнил. "Ты не все подряд, Охотник" - Оли сидел и, опершись локтем о барную стойку и подперев ладонью щеку, улыбаясь, смотрел на мужчину. На его губы и легкую щетину над ними и на подбородке. «Она колется, наверно, царапается…» - мальчик прихлебывал свое пиво и потихонечку пьянел. Все проблемы и страхи казались смешными, надуманными, а настроение стало замечательным, и мир вокруг – прекрасным. Музыка стала, тем временем, более плавной и спокойной и Оли боковым зрением наблюдал за танцующими парочками. И представлял, что будь он постарше, они с Тайлером смогли бы в каком-нибудь гей-клубе вот точно так же танцевать, покачиваясь, обнявшись и прижавшись бедрами друг к другу. «У нас бы, наверно, получилось» - Оливер почувствовал, как его сердце бьется быстро-быстро. Буквально тянет и уносит. Алкоголь, к которому подросток не привык, сделал свое дело. Мальчика «повело», и у него начали, как это говорится, слетать тормоза. - Ладно, не бойся, Красная шапочка, я тебя не съем, - «А я и не боюсь» - Оли смотрел на лавировавшего между танцующими парочками, пробиравшегося к выходу мужчине. На его широкие плечи, перекатывающиеся под рубашкой мышцы спины, упругую задницу и длинные крепкие стройные ноги и думал, что совсем скоро увидит всю эту красоту без одежды и не только увидит. - Скажи, пожалуйста, Жозе, что я поехал домой, - обратился Оливер к официанту и слез с табурета, в тот момент, когда Тайлер подошел к самой входной двери. Сразу следом за ним подросток срываться с места не стал, чтобы не привлекать к себе внимание, но и к другу отца на кухню решил не заходить, не желая терять своего скоро-уже-никому-нельзя-говорить-кого из поля зрения. Направляясь к выходу, обходя танцевальный зал и лавируя между столиками, мальчик, сам того не замечая, начал в такт музыке покачивать бедрами и пританцовывать и даже припев песни на «ля-ля-ля» напевать. Все было замечательно. Он был юн, красив и полон энтузиазма, он, наконец-то, повстречал того, кого хотел. Оливер шел за Тайлером по прозвищу Джокер к своей такой желанной взрослой жизни и ни о чем больше не беспокоился.

***

Кронк вышел на улицу и с удовольствием вдохнул полной грудью свежий, по-летнему чуть прохладный воздух улицы, прочищая легкие от затхлости и прокуренности помещения. Здесь было на удивление тихо, лишь из приоткрытых дверей клуба доносились ритмичные биты играющей там музыки и смех подвыпивших посетителей. Где-то со стороны дороги послышался вой промчавшейся мимо то ли полицейской машины, то ли пожарной, а может, скорой помощи и вскоре затих в отдалении. Джокер чуть поморщился при этом звуке - такие сирены вызывали у него стойкие ассоциации с прошлой жизнью, когда ему не раз приходилось улепетывать во все лопатки от копов, а еще пару раз мать увозили на скорой в больницу - один раз, когда отец избил ее почти до полусмерти, второй - когда она сама наглоталась каких-то таблеток, запив их изрядной порцией алкоголя. Но все это далеко в прошлом. Именно та, прошлая его жизнь казалась ему теперь страшным сном и детским кошмаром, точно так же, как когда-то в детстве его пугали грезы о Волшебной Стране. Но именно Страна подарила ему то, чего он так долго желал - свободу, возможность быть самим собой, безнаказанность и возможность осуществить любую свою, даже самую изощренную, фантазию. Именно там, в Королевстве Червонных королей он чувствовал себя на своем месте, дома, в комфорте и безопасности. Ладлоу же сейчас был для него всего лишь ареной, полем для экспериментов и игр. А его жители - всего лишь подопытные кролики, марионетки, которые так забавно порой дергать за веревочки. Вот и этот мальчишка, Оли, бежит за ним следом, как доверчивый щенок, только что лишь хвостом не виляет, благо у него нет хвоста. Но глаза светятся восторгом и чуть ли не влюбленностью, ну точно как у тех самых щенков, готовых любить каждого, кто покормит их и погладит за ушком. Он даже не спрашивает, куда они идут и зачем - видимо, в своих детских фантазиях он уже нарисовал себе свою собственную Волшебную страну, а Кронк представляется ему не охотником, а чуть ли не рыцарем на белом коне. Видимо, не все так благополучно у благополучного на первый взгляд Оли. Благовоспитанные мальчики не шатаются по ночным клубам в отсутствии матери и не уходят из него с первым попавшимся мужиком. Джокер вспомнил свою семью и тихонько усмехнулся себе под нос - вечно пьяная, плачущая мать, замазывающая очередные синяки тональным средством, потому что вечером у нее выступление в театре. Вечно орущий, распускающий руки отец, не гнушающийся использовать в своем рукоприкладстве подручные средства - палки и ремни. И угрюмый, ненавидящий эту гребанную жизнь, предоставленный сам себе подросток. Тогда и он сам был готов пойти куда угодно и с кем угодно, лишь бы на него обратили внимание, лишь бы он был кому-то нужен и не для того, чтобы влепить очередную оплеуху. Он тянулся к любому, кто относился к нему хоть сколько-то по-дружески. Конечно же, были и ошибки, и разочарования... Но именно они со временем вылепили из мальчика Тая того, кто по праву носил сейчас прозвище Джокер. Видимо, настала пора научить этой школе жизни кого-то другого. Кронк дождался мальчика, окинул его еще одним оценивающим взглядом, словно убеждаясь в собственном решении, и хищно улыбнулся. Сейчас он, пожалуй, был как раз тем самым Волком, а не охотником. Хотя, все зависит от того, за кем охотиться. Его "добыча" была уже здесь, рядом с ним и даже не подозревала, какие опасности могут ей сулить подобные знакомства. Кронк мягко приобнял мальчика за плечи и двинулся по освещенной фонарями улице в сторону городского парка. - Ну, что же, моя отважная Красная шапочка, пойдем навестим твою бабушку, - мужчина рассмеялся, приободряюще потрепав мальчика по плечу, однако держал цепко, словно бы тот мог в любой момент передумать и слинять.

***

Как же Оли мечтал о таких объятиях – сильных, крепких, мужских! Одно прикосновение пальцев Тайлера к плечу вызвало у подростка куда больший физический и эмоциональный отклик, нежели все обжимания с девчонками, что имели место быть на вечеринке у Пита, которую тот закатил по поводу начала каникул. Да, что уж там, на вечеринке одна из одноклассниц, подловив его, Оли, возле туалета, предложила поцеловаться. Мягкие, влажные, перемазанные чем-то липким и сладко пахнущим, её губы не вызвали никакого отклика ни в теле Оли, ни в его душе. Мальчик до сих пор помнил это странное ощущение – как будто резину жуешь. А вот легкие прикосновения Тайлера к его плечу , почти дружеские объятия, близость мужчины заставили Оли растерять остатки самообладания и моментально возбудиться. Так, что даже идти стало неудобно. К слову, шли они по направлению к парку. Что было не очень хорошо. Оли понимал, что в гостиницу его не приведешь, администрация тут же полицию вызовет. А Тайлер, может быть, женат, или живет с другом, или, даже, - с пожилыми родителями, что в Ладлоу не было редкостью. Люди, в отличие от западных штатов, могли проживать в одном доме двумя-тремя поколениями. Бабушки, дедушки, дети, внуки, живущие все вместе, не были редкостью. «Может быть, ему просто некуда меня привести?» - их знакомство было спонтанным и никакого другого места для дальнейшего общения, кроме «лона природы», возможно, не предполагало. Нет, Оли пребывал сейчас в таком состоянии, что был готов дать Тайлеру хоть в кустах, опершись ладонями о кору какого-нибудь дерева, – у мальчика в голове возникла четкая картинка, из-за которой идти стало еще труднее, - хоть на парковой скамейке. Но, во-первых. На земле вечно валяется какая-то гадость. Собак там выгуливают и, вообще… Оли вспомнил не так давно найденный им в лесу труп. «Не к ночи будет помянут» - мальчик, не отдавая себе отчета, чуть прижался к обнимавшему его мужчине, словно ища у того защиты от неприятного воспоминания. «Или, что еще хуже. Прохожие обломают или, не дай Бог, полицейский патруль». И главное, зачем все эти сложности, если у него, у Оли, сегодня в распоряжении абсолютно пустой комфортный дом? «У Риты в комнате наверняка какая-нибудь жирная гигиеническая помада завалялась, да и арахисовое масло в холодильнике есть, душ, кстати, тоже не помешает» - подросток представлял себе некоторые подробности того, что должно было произойти. В теории. Некоторые физиологические аспекты никто не отменял, а хотелось, чтобы все прошло, как можно более комфортно. Раз уж представился такой шанс, надо было идти до конца. - Ну, что же, моя отважная Красная шапочка, пойдем, навестим твою бабушку, - шутка Джокера помогла размышлениям подростка оформиться в полнее конкретную мысль. - Тайлер, - Оли остановился и, не разрывая объятия, повернулся лицом к мужчине. Сердце билось гулко-гулко, отзываясь шумом в висках. Мальчик положил свою ладонь на грудь мужчины, медленно, проводя пальцами по ткани рубашки. «Можно» - Оли прикрыл глаза и оперся лбом Тайлеру о плечо, а затем приподнял подбородок и продолжил, - Бабушка уехала, домик пустой. Мы можем ко мне пойти, если хочешь, - тихо произнес куда-то в область шеи и уха, касаясь губами скулы мужчины. Да, щетина кололась. Как мальчик себе и представлял. - Если будет удобнее, поехали ко мне, - Оли мягко коснулся губами шеи Джокера, вдыхая запах его кожи. Кружилась голова и колени подкашивались. Подросток думал, что это фигура речи. Оказывается - нет, так и в жизни бывает. Оливер обнимал мужчину, не шевелясь от волнения, но и не отстраняясь. Не в шашки же играть к себе домой приглашал. Хотя, и в шашки тоже можно, потом.

***

- Если будет удобнее, поехали ко мне. Это прозвучало даже не как предложение, а скорее как просьба. Дома и стены лечат, как говорится. В любом случае, так безопаснее, чем не пойми где, да и соседи рядом, если что. Опять-таки у себя дома чувствуешь себя не только безопаснее, но и комфортнее, уверенее - вроде как ты хозяин положения, ровно, как и территории. Знаешь, что где лежит, куда бежать и прятаться, в случае чего. И даже если ничего страшного не произойдет, а все пройдет действительно хорошо, как и рассчитываешь в своих фантазиях, то потом точно уж идти никуда не надо - дома же уже. Все это, невысказанное мальчиком, но явно читавшееся между строк и во взгляде Оли, Джокер прекрасно понимал. Значит, мальчишка не совсем еще пьян и безрассуден. Зачатки здравого смысла у него еще сохранились и начинают бить тревогу. И это хорошо. Когда человек не соображает, что происходит - от этого теряется половина очарования от игры. Гораздо интереснее, когда кукла не только умеет двигаться и говорить, но и думать при этом и принимать какие-то самостоятельные решения. Пусть даже эти решения Джокер все равно потом скорректирует в свою пользу. Когда не приходится напрягаться в получении желаемого - это быстро наскучивает. Мальчик прижался к нему как-то так трогательно-доверчиво, немного робко, словно боясь сделать лишнего, но явно желая самому прикоснуться к стоявшему так близко мужчине, что его намерения трудно было истолковать по-другому. Его желание Джокер чувствовал очень явственно, здесь и большого ума-то не надо. Все тот же интернациональный язык жестов говорил гораздо красноречивее любых слов - и теплая ладошка на груди, и томный взгляд с поволокой, и прерывистое взволнованное дыхание, и осторожное касание губами шеи - приятное, но немного щекотное, словно котенок усами провел. Тайлер знал, чего сейчас так необходимо этому юнцу. И дело даже не в сексе. Накинься он сейчас на него, как оголодалый волк, и у мальчишки явно будет психологическая травма на всю жизнь. Как ни крути, а он еще ребенок по сравнению с самим Джокером, хоть проснувшиеся гормоны, подстегиваемые буйной фантазией, и толкают его в объятия взрослого мужчины. Действовать нудно осторожно, деликатно, лаской, а не грубой силой. А вот потом, когда он окончательно растает в его объятиях, можно уже будет добавить немного перчинки. Не разрывая объятий одной рукой, наоборот, крепче к себе прижимая, Джокер подцепил подбородок мальчика второй и аккуратно, но решительно коснулся губами его губ, заставляя тем самым замолчать, расслабиться и вообще выкинуть всякие "умные мысли" из головы. Предложение мальчика, конечно, имело свой смысл, но только вот оно шло вразрез с планами самого Джокера. Будь Тайлер ровесником мальчишки, это было бы просто идеальным вариантом. Но неужели же, он, Джокер, не в состоянии обеспечить им более подходящую альтернативу, нежели семейное гнездышко школьника. - Оли, Оли... Неужели ты думаешь, что твои родители будут в восторге, узнав от любопытных соседей о том, кого ты приводишь к себе домой в их отсутствие? - промурлыкал он чувственно и чуть иронично. - Поверь мне, даже у стен есть глаза и уши... Я знаю более удобное местечко, где нас точно никто не побеспокоит. Джокер подбадривающе улыбнулся и снова направился в сторону парка, легонько подтолкнув мальчика впереди себя, чтобы не застаивался на месте.

***

«Вряд ли соседи что-то сказали бы, да и всегда можно что-нибудь придумать» - Оли точно знал, что ему поверят. Потому что он был, как это говорится, на хорошем счету. Бесконфликтный, доброжелательный, улыбчивый, но, в то же время, умеющий настоять на своем, вежливый и пунктуальный, хорошо учащийся в школе, он пользовался у родителей полным доверием. Поэтому и инструменты для Жозе отец попросил передать его, Оли, а не Джо, который мог и не доехать и опоздать, и, скорее всего, до брата родители не дозвонились. Оливер – первая и неудавшаяся попытка Хиллари Хейли родить дочь. Идеальный ребенок, пусть заброшенный матерью, был любимчиком отца. Конечно, он этого не понимал, но если бы взялся анализировать, то понял бы, что отец относится к нему куда мягче, чем к старшим братьям, возможно, компенсируя тем самым равнодушие своей жены. Когда Оливеру исполнилось полтора года, его мать родила долгожданную дочь Риту, и все внимание доставалось ей, а третьего сына кормили, поили, учили ходить на горшок, с ним гуляли, но особого тепла, доставшегося от Хиллари его старшим братьям и сестре, он не видел. Возможно, дело было в имени Оливер, которое не нравилось его маме, но так звали армейского друга отца. Женщина не смогла отказать мужу в просьбе назвать третьего сына в честь боевого товарища. Но сын ей стал словно чужим. Одним из первых воспоминаний мальчика было о том, что на вопрос отца, адресованный его матери, почему во время похода в супермаркет новые детские вещи были куплены только Рите, женщина ответила, что вещей для мальчиков в доме полно, а для девочек нет ничего. И как его отец сделал выговор матери, что он, Оли, не должен носить обноски. После чего мистер Хейли сам уехал в магазин и привез сыну новую одежду. Мистер Хейли, в отличие от жены, очень любил самого младшего из своих сыновей. Нельзя сказать, что мужчина уделял Оли какое-то особое внимание, но при взгляде на него, глаза мужчины теплели. Тот словно задумывался о чем-то на мгновение. А затем тряс головой, как будто морок отгонял, и снова шел заниматься какими-то делами. Когда Оливеру было десять лет, они стали сталкиваться по ночам в гостиной. Отец смотрел телевизор, а мальчик читал книгу, иногда сидя рядом с мужчиной, положив голову ему на плечо. Постепенно это превратилось в традицию. В тот поздний вечер все было, как обычно. Отец смотрел телевизор, а он, Оливер, забравшись на диван с ногами, положив голову отцу на плечо, читал книгу. В момент, когда в гостиную вошла проснувшаяся, находившаяся на последних неделях беременности, тяжело переступающая с ноги на ногу мать, мистер Хейли, обнял сына за плечи и потрепал по волосам. Мать замерла на пороге и произнесла, глядя на ребенка: - Тебе уже пора спать, дорогой. Оли было странно слышать от нее такое, но он послушался, неохотно встал и, по привычке поцеловав отца, в щеку, пожелал родителям доброй ночи и ушел в свою комнату. А внизу разразился скандал. Мать что-то сказала отцу, после чего тот начал на нее орать. «Чокнутая баба!.. Как ты могла обо мне такое подумать?.. Дура брюхатая… Крыша поехала… Не женщина, а родильный аппарат!» - неслось с первого этажа. Оправдания матери: «Прости меня… Я увидела, я поняла неправильно. Нам их Бог дал…» После этого случая родители неделю не разговаривали, вернее, вернее, мистер Хейли игнорировал свою жену, из-за чего та очень переживала и у нее случилось угроза преждевременных родов. Мужчина успокоился и решил, что у миссис Хейли было «временное помутнение на фоне гормонального сбоя». Но ночные посиделки отца и сына прекратились, а телевизор перенесли в родительскую комнату. Потом в гостиную купили новый телевизор с огромным экраном. Джо и Алекс были в восторге. А двенадцатилетний Оли теперь сидел и читал поздними вечерами в гостиной в одиночестве, и ему очень не хватало тех минут, что он раньше проводил рядом с отцом. Мистер Хейли словно отстранился от сына. Избегал объятий, и, вообще, любых тактильных контактов с сыном, словно стенку поставил. Оливеру было непонятно, почему это произошло, словно он в чем-то провинился. Внезапно же проснувшийся интерес матери к своей персоне мальчик, напротив, воспринимал с раздражением, хотя никак это не показывал. Со временем он привык к тому, что она стала относиться к нему так же, как к его братьям и сестрам, но близким человеком она ему так и не стала. А внешне – идеальный сын, образцовая семья. И лишь в душе у Оли поселилось какое-то вечное сосущее ощущение пустоты. Как будто отняли что-то. Какая-то легкая привычная боль, которая не слишком то и беспокоит, но и жить нормально не дает. Сейчас же, в объятиях Тайлера, это чувство исчезло. Оли шел к парку с мужчиной, с которым познакомился пару минут назад, и который звал его неизвестно куда. Казалось бы, мальчику должно было быть страшно. А нет. Он таял в объятиях Тайлера, тянулся за его поцелуями, чувствуя, как кружится голова. Ни о чем не думал, ни о чем не беспокоился. Пустота исчезла, Оли было удивительно хорошо и легко. Как будто бы он не шел неизвестно куда неизвестно с кем, а с близким человеком возвращался домой.

***

Раньше, еще будучи подростком, Кронк часто задумывался, почему же люди, совершенно не зная его, так легко ему верят. Почему после нескольких минут разговора ни о чем они вдруг проникаются к нему искренней и дружеской симпатией, принимая в свой круг приближенных. Почему, впервые его видя, начинают изливать душу, делиться секретами, тайнами, мечтами, сами порой потом удивляясь - как же так, я ведь обычно так не поступаю. Поначалу это было несколько странно и необычно для Тая, ведь его собственные родители не особо с ним откровенничали, да что там, они и разговаривали-то с ним не часто. Минуты, когда отец был в спокойном, благожелательном настроении, а мать не запиралась в своей комнате с бутылкой в обнимку, были для него настоящим праздником. Он тогда из кожи вон лез, чтобы быть хорошим и послушным, не сболтнуть лишнего, чтобы не вызвать гнев отца или раздражение матери, и вообще быть идеальным, образцовым ребенком. Только вот идеальность эта никому не была нужна. Да и сам он, по большому счету, тоже. Поэтому он перестал быть идеальным. Со временем он также перестал удивляться своему таланту располагать к себе людей, со временем это стало привычным, естественным приложением ко всему остальному, удобным, надо сказать, бонусом. Ведь, как оказалось в последствии, с его помощью можно было проворачивать всякие дела, нечестные в том числе. Разжалобить полицейского, поймавшего на мелкой краже в супермаркете, очаровать глупенькую жену толстосума, согласившуюся "одолжить" некоторую сумму денег "ограбленному бандитами студенту", втереться в доверие к старой карге, согласившейся застраховать свою жизнь на пару миллионов. Кронк учился на собственном опыте, изучая людей, совершенствуя свои таланты. И сейчас его бы скорее удивил собственный провал, нежели очередная, попавшаяся в его сети жертва. Конечно же, сейчас Тайлеру совершенно незачем было обманывать людей ради какой-либо корысти. Ему не нужно было больше воровать, лгать, запудривать людям мозги только ради того, чтобы выжить (как было поначалу) или нажиться (как было впоследствии). Волшебная страна могла обеспечить его всем необходимым, протекция Червонной королевы обеспечивала всем остальным. Но вот привычка делать гадости осталась. Вросла в него, впечаталась клеймом на сердце, как знак причастности к Стране Чудес. Словно осколок кривого зеркала, искажающий добродетели и гипертрофируя пороки. Он делал это, потому что ему так нравилось, потому что это весело, потому что он Джокер. И этот наивный, совсем еще юный мальчик, так напоминающий ему добродушного щенка, доверчиво прижавшегося к его боку, тоже не был ему, по большей части, нужен. Просто так уж выпали карты, жребий пал на него - не повезло мальцу. Или повезло - это уж как посмотреть. Сам-то уж Оли явно считает эту встречу подарком судьбы - вон как глаза сияют, как счастливо и чуть робко он улыбается, как трогательно льнет к сильному плечу. И даже не интересуется, куда мужчина его ведет. А вел его Джокер не просто в парк, как можно было подумать поначалу. Мало кто знал, что если углубится в лесную зону парка, пройдя между деревьями особым витиеватым способом, то можно выйти на неприметную тропинку, тонкой гранью связывающую два мира - Ладлоу и Страну чудес. Тут главное не сбиться с этой тропинки, не потерять ее, пока она медленно, но верно не превратится в тропинку более протоптанную, а затем и вообще в грунтовую дорожку, ведущую прочь из парка, но уже не обратно в Ладлоу, а к высокому кованному забору, окружающему двухэтажный домик из красного камня с черной крышей. - Хоум, свит хоум, - промурлыкал Джокер, поправляя воротник рубашки, незаметным образом превратившуюся из современной в более винтажную, с широкими рукавами и остроконечным воротником.

***

«Я не знал, что в этой части города есть частные дома…» - Оли только, было, рот открыл, чтобы поделиться с Тайлером своими наблюдениями, как фасон рубашки мужчины изменился сам собой. Слова словно застряли в горле… Мальчик должен был принять очередное решение, возможно, одно из самых важных за всю жизнь. Мир, данный нам в ощущениях. Существует ли он для других людей? А если он для них не существует, но для одного человека вполне реален, настоящий ли он? Одно дело - убегать с невидимыми для остальных людьми от пьяного дебошира с дробовиком, или пить с ними чай на залитой солнцем полянке. А совсем другое – это когда твой первый раз будет с тем, кого, может быть, и нет вовсе. Что значит - нет? Наверно то, что он, Оли, сейчас сидит в баре за стойкой в полном одиночестве и непонятно как еще не свалился со стула и это то, что видят все. И лишь он один, в своем воображении сейчас идет на первое в жизни свидание с красивым парнем. Которому понравился он, который понравился ему. Какой мир важнее, главнее, – тот, реальный, или его, воображаемый? Ведь этот мир тоже был реальным. И запахи, и звуки, и тепло Тайлера, и звук его голоса, от которого мурашки бежали по коже, и дуновение ветерка – они ощущались, они были настоящими. «Что мне делать?!» - Милый пряничный домик, - произнес Оливер с нервным смешком. – Тайлер… А у тебя в саду цветы поют, а посуда разговаривает? – на всякий случай уточнил мальчик. В конце концов, почему бы и не спросить, если все, что происходит вокруг тебя, существует лишь в твоей голове?

***

- Милый пряничный домик... Тайлер легонько улыбнулся на такое прозвище собственного жилища, но промолчал. Конечно, его дом не походил на фантасмагоричные замки сказочных чудовищ - Дракулы там, или того же Франкенштейна. Готика - это, конечно, прекрасно, но слишком уж мрачно, на взгляд Тайлера. Сам он предпочитал выдержанную классику - строгие линии, без излишней вычурности и помпезности, отнюдь не давящую на психику своими зачастую бессмысленными нагромождениями всевозможных башенок, балконов и прочей атрибутики. Обычный двухэтажный домик с покатой крышей из черной черепицы и высокими стрельчатыми окнами из витражного стекла. Вокруг домика располагались клумбы с красными розами - символикой Червонной королевы - и аккуратно постриженные в форме шаров и конусов вечнозеленые кустики. Где-то в глубине сада журчал небольшой фонтан, создавая дополнительный атмосферу уюта и какого-то умиротворения. Несмотря на то, что в Ладлоу сейчас царила ночь, здесь было как-то светло, хотя солнце и не было видно - словно заходишь в освещенную электрическим светом комнату. Только возле двери висели кованые фонарики со вставленными внутрь свечами, словно приглашающие путников посетить это скромное жилище. - А у тебя в саду цветы поют, а посуда разговаривает? - Нет, цветы поют только в Королевском саду, а посуду я отучил разговаривать - не люблю излишнюю болтовню. Кронк несколько удивленно-подозрительно покосился на мальчика, но опять же не стал озвучивать свои мысли вслух. Он ожидал несколько иной реакции, нежели эта, впрочем, тут могло быть несколько объяснений - либо мальчишка в принципе ничему не удивляется и говорит первое, что приходит ему в голову; либо он слишком пьян и считает все увиденное плодом своего воображения; либо, что наиболее вероятно, это его не первое путешествие в Волшебную страну. Последнее несколько расстраивало любящего быть во всем первым Кронка, но с другой стороны, может, это и к лучшему - будет меньше ненужной суеты и глупых вопросов. Впрочем, в этом Джокер несколько сомневался. Гостеприимно распахнув двери, мужчина предложил мальчику первому зайти в дом и сам последовал за ним, не подталкивая и не торопя события, давая гостю возможность оглядеться и привыкнуть к новой обстановке. Время было на стороне Джокера, тем более здесь, в Волшебной Стране, так что он мог позволить себе такую роскошь, как неспешность и даже некоторую леность в собственных действиях. Обойдя кругом, зажег светильники, освещая помещение золотистым, неверным светом свечей - достаточным, чтобы не натыкаться на мебель с темноте, но и не слишком ярким, чтобы сохранить некоторый ореол интимности и загадочности. Сам интерьер был выдержан в красно-черных тонах, с некоторым вкраплением белого и золотого. Однако это не выглядело кричаще-пошло или чересчур претенциозно. Все было подобрано со вкусом и гармонировало друг с другом в идеально-выверенных пропорциях. Кронк приглашающе указал на белый велюровый диван с позолоченными резными ножками, давая гостю возможность отдохнуть с дороги, расслабиться и чувствовать себя достаточно комфортно и уверенно. Он понимал, что чем ближе "час Х", тем больше волнения и сомнений, а потому старался обеспечить мальчика всем необходимым, чтобы тот не начал паниковать, не дай Бог - истеричек Джокер не любил. - Чувствуй себя, как дома, Оли, - Кронк снова улыбнулся чувственной, располагающей к себе улыбкой, подошел к маленькому столику, на котором стоял графин с красным вином и пара бокалов из чистого хрусталя. - Может, вина? Или предпочитаешь что-то более экзотическое? Где-то в глубине дома заиграла тихая, ненавязчивая музыка, а за окнами снова потемнело, так что мерцание свечей оказалось весьма кстати. Каждая мелочь здесь не была мелочью - каждый пазл складывался в одну общую соблазнительную картину, призванную отбросить все сомнения и окунуться с головой в эту увлекательную игру соблазна и удовольствия.

***

- Спасибо, - Оли присел на удобный диванчик, автоматически проводя ладонью по шелковистому мягкому плюшу. Пушистое натуральное волокно ласкало кожу. Мальчик расположился, не развалившись, но и не сел на краешек. Хотя, немного кружилась голова, и хотелось откинуться на спинку дивана. Или, чтобы Тай (так подросток начал называть мужчину про себя) на него его, Оливера, опрокинул. Сел бы рядом и… Мальчик невольно прикоснулся подушечками пальцев к губам, вспоминая легкий поцелуй мужчины. Как обещание чего-то большего. Оливер целоваться хотел, но его мечты уходили гораздо дальше самых страстных поцелуев. - А как ты посуду бегать отучил? Перебил один сервиз на глазах у другого? – он весело хмыкнул, представляя эту расправу, но потом ему стало жалко тарелки и чашки. «Жизнь - сложная штука» - мысли скакали одна на другую. Легкое опьянение сделало свое дело. Мальчик ни на чем не мог сосредоточиться. - А что есть более экзотическое? – спросил юный искатель приключений. – Хотя, я и вино никогда не пил, - вздохнул он. Отец мальчика был убежденным трезвенником, и спиртное в доме Хейли не водилось. На попойках у одноклассников же (их было то всего две) не подавали столь изысканные напитки, как хорошее вино. Вообще-то, Оливер тоже напиваться не любил. Но сейчас обстановка располагала. Надо было как-то справиться с волнением. И дело было даже не в том, что могло произойти между ним и Тайлером, этого, как раз, Оли не боялся. Причина его волнения была вдругом. Мальчик впервые в жизни попал в столь изысканный дом. Здесь всем чувствовалась неброская роскошь. Оли к такому не привык, поэтому ощущал некоторую скованность. Ему хотелось, чтобы мужчина сел рядом и обнял его, и тогда это ощущение тревоги пройдет, обязательно пройдет. «Красивый, молодой, теперь – богатый. Как далеко заведут меня мои мечты?» - все вокруг казалось нереальным – дрожащий свет свечей, интерьеры, средневековый крой рубашки мужчины. «Но даже, если я это все придумал, то кто мне помешает наслаждаться происходящим?» - очнется он потом где-нибудь, но это будет потом.

***

- А как ты посуду бегать отучил? Перебил один сервиз на глазах у другого? Джокер тихонько рассмеялся и чуть качнул головой. Дети - они и есть дети, даже если пытаются изображать из себя взрослых, пить пиво в ночных кабаках и ходить со взрослыми мужчинами к ним домой, явно не для того, чтобы сделать домашние уроки. Хотя, смотря что называть уроками. В каком-то смысле Кронк выступает сейчас для него учителем, дает ему бесценный опыт взрослой жизни со всеми вытекающими из этого последствиями. Отвечать на глупые вопросы он, конечно же не стал. Ну, в самом-то деле, не для этого же они пришли, чтобы обсуждать способы воспитания волшебной посуды или репертуар царских роз в саду. Конечно, он понимает некоторое смущение и волнение мальчика. Все-таки для него это явно не рядовой случай - вот так уходить с незнакомым мужчиной в незнакомое место, по сути в неизвестность, не зная, что именно его ждет или кто. Как знать, может все, что он видит сейчас - всего лишь антураж, призванный окончательно усыпить его бдительность и внимание. Будь перед Джокером сейчас кто-то более прожженный и искушенный в таких делах, возможно, все это обернулось и правда не столь красиво и романтично. Возможно, все закончилось бы намного плачевнее и грустнее. Для жертвы, конечно же. И оказались бы они не в уютном доме с музыкой и свечами, а где-нибудь в темном лесу с чудовищами и прочими кошмарами, способными свести с ума рано или поздно любого. Но сегодня Джокер был добр и как-то даже сентиментален. А может быть, просто мальчик этот вызывал у него совсем другие желания, нежели простое глумление над несчастным. Что-то более честное и невинное, не способное причинить хоть какой-то мало-мальский вред этому доверившемуся ему подростку. Кронку вдруг захотелось быть достаточно щедрым, чтобы подарить ему сказку, о которой мальчик так явно мечтает. Раз уж они все равно оказались в Волшебной Стране, Джокер обладает всем необходимым, чтобы мечты Оли стали реальностью, ведь Страна чудес может быть не только кошмаром, но и прекрасными грезами. Не дожидаясь ответа Оли, Кронк плеснул немного вина по бокалам, неспешно подошел к дивану и протянул своему гостю напиток. Вино было легкое, фруктовое, скорее похожее на морс или же сок, имело сладковатое послевкусие и приятно туманило голову. Но упиться им до невменяемого состояния было не реально. Так что за состояние своего визави мужчина не опасался. Он присел рядом, чуть повернувшись полубоком, чтобы лучше видеть собеседника, и легонько отсалютовал своим бокалом. - За тебя, Оли. Пусть сбудется все, о чем ты мечтаешь...

***

- И за тебя, Тай, - в такой ситуации называть собеседника полным именем было бы странно. Опустив ресницы, Оли исподволь наблюдал за мужчиной. Тот был неторопливым, совершенно не делал резких движений. Мальчик скользил взглядом по рукам Кронка: «Какие сильные», смотрел, как перетекают, переливаются рельефные мышцы под старинного кроя рубашкой. Оли видел, как двигается кадык Тайлера, когда тот пил вино, смотрел на щетину на его подбородке, на губы мужчины, на светлые волоски, которым были покрыты его руки, и хотел Тая до звона в ушах. Хотелось к нему прикоснуться, но мальчик боялся разрушить момент. То, что сейчас произойдет, будет сильно отличаться от того, что было на улице. И как все это начнется, определит очень многое. Интуитивно Оли это понимал. Поэтому, не торопясь отпил вино из бокала. То было приготовлено, то ли из вишни, то ли из сливы. - Сладкое… - Оли медленно проглотил напиток, пытаясь распробовать, и улыбнулся. Сглотнул, отпил вина еще. Кружилась голова. Тайлер сидел так близко. Мальчик чувствовал его дыхание. Сердце стучало гулко-гулко, почему-то стало труднее дышать. Оли провел ладонью по мягкому плюшу, наверно, пытаясь успокоиться, и невольно дотронулся пальцами до бедра мужчины и замер. Словно ожидая чего-то. Словно хлопка в горах, после которого сходит с огромной скоростью лавина, сметая все на своем пути. И не остановить ее уже, и ничего не изменить.

***

Все шло свои чередом, как и должно было идти по задумке Джокера. Ему это нравилось, ему это доставляло удовольствие - когда ничто не мешало его планам, когда не было никаких неожиданностей и непредвиденных поворотов. Музыка, свечи, комфортный полумрак, вкусное вино, поддерживающее легкий туман в голове и подогревающее кровь и желания, красивые люди, красивые жесты. Как жаль, что в современном мире все это как-то утратило смысл и цену, уступив место циничной корысти и похоти, быстрым перепихонам в кабинках туалетов ночных клубов и ничего не значащим пустым словам - "было хорошо, как-нибудь повторим". Да, наверное, для Ладлоу, с его быстрым ритмом существования и короткими периодами времени, это было актуально и вполне обыденно, но вот для Страны Чудес был привычней гораздо более неторопливый уклад жизни и всем отсюда вытекающим. Наверное, это тоже было одной из причин, почему Кронку так нравилось жить в Зазеркалье. Впрочем, Ладлоу он тоже любил, как раз за эту его скорость и динамичность. Он мог приспособится к любому месту и времени, к любым обстоятельствам, к любым людям. Но сегодня, сейчас, он решил, что подобная атмосфера, царящая в его доме, как нельзя кстати подходит в данной ситуации для мальчика Оли и того, что должно было произойти. Честно говоря, Тайлеру еще не доводилось иметь дело со столь юными партнерами, да и вообще с девственниками. А в том, что мальчик еще "ни с кем и никогда" - сомнений не вызывало. Также сомнений не вызывало и то, что мальчик этот уже давно готов познать, наконец, этот самый первый раз. В какой-то мере Кронку это даже льстило, что именно ему предстоит посвятить его в некоторые аспекты взрослой жизни, с другой стороны он знал, что такие вот наивные юнцы обычно втрескиваются потом в своих "учителей" по самые помидоры, а это уже было ненужной головной болью. Впрочем, за свою голову Кронк не волновался, а душевные муки предположительно влюбленного Оли его сейчас волновали мало. Неловкое прикосновение к бедру было словно бы отмашкой стартового флага перед тем, как автомобили сорвутся, скрежеща колесами, в автогонку. Только гонка эта была совсем иного рода. Здесь не было победителей или проигравших, каждый имел свой собственный интерес и обоюдное удовольствием, каждый, по сути, стремился к одной цели и общему финишу. Это было скорее не соперничество, а содружество. Кронк чуть улыбнулся, отставляя свой бокал на соседний столик, без лишней суеты забрал бокал и у мальчика, отправляя его так же подальше от места действия. Они сослужили свою роль и сейчас были явно лишними на этом празднике жизни. К тому же, было бы обидно запачкать красными пятнами белый велюровый диван. Музыка продолжала играть на заднем фоне, но уже как-то тише, приглушеннее, не отвлекая и не перетягивая на себя внимание от основного действия. Кронк мягко взял мальчика за запястье, потянув на себя, перехватывая второй рукой за талию и вполне однозначно указывая тем самым, чего хочет от него добиться - чтобы тот сел к нему на колени. Такая поза позволяла ласкать партнера обеими руками, не прерывать контакта глаз и давала некоторое превосходство над более слабым, несмотря на то, что сверху сейчас был именно Оли. - Так чего бы тебе хотелось, Красная шапочка? - шепнул тихонько Джокер, скользнув ладонями по бедрам мальчика, чуть сжимая пальцами упругие мышцы под шероховатой тканью брюк. Легкое напряжение чувствовалось в позе Оли, во всем его теле, и задачей Джокера сейчас было заставить его расслабиться, оттаять, превращаясь в теплую податливую глину, из которой умелыми руками скульптора можно слепить практически все, что угодно.

***

- Так чего бы тебе хотелось, Красная шапочка? – бывают моменты в жизни человека, когда у него окончательно и бесповоротно «сносит крышу». И для Оливера Хейли, в тот миг, когда пальцы Тайлера сжали ягодицы подростка, а дыхание мужчины опалило мочку уха, послав вдоль спины мальчика миллионы мурашек, заставляя концентрироваться их в районе паха, скручиваясь в тугой узел, такой момент наступил. - Тебя хочу… «Тебя всего» - прошептал Оли в самые губы мужчины, касаясь их. Тело подростка зажило своей собственной жизнью. Он привстал на колени, упершись ими об диван по обе стороны от бедер Тайлера, приподнимаясь над ним и нависая сверху. - Всего хочу… - шептал потерявший разум от нахлынувшей страсти подросток, все еще мягко целуя Кронка, пропуская пальцы со стороны затылка сквозь волосы мужчины, притягивая его голову к себе, вжимаясь, одновременно с этим, ягодицами в его ладони. Оли поцеловал Тайлера первый, сам, сходя с ума от пьянящего, головокружительного ощущения. Не отдавая себе отчета в своих действиях, мальчик запустил руку под брючный ремень мужчины где-то сбоку, вытаскивая из-под него рубашку, задирая ее, и гладил снизу вверх спину Кронка, ощущая под пальцами шелковистую кожу и стальные мышцы. Такие в тренажерном зале не накачаешь. Было так хорошо и крышесносно, что Оли застонал в рот мужчине, продолжая его целовать, уже сидя у него на коленях, так как от возбуждения ноги подкашивались в буквальном смысле слова. Член ныл, яйца крутило, словно они каменные, перед глазами мелькали «звездочки». Девицей Оливер Хейли не был, и, хотя, все, что он делал, излучало бесконечную нежность, подросток в буквальном смысле слова дорвался до Тайлера, и делал то, о чем мечтал. Как все потом произойдет и в какой позиции он, Оливер, окажется, в результате, для подростка было не принципиально. Он вообще ни о чем думать не мог. Оли был настолько возбужден, что с ним в тот момент в буквальном смысле слова можно было сделать все, что угодно.

***

Как бы не неуместно это было в такой момент, но на мгновение Тайлер почувствовал себя вовсе не Змеем-искусителем, а тем самым наливным яблоком, в которое так жадно впиваются зубки Евы. Только, конечно, это была далеко не Ева, а совсем еще юный мальчик и, слава Богу, зубы он пока в ход не пустил, но вот то, что он дорвался-таки до желанного, запретного до сей поры, плода - это факт. Джокер даже не удержался, чтобы не улыбнуться в поцелуй - такой жадный, нетерпеливый, голодный. Еще немного и его точно сожрут, не оставив даже косточек. Возможно, его случайному напарнику и не хватало практики и опыта в таких вещах, но его действия и реакции были настолько искренними и открытыми, что некоторые погрешности можно было попросту не замечать и лишь слегка направлять эти порывы в правильное русло. В конце концов, количество со временем перейдет в качество и, кто знает, возможно, Оли когда-нибудь вспомнит его, Джокера, добрым словом за то, что тот открыл ему путь к чувственным наслаждениям. Некоторое время, Кронк просто давал возможность мальчику насладиться собственными желаниями, испробовать свои возможности, прочувствовать границы дозволенного. Ему было просто интересно, как далеко тот может зайти в своем стремлении осуществления мечт и тайных грез. Он не форсировал события, не препятствовал Оли ни в чем - хочет целовать, пусть целует, хочет прикасаться, пусть прикасается - лишь охотно отвечая ему на его ласки касаниями губ и языка, чувственно, неторопливо, давая распробовать каждый оттенок вкуса этого поцелуя и смакуя в ответ чужие губы. Ладони плавно скользили по бедрам, по торсу, то сжимая их в ответном крепком объятии, то вновь отпуская, лишь поглаживая, словно успокаивая и приободряя на следующий шаг. Сам Кронк редко когда отдавался страсти с головой. Он мог желать партнера до дрожжи в пальцах, до пересохшего горла и звездочек в глазах, но сам никогда не терял при этом рассудка. Он мог подчиниться желаниям собственного тела, отпустить их на волю, дать ему жить собственной жизнью животных инстинктов, но быть их рабом - никогда, разум всегда превалировал над плотскими потребностями. Тем приятнее было чувствовать власть над телом чужим, пусть иллюзорную, пусть мимолетную и быстро проходящую, но наблюдать, как чужое тело горит и трепещет от одних только твоих прикосновений, от одних только обещаний того, что оно может получить от тебя в последствии - было особым удовольствием. Впрочем, Оли сейчас много и не надо было. Он уже был готов ко всему, уже был готов отдаться здесь и сейчас в любой позе и в любом положении - это чувствовалось в каждом его движении, в каждом прикосновении, стоне, в жарком дыхании, в натянутом в напряжении, словно струна, теле - тронь его, и он зазвенит нотами чистого удовольствия. И именно сейчас, когда мальчик вошел в раж, почувствовав свою вседозволенность и раскрепощенность, Джокер перехватил инициативу в свои руки (и не только руки), показывая мальчику, кто истинный хозяин положения и как в действительности далеко можно уйти в реализации собственных желаний. Поцелуй стал более страстным, более напористым, возможно даже немного грубоватым, но балансирующим на той самой тонкой грани, когда легкая боль еще не переходит в дискомфорт, а лишь придает пикантность и горчинку сладким ощущениям. Объятия стали крепче, сильнее, вдавливая хрупкий мальчишеский торс в собственное тело, грозя то ли раздавить его, то ли окончательно слиться в единое целое, и, казалось, даже сам воздух в комнате стал нестерпимо горячим и тягуче-густым. Но даже сейчас Джокер контролировал ситуацию, не давая ей идти своим чередом, подавляя, навязывая свою волю, подчиняя своим желаниям. У него были свои маленькие слабости и он не видел препятствий, чтобы не делать так, как хочется ему. Запуская пальцы в мягкие волосы мальчика, мужчина сжал их в кулак, чуть оттягивая, заставляя тем самым разорвать поцелуй, но не давая отстраниться полностью, лишь касаясь губами губ, прошептал тихо, но в этом шепоте невозможно было не услышать приказ: - Раздевайся, Оли.

***

Когда Тайлер перехватил инициативу, Оли окончательно потерял связь с реальностью. Весь его мир сузился до рук мужчины, до его губ, жалящих, почти кусающих, до одуряющего запаха его кожи. Мальчику нравилось чувствовать силу Кронка, ощущать себя слабым, зависимым, подчиненным. Страсть, нежность и сила, все, о чем он мечтал. Оли обнимал Тайлера, вжимался в его руки, терся о мужчину всем телом, куда только мог дотянуться, стонал ему в губы и желал большего Это приятное, тянущее чувство у корней волос, Оли, подчиняясь желанию Кронка, откинул голову назад, обозначая острый кадык на выгнутой шее. - Раздевайся, Оли - если мечты сбываются, то они сбываются целиком. Оливеру Хейли хотелось почувствовать над собой власть того, кто намного сильнее и старше его, и он ее ощутил. Если можно, то можно все. Мальчик, немного придя в себя, втягивая воздух ртом, постарался восстановить сбившееся дыхание. Его грудь медленно поднималась и опускалась. Затянутый поволокой взгляд стал более осмысленным и сконцентрировался в районе переносицы Кронка. - Да… Сэр… - прошептал Оли мужчине в губы, и улыбнулся. Во взгляде мальчика была непередаваемая смесь нежности, страсти и вызова. Оливер, все еще продолжая улыбаться, поддев носком одного кроссовка пятку другого, стащил его с ноги, тот с негромким стуком упал на мягкий ковер. Затем Оли уже рукой, благо гибкость позволяла, не поворачиваясь, стянул со второй ноги еще один кроссовок. Стянул носки, скинув их вниз. Стащил через голову футболку, складывая ее и кладя на диван рядом с Тайлером. Оттянул брючный ремень, расстегивая его и болты на джинсах. Наконец-то изнывавший в тесноте давно уже вставший член мальчика оказался на свободе. Розовая головка выглянула из-под резинки трусов, прижимаясь к животу и пачкая его прозрачной, выступившей на выходе из уретры вязкой каплей. Все еще стоя на коленях по обе стороны от бедер мужчины, Оли приспустил джинсы и трусы, обнажая ровный, но еще небольшой подростковый член и лобок, покрытый тонкими шелковистыми светлыми волосами, которые начали расти не так давно и составляли тайную гордость мальчика. Все же, блондины созревают позднее, чем их темноволосые сверстники. С джинсами пришлось повозиться чуть дольше, но Оли вышел из положения, стоя на коленях, стащив через пятку сначала одну штанину, придерживаясь свободной рукой за плечо Кронка, затем - другую. Сложил джинсы, не вынимая из них трусы, положив рядом с футболкой. Конечно, мальчик мог швырнуть вещи на пол кучей, бесформенным комом, но бардака он не любил. - Готово, сэр, - он почти не шутил. Оли был обнажен, как Кронк и хотел. Он стоял на коленях, по обе стороны от бедер мужчины, мягко положив ладони тому на плечи, и улыбался. Смешинки в его глазах переливались солнечными зайчиками, Оли словно светился изнутри. В его взгляде было все, что угодно, только не волоокая преданность идущей на поводке коровы.

***

Разумеется, Оли подчинился тихому приказу Кронка - глупо было бы не сделать этого в подобной ситуации. Конечно, заартачься тот в последний момент - и Тайлер мог принудить его силой, но зачем? В конце концов, мальчик прекрасно знал, на что шел. Да что там, он шел сюда именно за этим, так какой резон портить самому себе удовольствие из-за ложной скромности или неуместной гордости. К тому же Тайлеру нравилось, когда ему подчиняются добровольно. От сломанной игрушки нет никакого проку, а вот когда она признаёт твое превосходство и власть и по собственной воле следует за тобой - тут уже совсем другой разговор. Впрочем, раболепия и бездумной преданности в щенячьих глазах Джокер тоже не любил. Нет ничего противнее безвольности и мягкотелости. Игрушка не должна быть полностью плюшевой, в ней должен быть стальной стержень, способный принимать собственные решения. И такой стержень у Оли был. Мужчине нравилось это сочетания послушания и одновременного вызова в глазах мальчика. Будто бы каждое выполненное задание было своего рода провокацией - а что же ты дальше-то делать будешь, "мой господин"? Это в какой-то степени и злило, и заводило, и веселило, создавая непередаваемую гамму чувств, делающую Джокера по-настоящему живым. Он любил чувствовать в себе эти эмоции, бурлящие, клокочущие где-то внутри, подталкивающие к следующему шагу, словно бы говорящие - ты тоже всего лишь человек, Тайлер, а не бездушная карта. Едва мальчик приступил к разоблачению, Кронк отпустил его волосы, чтобы не сковывать в движениях, лишь слегка придерживая за бедра, чтобы он, не дай бог, не свалился с его колен, пока будет неспешно обнажаться. А обнажался он как-то скрупулезно, можно даже сказать, педантично. Не срывал с себя в порыве страсти футболку, не дергал судорожно за ремень, не расшвыривал и не комкал одежду. Все аккуратненько, ровненько, тщательно - сложенная вчетверо футболка, рядом - ремень, джинсы, белье. Словно бы мальчик готовился к какой-то торжественной церемонии, а не к безудержному сексу в первый раз в своей жизни. Тайлер даже не удержался от улыбки, наблюдая за всем этим, - которой уже за этот вечер. Все-таки мальчик его немного веселил своей этой детской непосредственностью, что впрочем не отменяло факта его некоторой притягательности для Кронка. Красивая, послушная кукла. Пропорциональная, ладно скроенная - на такую приятно смотреть, услаждая свой эстетический вкус, к такой приятно прикасаться, удовлетворяя уже иные потребности. Не говоря уже о том, что Джокер все-таки был живым, здоровым мужчиной, и некоторые реакции собственного тела не мог контролировать даже он. Ладони снова прошлись по бедрам и бокам мальчика, очерчивая плавные изгибы, больше подходящие сейчас для девушки, нежели для будущего мужчины, поднялись вверх по спине, дотронувшись до выпирающих, острых лопаток, и снова спустились вниз, но только уже не симметрично, а выполняя каждая свою роль - одна рука осталась на пояснице, словно бы удерживая мальчика от возможных порывов, а вторая спустилась еще ниже, огладив полукруг ягодицы, давая пальцам возможность прикоснуться к анусу мальчика, подготавливая его к новым, неизведанным ранее ощущениям. Взгляд его при этом внимательно следил за выражением лица Оли, подмечая про себя каждое изменение в его мимике, каждую реакцию на свои движения. - Надеюсь, Оли, ты отдаешь себе отчет в том, что именно и КАК именно это будет происходить? - Кронк чуть прищурился, заглядывая мальчику в глаза и одновременно медленно и плавно вводя один палец внутрь, словно бы тем самым сам отвечая ему на поставленный вопрос.

***

Иногда лучше воздействовать на инстинкты человека, первобытные и животные, нежели пытаться достучаться до его разума. - Надеюсь, Оли, ты отдаешь себе отчет в том, что именно и КАК именно это будет происходить? – слова Тайлера и его прикосновения подействовали отрезвляюще. Кураж и решимость не то, чтобы исчезли, скорее – немного погасли, так, если бы это был огонь в костре и кто-то разворошил поленья. Оли понял, как все выглядит со стороны. Они с Джокером познакомились в баре у стойки, потом он, ни минуты не сомневаясь, ушел вместе с мужчиной, пришел к нему домой в абсолютно незнакомое место, вел себя очень решительно, пил алкоголь, быстро разделся. Подросток понял, что Тайлер может его принять совсем не за того, кем он, Оли, является на самом деле. За кого-то опытного, или, не дай Бог, распутного. Даже не так - легкодоступного для любого, кто его поманит за собой. А это было далеко не так, он пошел за мужчиной потому, что тот ему понравился, а привлечь внимание «Красной Шапочки» было не так-то просто, как казалось не первый взгляд. Оли был далек от того, чтобы думать, как бы Тайлер не принял его за дешевку, но появилось ощущение, что что-то пошло неправильно. «Я слишком быстро запряг и слишком резво поехал» - Кронк больше не обнимал его, не целовал и не прижимал к себе. Оли стало холодно, с него слетела вся бравада. Он понимал, что произойдет и как, только раньше он об этом не думал. Оли не отдавал себе отчета, он не анализировал, он следовал инстинктам древним, как сама жизнь. А сейчас он начал думать. «Надеюсь, первый раз это будет не слишком больно», - с мальчика слетела вся бравада. - Только теоретически, - сознался он Тайлеру. Сказал серьезно. Оли не собирался отступать, но в полной мере осознал, что и как должно было произойти. И волновался.

***

Все эти подростковые "хочу-тебя-вот-прям-щас-не могу" Джокер тоже переживал в свое время, тоже ведь был когда-то таким же пацаном. Он прекрасно помнил свой первый раз, своего первого любовника, срываемую в порыве страсти одежду и раскиданные по всей комнате шмотки - да уж, это тебе не Оли, даже в такой ситуации радеющий за порядок. Помнил эти жадные поцелуи, горячие прикосновения, какое-то невнятное бормотание и непонятную чушь, какую обычно несут - лишь бы не молчать. А еще помнил резкую, отрезвляющую боль, никак не похожую на то самое, ожидаемое и расписанное в собственных мечтах удовольствие. Тогдашний его любовник был, надо сказать, не особо трепетно-нежный, да и заботился больше о собственном удовлетворении... Были, конечно, и другие разы - и лучше, и приятнее, но запоминается, как назло, именно первый, каким бы он ни был. А потому Кронк решил, что уж лучше заранее предупредить своего юного любовника о возможном дискомфорте, нежели потом успокаивать и уговаривать, или, не дай Бог, вытирать слезы и сопли, что так же встречалось в его практики, а подобного Тайлер ой как не любил. Он был далеко не так мил, как могло показаться на первый взгляд и любое проявление любезности было скорее предназначено для достижения собственной цели, нежели искренним выражение чувств. А в плане жалости или сострадания он вообще был довольно черств. Даже его вопрос о том, осознает ли Оли, что будет дальше, был обусловлен исключительно холодным расчетом собственного морального дискомфорта, нежели беспокойством о состоянии мальчика. "Только теоретически" - это все-таки лучше, чем ничего, впрочем, современная молодежь в этой самой теории сейчас подкована гораздо лучше, нежели их сверстники 10-15 лет назад. Интернет и телевидение дают для этого массу возможностей. Но все же теория - это теория, а практика - это практика. Можно изучить в теории все позы в Кама-сутре, все техники и приемы, с закрытыми глазами перечислить все эрогенные зоны и способы воздействия на них, а на практике запаниковать в последний момент и позабывать все эти 1500 способов удовольствия, столкнувшись с жестокой реальностью. Впрочем, почему же жестокой? Тайлер и не ожидал от мальчика виртуозности в искусстве любви, скорее наоборот понимал, что именно ему придется направлять порывы Оли в нужное русло. Тут главное без гонора и пафоса со стороны мальчишки - непослушания и выпендрежности Джокер не любил. Но с этим, похоже, проблем как раз и не будет. Мальчик не пытался казаться опытным и бесстрашным, четно признавая некоторые пробелы в своих знаниях, при этом без ненужного жеманства, ломания и кокетства. Честный ответ на честный вопрос. И это тоже импонировало Кронку. Чуть улыбнувшись своему партнеру на его слова, словно бы показывая, что принял и понял его ответ, мужчина снова привлек к себе мальчика, снова сминая его губы в чувственном, крепком поцелуе, подкидывая новые поленья в чуть пригаснувший костер страсти, возобновляя прерванное, но при этом не убирая вторую руку от ягодиц мальчишки, наоборот медленно добавляя второй палец, показывая ему ту самую "теорию" в действии, а заодно постепенно подготавливая к настоящей практике, давая привыкнуть к новым, необычным для него ощущениям.

***

Объятия Кронка стали успокаивающими, а поцелуи страстными, но, при этом, почти нежными. Или, почему, почти? Нежными они Оли и показались. Мальчик снова расслабился, отдаваясь во власть мужчины, поплыл, закрывая глаза. Кружилась голова, ему казалось, что он падает, падает куда-то, и лишь сильные ладони Тайлера удерживают его. В этих руках хотелось спрятаться от всего мира. Оли обнимал мужчину, доверчиво прижимаясь к нему. Просунув ладонь между своим торсом и торсом Кронка, подросток начал расстегивать пуговицы его рубашки, сверху вниз. Добравшись до брючного ремня, Оли немного повозился, пряжка была старомодной, но ее конструкция, в общем и целом, не отличалась от современной. Тонкие пальцы мальчика, поникнув под пояс брюк мужчины и его нижнее белье, обхватили такой желанный член, сжимаясь вокруг головки и крайней плоти в кулак. Сердце билось, как бешеное. Поглаживая член Тайлера, вовлеченный в крышесносный поцелуй, Оли воспринимал прикосновения к своему анусу, как что-то абсолютно естественное. Чему быть, того не миновать. Только ноготь неприятно царапался. Ногти острые и жесткие, сколько их не подпиливай. Но это была ерунда, это можно перетерпеть. Парень он, в конце концов, или нет?

***

Когда все точки на "i" были расставлены, все запреты сняты и преграды сметены, можно было уже ни о чем не волноваться, отпустить все сомнения и окунуться с головой в приятно-чувственную атмосферу поцелуев и объятий. Долгие прелюдии Кронк не любил, но иногда они были необходимы и не менее приятны, чем и сам акт соития. К тому же приятная тяжесть чужого тела на своих коленках придавала всему процессу некоторую пикантность и очарование, столь непривычную даже для самого Тайлера. Как-то нечасто доводилось ему держать кого-то на своих коленях - и это было довольно забавно. К тому же такое положение давало не только самому Джокеру, но и мальчику довольно широкий простор для действий, чем он и не преминул ту же воспользоваться. Теплые ладони, решительные в своем действии, коснулись груди мужчины, вызывая по телу ряд щекотливых мурашек, настойчиво расстегивая одну пуговку за другой, пока тонкое тканевое препятствие между двумя разгоряченными телами не было полностью сметено под страстным натиском мальчишки. Конечно, Кронк мог и сам раздеться, но такая инициатива со стороны партнера позволяла в это время занять свои ладони чем-то более приятным и полезным для них обоих. Джокер одобрительно и довольно промурчал что-то в губы Оли, не прерывая при этом поцелуй, продолжая ласкать ладонями его тело, крепко обнимать, не раздражая больше пальцами чувствительное место. Собственный организм тоже постепенно стал брать вверх над холодным рассудком, отгоняя ненужные сейчас мысли куда-то за пределы Зазеркалья и устанавливая свои собственные правила, которым невозможно было не подчиняться. Сердцебиение участилось, дыхание стало чаще и прерывистее, кровь вязче и, казалось, что горячее, отчего и ладони, прикасающиеся к юному телу, оставляли на коже ментальные ожоги. Сидеть попой ровно на диване уже не хотелось, хотелось действовать более решительно и более жадно - одних поцелуев и обжимашек стало вдруг катастрофически мало, но так ведь они и предназначены лишь для того, чтобы разогреть аппетит к основному блюду. Прикосновение к члену вызвало у Джокера еще один одобрительный стон и послужил отправной точкой к следующему этапу. Крепко удерживая мальчика в объятиях, Кронк резко развернулся, опрокидывая любовника на мягкое ложе дивана, придавливая его сверху собственным телом, но все же не со всей силы, чтобы не раздавить ненароком хрупкое создание. Ловким движением скинул с себя уже расстегнутые брюки и белье, туда же в кучу полетела рубашка - в отличие от Оли, Кронк не замjрачивался на соблюдение порядка - снова привлек мальчика к себе, аккуратно располагаясь между его бедер, чувствуя упирающееся в собственный живот его желание и демонстрируя тем же самым свое. Откуда-то, словно по волшебству, достал тюбик смазки, обеспечивая любовнику наиболее комфортные условия - первый раз он все-таки и есть первый раз, так что пусть все будет по максимуму правильно и естественно, успеет еще познать удовольствие быстрого перепихона где-нибудь в кабинке туалета. Еще один жаркий поцелуй, призванный окончательно расслабить и отвлечь от непременного первоначального дискомфорта, и плавное, но настойчивое проникновение, несущее в себе боль и сладость одновременно. Теперь уж точно отступать было поздно.

***

Можно ли потерять голову еще больше, чем потерял Оли до этого? Оказывается – можно. Когда Кронк опрокинул его на диван, нависая сверху, придавливая своим телом, те немногие здравые мысли, что еще оставались в голове подростка, улетели из нее в неведомые дали. Он стал, словно пьяный. Тайлер был тяжелым, горячим, мощным и этого Оли неимоверно заводило, заставляя желать мужчину еще сильнее. Хотя, казалось, куда сильнее то? Мальчик стонал и выгибался, откидывая голову назад, поставляя Кронку шею, словно более слабое, подчиненное животное, более сильному. Пряжка ремня, аккуратно положенного до этого на диван, больно впилась в поясницу и Оли, приподнявшись в тот момент, когда Тайлер скидывал с себя вещи, смахнул свои тоже на пол. Те полетели в общую кучу. Вот так, кожа к коже, как всегда и хотелось. Подросток старался прижаться к мужчине, как можно ближе, чтобы между нами вообще не осталось пространства. Обхватывая Тайлера за шею, целуя его, вжимаясь пальцами в литые мышцы плеч и спины мужчины, чувствуя, какие те упругие, Оли закинул ноги Кронку на бедра, проводя стопой от колена партнера вдоль его ноги, ощущая пальцами ног и внутренней поверхностью стопы гладкость кожи и волоски на теле мужчины. Оли был так возбужден, что был готов кончить от одних поцелуев и ласк, он стонал, выгибаясь в объятиях Тайлера, глядел перед собой и ничего не видел. Если бы кто-то сейчас заглянул к мальчику в глаза, то поразился бы тому, что зрачок того расширился до такой степени, что практически стал величиной с радужку. Подготовку к проникновению Оли просто не заметил, было лишь чувство потери, когда Кронк прервал поцелуй и отстранился, и чего-то вязкого и скользкого в районе ануса и промежности, так, как если бы по ним размазали стекшую с головки члена смегму. - М-м-м… - подросток потянулся, было, снова в объятия мужчины, находя его губы, когда почувствовал, что тот крепко держит его под бедра и подтягивает к себе, заставляя приподнять ягодицы и максимально развести ноги в стороны. Оли не ждал проникновения, поэтому не успел зажаться, член мужчины вошел довольно легко. Первые секунды боли не было. Но поза «лицо к лицу» достаточно сложная в плане проникновения, бедра и мышцы спины отдающегося партнера напряжены, и это дало о себе знать. Распирающее чувство в анусе и ощущение большого, просто огромного инородного предмета внутри, заставили не привычные к такому мышцы сфинктера Оли сжаться, принося, тем самым, боль, подобную которой тот не испытывал ни разу в жизни. Ощущение, как будто дали доской по затылку, кровь прилила к лицу, заставляя его пылать. Одновременно свело все мышцы в теле, от шеи к копчику, даже на пальцах ног, прошибло холодным потом, который потек вдоль позвоночника и выступил на висках и лбу подростка, делая мокрой его челку. Оли крепко зажмурил глаза, из которых сами собой потекли слезы и чуть ли не до крови закусил свой кулак, чтобы не заорать, обхватив другой рукой шею Кронка, царапая ногтями его плечи. И, в то же время, это безумно болезненное, распирающее чувство было желанным и вызывало какое-то сладострастное жжение внутри, которое не давало спасть эрекции. И расцветающее в душе, заставляющее ликовать ощущение эйфории: «Я сделал это!» В груди будто словно что-то повернулось. Дурнота отступила, поясница расслабилась, боль потихонечку начала уходить. Позвоночник, начиная с копчика, словно исчез, тело казалось ватным. - Все хорошо, - тяжело дыша, глядя на мужчину сквозь красное марево перед глазами, Оли обхватил шею любовника уже двумя руками и сам подался вперед, засаживаясь на член мужчины, желая принадлежать тому целиком, совсем…

***

Конечно же, как бы аккуратно и осторожно не действовал Кронк, физиология, да и психология, давали о себе знать, от этого никуда не деться. Пару мгновений спустя после проникновения, мальчик наконец осознал, что произошло, инстинктивно сжимаясь, словно бы препятствуя дальнейшим действиям любовника, словно бы его тело само пыталось вытолкнуть обратно чужеродный дня него предмет. Кронк ожидал нечто подобное - все-таки для мальчика это не совсем привычное занятие, а потому не стал спешить, сдерживая собственные порывы, и давая любовнику возможность привыкнуть к новым ощущениям, осознать и полностью принять случившееся. А так же постараться максимально расслабиться, иначе боль будет обоюдной и удовольствие вряд ли кто-либо из них получит. Надо было отдать Оли должное - несмотря а выступившие слезы и пот, несмотря на сильное напряжением во всем теле, впившиеся со всей дури в плечи Кронка пальцы, мальчик не кричал, не шипел, ни ругался - только лишь болезненно застонал, закрывая кулаком собственный рот. Это вряд ли бы помогло облегчить боль, но по крайней мере хоть как-то давало выход терзаемым эмоциям. - Тшшш, - прошептал Джокер, мягко и ненавязчиво поглаживая ладонями бедра мальчика, его живот и бока, стараясь тем самым как-то упокоить его, расслабить, отвлечь от неприятных ощущений и дискомфорта. Губы легонько касались его шеи, подбородка и скулы, чувствуя соленоватый привкус пота. Легкая дрожь в теле любовника передалась и Кронку, усиливая возбуждение от вынужденного ожидания, да и крепко стиснутый собственный член настойчивой пульсацией намекал, что пора бы действовать дальше. Но Джокер ждал, он умел ждать в любой ситуации и знал, что результат не заставит себя долго ждать, а награда сторицей окупит потерянное время. - Все хорошо, Оли. Потерпи немного... Все будет хорошо... Тихое мурчание и легкие поглаживания делали свое дело - Джокер чувствовал, как под его прикосновениями напряжение постепенно уходит, как хватка на собственной шее становится не такой сильной, а пальцы больше не цепляются судорожно хоть за что-нибудь, они теперь просто крепко обнимали, словно бы мальчик боялся потерять опору и окончательно утонуть в этом водовороте чувств и эмоций. Вот и вторая рука подключилась к объятиям, не зажимая более рот, что позволило Кронку впиться в губы мягким, утешительными поцелуем, проглатывая очередной вырвавшийся из уст мальчика стон. А вот теперь можно возобновить движения, чувствуя, как партнер сам поддается навстречу, как раскрывается, превознемогая отступающую постепенно боль, как искренне и доверчиво отдается целиком и полностью, вверяя свои тело и душу первому в своей жизни любовнику. Переместив вес тела на одну руку, второй мужчина крепко удерживал мальчика за бедро, прижимаясь к нему обнаженной грудью и чувствуя, как встревоженной птицей бьется о клетку ребер чужое сердце, как гулким эхом вторит ему его собственное. Фикции, поначалу медленные и плавные, постепенно набирали оборот, становились все быстрее и глубже, по мере того, как расслаблялся напарник, как страсть и возбуждение снова накрывали обжигающей волной блаженства. А боль - она уйдет, она забудется, как страшный сон, оставляя после себя лишь чистое, незамутненное ненужными переживаниями удовольствие.

***

Как описать эйфорию? Ощущение полного физического и душевного единения, даже если чувствует его всего лишь одна из сторон. Оли был открытым миру, искренним подростком, не пропитанным цинизмом, еще ни разу в жизни не слышавшим и не говорившим: «Увидимся, созвонимся, как-нибудь». Не познал он ни горечи внезапных расставаний, ни душевного осадка после проведенной непонятно с кем и зачем ночи, когда не знаешь, как уйти и не обидеть партнера, при этом. Оли не умел скрывать свои эмоции и сдерживать чувства. Легко ли влюбиться в кого-то в четырнадцать лет, быть кем-то очарованным, прикипеть к кому-то душой после одного единственного свидания? Очень легко. Именно сейчас, в момент полного единения с Кронком это и происходило. Оли отдавался ему страстно и самозабвенно, теряясь в новых ощущениях, не имея возможности ни думать, ни анализировать. Повернув голову, Оли потянулся к руке мужчины, которой тот оперся о кровать возле его головы, и потерся щекой о ладонь Тайлера, целуя его пальцы. Кронк гладил его лицо, шепча что-то успокаивающее. Слов мальчик не разбирал, улавливая лишь интонации – нежные, добрые. Тайлеру хотелось верить, ему не страшно было довериться. Оли послушно приоткрыл губы, отвечая на поцелуй мужчины, он расслабился и обнял Джокера за шею, пропуская пальцы сквозь его волосы, ероша их против роста, от затылка к темени. Заплаканный, со спутавшими, намокшими от пота волосами, лежавший на плюше дивана на спине с чужим членом в заднице, подросток чувствовал себя счастливым. Кронк был таким нежным, заботливым, таким замечательным, что даже легкое жжение, что приносило соитие с ним, стало желанным. Сначала медленно и осторожно, а потом все более и более уверенно, Оли стал подаваться навстречу движениям Тайлера, все быстрее и быстрее, по мере того, как мужчина увеличивал темп и силу толчков. Боли не было, подросток ее не чувствовал. То, скручивающее чувство, что появлялось внизу живота, когда любовник его целовал, увеличилось в сотни раз. Оли обхватил шею мужчины и, опираясь о кровать лишь шеей и верхней частью спины и лопатками, закинул ноги на поясницу любовника, желая раскрыться для него максимально, чтобы проникновения стали такими глубокими, как это только возможно. Член подростка терся о живот мужчины, увеличивая чувство сладострастия, растекающееся внизу живота и заставляя тяжелеть яйца. В какой-то момент Оли просунул руку между своим торсом и торсом Тайлера и обхватил свой член кулаком. Они с мужчиной сорвались на какой-то «бешеный» рваный ритм. - Я сейчас кончу, - простонал Оли, понимая, что уже не может контролировать свой оргазм, еще раз двинул кулаком вдоль головки члена, натягивая на нее крайнюю плоть, чувствуя, как напряглись и неконтролируемо подрагивают мышцы на его икрах и бедрах, резко подался вперед, навстречу мужчине…

***

Искусство любви - по своей сути, наука не хитрая. Тут совсем не обязательно знать все возможные и невозможные позы, какие-то изощренные техники и хитросложные способы. Тут нужно действовать по наитию, уметь чувствовать партнера, его потребности и его желания, уметь понять то, что так необходимо твоему любовнику, обеспечить ему максимальное удовольствие и комфорт и только после этого думать об удовольствии собственном. Секс в большинстве случаев - акт эгоистичный, направленный на получение личного удовлетворения и собственных низменных потребностей, и мало кто задумывается о том, что вознеси ты на вершину блаженства своего партнера и получишь удовольствие, многократно усиленное не только физическим, но и моральным удовлетворением. Впрочем, для подростка, впервые в своей жизни дорвавшегося до чужого тела, впервые в своей жизни целующегося по-настоящему, по-взрослому, а не в щечку, испытавшего и познавшего новые грани собственной чувственности и сексуальности - для такого подростка даже самые простые прикосновения и поцелуи могли сейчас показаться верхом совершенства и неземной эйфории. С ним не нужно было придумывать ничего сверхординарного - он уже был на грани, уже сходил с ума от переизбытка новых ощущений и неизведанной ранее гаммы чувств. Он окончательно растаял, стал мягким, податливым и гутаперчивым - делай с ним, что хочешь, и Тайлер делал. Не сдерживая более собственной страсти, купаясь в тихих стонах и томных вздохах любовника, в его ответных реакциях, прикосновениях и нежной ласке, что буквально била через край, плескалась в глазах подростка и его блаженной улыбке. Теперь можно было не бояться причинить боль, брать и отдавать все сполна, ничего не утаивая, ничего не оставляя на потом, выпивая всю страсть досуха и оставляя взамен лишь чистое блаженство. Движения становились все резче и четче по мере продвижения к финишной прямой. Каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждый толчок отдавался током во всех членах , заставляя пульсировать не только в паху, но и во всем теле, до самых кончиков пальцев. Кронк чувствовал, как вновь судорожно сжимаются мышцы мальчика вокруг его разгоряченного члена, но уже не от боли, а от непереносимого удовольствия, свидетельствуя о том, что еще немного и тело Оли начнет биться в конвульсиях экстаза. Это хорошо - это очень хорошо. Кончить вместе - вот он идеальный апогей и вершина обоюдного блаженства. Обхватив плоть мальчика поверх его ладони, Джокер сделал всего пару резких движений в такт собственным толчкам, чувствуя, как одновременно с его семенем выплескивается семя чужое, пачкая их руки и животы теплой, липкой субстанцией. Тихий, хриплый стон возвестил о закрытии занавеса, поцелуй - словно аплодисменты актерам, улыбка - как награда за смелость и самоотдачу, в буквальном смысле этого слова. Кронк провел ладонью по мокрым волосам мальчика, откидывая со лба челку и тихонько хмыкнул: - Жив, Красная шапочка?

***

- Жив, Красная Шапочка? - голос доносился, словно издалека, возвращая в реальность. Было так спокойно, лениво, тело стало словно ватное, лишенное костей вовсе. Хотелось закрыть глаза, обнять Тайлера и уснуть. Все, что было в жизни Оливера до этого, весь его опыт самоудовлетворения был жалким подобием того, что подросток пережил несколько секунд назад и сейчас наслаждался негой и истомой, охватившей все его существо. - Да, - Оли разлепил намокшие от не так давно пролитых, не прошенных слез ресницы и посмотрел на мужчину снизу вверх. Каким же тот был красивым. Само совершенство. Мальчик перехватил запястье руки поправлявшего его волосы любовника и прижался губами к его ладони. - Жив, - он улыбнулся Кронку, глядя тому в глаза. Сколько же во взгляде Оли было нежности... Оливер Хейли - внешне очень благополучный, а, на самом деле, полу-заброшенный, недоласканный ребенок, которому в жизни очень не хватало не то, чтобы любви, а обычных человеческих объятий, нежности, близости с кем-то, кому он был бы дорог. Понятное дело, Тайлер Кронк сейчас ему виделся чуть ли не лучшим человеком на Земле. Оли потянулся к Джокеру, теперь глядя на него серьезно, улыбаясь ему все такой же нежной, но немного грустной улыбкой, и как-то по-взрослому обвел тыльной стороной большого пальца овал лица мужчины, словно пытаясь надолго запечатлеть в памяти, понимая, что, возможно, сейчас все и закончиться. Ведь Тайлер ничего ему не обещал, не ухаживал за ним, не признавался в любви. Подросток знал, что есть такое понятие, как секс на один раз, и их общение с Кронком началось без каких-то взаимных обязательств. Так что мужчина мог и не захотеть встречаться с ним, Оливером, еще. От этой мысли стало грустно и холодно. Мальчик почувствовал, что весь покрыт мокрым потом, а его живот липкий от спермы, по коже пробежал легкий озноб. К этим ощущениям добавилось непередаваемое, все нарастающее жжение в заднем проходе, словно он сильно-сильно захотел в туалет. «Мне срочно надо вымыться!» - Оливер очень боялся показаться любовнику недостаточно чистоплотным и сжал ягодицы, чтобы из его ануса ничего не вылилось. - Тайлер, - мальчик задохнулся от смущения, обнимая мужчину и пряча лицо у него где-то в районе ключицы. – Где у тебя находится ванная комната? – хотелось быть романтичным, а приходилось обсуждать такие моменты. Оли от стыда был готов сквозь землю провалиться, но деваться от физиологии было некуда. Подростку срочно требовался душ.

***

Как бы тебе ни было хорошо, как бы не хотелось, чтобы это "хорошо" длилось вечно и беспрерывно, все когда-нибудь кончается, а это самое "хорошо", почему-то, имеет тенденцию заканчиваться вообще очень быстро, оставляя после себя рутину и всяческие житейские мелочи. Это только в фильмах, да книгах все красиво и романтично - разнеженные любовники засыпают в объятиях друг друга, довольные и счастливые, чтобы наутро снова заняться безудержным сексом. В реальной жизни все было гораздо прозаичнее, и здесь Джокер был согласен с Оли - нужно сходить в душ. Сам Тайлер был достаточно чистоплотен и несколько брезглив, пожалуй, что касалось чужеродных субстанций на собственном теле. Хотелось сразу же смыть с себя пот, свою и чужую сперму, освежиться и снова почувствовать себя "белым человеком". Что уж говорить про Оли, которому явно хотелось помыться не только снаружи, но и изнутри - это Джокер тоже прекрасно понимал, как говорится, "плавали - знаем". Так что он был даже в какой-то мере благодарен мальчику, что тот не требует сейчас обнимашек и прочих проявлений розовых соплей и приступов нежности - не до того, как-то. Да и не любил Джокер этого, если уж быть совсем откровенным. Мягко отстранившись от любовника, Кронк поднялся с дивана, потянулся по-кошачьи, ничуть не стыдясь своей наготы, и протянул руку мальчику, помогая ему подняться с ложа. Музыка давным-давно перестала играть, выполнив свою миссию по созданию романтичной атмосферы, свечи стали гореть чуть ярче и ровнее, превращая интимный полумрак в уютное и комфортное для глаз освещение, и даже дом перестал казаться пряничным домиком, хотя по сути-то ничего и не изменилось. Просто исчезла та сказка и очарование, призванные соблазнить, заманить мальчика в свои сети. Волшебная страна сбросила, словно сладкоголосая сирена, свой образ, пленяющий нечаянных путников своей красотой, и показала свое истинное лицо безобразного людоеда. Своей цели Кронк добился, и больше незачем было носить парадные маски. Впрочем, джентльменство у него было в крови, так что выгонять мальчика сразу же после столь прекрасного время препровождения никто не собирался. Щелкнув пальцами невидимым слугам, Джокер приказал им заварить фруктовый чай и приготовить что-нибудь, что восполнит потерянные силы у их гостя, а сам чуть приобняв мальчика за плечи, повел его в ванную комнату, обустроенную под стать самому дому в красно-белых тонах. Навел теплую воду в душе и подтолкнул Оли под живительные струи, сам присоединяясь рядом. - Если хочешь, устрою тебе пенную ванную, но сам я предпочитаю все-таки душ, - мужчина чуть улыбнулся, прикрывая глаза и подставляя лицо под теплые струйки. Тело было расслабленно, впрочем, как и разум - совершенно ни о чем не хотелось думать, ничего не хотелось планировать или решать. Вся энергия, выплеснутая вместе с вязкой спермой, осталась там, в комнате, оставляя внутри лишь блаженную пустоту и томную негу. Все коварные мысли, призванные окрутить и одурачить очередную невинную жертву, отошли на второй план, реализовавшись в полной мере. Сейчас Джокер был скорее даже не Джокером, а Тайлером Кронком, тем самым, каким он был еще несколько лет назад, до того, как сам попал в Волшебную Страну. Теплая вода будто бы смывала сейчас с него все маски, обнажая истинное я. Но это длилось всего лишь мгновение. Открыв глаза, мужчина снова посмотрел на мальчика с прежней лукавой искоркой во взгляде, и усмехнулся в привычном жесте. - Ну что, Красная Шапочка, не жалеешь?

***

- Нет, - Оли покачал головой из стороны в сторону, - не жалею, - он восхищенно и, одновременно с этим, лукаво смотрел на любовника. – Как о таком, - в голове подростка послышались восторженные нотки, - можно жалеть? – мальчика обуревали два противоположных чувства – ему очень хотелось спать и хотелось продолжения вечера. Оли, шагнув к Тайлеру под душ, стоя под приятно омывающими кожу струями воды, сладко зевнул, стараясь держать глаза открытыми, но веки слипались, став будто свинцовыми. «Так не вовремя» - подростка просто «рубило» и он сожалел о том, что его организм предал его в самый неподходящий момент. Мысли путались. «Хорошо, что пол красный. На нем все незаметно» - мальчик почувствовал, как из его ануса, стекая по внутренней поверхности бедер, стала выливаться сперма. «Он такой красивый, такой хороший…» - Оли, то закрывая глаза, то открывая их, смотрел на своего стоявшего под душем взрослого любовника. Волосы мужчины намокли и стали темнее, падающая сверху вода омывала тело мужчины, стекая с шеи вдоль груди к паху, к дорожке волос, начинавшейся в районе пупка, теряясь где-то в паху, возле члена и яиц. Широкие плечи, рельефные мышцы спины и груди, «каменный» пресс, округлые крепкие ягодицы с ямочками над ними, длинные стройные ноги с накаченными икрами и хорошо выделявшейся четырехглавой мышцей, но не кряжистые. Кронк казался Оливеру самим совершенством. И в физическом смысле и в моральном . «Если хочешь, устрою для тебя пенную ванную…» - никто ни разу в жизни не предлагал мальчику ничего подобного. Разве что мать мыла его в грудном возрасте, но этого Оли не помнил. - Я в ванне усну… А так, очень хочется, - мальчик еще раз сладко зевнул, обнял Кронка за талию, уткнувшись лбом в плечо мужчины, касаясь губами его ключицы, одна ладонь Оли скользнула вдоль спины Тайлера, а потом, поменяв направление, мягко опустилась на его член. Подростку нравилось к нему прикасаться. Гладить пальцами поросшие мягкими волосами яйца мужчины. Оли с удовольствием опустился бы на колени и отсосал любовнику, он никогда, понятное дело, не пробовал ничего подобного, но сделать минет Кронку очень хотелось. Однако, подросток понимал, что все, на что он способен сейчас – это сползти на пол, опереться щекой о колени Тайлера и уснуть. Где-то на периферии сознания оформилась мысль, что у мужчины есть невидимые слуги, прямо, как в Красавице и Чудовище. «Чудовище было добрым…» - мальчик, разомлевший от объятий и теплой воды, почти отключился, его немного отрезвила боль, прострелившая поясницу, и скрутившая игру судорога. Поясницу ломило. Расплата за перенесенное экстремальное удовольствие. Но возвращение к реальности было недолгим. Глаза подростка снова закрылись сами собой. Оли, прижимаясь к Кронку, отчаянно боролся с наваливающимся сном.

***

Получив все тридцать три удовольствия - алкоголь, секс, душ - тело окончательно обмякло и теперь для полного счастья ему не хватало только полноценного отдыха в обнимку с Морфеем. Если уж он, Джокер - взрослый, крепкий мужчина, привыкший к такому режиму - не прочь был завалиться на кушетку и вздремнуть несколько часов, то что уж говорить про Оли, для которого этот вечер был поистине насыщенный и переполненный новыми переживаниями и ощущениями. К тому же, по меркам Ладлоу, на дворе давно уже была ночь, плавно переходящая в утро, так что не удивительно, что мальчик в буквальном смысле валился с ног от усталости. Поддерживая Оли за талию, чтобы не подскользнулся на мокром кафеле, Джокер выключил воду, накинул на своего гостя полотенце и аккуратно вывел из ванной комнаты, по пути прихватив еще одно полотенце и обматываясь им вокруг бедер. В комнате уже было прибрано - спасибо расторопным шестеркам и семеркам - одежда поднята с пола и аккуратно сложена на кресле, подушки на диване поправлены, на маленьком столике, где раньше стояли хрустальные бокалы с недопитым вином, дымился паром маленький чайничек, разнося по комнате сладковатый цветочно-фруктовый аромат, сами же бокалы стояли на прежнем месте, пустые и чистые. Все было чистенько и аккуратненько, и только сиротливо оставленная одежда напоминала о прошедшем здесь бурном вечере. Джокер подвел мальчика к дивану, усадил его туда, сам же присел на свободное кресло и приступил к "чайному ритуалу", разливая ароматную горячую жидкость по чайным чашечкам. Рядом на столике стояли тарелочки с канапе, сладостями и свежими булочками, соблазняя одним только своим видом и ароматом. Впрочем, Кронк знал, что на вкус они еще прекраснее. Он придвинул одну чашку поближе к Оли, обвел тарелочки рукой в неопределенном жесте, призывая не стесняться и перекусить, а сам, взяв свою чашку, откинулся в кресле, погружаясь в уют и комфорт собственного жилища. Спать, в принципе, не особо тянуло, скорее хотелось просто расслабиться и ничего не делать, чем Джокер и занялся, собственно. Теперь вопрос стоял в другом - что делать с гостем? Конечно, выгонять его Джокер не собирался - не так воспитан, так сказать. Но и обременять себя какими-либо обязательствами по отношению к малолетнему любовнику он не собирался. Просто секс, ничего более. Каждый получил то, что хотел, все счастливы, все довольны. На том занавес и опустится. Что будет с героями пьесы после финальной сцены, мало кого волнует. Джокера так уж точно. Сколько у него было таких вот "Красных шапочек" - и не сосчитать. Хотя, надо признать, Оли был самым юным, так что для Джокера в каком-то роде такой эксперимент тоже был в первый раз. Мужчина усмехнулся своим мыслям, с легким прищуром рассматривая мальчика поверх своей чашки, затем спросил: - У меня есть два варианта, Оли. Думаю, ты понимаешь, что сегодняшний вечер ни к чему нас обоих не обязывает. Поэтому, если ты не торопишься, могу предложить тебе свое гостеприимство - отдохнуть, выспаться, а затем я провожу тебя домой. Сам ты вряд ли отсюда выберешься. Либо, если торопишься, могу проводить сразу. Мужчина чуть улыбнулся, продолжая рассматривать мальчика. Возможно, его слова звучали несколько жестоко и цинично по отношению к тому, кто пережил в его руках свой первый в жизни настоящий оргазм. Но такова была жизнь, такова была Волшебная страна. Таков был Джокер, в конце концов. Жалость явно не была его коньком.

***

- У меня есть два варианта, Оли. Думаю, ты понимаешь, что сегодняшний вечер ни к чему нас обоих не обязывает. Поэтому, если ты не торопишься, могу предложить тебе свое гостеприимство - отдохнуть, выспаться, а затем я провожу тебя домой. Сам ты вряд ли отсюда выберешься. Либо, если торопишься, могу проводить сразу? – чего-то такого Оли и ожидал, хотя, в глубине души надеялся на совсем другое. То, как повел себя Тайлер, было предсказуемо, но, от этого не становилось менее горько на душе. «Конечно. Кому нужна в постели в качестве любовника сонная муха, тем более, несовершеннолетняя?» - Оли не строил иллюзий. Джокер обладал прекрасными манерами и был гостеприимным хозяином, он был джентльменом, но это не отменяло того, что к своему случайному юному любовнику испытал лишь мимолетный интерес, испарившийся сразу после того, как похоть была удовлетворена. «Или - не удовлетворена» - Оливер подумал, что если бы, вместо того, чтобы зевать, вел бы себя более активно, возможно и услышал бы по окончанию свидания что-нибудь другое. Было обидно, к горлу подкатил ком, мальчик, потянувшись за чашкой с чаем так, что заботливо до этого накинутое на его плечи Кронком полотенце соскользнуло на пояс, взял ее со стола и сделал несколько глотков. Вроде, отпустило. Подступавшие, было, к глазам слезы так и не пролились. Особо не разбирая, что он ест, Оли стащил с тарелки несколько канапе, пережевывая их, не чувствуя вкуса, а затем съел пару пирожных, заедая сладостью горечь поражения. И выпил еще чая. Мальчик тянул время, размышляя, как бы ответить, чтобы не потерять лицо, чтобы не выглядеть жалко. Но и выглядеть прожженным, ко всему безразличным человеком в глазах Кронка Оли не хотелось, да и не был он таким. Подросток, все еще молча, допил чай до конца. Попавшая в желудок мальчика горячая вода смешалась с еще находившимся там алкоголем, заставляя Оли снова немного опьянеть, и у того развязался язык. - Я все понимаю, Джокер, - улыбка вышла кривоватой, а усмешка немного саркастичной. – Никто в этом гребаном городе не свяжется с малолеткой. Появляться на людях мы не можем, общих интересов у нас нет, ты красивый парень, у тебя все хорошо. Когда я вырасту, надеюсь, у меня станет не хуже, - подросток, произнося это, почти успокоился, начиная верить самому себе. – Все, как ошпаренные помешались на педофилии. Хотя бы, придурки, почитали бы медицинскую литературу, о чем вообще речь. Если послушать, куда не глянешь, под каждой корягой притаился педофил. Читать нечего. Какую книгу не открой, детектив там или исторический роман – во всем, оказывается, виноваты педофилы, - мальчик перевел дыхание, высказывая то, что давно накопилось в его душе за последние два года. – Моя родная мать, увидев, как отец, сидя со мной на диване в обнимку, смотрел со мной ночью телевизор в гостиной, обвинила его в сексуальных домогательствах. Он ей за это по роже дал, хотя она была беременной. Они чуть не развелись. Так он с тех пор меня не то, чтобы обнять боится, вообще ко мне не прикасается… - Оли стащил еще одно пирожное, почти проснувшись. Десять минут слабости после бурного секса прошли. - Вкусно, спасибо, - добавил он. - А по поводу должны - не должны, - вот сейчас у мальчика в голове стали возникать логические построения, которые позволяли ему поверить в то, что их роман с Тайлером был в принципе невозможен. Такая привычка появилась у маленького Хейли еще в детстве, когда мать, гуляя с ним и Ритой беременная по магазинам, покупала не ему машинку, а новое платье или куклу дочери. Тогда Оли, который плелся сзади или где-нибудь сбоку, так как мамина рука всегда доставалась младшей сестре, придумывал, что машинка была ему совсем не нужна, так как она: серая, быстро сломается, такая есть уже у Джо и Алекса. Нужное подчеркнуть… Последнее, маленький мальчик, понятное дело, подумать не мог, но было очень похоже. Вот и сейчас происходило примерно то же самое. – Так ты мне ничего и не обещал. И я не мог бы быть только с тобой, я не только пассивный партнер, а ты мне никогда в жизни бы не дал. Да и тут, в Стране Чудес с мелкими связываться, наверно, несолидно. Так что, все нормально. Оли улыбнулся уже не криво, но глаза оставались грустными. - Если честно, - подросток окончательно разоткровенничался, - то, что ты со мной сделал - это лучшее, что было в моей жизни из того, что я помню. Если бы это зависело от меня, я продолжал бы с тобой встречаться, даже если бы знал, что ты трахаешь еще половину Ладлоу, - вот сейчас Оливер Хейли был действительно искренен. Он был далек от жизненной позиции – все или ничего. – В общем, я все понимаю, все нормально… Мальчик вздохнул, понимая, что растекся мыслью по древу. – Отвези меня, пожалуйста, домой… - Оли замялся. Еще пятнадцать минут назад они с Тайлером страстно целовались. Сейчас, наверно, тоже еще можно? – И… - мальчик посмотрел на мужчину, тот был таким, таким… - Джокер, поцелуй меня, пожалуйста, - это прозвучало непосредственно, по детски, почти. Учитывая характер просьбы.

***

В общем-то Оли Джокера не разочаровал - ни когда они только познакомились, ни, так сказать, в процессе, ни сейчас. Несмотря на довольно юный возраст, он не истерил, а рассуждал как взрослый, правильно оценивал ситуацию и делал верные выводы. Ну, почти верные. Кое в чем он все-таки ошибался - но это было исключительно его видение данного вопроса, основанное на собственном, как оказалось, не самом положительном опыте из детства. Да и откуда ему знать истинные намерения и мысли Кронка, если тот озвучивал до сих пор только то, что Оли нужно было знать или услышать, не более. Тайлер по-прежнему сидел в своем кресле расслабленной, неподвижной статуей - жили только его губы, время от времени отпивающие из чашки медленно остывающий чай, да глаза, следящие за мальчиком с легким прищуром. Тайлер слушал, не перебивая, давая Оли возможность выплеснуть все наболевшее, все волнующее его сейчас и когда-то раньше, то, что он возможно никому и никогда не говорил и, может быть, уже и не скажет. Одно цеплялось за другое, разматывая мысли, словно клубок, в одну петляющую ниточку, перескакивая с одной темы на другую, но клубок все равно оставался одним. Иногда человеку нужно выговориться, и порой проще всего это сделать вот такому случайному собеседнику, которого ты видишь впервые и, вполне возможно, больше никогда не увидишь. Поэтому Кронк терпеливо ждал, когда словесный поток иссякнет сам собой, не вставляя пока никаких комментариев или ремарок. Он прекрасно понимал чувства и эмоции мальчика, прекрасно осознавал его тайные надежды, его возможные разочарования, горечь и обиду - но только лишь умом, как факт. Ни совесть, ни жалость, ни чувство вины, как и другие чувства, собственно, данные речи у Кронка никак не затрагивали. Словно профессиональный психотерапевт, он внимательно слушал все, о чем говорил Оли, но эти речи никоим образом не могли повлиять на него самого. - Дело совершенно не в том, что ты несовершеннолетний, Оли, - Джокер чуть улыбнулся, когда собеседник его, наконец выдохся, восполняя свою энергию чаем с пирожными. - И не в том, что с "мелкими связываться не солидно", - Кронк хмыкнул, однако и вида не подал, что удивился, когда мальчик упомянул про Волшебную Страну - это лишь доказывало, что он бывал здесь не в первый раз. - Дело в том, что я в принципе одиночка. У меня нет романов, нет пар, нет постоянных любовников и я ни с кем не встречаюсь. И да, со мной в тандеме ты будешь всегда снизу, - Джокера несколько раздражала необходимость объяснять все это и отчитываться о своих жизненных принципах, но разъяснить все-таки стоило. К тому же, несмотря на то, что никаких романтических чувств он к мальчику не испытывал, он все же симпатизировал ему в какой-то степени и не хотелось совсем уж загонять его в депрессию по поводу своей "ненужности". В конце концов, от самого Джокера не убудет, если он скажет еще пару ласковых и приободряющих слов, если поцелует еще раз эти просящие губы. Пусть даже это будет всего лишь иллюзией обмана, но разве он, Джокер, не есть обманщик и лжец по сути своей? Да, в какой-то мере это лицемерие, но разве он не является тем самым карточным шутом под черной маской? Отставив на столик свою чашку, мужчина перебрался обратно на диван к мальчику, мягко скользнув ладонью по его щеке, запуская пальцы в волосы и привлекая к себе. - Ты прекрасна, Красная шапочка, и еще через пару лет ты сам будешь разбивать чужие пламенные сердца. Не позволяй чувствам брать над собой вверх, не позволяй никому себя обижать, - Кронк чуть улыбнулся, глядя в глаза своего любовника. Сейчас, пожалуй, он не врал, он действительно говорил то, что думал. - А ко мне привязываться не стоит, я не принесу тебе ничего, кроме разочарований. Губы коснулись губ, неспешно, без былой жадности и всепоглощающей страсти, но и без небрежности, вкладывая в этот поцелуй всю благодарность за проведенный вечер и искреннюю симпатию. Несмотря ни на что, Джокеру все же хотелось, чтобы воспоминания об этом вечере остались у мальчика только самые лучшие. Пусть эта сказка оказалась и не совсем с хеппи-эндом, но по крайней мере, она останется для него сказкой до самого конца.

***

Оли слушал Джокера и понимал, на каком-то интуитивном уровне чувствовал, что тот говорит ему правду. Сейчас Тайлер был настоящим, он не играл, ничего из себя не изображал. У него даже интонации голоса и мимика изменились. Мальчик слушал молча, не шевелясь, понимая, что, по сути, сейчас ему мужчина оказывает доверие, раскрывая свою душу. - Ты прекрасна, Красная шапочка, и еще через пару лет ты сам будешь разбивать чужие пламенные сердца. Не позволяй чувствам брать над собой вверх, не позволяй никому себя обижать, - будь Оли постарше, поопытнее, он бы понял, что, по сути, Тайлер говорит почти про самого себя, пытаясь уберечь своего случайного, но милого любовника от того, через что прошел в свое время сам. Но Оли понял лишь то, что ему дают отставку, очень мягко, не желая обидеть и, при этом, не врут. Подросток понимал, что свою роль в сексе видит отнюдь не только пассивной, и хотел бы строить отношения с партнером на равных. А, учитывая то, что Оливеру нравились мужчины намного старше его самого, а корягой он не был, то в будущем Хейли ждала весьма радужная перспектива. Это только в яойных рассказах юные уке дают взрослым брутальным самэ. В жизни же тридцати-сорока летние мужчины- универсалы рады радехоньки молодым активным любовникам. Так что выбирать в будущем Оли было из кого. Подросток мозгами понимал, что Джокер не подходит ему, может быть, даже гораздо больше, чем он Джокеру, что, по сути, все складывается идеально. Но сердцу то не прикажешь… «Не надо любить то, что не любится, Оли…» - мальчик вспомнил слова отца, а потом его губы накрыли губы Джокера. Каким же тот был нежным, ласковым, как же с ним не хотелось расставаться! Оли, отдаваясь поцелую целиком и полностью, не заметил, как Кронк мягко потянул его на себя, поставив на ноги, при этом, полотенце в которое было намотано на бедра мальчика, осталось лежать на диване, развернул к большому, занимавшему часть стены от пола до потолка зеркалу и несильно подтолкнул за плечи вперед. Это ставшее привычным за время посещений Страны Чудес и Зазеркалья засасывающее вглубь пространства чувство и… Оли очнулся, стоя посередине своей собственной спальни абсолютно голый, растеряно глядя на свое отражение в зеркале платяного шкафа. Рядом на полу лежала аккуратно сложенная стопкой одежда мальчика. «Он мне показал дорогу к себе домой?!» - сердце от радости застучало в груди сильно-сильно. Но она была преждевременной. Мальчик дотронулся ладонью до покрытого амальгамой стекла. Ничего, никаких особенных ощущений. Портал в доме Джокера был односторонним. - Эх… - Оли вздохнул. – Вся шея в засосах… - его обуревали противоречивые чувства. Хотелось дрочить, спать, плакать, смеяться – подросток провел подушечками пальцев по алым, опухшим от поцелуев губам. «Хочу обратно к Джокеру!» - кричало сердце. «Все сложилось идеально. Ты ушел пьяный в ночь с незнакомым человеком, тебя могли трахнуть под кустом и задушить, чтобы ты никому ничего не рассказал! Такому, как Тайлер, надо соответствовать. Станешь кем-то и все измениться!» - твердил разум. «А ты кто? Никто. И зовут тебя никак. Радуйся, что он хоть один раз на тебя внимание обратил, хоть планку нормальную задал» - разум был прав. На худшего, чем Джокер, Оли уже бы не согласился. Лучше быть одному, чем с кем попало. В результате своих душевных метаний Оли принял соломоново решение – в душ, дрочить и спать. Самый разумный план, учитывая обстоятельства… Проснулся Оли от вопля брата. - Ну ты мелкий и погулял! - Что такое? – подросток недовольно морщась, щурясь от яркого света, открыл глаза, то ли с надеждой, то ли с опасением ожидая рассказа Джо о своих реальных приключениях. - У тебя вся шея в засосах! Колись мелкий, где гулял? Вот тихоня то… – брат явно был не при делах и не унимался. - Ну, - Оли понял, что от него не отстанут, и сел на кровати. Тут же предательски заломило поясницу и немного саднил зад. «Значит, не приснилось». - Вчера позвонил отец и попросил отвезти Жозе ящик с инструментами, - подросток следовал золотому правилу – чтобы не палиться, лучше не врать, а если и врать, то лишь на основе реальных событий. – Я приехал в бар, на кухне был потоп. Я не успел поужинать, меня накормили у барной стойки. Там была латинская вечеринка, ко мне подошла какая-то пьяная женщина. Чуть не упала, я ее подхватил, получилось так, что за грудь. Она меня пивом угостила. Потом предложила прогуляться к ней домой… Весь этот рассказ перемежался воплями старшего брата, наподобие: - Ты снял бабу в «Теплице»? Ебать! Ну, ты, блин, даешь! Вот тихушник то! Вот тебе повезло! И все было? Она тебе сосала? – у Джо глаза разве что не светились от охватившего его возбуждения. - Не сосала, - вздохнул Оливер, садясь на кровати, потирая поясницу. – Но все остальное было. - Да, пока они кончат, вся жопа и спина закаменеет, - парень понял жест брата по-своему. – Гораздо лучше, когда они сверху прыгают, - Джо продолжал делиться наблюдениями. – Она кончила? - Да-а-а… - у Оли по лицу расплылась блаженная улыбка. «Прямо мне в задницу» - последнее он, понятное дело, не произнес. - А дальше что? – брат не унимался. - А потом она протрезвела, включила свет, увидела, сколько мне лет, перепугалась до полусмерти, сунула мне денег на такси и умоляла никому ничего не рассказывать и с ней на улице не здороваться… - пожал плечами Оли, выдавая самую правдоподобную версию из всех возможных. - Понятное дело. Ничего, мелкий. Года через два они за тобой табунами бегать будут, - что-то это мальчику напомнило. - Угу, - подтвердил он и вздохнул. А что он мог еще сказать? - Да ладно, - Джо попытался его успокоить, - мелкий, сегодня у Марка вечеринка. Пойдешь с нами? – конечно же Оли согласился. Кажется, его приняли во взрослую компанию не только в Стране Чудес. Неделя прошла незаметно, в загулах и дружеских попойках. Оли успешно вписался в компанию старшего брата, некоторым из приятелей которого уже свободно продавали алкоголь. Но временами Хейли становился грустным и задумчивым, все чаще и чаще вспоминая Тайлера. - Что, запал на нее? – Джо оказался на удивление наблюдательным. – Сходи к «Теплице», может, она там постоянно танцует, там сегодня латинская вечеринка. Иди, не дрейфь. Может, еще снимешь кого… Если честно, то Оли и сам хотел хоть по дорожкам пройтись, где они с Тайлером гуляли. Глупо, но мальчик не мог решиться. Это было все равно, если бы он Джокеру навязывался или выслеживал его. «И что? Я теперь туда никогда прийти не смогу?» - а брат все подзуживал и подзуживал. Оли решился. К клубу он подошел в сумерки, когда фонари уже зажгли, но еще окончательно не стемнело, небо казалось темно-синим, и на нем появился тонкий серп месяца и первые звезды. Было тепло и тихо. Ни ветерка, ни звука, ни один лист не шевелился. Как будто вокруг Оли была не настоящая жизнь, о статичные декорации. - Ха-ха-ха, - волшебство момента разрушил громкий смех подвыпившей женщины, которая, поддерживаемая каким-то парнем, выходила из клуба. Не каким-то - Джокером. Он что-то бодро втирал своей спутнице, та внимала, повиснув на его руке, и глупо хихикала. «Очередная подружка на одну ночь» - мужчина повел девушку в ту же сторону, что и Оли неделю назад. При виде этой картины в груди словно что-то болезненно провернулось. «Я идиот» - мальчику бы развернуться и уйти, но ноги сами повели его вслед за Тайлером. Чтобы, хотя бы посмотреть, хотя бы увидеть еще один раз, пусть издалека. Совсем недолго, всего разочек. Оли шел следом, как это говориться, держась на почтительном расстоянии, улица хоть и не была пустынной, как той ночью, когда Тайлер вел его той же дорогой к себе домой, но шпион из мальчика был никакой. Тем более, ему было стыдно за то, что он делал. В какой-то момент мужчина и его спутница свернули на боковую дорожку и исчезли из вида. «Вот и все» - Оли, более не скрываясь, подошел к тому месту, где, предположительно, должна была быть тропинка. Ничего не было. Но мальчик уже не раз бывавший в Волшебной Стране знал, что это - морок, обман зрения. Надо сделать лишь пару шагов в сторону и они появиться – и покрытая гравием дорожка, и красивый дом. «Но меня там никто не ждет» - глядя под ноги, Оливер заметил в траве кем-то потерянную игральную карту. «Такая же брошенная, как и я» - она лежала на обочине, мальчик наклонился и подобрал её. Глупо, сентиментально? Может быть, но ведь никто не видел. «Джокера нашел» - мальчик, невесело улыбаясь, разглядывал двойное зеркальное цветное изображение человечка в шутовском колпаке, нарисованное на карте, и погладил глянцевую поверхность. Джокер – карта, способная заменить в игре какую угодно. Карта, становящаяся тузом в покере. Джокер, человек способный стать в жизни кем угодно, но который предпочел жить в небольшом доме в лесу и снимать подруг на одну ночь. Почему? Оли не знал. Он, все еще держа карту в ладони, вернулся к клубу и сел на лавочку, посмотрел на нарисованного человечка в шутовском колпаке, то Арлекин, то король. Стемнело. Из окон "Теплицы" лилась музыка, латинская вечеринка была в самом разгаре. «Кто же ты, Тайлер?» - вспоминая мужчину, Оли приложил гладкий кусок картона к губам, а затем захотел сунуть изображение Джокера в карман джинсов. Но передумал. Помнется. Положил в нагрудный кармашек футболки, ближе к сердцу. Глупо, сентиментально? «Ну и что?» - это его жизнь и его странные и нелогичные поступки. За которые только ему и отвечать. Оли поднялся со скамейки и собрался идти домой.

***

Конечно же, Кронк мог отправить мальчика тем же путем, что и привел - проводить через лес по волшебной тропинке обратно к бару, посадить на такси или, если мальчик живет близко, довести до дома пешком, прогуляться лишний раз, насладиться свежим воздухом. Но все это заняло бы гораздо больше времени, с каждой минутой которого волшебство момента улетучивалось бы, терялось бы в житейской рутине. К тому же стало бы больше поводов для очередных бессмысленных разговоров, ненужной грусти, удручающих прощаний - все это было бы ни к чему ни для Оли, ни, тем более, для самого Джокера. Незачем обременять себя лишними сантиментами - это удел слабых духом. Как говорил герой одного сериала - "ни оправданий, ни извинений, ни сожалений". Последний поцелуй - как финальная точка в очередной главе его книги жизни. Мягкий толчок в омут потемневшего на миг зеркала - так проще, легче, удобнее. Да и мальчик окажется сразу же дома, что в его полусонном, вымотанном состоянии будет весьма кстати. О прекрасном вечере будут напоминать только саднящие после поцелуев губы и ноющая поясница - да и то недолго. Гораздо дольше Оли будут мучить воспоминания, засевшие в голове и сердце, и то только потому, что он сам не хочет их отпускать. Люди по природе своей алчны и не умеют довольствоваться малым. Они хотят в свое вечное личное пользование все то, что им мало-мальски нравится, смакуя и пествуя в душе горечь от невозможности обладать этим и не понимая, что едва они достигнут желаемого, оно перестанет быть таким ценным. Ведь еще Марк Твен говорил - "Мы стремимся обладать только тем, что нам недоступно". Со временем обиды забудутся, неприятный осадок от потери того, что и так тебе не принадлежало, пройдет, даже восторг и эйфория потеряют свою остроту, поблекнут, превратившись лишь в приятное воспоминание. И кто знает, может когда-нибудь они встретятся вновь - повзрослевшая Красная Шапочка и не стареющий охотник за приключениями, и все будет совершенно по-другому. Кронк провел ладонью по вновь затвердевшей поверхности зеркала, усмехнувшись тихонько себе под нос собственным мыслям. Сам он вряд ли будет долго скучать и предаваться воспоминаниям - у него впереди еще много новых завоеваний и свершений, у его ног лежит весь мир, перед ним открыты любые двери... * * * Очередной теплый летний вечер, очередной не самый популярный и пафосный бар, где так удобно оставаться незамеченным и в тоже время следить за посетителями, выбирая себе новую жертву. Впрочем, в этом баре Джокер бывал уже не раз - ему здесь нравилось, да и, так сказать, к дому поближе. Хотя, попасть в Волшебную Страну он мог любыми путями, но почему-то именно эта неприметная, на первый взгляд, тропинка нравилась ему больше всего. А ведь он считал себя не сентиментальным. Сегодня в баре было, на удивление, много народу, а потому душно и не очень комфортно. С другой стороны - такой шикарный выбор на эту ночь. Блондины, брюнеты, рыжие, лысые, мужчины и женщины, в возрасте и совсем еще юные. Впрочем, последних было в меньшинстве. В голове тут же всплыло воспоминание о недавней встрече, мелькнул праздный интерес - как он там, Красная шапочка, устроился в жизни? - и тут же отошел на второй план, когда взгляд Джокера зацепился за яркую брюнетку. Красивая, молодая, горячая, пьяная и готовая на все, судя по пылким взглядам, кидаемым время от времени на Джокера. Что же, похоже, планы на сегодняшнюю ночь уже определились. Завязать знакомство - дело нескольких минут, еще несколько - на угощение, обмен комплиментами и предложениями, выгодными для них обоих, и вот они уже идут в обнимку по знакомой дорожке в сторону городского парка. Мимо проходят загулявшие прохожие или такие же подвыпившие парочки - никому ни до кого нет дела, каждый занят своими собственными делами, мыслями, разговорами. Хотя, кажется, что все-таки не каждый. Краем глаза, когда поворачивался к своей спутнице и шептал ей на ушко очередную милую чушь, Тайлер заметил некоторое движение позади себя. Сначала он не придал этому значение – мало, что ли, народа шарахается по округе. Но после все же пришел к выводу, что следовали именно за ним. Почему за ним, а не за его сегодняшней дамой? Да потому что он узнал эту щуплую фигурку, эти чуть взъерошенные светлые волосы и тихую легкую походку. Красной шапочке не хватало только прежнего блеска в глазах и счастливой улыбки - это было понятно даже на таком расстоянии, весь его силуэт словно бы окутывало невидимое облако грусти. Тайлер чуть хмыкнул, покачал легонько головой, но никаким другим образом не продемонстрировал, что заметил "шпиона". Зачем? Что он ему скажет - "иди домой, мальчик, у меня на сегодня другая игрушка"? Или, спровадив девицу, они засядут обратно в баре, вспоминая былое, а может даже освежат воспоминания, так сказать, на практике? Нет, чем меньше сковыривать корочку с раны, тем быстрее она заживет. Как сказал один поэт - "там, где мозоль - уже не больно, а сердце, наверное, тоже срастается"... Пройдя еще пару метров, парочка свернула за ближайшее дерево и скрылась из поля зрения следящего за ними на почетном расстоянии мальчика. Тайлер не волновался о том, что "шпион" может последовать за ним до самой Страны - без проводника это сделать практически невозможно, впрочем, новичкам иногда везет. Дело было в другом - Джокер знал, что мальчик просто не будет этого делать, по крайней мере, не сейчас, когда воспоминания были скорее болезненными, чем волнующими. Но возможно, когда-нибудь, Кронка будет ждать приятный сюрприз. Мысль была мгновенной, спонтанной, не успевшей даже оформиться, какой-то даже по-детски шаловливой, но что-то сподвигло Кронка достать из кармана карту Джокера - словно бы собственную визитку - и бросить ее на парковую тропинку. Пусть она будет у него как прощальный подарок... А, может быть, как обещание новой встречи? Кто знает...