Una

Дни потянулись один за другим. Тсунаеши так и не смог выгнать киллера. Точнее он выставил его за порог, но тот вернулся. И это повторялось изо дня в день. Реборн не желал сдаваться так просто. Итальянец приходил в те моменты, когда шатена не было дома, и потихоньку втирался в доверие Вики. То помогал с домашним заданием, то показывал какой-нибудь новый приемчик. Его забавляла эта маленькая рыжая бестия. Савада и заметить не успел, как девочка привязалась к нему, как с нетерпением начала ждать каждого его визита, как с радостью летела открывать дверь и, как с восхищением слушала очередную байку Реборна. Он видел все это, но поделать с этим ничего не мог. Сам же Тсуна старался как можно меньше контактировать с киллером. Все их общение состояло из стандартных приветствий и дежурных фраз. Нет, конечно, брюнет пытался разговорить шатена: он часто испытывал его терпение, делал замечания, пытался шутить или просто поговорить, но тот игнорировал, вел себя холодно и отстранено. За это время Реборн смог узнать много нового о Саваде. Он с удивлением, восхищением и небольшой печалью наблюдал за ним и понимал, насколько его ученик вырос. Вырос без его помощи. Самостоятельно. Но этот новый Савада Тсунаеши еще больше манил. Итальянцу хотелось как можно больше узнать о нем, о том, чем он занимается, что делал все эти пять лет, почему решил отпустить волосы и еще много незначительных, по сути, но таких приятных, мелочей. Однажды, в один из дождливых вечеров, когда дождь шел с самого утра, не переставая, Реборн сидел в единственном кресле и пил зеленый чай, время от времени помогая Вике с тем или иным примером по математике. Стрелки часов плавно приближались к двенадцати, а Тсуна все еще не вернулся домой. Задумавшись, киллер припомнил, что такого еще ни разу не было. Савада всегда возвращался до полуночи, чтобы уложить дочь спать. — Хм, что-то Тсунаеши опаздывает, — как бы, между прочим, заметил брюнет. Вика подняла взгляд на итальянца и подозрительно на него посмотрела. — Ты беспокоишься за папу? Беспокоился ли он за этого парнишку? Возможно, но признаваться в этом он не собирался. - А тебе разве не страшно? Вдруг однажды он не вернется, — это было немного жестоко, спрашивать такое у ребенка, впрочем, его давно интересовал этот вопрос. Он не раз наблюдал за спокойной реакцией девочки на кровь и на драки, в которых, бывало, участвовал шатен. Девочка хорошо осознавала, чем занимается ее отец. — Нет, ведь папа пообещал мне, что никогда не бросит меня. Пока он ни разу не нарушил своего обещания, он всегда возвращается, — с теплой улыбкой проговорила малышка. — А еще я знаю, что он пошел с Котару-чаном, а значит, он не пропадет. Реборн ничего не ответил на слова девочки. Он задумчиво смотрел в окно, на небо, затянутое свинцовыми тучами. Сильный ветер трепал деревья, что стояли около салона. По асфальту текли быстрые реки, а капли отбивали громкую и быструю дробь. Ужасная погода. Просидев еще полчаса, итальянец отправил ребенка спать, сам намереваясь дождаться Саваду. На часах было пять минут второго, когда послышалась возня, потом поворот замка и тихая ругань. Выйдя в прихожую, киллер застал интересную картину. До нитки мокрый Тсунаеши пытался снять прилипшую к нему куртку. При этом движения его были заторможены и скованны. — Ты сегодня припозднился. Шатен поднял голову. Брюнет нахмурился. Ему не понравился взгляд, которым смотрел на него Тсуна. Глаза были мутные, но вот от чего… — Ты все еще здесь? — парень был раздражен. Он безумно устал, так что Реборн был последний, кого он хотел видеть в данный момент. Саваде, наконец, удалось справиться с курткой. Она тут же полетела на пол, а вместе с ней и первые капли крови. Только теперь итальянец заметил окровавленный бок. Шатена качает из стороны в сторону. С трудом стянув кеды, он, не спеша, направился в сторону ванны. Проходя мимо мужчины, он даже не взглянул на того. Через пару шагов ноги подводят его. Тсунаеши чертыхнулся, но тут же почувствовал, как сильные руки подхватывают его, помогая оставаться в вертикальном положении. — Думаю, сейчас тебе нужна моя помощь, — усмехнулся брюнет, чем моментально вывел парня из себя. — Не смей ко мне прикасаться, — зло прошипел он, собирая последние силы и вырываясь. — Без тебя прекрасно справлюсь! Убирайся отсюда! Сказав последние слова, Тсунаеши пошатнулся, но заметив руку, что моментально метнулась к нему, ударил по ней. Он не нуждался в помощи. Тем более от него. Отвернувшись, Савада уже не видел, как мужчина сжал кулаки, недовольно поджал губы, а в его черных, как ночная мгла, глазах промелькнула боль. — Пока, папа! Я сегодня немного задержусь в клубе! — это были последние слова Вики, прежде чем малышка убежала в школу. Сегодняшний день был очень загружен. Клиенты, один за другим, занимали кресло, прося набить тот или иной рисунок. Тсунаеши не помнил, когда в последний раз у него было столько заказов. К нему приходили, как и члены мафиозных семей, так и обычные парни и девушки. Он так закрутился, что к вечеру был совершенно вымотан. Устало опустившись в кресло, он прикрыл глаза. Как же он устал. Но расслабиться ему было не суждено. Как только, он откинулся на спинку кресла и облегченно выдохнул, его мозг взорвал звон. Голова тут же начала раскалываться, а мысли разбегаться. Саваду начало душить чувство тревоги, перерастающее в панику. С минуту он не мог понять, что с ним происходит. Прислушавшись, он с ужасом понял, что чего-то не хватает. С замиранием сердца, он обошел весь салон. Ее не было. Не было привычного девчачьего щебетания, что убаюкивало его после трудного дня. Тсуна в панике начал метаться из стороны в сторону. За работой он не заметил, что малышка так и не вернулась из школы. Паника все сильнее завладевала им. Раздалась трель звонка. Со всех ног кинувшись к двери, шатен быстро распахнул ее. — Она с тобой? — голос звучит немного визгливо, но сейчас это не имело значения. — Ты о чем? — Реборн удивленно осматривает парня и хмуриться. — Что случилось? — Черт! Вика не вернулась домой! — быстро тараторит Савада, попутно надевая куртку. — Что-то случилось! — Стой! — мужчина ухватил его за руку. — Куда ты собрался? — Искать ее! А ты останься здесь, вдруг она вернется, — и немного подумав, протягивает клочок бумаги. — Это мой номер, если что, звони. И вырвав руку, Тсунаеши убежал. Он искал ее везде. Осматривал каждый переулок, зашел в каждый магазин, парк и другие места, где могла оказаться девочка. Он подключил всех своих знакомых. — Окамото! Вика пропала! — без всяких приветствий, перешел сразу к делу Тсуна. — Сора? Как это пропала? — голос мужчины звучал удивленно. — Она не вернулась домой и не берет трубку! — паника отчетливо слышалась в голосе парня. — Понял. Успокойся и жди звонка. Савада нервно усмехнулся. Как это он себе представляет?! Как он может успокоиться, если его малышка пропала! Пробежавшись по очередной улице, шатен вновь набрал номер. — Котару, как у вас дела?! — Мы ищем, но пока ничего нет, — виновато ответил парень. — Черт! Черт! Черт! Домой парень вернулся только под утро. Там его встретил киллер, который, видимо, тоже не спал всю ночь. На немой вопрос шатен лишь отрицательно покачал головой. Благодаря связям, сейчас сотни людей прочесывали город в поиске ребенка. Но возможно ли ее найти в таком большом мегаполисе, как Токио… Два дня прошли в поисках. Два дня, показавшиеся адом для Тсунаеши. Он и не думал ложиться спать, ему в горло кусок не лез, а в руках он всегда держал телефон. Он постоянно куда-то срывался, ездил в больницы и даже морги, откуда выходил с подступившим к горлу комом, но и с облегчением. Все это время Реборн, как мог, поддерживал шатена. Итальянец видел, как меняется парень. От отсутствия сна под глазами появились огромные круги, а из-за того, что Савада крайне мало ел, он был сильно вымотан. Однажды, зайдя в комнату, что служила гостиной, брюнет увидел интересную картину. Тсунаеши, свернувшись в комок, и не отпуская телефон из рук, дремал. Реборн замер, вспоминая, когда в последний раз он видел его спящим. Оказалось, что очень давно. Полюбовавшись этой картиной еще с минуту, мужчина аккуратно накрыл парня пледом, потушил свет и тихо прошептал: — Спи, малыш. Киллер видел, что сон шатена очень неспокойный, поэтому решил не уходить, устроившись рядом. Ему было приятно чувствовать тихое сопение, медленно перебирать мягкие пряди, чувствовать нежную кожу под подушечками пальцев. Брюнет до сих пор не мог поверить своему счастью. Он жив. Реборн не заметил, как и сам уснул, но проснулся он от тихого всхлипа, а затем последовал крик. Итальянец подскочил, не сразу поняв, что происходит. Снова крик. Кричал Тсунаеши. Шатен сжался в маленький комочек и дрожал. Глаза его были плотно закрыты, из чего стало ясно, что он все еще спит. — Нет, пожалуйста, не надо! — шептал он тихим, испуганным голосом. — Отпустите меня! — Тсуна! — громко позвал его Реборн. — Почему? — всхлипывал парень. — Почему вы это делаете?! — Тсунаеши! — снова позвал мужчина, схватив парня и сильно встряхнув его. — Проснись! Когда на него посмотрела пара карамельных глаз, полных слез, он облегченно вздохнул. — Что… что произошло? — Тебе приснился кошмар, — объяснил итальянец, прижимая шатена к себе. — Что? Десяти секунд хватает для осознания. Затем итальянец встречает взгляд полный злости, недовольства и ярости. Да, Тсунаеши был зол, очень зол. На себя. Он злился, что позволил себе расслабиться и показать свою слабость. Да еще и кому! — Отпусти меня немедленно! — ледяным голосом проговорил Савада. — А если нет? — усмехнулся киллер. Шатен зло вырывается из чужих объятий, стараясь не думать, что, по сути, ему очень даже приятно и удобно в них. Поднявшись, он выбегает из комнаты, напоследок бросив: — Тебе лучше забыть обо всем этом. На следующий день, когда Тсунаеши в одиночестве напряженно думал, кто именно мог похитить Вику (да, именно похитить, потому что другого объяснения не было), раздался звонок в дверь. Устало поднявшись, Савада пошел открывать дверь, молясь, чтобы это был не Реборн. Сегодня судьба была явно к нему благодушна, потому что на пороге стоял молодой человек в форменной одежде. — Вам письмо. Удивленно забрав конверт, он поблагодарил мужчину и закрыл дверь. Интуиция подсказывала шатену, что ничего хорошего его не ждет. Только сейчас он заметил, что конверт был абсолютно чист, без единой надписи. Его руки начали подрагивать, открывая конверт. Внутри лежала небольшая записка и фотография. От одного взгляда на фото, в голове помутнело. На ней была его малышка. Она плакала, а в глазах было столько страха и боли. На листочке, аккуратным каллиграфическим почерком, было выведено лишь пару строк. Не читая толком, Савада сразу же скользит взглядом по координатам. Италия. — Ублюдки! Смяв листок и бросив его на пол, Тсунаеши сорвался с места. Схватив пистолеты, накинув куртку, выбежал на улицу. И даже не заботясь, что его кто-то увидит, взлетел. Реборн, вернувшийся чуть позже, застал лишь распахнутую настежь дверь. Осторожно пройдя внутрь, он осмотрел комнату и заметил бумажки, валявшиеся на полу. Подняв их, ему хватает пары секунд, что бы понять, куда умчался Савада. — Идиот, — шипит итальянец, набирая номер. — Собрался сражаться один с целой семьей? — дождавшись ответа, он быстро говорит. — Гокудера, собирайтесь, через полчаса вылетаем. Долетел Тсунаеши достаточно быстро, но сил на это ушло слишком много. И так истощенный организм требовал отдыха, который Савада не мог себе позволить. Сейчас он сидел в густых зарослях, недалеко от главных ворот особняка семьи Галло, и пытался придумать хоть какой-нибудь план. Но как назло, голова отказывалась думать. Пока шатен был в раздумьях, со стороны особняка послышался детский визг. — Лови эту тварь! — слышались крики. Услышав это, Тсуна решил действовать без плана, впрочем, как и всегда. Выскочив из кустов, он быстрым и отработанным движением выстрелил в охрану. Не останавливаясь ни на минуту, шатен осматривался. Еще пара выстрелов. — Тебе лучше прекратить, — послышался хриплый голос справа. Повернув голову, Тсунаеши сразу же замечает рыжую макушку. — Папа!!! Парень еле сдерживается, чтобы не бросится к девочке. — Все будет хорошо, — по-русски произносит шатен. — Я знаю, — девчонка улыбается ему, отчего у него щемит в груди. — Может, ты все же обратишь на меня внимание? Переведя взгляд на полноватого мужчину, Тсуна испытывает отвращение. — Кто ты такой и чего хочешь? — сразу переходит к делу шатен. — Я — Роберто Галло, — усмехнулся мужчина. — И мне нужна твоя смерть, Десятый Босс Вонголы. На это Савада лишь смеется. Все с удивлением смотрят на парня, но сам шатен чувствовал, что это приближается истерика. Снова Вонгола. — Сколько пафоса, — отсмеявшись, сказал он. — Но жаль тебя разочаровывать, но ты ошибся. Я не являюсь боссом Вонголы. — Не являешься, — согласился Роберто. — Но ты тот, у кого есть пламя, а значит, ты можешь стать боссом. — Могу, — ответил шатен. — Но не хочу. Так что, давайте, вы вернете мне мою дочь и останетесь в живых. — Я собираюсь уничтожить Вонголу! — Да, пожалуйста, — улыбнулся парень, но внутри все было напряженно. Он готовился в любой момент ринуться в бой. — Мне на нее абсолютно плевать. Отдай мне мою дочь. Краем глаза Савада заметил, что справа и слева его окружили люди. Это ему совершенно не нравилось. — Возможно, ты говоришь правду, — вновь усмехнулся мужчина. — Но лучше перестраховаться, ты согласен со мной? И не волнуйся, я отдам твою миленькую дочь в надежные руки, — Тсуна зарычал. — Правда, он тот еще извращенец. Реберто сделал еле заметное движение рукой. Тсуну моментально окружили. На секунду в его глазах был страх, но вскоре он сменился решимостью. Если с Викой что-нибудь случится, он никогда не простит это Вонголе и сам, лично, разнесет ее по кирпичикам. Конечно же, после того, как уничтожит эту семью. К сожалению Тсуны, пули закончились быстро, и поэтому он вынужден был использовать пламя. Босс семьи Галло стоял в стороне и увлеченно наблюдал, как шатен пытается увернуться от катаны одного из лучших бойцов. Одежда уже успела в нескольких местах пропитаться кровью. В голове звенело от напряжения, а ноги с трудом держали. Он еще мог сражаться, но понимал, что долго не продержится. Нужно было что-то придумать. Неожиданно раздался детский визг, а затем и крик: — Папа!!! Сзади!!! Тсунаеши резко разворачивается, но не успевает на какие-то доли секунды. Раздался выстрел, а за ним вновь детский, полный страха и отчаяния, крик.