Обратная сторона медали

Белый потолок, белые стены, и слегка серый, выложенный квадратной плиткой пол. Нет, это не рай. Это совсем другое. Место, слышавшее больше молитв, чем церковь. Больница. Сколько она видела и радости, и горя. Юлька ожидала окончания операции. Мимо нее иногда проходили дежурившие медсестры и врачи, а она лишь устало провожала их взглядом. Пятая минута. Она сидит на скамейке, опустив голову на согнутые в локтях руки, и что-то шепчет. «…- А я сказал, ты не посмеешь этого сделать! — А я сказала, что вы, товарищ майор, не должны мне указывать, что мне делать и чего не делать…» Семнадцатая. По спине прошел холод. Не сильно, оказывается, больничная бетонная крашеная стена греет. «…это не значит, что мне на тебя плевать, что я о тебе не думаю и не хочу тебе счастья…» Полчаса. За окном, находящимся в другом конце коридора, потихоньку начинает просыпаться город. «…за пределами работы я просто Юля, ты — просто Костя…» Час. Господи, как же долго. Соколова, сидя на корточках, подпирает стену. «…я тебя когда-нибудь обманывал…» Воспоминания так и лезут в голову. Это невозможно забыть. «…на меня обижаться не надо… просто хочу все это поскорее закончить, и забыть, как страшный сон…» А вдруг он умрет. Хотя, о чем это она себе позволяет думать? Он крепкий, он выкарабкается… «… люблю тебя…» Капитан даже и не заметила, как она задремала на скамейке у операционной, облокотившись на стену. Легкий скрип двери, заставил ее открыть глаза. Едва она увидела, что это уставший врач, снимающий маску с лица, сон, как рукой смело. Врач устало опустился на деревянную скамейку рядом с капитаном. Опер встревожено смотрела на него, но так и не решалась задать интересующий ее вопрос. Но, хирург, после минутного молчания, выдохнул и спросил: — Это Вы к раненному? — Соколова кивнула. — Кем Вы ему приходитесь? — поинтересовался он. — Же… На… Коллега, — подумав, произнесла Юлька. — Что с ним? — Жить будет, — усмехнулся доктор, но сразу помрачнел: — Только будет ли ему эта жизнь в радость — не знаю. — В смысле, доктор? — опешила от такого заявления, изумленно произнесла капитан. — Понимаете, — начал рассказ хирург, — пуля, которую мы извлекли, прошла в сантиметре от позвоночника, — глаза девушки округлились от ужаса. — Нет, вы не пугайтесь, — увидев страх в очах собеседницы, врач поспешил ее утешить, — мы, конечно же, проведем необходимые анализы, после чего конкретно заявим — будет ли он ходить, либо останется инвалидом на всю жизнь, — вздохнул врач. — А…, а можно к нему, — испуганно поинтересовалась капитан. — Он спит, — проговорил хирург. — Приходите вечером, а лучше всего — завтра. Думаю, завтра — наилучший вариант. — Спасибо, — безжизненно ответила Соколова и, встав со скамьи, понуро поплелась к выходу. На автомате Юля вышла из больницы и, поймав такси, поехала в контору. Поднявшись в лифте на нужный этаж, она, не понимая ничего, дошла до переговорной комнаты, где сидели почти все сотрудники. Капитан лишь на долю секунды задержалась в проходе, чтобы осмотреть присутствующих, и направилась к одному из них. Этим «счастливчиком» оказался майор Майский. — Юль, как Костя? — Юля, что с ним? — Что с тобой? Почему ты такая бледная? — Вопросы сыпались на девушку со всех сторон, пока она дошла до своей цели. Сергей, когда офицер к нему приблизилась, поднялся с кресла. — Я тебя ненавижу, — с ненавистью в глазах произнесла Соколова, и накинулась на Майского с кулаками, — и вас, Николай Петрович, — она секунду отвлеклась от своего дела, — тоже. Девушка стояла и била ГРУшника кулаками по груди. Видя состояние девушки, Майский притянул ее к себе, обнял и стал успокаивающе гладить по волосам. Круглов непонимающе посмотрел на своих коллег, и вновь устремил свой взор на друга и капитана. — Юль, объясни нормально, что с Костей. Захлебываясь слезами, Соколова рассказала все, что им сказал врач. — Тихо, тихо, успокойся, — шептал Серега, — мы поднимем твоего Лисицына на ноги. Я тебе обещаю. Ты мне веришь? — Угу, — кивнула девушка, и разревелась с еще большей силой. Майский потерял счет времени, пытаясь успокоить любимую девушку своего друга, но в голове у него была только одна мысль: как спасти майора. О том, как они все накажут преступников, он уже знал наверняка. Сутенер и его шестерки будут наказаны… На город тихо опускались сумерки. В окнах городской больницы уже зажигался свет. Девушка, с небрежно накинутым на плечи халатом, сидела на подоконнике и глядела на улицу. Вон, пронеслась машина по дороге, а вон мальчишка, лет семи, не больше, поехал на велосипеде, а чуть позади, обнимаясь, идут его родители. Соколова прикрыла глаза, и из-под закрытых век покатилась одинокая слеза. Юлька вновь посмотрела в окно. На улице быстро темнело. Мимо капитана проходили санитарки, медсестры и врачи. Никто из них не останавливался около девушки — они просто не обращали на нее своего внимания. И лишь один из врачей, проходя в сотый раз возле Соколовой, остановился. — Девушка, — Юлька нехотя повернула голову, — я же вам сказал — приходите завтра. Перед ней стоял тот самый хирург, с которым она общалась сегодня с утра. Не дождавшись скорого ответа от своей собеседницы, врач, вздохнув, проговорил: — Если не ошибаюсь, то вы Лисицыну приходитесь, с ваших слов ЖеНаКоллега, — мужчина слегка усмехнулся. — Так вот, Женаколлега, так уж и быть, под мою ответственность, можете остаться на ночь со своим героем. Я медсестер предупрежу. — Что? — махнув головой, переспросила Юлька, не веря в свое счастье. — Мне всю речь повторять, — поинтересовался медик. — Мне можно с ним остаться? — Да, — подтверждающее кивнул головой хирург. — Спасибо, — утерев ладошкой слезы, и улыбнувшись врачу, капитан слезла с подоконника, и направилась за мужчиной к палатам. — Вот палата, где лежит ваш коллега. По просьбе Галины Николаевны мы перевели его в отдельную, — проговорил медик, открывая дверь. — Только… — замешкался врач, — поговорить вам не удастся — он спит. Я же говорил, что лучше бы вы пришли завтра, — но, повернувшись к собеседнице, доктор понял, что тут он явно лишний, и поспешил ретироваться из палаты. Тихо закрыв за врачом дверь, Юля неуверенно подошла к койке у окна, на которой лежал ее напарник. Поставив стул около его кровати, Соколова также тихо и неуверенно села, и взяла в ладошки его руку. Майор спал. Грудная клетка мужчины была плотно перебинтована. Капитан провела ладошкой по его лбу, немного задев волосы и взъерошив их. Юлька нежно улыбнулась. Никогда она еще не видела Костю таким беспомощным. «…Же… На… Коллега…» Девушка усмехнулась, прикрыв глаза. «…- Что с тобой? — Закурить попросили…» Да… Сначала она испугалась, увидев его лицо в ссадинах. «…сегодня вечером мы уже будем в нашей квартире…» За воспоминаниями Соколова не заметила, как заснула возле руки Лисицына, крепко сжимая ее. В это время майоры Майский и Круглов проводили допрос Олега и его «шестерок» в конторе. В этот день, а точнее вечер, все запасы перекиси у Валентины и кончились. Сначала пришлось обрабатывать задержанных, которые потерпели наказание от кулаков Сергея, ну, а потом и сами кулаки офицера, костяшки которых были сбиты. Майоры, как и обещали Юле, расправились с командой сутенера. Теперь оставалось самое трудное — поставить коллегу, майора, друга и просто хорошего человека Лисицына на ноги. Как это сделать, никто понятия не имел. Круглов поочередно с Тихоновым пытались дозвониться до капитана, но механический голос в трубке постоянно твердил: «Абонент не доступен, или находится вне зоны действия сети…» Едва не психанув и не разбив телефон о пол, Николай Петрович изнеможенно опустился на кресло и, подперев рукой подбородок, стал думать. Лишь ему известно о чем. «Сон ушел так же неожиданно, как и поглотил девушку в свои объятия. Проснулась Юля из-за того, что от руки к спине пробежал легкий холод. Он-то и заставил капитана вздрогнуть и проснуться. Протерев кое-как свободной рукой глаза, Соколова поняла, что в этой комнате, и именно на этой кровати было не так. Рука, которую она сжимала, была холодной. Да что там холодной — просто ледяной. Глаза Юльки начали наполняться ужасом. Медленно она перевела взгляд от руки майора на его лицо — по цвету, оно ничем не отличалось белоснежного одеяла, которым Лисицын был укрыт. Соколова поднесла руку к шее, что бы нащупать пульс. Но заветных ударов не было. Офицер был мертв. Капитан откинула одеяло с его груди — на белых бинтах, алым пятном, растекалась еще не успевшая засохнуть кровь. Чтобы не закричать, Юля зажала ладошкой рот, и начала отстраняться от кровати. Неужели все кончено? Вот так вот, нелепо. Неужели — все? Да нет, не может такого быть…» Соколова, тяжело дыша, проснулась. Это был всего лишь сон. Просто страшный сон. Такого в жизни точно не повторится. В ее — нет, не повторится. В его — тоже. Это всего лишь на всего дурацкий, страшный сон. Что бы убедить себя в этом, Юля нащупала на запястье напарника пульс. Есть! Живой, товарищ майор. Облегченно вздохнув, девушка повернулась к окну. Там, за пределами бетонного здания с четырьмя стенами, уже вовсю хозяйничал новый день. Капитан посмотрела на наручные часы — половина девятого. Когда бы она еще так поспала? Офицер, усмехнувшись, прикрыла глаза, и провела ладошкой по лбу. Дверь, с тихим скрипом, отворилась. В миг посерьезнев, Юля обернулась. На пороге палаты стоял врач с какими-то документами в руках. — Можно Вас минут на пять? — поинтересовался хирург. Соколова положительно кивнула и, опустив ладонь Кости, подошла к доктору. — Мы провели все анализы и исследования, — шепотом начал медик. — И что? — перебила его капитан. — Можете быть спокойной — его жизни ничего не угрожает… «Вот они заветные слова», — пронеслось в голове у девушки. — То есть, он будет жить, как жил? — решила уточнить Юлька. — Да, — уверенно кивнул врач. — И он будет ходить? — Я вам больше скажу — он даже будет бегать, — улыбнулся медик. — Скажите, а с ним можно еще побыть? — замялась офицер. — Дело молодое, — усмехнулся доктор, — можете, конечно. — Спасибо, — поблагодарила Юля мужчину, который сразу же скрылся за дверью. Соколова вновь села у кровати коллеги. Взяв ладонь Кости, капитан, задумавшись о своем, стала смотреть в окно. А ведь тогда, года три назад, она и не думала, что жизнь ее настолько перевернется. Что домой она не захочет торопиться так, как раньше, понимая, что там никто ее не ждет, а на работе вот, вся ее жизнь. Каждое дело, на котором она была вместе с ним — не забывается. Сколько споров, ссор, непониманий, недоумений и прочего им пришлось пережить? А сколько переживаний и страданий, и неизвестностей было? Юлька тяжело вздохнула. Майор медленно приходил в сознание. Плавающая перед глазами картинка начала приобретать четкие очертания. Белый потолок, такая же стена напротив. Возле него сидит девушка. Красивая. Стоп, да это же Соколова! Костя расплылся в улыбке. — Юлька, — тихо произнес он, улыбаясь. Капитан сразу повернула голову на голос. — Лисицын, тебя убить мало! — сгоряча воскликнула девушка. — Не поверишь, но ты опоздала, — слабо усмехнулся офицер. — Видишь, до тебя это уже пытались сделать. Безуспешно. Я пуленепробиваемый, — майор снова расплылся в улыбке. — Дурак, — обиделась на него Юля. — Вот какого ты полез в перестрелку? — Не надо, — лицо Лисицына приняло серьезное выражение. — Никакой перестрелки не было, — он попытался усесться, но тут же скривился от боли. — Больно, да? — сочувственно посмотрела на него капитан. — Нормально, — отмахнулся оперативник. — Тогда продолжим наш разговор, — сменила тон Соколова. — Давай обойдемся без чтения нотаций, а? — вопросительно посмотрел на нее Костя. — Я все понял. Я — дурак, балбес, бестолочь, эгоист, раздолбай, сумасшедший герой и… — Ты льстишь себе, — усмехнулась капитан. — То, что ты герой, я тебе не собиралась говорить. А вот все остальное — правда. Лисицын не удержался, и показал девушке язык. — И это еще майор полиции, — улыбнулась офицер. — Детский сад. — Я же говорил, что все будет хорошо, что все хорошо закончится. Я свое обещание исполнил. — Ага, — в глазах девушки виднелись слезы, — а обо мне, ты, как всегда, не подумал. Я же столько нервов на тебя потратила, а ты… — Но я же выжил, — Костя сжал ладошку девушки. — А шрамы — они, вообще-то, украшают мужчин, — Юлька усмехнулась. — А что, не так? — изумился офицер. — Лисицын, нет, ну ты точно… — Кто? — допытывался майор. — Кто? Скажи! — Ребенок, — улыбнувшись, произнесла Юля, и чмокнула майора в губы. — И все? — удивился Костя. — Я же люблю тебя, а ты «ребенок»… — И я тебя…