Stand by me

       — Ты можешь быть спокойна. У меня сегодня нет вызовов, так что я просто останусь и подожду, пока он очнётся. У меня всё под контролем. — Может, стоит поместить его в больницу? Он слишком долго не приходит в себя. — Потерял много крови, так что это нормально. В больнице с ним ничего нового не сделают. — Ну, тебе лучше знать.        Шерлок просыпался, слушая голоса, доносящиеся из-за закрытой двери. Он чувствовал себя совершенно разбитым, но хуже всего ощущалась головная боль. Даже такое простое действие, как поднятие век, вызывало ощущение крошащегося булыжника, каким была на этот момент его голова. Шерлок приподнял голову-булыжник и осмотрел себя: на раненом плече профессионально наложенная перевязка. Сдёрнув одеяло, он увидел свой живот, где шрамы и царапины покрылись легкой коркой и пахли заживляющим кремом. Спальня, в которой он находился, показалась ему крохотной, и хоть из мебели в ней было только самое необходимое: кровать, платяной шкаф, да прикроватный столик, комната казалась загромождённой. Кремовый цвет занавесок и постельного белья делали её к тому же скучной, но судя по всему, «скучный» в контексте её хозяев, отождествлялось с «уютный». Даже раненой головой Шерлок сразу вычислил супружескую пару средних лет, без детей, с умеренным достатком, медицинским образованием, и вполне мирным существованием. Послышался скрип входной двери и щелчок замка. Женщина ушла. Шерлок уставился на дверь и на несколько минут во всей квартире повисла такая тишина и неподвижность, что возникло чувство, будто обратная сторона двери так же поддаётся испытывающему взгляду.        Джон не был уверен, что есть смысл входить к пациенту и сидеть у его кровати, пока тот не проснётся. Ожидание щекотало нервы. Он уже было задумался о том, чтобы поднести к носу омеги нашатырный спирт, и тем самым спровоцировать искусственное пробуждение, чтобы пытка терпения поскорее закончилась. После ухода Мэри Джон выждал долгих минут сорок, прежде, чем войти в палату спальню. Он заметил, что его гость несколько изменил положение: теперь кудрявая голова располагалась выше на подушке и была повёрнута влево. Джон склонился над ним и увидел мелкие пятна крови на наволочке. Он запустил руку в волосы омеги и вскоре нащупал очередной шрам на припухшем участке головы. Это было чревато сотрясением, как он мог не заметить этого вчера? Ах, да, он был занят проверкой более важных для альфы частей тела. Чувство едкого стыда затопило Джона до краёв. Он хотел убрать руку, как ощутил практически незаметное трение — омега ласкался к нему.        — Я знаю, что вы уже в сознании, — осторожно сообщил Джон и плавно вытащил руку из-под головы омеги. Тот недовольно поморщился, но глаз не открыл. — Похвальное наблюдение, — хрипловато промурлыкал он в ответ. Голос удивил, он был слишком густым и глубоким для тонкого легкого омеги. — Не хотите открыть глаза? — Нет, я думаю. — Это сбило Джона с толку. Не то, чтобы он хорошо представлял себе этот разговор, но поведение омеги было по меньшей мере странным. Он ещё некоторое время молча постоял у постели «больного», но тот, похоже, не собирался открывать глаза и нормально функционировать. — Помните, что с вами произошло? Я нашёл вас в подворотне… — Я гнался за преступником. Почти настиг его у забора, что разделяет улицы в переулке. Там он вытащил нож и полоснул меня по животу, — повествовал Шерлок, не открывая глаз. — Мне удалось подсечь его и отобрать оружие, но он оттолкнул меня и перемахнул через забор. Это не заставило меня прекратить погоню, что, похоже, разозлило его. Когда я перелезал через забор вслед за ним, преступник достал пистолет и пальнул мне в плечо. Отчего я упал, ударился головой о край мусорного бака и потерял сознание. Вы не могли бы дать мне телефон? — Да, я сейчас, — Когда Джон развернулся к двери, Шерлок резко распахнул глаза и приподнялся на локтях. Запах морского шторма и масла чайного дерева. Запах альфы. Альфы, у которого его собственный запах не вызывает аллергической реакции.               Ещё в юности шибко эрудированного Шерлока возмущала непрактичность блокаторов. Эти препараты блокировали только запах, но не избавляли от истерической жажды совокупления, так что он решил усовершенствовать это омежье чудо медицины. Затея провалилась, и в результате, полученная им сыворотка навсегда исказила природный запах Шерлока. Он сделался зловонно-резким и производил эффект почти что равный воздействию слезоточивого газа. Холмс больше расстроился из-за научного провала, чем из-за его последствий. Так или иначе, он стремился к освобождению от животных отношений, навязанных его больной природой. Новация сработала в одну сторону — его течный запах отпугивал альф. С остальным мудрёный омега справился всё тем же медикаментозным путем: на время течек он вводил себя в состояние, подобное летаргическому сну, смешивая морфий с особыми миорелаксантами. Так что, если бы вчерашнее расследование пошло по плану, Шерлок успел бы вернуться домой до наступления течки. По звуку шагов похоже, что исключительный альфа возвращался и Шерлок снова прикрыл глаза.        — Ваш телефон, похоже, разбился. Вот, возьмите мой, — Джон опустил сотовый на кровать, возле омеги, чтобы избежать физического контакта. Он сам был готов истечь от счастья, что близость этого омеги не вызвала повторения прежнего приступа. — Я сразу имел в виду ваш, — безразлично ответил Шерлок и нашарил рукой мобильный. Пришлось открыть глаза, чтобы выполнить все те действия, что он хотел. В темноте было легче совладать с новыми ощущениями. Шерлок привык пережидать течку в бессознательном состоянии, так что этот период буквально проходил для него, как страшный сон. Кроме того, в его присутствии альфы обычно заходились аллергическим кашлем, старательно прикрывали нос и сваливали куда подальше, не дразня своей близостью. — Вот как, — хмыкнул Джон и улыбнулся самими уголками губ. Шерлок старательно на него не смотрел. Предпочёл сначала изучить телефон. Уведомления из банка и смс от родственников могли предоставить предварительную информацию. Исходящие сообщения были односложными, что говорило о том, что хозяин телефона в принципе не жаловал технику. Сообщения от абонента «Мэри» пестрили списками покупок, абонент «Гарри» делал слишком много ошибок и претензий на оскорбления, зачисления зарплаты происходило от Primary Care Trust, каждый месяц сумма значительно колебалась — следовательно, работает его «спаситель» доктором по замещению, это объясняет отсутствие сообщений от коллег — за короткoе время замещений трудно установить тесные контакты. Исследовать телефон Шерлоку вскоре наскучило. Из-за того, что, как он выяснил, доктор Уотсон, технику не жаловал, в его сотовом практически не было информации, говорящей об особенностях его личности. Закончив исследование, Шерлок отправил Лестрейду сообщение с именем человека, который подстрелил его, и пустое сообщение на свой номер, на случай, если Холмс сочтёт, что доктор может ему пригодиться.        Джон показательно прочистил горло, чтобы привлечь внимание. Шерлок тут же поднял на него взгляд. Глаза его доктора имели цвет грозового неба и как нельзя лучше подходили запаху шторма, который источал альфа. Невысокий мужчина стоял прямо, сложив (или лучше сказать, спрятав?) руки за спину, по линии плеч читалось напряжение. Он встал практически у самого подоконника, тем самым соблюдая самое большое расстояние, которое позволяла тесная спальня. Омега не сдержал усмешки: солдатская выправка — хорошо, закалённый войной самоконтроль — плохо. Молчаливый визуальный контакт становился слишком интимным, чтобы можно было выдержать его дольше. — Вы написали кому-то из близких, чтобы за вами приехали? Но вы ведь не знаете адреса. — О, мне не впервые просыпаться в незнакомом месте. — Мелькнувшая искра злости в глазах альфы указывала на то, что тот истолковал сказанное превратно, это позабавило Шерлока. Он сбросил с себя одеяло и сел на кровати, широко расставив ноги, а ступнями коснувшись холодного пола. Покидать постель полностью совершенно не хотелось, а такая поза означала скрытое приглашение. Альфа медленно обвел взглядом его тело, прикрытое только повязкой на плече и белыми, не совсем «чистыми» трусами, и плавно облизал губы.  — И мне показалось, что вы со мной ещё не закончили, доктор Уотсон. — Альфа тут же мотнул головой, прогоняя наваждение, навеянное такой двусмысленностью. — Послушайте… — Вы доктор, но почему-то, обрабатывая мои раны, вы пропустили шрам на голове, что я получил при падении, который и привёл к потере сознания. — А также, возможно, к сотрясению мозга, так что вам лучше проехать в больницу, — в каждом слове доктора Уотсона скользила неловкость, которую совершенно отказывались замечать. Холмс кинул короткий взгляд на прикроватный столик, на котором осталась аптечка, после чего вновь забрался в постель с ногами и развернулся к доктору спиной.        Глазам Джона тут же открылась обнажённая спина омеги во всей своей красе: безупречная осанка, в меру широкие плечи, гладкая белая кожа, острые лопатки выделялись утесами скал, а между ними протекала тонкой рекой линия позвоночника, рисующая идеальную симметрию правого и левого берега. Сквозь прозрачные занавески за спиной Джона пробивался свет, отбрасывая на атласно-белый холст омежьей спины его собственную тень. Это зрелище создало иллюзию прикосновения. Доктор Уотсон не сразу понял, что омега подставил ему вовсе не спину, а голову, чтобы он мог наложить швы. — О, это не лучшая идея, — попытался отпереться Джон. Омега слегка повернул голову, чтобы удостоить его настойчивым взглядом светло-бирюзовых глаз, брошенным через плечо. — Ладно. — Джон несколько раз сжал и разжал кулаки, прежде чем двинуться к аптечке. Ему приходилось двигаться медленно, чтобы сохранить самообладание и называть каждый встреченный в аптечке препарат по его латинскому названию, лишь бы как-то отвлечься. Стоило только опытным рукам вновь притронуться к голове омеги, как тот сразу же подался навстречу, а каштановые кудри поглотили короткие пальцы доктора, как тёмные воды — утопающего. Для удобства их следовало бы остричь по контуру шрама, но разве позволено портить такую красоту? Когда Джон слегка наклонил голову Шерлока вперёд, тот почувствовал, как пылает затылок от задержавшегося на нём взгляда. Доктор Уотсон старался действовать механически. Промыть кровавый разрез на теменной кости, спрыснуть антисептиком, протянуть тонкую, но прочную хирургическую нить в мелкое, двоящееся в глазах, ушко иглы. Края раны разошлись не слишком широко, так что можно обойтись без обезболивающего. Шерлок действительно обрадовался боли от проникшей под нежную кожу головы иглы. Эти ощущения отвлекали от других, смущающих, унизительных, томных. На третьем стежке он не удержался от стона и услышал, как в ответ на него над ухом клацнули зубы альфы. Шерлок не мог понять, чувствует ли тот его подлинный запах или вовсе не слышит никакого. Сомневаться его заставила героическая выдержка доктора, которой он восхитился как человек, и которая заставляла внутреннего омегу стервенеть. Шерлок чувствовал, как по телу, кипящим эфирным маслом с запахом чайного дерева, расплывается жар. Более близкий контакт стал жизненной необходимостью, и омега подался назад, впечатывая острые лопатки в тяжело вздымающуюся грудь своего доктора. Он тут же почувствовал, как крепкая рука ухватила его за горло, фиксируя на месте.        — Не дёргайся, — раздался жёсткий приказ стальным голосом, отчего стало только хуже, и омеге пришлось заёрзать на месте и плотнее сжать ягодицы, чтобы не выпустить наружу тёплое вязкое выделение, спровоцированное командным тоном. Властная рука ещё крепче стиснула горло Шерлока и альфа зарычал. Вне сомнений: он действительно чует его. Но Шерлок жаждал услышать словесное подтверждение. — Запах, — прохрипел он сквозь сдавленное горло, — ты его слышишь? — О, ты действительно не хочешь облегчить мне задачу, — тон раздражения затерялся в сбившемся дыхании. — Что именно ты улавливаешь? — громче и настойчивее потребовал Шерлок. Рука, удерживающая его за шею, переместилась на челюсть. Джон запрокинул его голову себе на плечо и уткнулся носом в длинную открытую шею. — Корица, — выдохнул он, затянувшись, — бергамот, — альфа провёл носом от основания шеи до самого уха омеги, — кедр. — Тело омеги задрожало от этих невесомых манипуляций. — И блядский запах твоей течной промежности, — агрессивно рыкнул альфа, чем довел подвластное ему тело до точки кипения. Рана на плече запульсировала и окропила белоснежную повязку кровью, сердце забилось в бешеном ритме, низ живота скрутило желанием. Но злость Джона адресовалась самому себе и собственным неудержимым реакциям на омегу. Он тут же вернулся к наложению шва, стараясь действовать как можно быстрее, не заботясь о деликатности, которая ранее спасала омегу от лишних болевых ощущений. Закончив, он резким движением отрезал хирургическую нить и зашвырнул операционные принадлежности обратно в аптечку. Джон схватил телефон и ткнул его своему горе-пациенту.        — Сейчас ты позвонишь кому-то, кто сможет тебя забрать, оденешься, твоя рубашка испачкана кровью, так что найдёшь себе что-нибудь в моём шкафу, и уберёшься из моего дома в течение получаса, понял? — Это была чуть ли не самая грубая речь за всю вежливо прожитую жизнь терпимого доктора. Но лучше уж речь, чем действия. Потому что он едва сдерживался, чтобы не наброситься на омегу и овладеть им самым скотским образом, тем более, что из одежды на желанном теле ничего считай и не было.        Не дожидаясь ответа, Джон выскочил из комнаты и направился в ванную. Вода, которой он пытался смыть с себя альфовую лихорадку, казалась недостаточно ледяной. Уотсон никогда не имел дела с омегами. Ему удавалось избегать подобных контактов всю свою сознательную жизнь. Может, одержимость омегой подобна ветрянке, которая легче переносится в ранние годы? Если так, то Джон серьёзно опоздал, а значит — последствия будут самыми тяжёлыми.        Шерлок проигнорировал просьбу доктора взять одну из его чистых рубашек, и не побрезговал покопаться в корзине с грязным бельем, чтобы найти вещь, которая еще хранит в себе запах альфы.        Когда Джон покинул ванную, омега уже ждал его на кухне, и не постеснялся угоститься тостом с малиновым джемом, что остался после их с Мэри завтрака. Аромат малины услащал и без того приторный запах. На худощавом теле красовалась джонова полосатая рубашка с закатанными рукавами. — Когда за тобой приедут? — сурово спросил Джон, приняв боевую стойку. — Я поймаю кэб на улице. — Поедешь один? — Джон описал его жестом руки. — В твоём состоянии? — У меня никого нет. — Почему ты не применяешь блокаторы? — Потому, что у меня никого нет? — иронично поддел его Шерлок, рисуя свой образ излишне развратным. Что будет, если этот альфа решит, будто он пользуется омежьей сущностью как средством пикапа? О, недобрый огонек в сощурившихся синих глазах говорил о том, что шалость удалась. — Не хочу тебя расстраивать, но покалеченные и пришибленные, — это я о твоей голове, — омеги не пользуются популярностью. — Разве что только у докторов, — усмехнулся тот в ответ и Джон также прыснул смехом. Это слегка разрядило обстановку до следующей реплики. — Шерлок, — представился этот необычный омега и Джон изменился в лице. Он совершенно точно не хотел знать его имени, как и того, почему этот странный мужчина гонялся за преступником, что делал с его телефоном, и откуда узнал его имя. Джон хотел избежать знакомства, забыть об этом человеке, именно о человеке, даже не об омеге, потому что простых людей в мире миллиарды, и ему легче было бы обезличивать Шерлока, вспоминая о нём как о неизвестном человеке. Теперь его вчерашнее помешательство обрело имя. Редкое имя, которое не позволит ему забыть о всей этой ситуации. Жребий был брошен. — Один ты не поедешь, — безапелляционно произнес Джон. Альфа взбесился, представляя, что другие, уловив аромат этого омеги, отреагируют так же как он, и что хуже всего, — не станут себя сдерживать. Собственнический инстинкт заглушил голос трезвого рассудка, который настаивал на том, чтобы поскорее закончить сумасбродное знакомство. Шерлок, соблюдая эгоистичный омежий интерес, не спешил ставить Джона в известность о том, что он один слышит его чистый запах.        — Значит, поедем ко мне? — В его театральное представление отлично вписалась кухонная барная стойка, о которую омега облокотился, бросая вызов. Джон ухмыльнулся этой игривости и набросил куртку. — Тогда ты платишь. — Он просто не мог добавить «за такси», это ударило бы по развязному образу хастлера, который Шерлок пытался натянуть на себя под влиянием течки. — Адрес? — 221, Бейкер-стрит.