Еще одна попытка

Тишина во всем доме дополняла тишину внутри меня. Впервые я ничего не чувствовала, словно создателям надоело играть мной и попросту забросили. Холодная луна освещала сквозь панорамные окна обстановку в моей комнате, в коридорах, саду, в гостиной, прихожей, кухне, пустоту внутри меня, абсолютно все. Она была маленьким светлячком в этом больном мире. Я брожу по спящему дому, все спокойно, словно мир вокруг меня остановился. Никакого движения. От плотно закрытых дверей невозможно уловить ни единого звука из комнат. Нет тихого сопения Элис, ни легкого храпа Эдварда, от комнаты хозяев дома никогда ничего не было слышно, само собой сегодня не исключение. Вхожу в сад, даже цветы закрылись, тихонько отдыхая в своем маленьком мирке, сажусь на скамейку, столько я с ней пережила, столько боли она впитала в свои переплетения. Выхожу из сада, мне теперь здесь делать нечего. Брожу по коридору, ноги сами меня носят по неведомым дорогам. Забредаю на кухню, в голове вспыли моменты, когда Эдвард пытался со мной объясниться, он так отчаянно пытался мне сказать все, что накипело, но возможно ему не хватило смелости или не смог подобрать слова. Перехожу из кухни в гостиную, сажусь на пол, около того места где я сидела, когда Эдвард избитый гладил меня по голове и просил прощения, кладу голову на краешек дивана, а губы шепчут «прощаю». Но долго я тоже не задержалась, ухожу в свою комнату и запоминаю, какого это, на ощупь в последний раз босиком ступать на ступеньки лестницы. В моей комнате уже стоит собранный чемодан с малым количеством одежды. Ничего особенного, лишь вещи первой необходимости. Надеваю обувь на ноги, накидываю ветровку и вывожу за порог комнаты моего спутника. Тихо закрываю дверь, чтобы никто не услышал. Я не могу уйти не попрощавшись. Захожу в комнату Эдварда, он спит, уткнувшись носом в пухленькое тело нашей дочери, они практически одинаково сопят, а выражения их лиц не имеет разницы. Луна освещает их лица белым светом. Стараюсь запомнить их такими. Родные любимые, самые дорогие в моей жизни. Глажу по щетинистой щеке Эдварда, запоминаю на ощупь тепло и нежность его кожи, целую личико моей дочери. «Люблю вас, простите», шепчу я едва слышно, стираю последнюю слезинку и выхожу. Из комнаты, из дома, из их жизни. Я выполнила то, что обещала. Недалеко от дома Калленов стоит такси, которое по моему желанию ожидает меня на том расстоянии, где не увидели даже блика от света фар. Сажусь на заднее сиденье. - Куда едем мисс? - добродушно спрашивает водитель. - В аэропорт, пожалуйста. - В путешествие отправляетесь? – так же весело спрашивает мужчина. - В новую жизнь. – Отвечаю я, а внутри тишину со звоном разорвала боль. Автомобиль тихо и мягко вез мое разбитое изнутри тело в аэропорт. Я не знаю куда поеду, где и как буду жить, я просто сбегаю. Сбегаю как трусливый солдат с поля боя, как вор с места преступления. Я обессилена, разбита и действую необдуманно, но я не могу иначе. Буквально несколько часов назад я перестала носить фамилию Каллен, и с тех пор Элис мне не сестра, Эсми не мать и Эдвард не муж. Что мне остается делать? Зачем нужно находиться в том доме, где тебя считают чужой? Я сто раз задавалась этим вопросом и сто раз убеждалась, в том, в этом нет никакого смысла. Белла Свон с этого момента свободна от старых заржавевших оков. Тяжело, страшно, но в то же время легко. Тяжело от груза потери любимых, страшно от неизведанного будущего и легко от чувства свободы и покоя. Я одна и я одинока. Казалось, чему радоваться, но я так этого ждала, что стараюсь себя убедить в правильности своего поступка и у меня это почти получилось. Еще немного и я буду убежденной одиночкой. За мыслями и ощущениями я не заметила, как мы подъехали к аэропорту Сиэтла. Большое современное здание, вокруг него как муравьи в муравейнике вьются рабочие пассажиры и автомобили. Расплачиваюсь с водителем и вливаюсь в этот живой поток. Люди, много людей, перед моими глазами проходят сотни людей, а я медленно как зомби пытаюсь через них протиснуться и подобраться к кассе. Подумать только, сколько нас в этом мире и каждый из нас живет по своему, здесь никого не волнует кто я, что было со мной в прошлом и не интересует, что будет в будущем. У каждого свои проблемы, заботы и переживания. Вот на лавочке сидит женщина с двумя детьми, одному на вид лет десять другому пять, она смотрит на них с любовью и заботой, к ним подходит отец и муж, гладит детей по голове и целует женщину, они счастливы. А напротив около автомата с напитками молодая девушка, чуть старше меня рвет чье-то письмо и выбрасывает в мусорное ведро, за ее синими волосами не видно плачет она или смеется, но грудь, которая вся изрисована тату нервно дергается. Никого они не волнуют, так же как и я. Ищу кассу, подаю свои документы, а в голове молюсь всеми молитвами, чтобы не заметили фальши, но девушка, по ту сторону оргстекла мило улыбаясь, смотрит на меня, я улыбаюсь в ответ, и пусть моя улыбка натянута как струны на гитаре, я это делаю, это главное. - Куда летите мисс? – Голос девушки звучит спокойно, услужливо, издержки профессии. А куда я лечу? Я не знаю. Может в Африку, познакомлюсь с более несчастными людьми. Или лучше на Антарктиду? Замерзну к черту, и всем будет легче, может через тысячу лет меня найдут археологи. Где я нужна в этом мире? - Мне билет до Нью Дели, пожалуйста. – В голове всплыли картинки из журнала, пальмы, яркое солнце и морской прибой, конечно, это одна из сторон медали Индии, но я хочу снова стать частью этого мира и только там я смогу это сделать Девушка недолго что-то искала в системах компьютера, а затем с той же услужливостью объяснила. - Мисс Свон, ближайший самолет до Нью Дели вылетает через час. Вас устроит? - Конечно, - что ж, мне повезло. Еще несколько минут и в моих руках лежал билет до храма мира, осталось дождаться своего рейса. Я слонялась по аэропорту, как призрак, я не знала чем себя занять на такой короткий срок, или же я просто волновалась, такое старое забытое чувство волнения. Почти год я жила каждый день, утопая в боли, но теперь я спаслась, и снова начинаю дышать прежним воздухом. За этот час из аэропорта вылетело два самолета, а я, верно, ждала свой. И вот когда его объявили я, на ватных от страха ногах плелась на посадку. В салоне стюардессы помогли мне разобраться с моим малочисленным багажом, как положено, объяснили правила поведения в любой ситуации и, разумеется, отключить мобильные телефоны. Достаю свой мобильный, часы показывают без двух минут девять утра. Отключаю его и прячу в кармане. Мы взлетаем. Рядом со мной сидит пожилая женщина, она ведет себя спокойно, словно летает каждый день, она читает какую-то книгу, время от времени отрываясь на лекарства, с другой стороны от меня сидит молодая парочка французов, скорее всего молодожены. Они счастливы, а у меня проснулось совершенно незнакомое чувство зависти. Оно как злость, только острее чувствуется желание того чего не можешь получить, а сейчас я желаю любить и быть любимой. Жаль, что до исполнения этой мечты мне придется пройти долгий путь. Глухое гудение моторов самолета, тихий гул пассажиров и частое, но бесполезное появление стюардесс сморили меня, и я задремала, кажется, моя голова скатилась на плечо этой милой леди, но она не стала меня будить, за что я ей благодарна. Я не смогла уснуть, перед глазами стоял Эдвард, заботливо качающий на руках дочку. Открываю глаза, как ошпаренная подпрыгиваю, а пожилая леди, протягивает мне бутылочку с водой. Коротким кивком выражаю уважение и благодарность, она, улыбнувшись, вернулась за чтение. Выпиваю содержимое бутылки, это была йодированная минеральная вода. На вкус совсем неплохо. - Внимание, самолет идет на посадку, просим пристегнуть ремни. – Стюардесса четко, на нескольких языках повторила одну и ту же фразу, а пассажиры начали выполнять требуемое. Мы сели в аэропорту Нью Дели. Забрав свой багаж, я вышла из огромного здания, оно было намного больше, чем в Сиэтле. Чувство неопределенности накрыло меня с головой. Я стояла в центре большой стоянки, не понимая, куда мне направиться, в какой-то момент я была готова купить билет обратно в Америку, но Индия начала меня «приветствовать». Двое очень темнокожих мужчин с ехидными глазами, которые словно были подведены черным карандашом, подходили ко мне и говорили что-то на своем языке, чего я не понимала, а они ехидно улыбались и приближались ко мне. Стараюсь держать себя в руках, но мне страшно, снова это знакомое липкое чувство страха и отвращения, оно как всегда поглощает меня, сковывает движения, не дает дышать. - Не подходите ко мне. – Прошу, но меня не понимают и продолжают ехидно улыбаться. – Уйдите! Пытаюсь вспомнить отцовские уроки самообороны, но мой мозг словно отключили. - Помогите! – Кричу на всю стоянку, но люди только проходят мимо, словно все глухие. Мужчины подошли ко мне слишком близко, я чувствовала от них отвратительный запах пота, словно они мылись последний раз месяц назад. Один нагло, схватил меня за ягодицу. Да почему же мне попадаются одни ублюдки, падкие на насилие? Отхожу на шаг назад. - Помогите, кто-нибудь! – но все люди проходят мимо, что местные, что прилетевшие вместе со мной. Второй вцепился в мою сумку, а второй начал блуждать своими мерзкими грязными руками по моему телу и тянуть, куда-то в конец стоянки. Я начала кричать и брыкаться, моя пятка как-то попала между ног маньяку, и тот, отпустив меня, схватился за свое «достоинство» и упал на колени, второй, наверное, от неожиданности, выпустил мою сумку и я, воспользовавшись моментом, побежала со всех ног, куда глаза глядят. Я бежала не оглядываясь, но чувствовала, всю мерзость произошедшего, заворачивала в какие-то переулки, расталкивая местное население, бежала по лестницам, заворачивала в переулки, пока не врезалась в мужчину. - Эй, полегче, красотка! – Мужчина говорил на родном мне языке. - Простите, просто я чуть не стала жертвой местного изнасилования, удачно я прилетела. – Переводя дыхание, объясняла я мужчине, в горле все пересохло, а в груди кололо, как будто иголками или колючками кактуса. - Здесь это происходит постоянно. Да, Вам не повезло. – Рассуждал мужчина. Я начала рассматривать его внимательней. Высокий мужчина, на полторы головы выше меня, с широкими плечами и накаченным телом, но не как у бодибилдеров, которые красуются на плакатах в спортзале, а сам по себе плотно сложенный. Его черные волосы на солнце отливали легкой синевой или даже серой дымкой, он аккуратно, коротко подстрижен. Его светло голубые глаза обрамляют длинные черные ресницы, прямой нос и пухлые губы растянуты в детской улыбке, такой контраст на фоне тела. Одет мужчина в белую футболку, шорты и кроссовки, но в руках у него большой альбом и пара карандашей. Он художник? - Вы не подскажете, где здесь ближайшая гостиница? – Переведя дыхание, спрашиваю у мужчины. - Я могу посоветовать гостиницу, в которой живу сам. Могу так же проводить. – Незнакомец улыбнулся и поиграл бровями. - А вы не маньяк? – Странный вопрос, даже если он маньяк он мне не признается. - Нет, уважаемая, я, если вы не заметили, художник. - Извините, просто я так напугалась, когда… - Ничего, я не умею обижаться, за все время, что я здесь провел, я научился любить этот мир и то, что я от него получаю. – Перебил меня художник. – Так значит, ты идешь со мной, красавица? - Да, и зовите меня Белла, а не красавица. – Я прищурилась, ибо мужчина повернулся полу-боком и мне в глаза ударил солнечный свет. - Тогда зови меня Эмметт. - Хорошо, Эмметт. Шли до гостиницы мы сравнительно недолго. Я отвлекалась на местное население, интересно смотреть на бледных европейцев и загорелых индийцев, так же Эмметт мне рассказывал о местном искусстве. Кажется я знаю, чем буду заниматься во время апгрейда. В Индии много положительных сторон, которые заметно выделяются на фоне, того как меня встретили. А вот и гостиница, красотка, ой, прости, Белла, - Эммет посмеялся и толкнул меня в плечо, от чего я немного отшатнулась, но устояла на ногах. Эмметт ушел к себе в номер, крутя на пальце ключ, и насвистывая мелодию, а я осталась у ресепшена в ожидании того, как мне предложат номер. Ждать мне пришлось долго, парня за стойкой можно было спутать с медленным ленивцем, он долго регистрировал меня, и я была готова ударить его или закричать, но природная скромность не позволила это сделать. Наконец, когда я получила ключ и вошла в номер, я смогла с легкостью вдохнуть ароматы ванили, и бросив сумку на кровать, принять душ. Здравствуй новая жизнь, здравствуй Индия.