Еще одна попытка

POV Белла Однажды, девушка вышла замуж за принца и стала принцессой. Но красивая сказка у них не получилась. Они не любили друг друга. Прошло время, у принца и принцессы появилась дочка, которую трепетно ждали оба родителя. С рождением малышки, принцесса перестала быть собой и стала обычной девушкой. Ей пришлось уехать. Наверное, не в каждой сказке есть настоящие чувства, или эта история неправильная, но сейчас принц живет со своей дочерью, а девушка вернулась к прежней жизни, или же окружающие так думали. Это чудесное преображение из простушки в принцессу и обратно я пережила. Только теперь мои глаза видят маленькую беловато желтую точку, от которой расходится малиновое свечение резко переходящее в грязно синее небо. Яркие золотисто-лимонные зайчики скользят по крышам зданий, перепрыгивают на стекла, спускаются по их обшарпанным стенам с черными разводами от потоков грязной воды, скачут по идеально выкрашенным иномаркам и непонятных колясок с навесом, которые стоят вперемешку со слонами и мотоциклами в пробке, и убегают по кривым веткам железной дороги. От беловатой точки бликами на лужах расходятся оттенки пурпурного, розового алого цветов. На них разбегается рябь из-за прыгающих по лужам детишек. Они все покрыты грязью, волосы напоминают кусок засохшей черной глины, а милые лица измазаны непонятным черным веществом, напоминающим мазут или нефть. Хотя какая нефть и мазут? Детишки – беспризорники. Они бегают радостные, от того, что прошел короткий дождь, сменивший удушливую засуху с суховеями, на влажную прохладу. Им легче дышать, они счастливы лишь потому, что у них ничего нет и им нечего терять. Их дом улица, а крыша небо этого грязно голубого цвета и их не волнует, что будет завтра или через неделю, эти ребятишки не боятся ничего, что волнует большинство людей. Как странно, за один год я поменяла два окружения в корне. Первое – пафосное, высокомерное, ядовито завистливое объединение богачей, которые готовы перегрызть горло тем, кто в чем-то преуспел. Второе – добродушное, спокойное, не знающее агрессии и злости поистине человеческое общество. Сейчас хочется стать такой же беззаботной девочкой, которой я была десять лет назад. Вернуть свои две тонкие косички, заботливо заплетенные мамой, надеть на нос свои очки на минус ноль пять, на которые падает густая длинная челка, натянуть связанный бабушкой шерстяной, цвета осенней травы свитер с теплой курткой. И сидеть у папы на работе рисовать на оборотах испорченных документов солнышки и цветочки, или бегать по кабинету вокруг стола и стульев. Или укорительными словами докучать и так недовольным задержанным. Я так звонко и искренне смеялась, когда они злились, стягивая губы в тонкую полоску, щурясь и опуская голову, бормотали всякие гадости обо мне и отце. Я не обижалась на них, а только с большим усердием поучала жизни, наивно полагая, что я смогу вернуть их на истинный путь. Один раз в кабинете сидел крупный задержанный, ростом под два метра, он выглядел устрашающе: впалые глаза, нависающие густые брови, смещенные настолько, что на переносице проступила вертикальная складка, крупный нос и пухлые губы. Все это дополняла очень коротко подстриженные волосы, буквально на-лысо. Но когда я, пользуясь неприкосновенностью шефа полиции начала свою умную детскую речь, громила меня перебил и нежным голосом стал со мной соглашаться. Он говорил, что я доношу правильную мысль, но она абсурдна на фоне нашей жизни. «Ты говоришь о справедливости, деточка, но какая справедливость может быть, если я, простой повар, стал жертвой самого настоящего предательства? Ведь, если бы другие честные люди не вставили мне палки в колеса, я бы не был здесь, а был в своем ресторанчике и продолжал готовить для своих посетителей. Девочка, в этом мире, ты не найдешь искреннего и настоящего, только боль и утраты. Ты поймешь, когда подрастешь». Тогда я смотрела на него, выпучив глаза, и вслушиваясь, как он ласково доносит до меня свою мысль. Вроде обычные слова, в отдельности их понял бы любой трехлетний ребенок, но вместе они не укладывались в моей глупой голове. Удивительно, но он был прав. Я испытала горя столько, потому что жила иллюзиями, верила, пусть и не осознанно в сказки, которые пишут в книгах. Я поплатилась за это. - Эй, красотка, не помешал? – Эмметт, как мышь выглядывал из-за двери, в его глазах горели искорки азарта. На его лице я заметила яркие крапинки от краски. Снова рисовал. - Нет, я ничем не занята. Проходи. – Я поежилась от холода. Неправильно. В помещении невыносимая жара, воздух спертый, очень душно, с меня пот течет градом, но руки и ноги покрылись мурашками от холода. - Ты знаешь сколько время? – Он закрыл дверь и скромно встал около нее, покачиваясь на ступнях. - Без трех минут пять. Ты пришел это узнать? - Ну, почти, - интригующе тянул мужчина, - ты знала мой маленький секрет? - Эммет, давай без твоих излюбленных шуточек. Чего ты хочешь? Если что, у меня нет плоских кистей, пастель и сангина тоже не по моей части. – Я даже слов таких не знала, до знакомства с Эмметом. - Что ты, красотка? Просто я хотел пригласить тебя на чай. Сейчас почти пять часов, а все англичане пьют чай в пять часов. – Он активно, но грациозно жестикулировал руками. - Я не англичанка. - Вообще-то, нас здесь двое, а если ты не из Британии, то, что мне мешает быть британцем? – Парень игриво поиграл густыми бровями. - Что? – Я была почти уверена, что он итальянец, ну или француз. Они всегда открытые и искренние, а англичан я считала зазнобами. Что-то было в нем такое, что сводит с ума девушек. Харизматическая личность, с чувством юмора и бесконечный талант, наверное, это есть. Во все времена девушки были без ума от таких качеств. - Готов рассказать больше за чашечкой холодного чая. – Парень положил ладонь на грудь. – Только если ты согласишься, красотка. – На его лице растянулась широкая улыбка, оголяя белоснежные зубы. - Ох, хорошо Эммет, я выпью чаю. – Я закатила глаза. Три дня я провела в отеле. Выходила я из него буквально пару раз, узнать почему не работал мой телефон и осмотреть номер Эммета, когда он звал меня искупаться в бассейне, я не ожидала такого предложения, у меня с собой даже купальника нет, поэтому как бы мне не хотелось окунуться в прохладную воду я этого не сделала. Эммет всегда был рядом со мной, даже поздно ночью, он звонил мне и желал спокойной ночи через стационарный телефон. Он отвлекал меня от горьких мыслей о прошлом, о которых я не думаю когда он рядом. Но когда я остаюсь наедине с собой, признаки прошлого начинают пытать меня, терзать воспаленный мозг, мучить изорванную душу. - И так, добро пожаловать в мой номер. – Эммет рукой пригласил меня внутрь помещения. Мне это напомнило поведение Эдварда в день…но я не чувствовала страха, я считаю Эммета порядочным человеком. Номер ничем не отличался от моего, четыре стены, кровать, стол два стула, электроника и техника, разве что картины на стене другие висели и шторы были другого цвета. В моем номере стены темно голубого оттенка с орнаментом на потолке из ромбов, крестов и еще множества простых деталей, в целом составляющие причудливый узор. Шторы и постельное белье цвета яичного желтка, а у Эммета, оранжевые стены и бежевые, практически белые части интерьера. Замечательно, что я попала в гостиницу, где хозяева предпочитают традиционный стиль. Теперь я во всех смыслах в другом мире. - Присаживайтесь, - мой знакомый отодвинул стул, я присела. - Эммет, зачем ты все это делаешь? – я была больше чем уверена, что этот художник, не соблюдает традиции Родины. - Вам два кусочка сахара или два? – Продолжал кривляться парень. - Три… - я вздохнула, едва заметное воодушевление затеплилось внутри меня. На белой скатерти стоял английский кекс с изюмом и мисочка со сливками. Рядом с фарфоровой сахарницей стоял чайник с отбитым краем носика. - Уронил, когда готовился. – Оправдался Эммет, плюхнувшись на стул рядом со мной. Он заметил, как я заинтересовано рассматривала подбитую посуду. - Я тебя слушаю, - я сделала еще один глоток очень сладкого чая, что ж, это моя вина, мой сарказм поняли буквально. - Что ты хочешь от меня услышать? - Как ты оказался здесь, - я обвела глазами комнату. - Я закончил университет искусств в Лондоне, родители были против этого, они видели во мне перспективного инженера. – Я представила Эммета в каске с чертежами в руках, картинка никак не вязалась с реальностью, - я тайком поступил на факультет, а потом у родителей не было другого выхода как смириться. – Эммет пододвинул ко мне поднос с кексом, - учился я неплохо, не сказать, чтобы безупречно, но нравился молодым преподавателям, особенно девушкам. Но самому нравилась одногрупница, Хайди Грассо, я считал ее самой идеальной девушкой в мире, все альбомы, эскизы, холсты были зарисованы ею. Она была моей музой. Эта девушка, была идеальная, про таких говорят «как будто из сказки», большие бездонные глаза, радужка темная как самый крепкий кофе, прямой нос. Ее скулы были настолько острые, если проведешь по ним пальцем можно порезаться, пухлые губы даже без помады ярче самой алой розы. Волосы всегда красиво уложены, а походка грациозней полета лебедя. – Он заметил мой недоуменный взгляд и, откашлявшись, продолжил. - Знаешь, она ответила мне взаимностью. Мы встречались, примерно месяц. Потом появился, какой-то непонятный француз, - тело Эммета дернулось, словно хотел ударить врага, а голос зазвучал жестче, - я до сих пор не понимаю, что она в нем нашла. Ехидная улыбка, напоминающая насмешку, высокомерный взгляд и этот ужасный картавый акцент, - ему неприятно об этом говорить. - Эммет, если тебе тяжело рассказывать, то лучше не стоит. – мне стало страшно, мы плохо знакомы, чтобы так спокойно откровенничать. - Все в порядке, кто-то должен знать это, - он улыбнулся и глотнул еще немного чая. – Моя Хайди ушла к Деметрию, - заключил Эммет, как научный факт, - меня тогда чуть не выгнали из университета, за то, что я жег все ее портреты в мусорном баке около крыльца здания. Сразу же я съехал в оценках, замкнулся в себе, нашел свою зону комфорта и ни с кем почти не общался, все больше времени проводил в барах наедине с виски. На зачеты приходил избитым, грязным не ухоженным, от меня разило алкоголем в аудитории еще до того как я в нее входил. Хайди все это видела, но в ее взгляде был лишь холод, я был бездомным котенком, а она богачка, у которой в руках породистый кот. – Я слушала практически, не дыша, я чувствовала боль Эммета, так же ярко как свою, словно он делился не частичкой своей жизни, а целым томом истории, которую он пережил. – он слишком спокойно рассказывал, будто мы обсуждали погоду за окном или футбольную команду. - А… - Дослушай, - перебил Эммет, - В очередной раз, когда я рассказывал свои печали рюмке с алкоголем, ко мне пристали двое парней, было видно, что они под кайфом от героина или чего-то еще, мы вышли поговорить… - он замолчал и смотрел в пустоту, наверное, в голове прокручивал какое-то воспоминание. – Белла, - вскрикнул парень, я подпрыгнула со стула от неожиданности, - меня вот такого громилу завалили два накуренных подростка и избили до неузнаваемости, Белла, ты это представить можешь? – Восклицал Эммет, - Вот эту руку, - он показал на правое предплечье, - они заломили так, что у меня были порваны связки! – Он кричал от того что противно быть посмешищем. – Они плевали на меня, бросали окурки и напоследок пнули в висок. Это еще раз доказало мне, что я бездомный котенок. – Парень вздохнул и продолжил, - Очнулся я в каком-то старом доме. Вокруг меня суетился дедушка низкого роста, я не знаю, сколько ему лет, но его горб на спине и шрам на щеке говорили о том, что повидал он немало в жизни. На ужасно ломаном английском он объяснил, что зовут его Кумар Кхан, он родом из Индии, что его дочка перевезла в Англию ради лучшей жизни. На Родине он был лекарем и обещал вылечить меня, если я перестану лишать себя жизни. Какое-то время я жил у него в доме. Он лечил меня травами, заговорами на его языке и непонятным графиком, к которому я быстро привык. Я вставал до восхода солнца, чтобы ему поклониться, и ложился раньше, чем на часах будет десять вечера. А один раз в неделю он запрещал мне кушать. Обычно по четвергам. Буквально две недели прошли с того момента, а я был полностью здоров. А однажды к нему приехала его дочка. – Он замолчал, словно вспоминал самое сладкое, что мог испытать в жизни, - ее звали Алия, и я так ошибался когда говорил, что Хайди самая прекрасная, на фоне Алии она выглядела дурнушкой. Мы общались всего два дня, но я был готов жениться на ней. Ты понимаешь это какая-то магия, наваждение, я хотел каждую минуту в жизни провести рядом с ней. Но в одну из ночей, когда мы смотрели на звезды, она сказала, о своих чувствах, но и еще, что мы не сможем быть вместе. Она сказала, что я встречу еще три женщины, которые поменяют мою жизнь, только тогда я смогу полюбить, не смотря на красоту или достаток. А на утро они пропали с Кумаром. Будто их не было в этом старом домике. Я вернулся к старой жизни. Оказалось за то время, что меня не было, Деметрий бросил Хайди, и та ушла с факультета. Мои дела пошли в гору, через кровь пот и слезы я закрыл все хвосты, вернул все долги и получил диплом. На церемонии, когда мне вручали диплом, мне показалось, что в проходе стоял тот старый Кумар Кхан и улыбался мне. – Он снова отвлекся и посмотрел на меня, - ты считаешь, что я безумец? - Нет, просто, ты так интересно рассказываешь, у меня нет слов, чтобы описать что испытываю. – Эммет рассмеялся. - С того момента я понял, что мне нужно лететь в Индию. Собрав свои вещички, я приехал сюда и уже давно здесь живу, рисую картины, продаю их туристам этим и зарабатываю. А самое главное я счастлив. – Он развел руками в сторону, показывая, насколько ему сейчас хорошо, на его лице сияла глуповатая, но очень милая улыбка. - Сумасшествие, - медленно помотала головой, - подумать только, ты так страдал, а теперь так беззаботно улыбаешься. – Я попробовала так же улыбнуться, но у меня не получилась даже жалкая пародия. - Такое бывает, знаешь, тот старик все-таки не так прост, мне кажется, что он что-то предвидел, только пользовался этим очень осторожно. - Не могу разделить твоего мнения, это просто психосоматика, ну то есть ты сам себе внушаешь что-то и искренне веришь. - Красотка, знаешь, в чем твоя проблема? Ты слишком много думаешь. – Он ткнул мне пальцем в лоб. – И что за слово такое? Психопатика. Я закатилась смехом, казалось ничего веселого, но мне было смешно, как Эммет кривляется, пытаясь выговорить термин. - Забудь, просто был период в моей жизни, когда я интересовалась медициной. – Не совсем правда, но я много читала книжек на протяжении беременности. - Белла, ты так долго в Дели, а все еще не выходила из отеля, давай я тебе устрою культурную программу? Я знаю, где здесь самые красивые пейзажи и где можно полюбоваться на достопримечательности с лучших ракурсов. - Я не уверена, ты не должен тратить свое время на меня. – Внутри меня что-то сжалось, и это был не страх или недоверие, а нечто противоположное, среднее между спокойствием и легким возбуждением. Мои мышцы напряглись, мне стало жарко, наверное, щеки покраснели тоже. - В каком веке ты родилась? Это не свидание, мы просто погуляем по городу. - Я в состоянии погулять сама. - А если ты заблудишься? Или к тебе снова начнут приставать? Знаешь, красотка, на улочках этой страны насилие обычное дело, если тебя насилуют какие-то мрази тебе никто не поможет, а просто пройдет мимо. - Что за ужасы ты мне рассказываешь? - Это не ужасы красотка, а жизнь. Скольких девушек я успел вытащить из лап этих мужланов. И скольких не спасти уже от позора. – Он вздохнул. - Эммет, не кипятись. - Прости Белла, просто эта тема для меня щепетильна. Я, наверное, как сказочник, пытаюсь очистить этот мир от зла. Один на миллиард. - Ну, скорее, не сказочник, а добрый волшебник. – Я взяла Эммета за руку. - Прости меня Белла, ты можешь гулять одна конечно, - глаза Эммета заблестели от чего-то. – Я только не могу выгнать из головы тот момент, когда ты перепуганная пряталась за моей спиной. Кстати тогда ты испортила мой пейзаж. - Я не хотела. – Мне стало, почему то жарко. Лицо пылало. - Можешь посмотреть, что получилось. – Свободной рукой, Эммет указал на стопку альбомов разных форматов. - Правда можно? – мне стало жутко интересно, посмотреть, чем живет мой друг. - Не припомню, чтобы те, кто смотрел мои рисунки уходил потом избитым. – Посмеялся Эммет. Я встала со стула и взяла всю огромную стопку альбомов и, разложив их на полу, уселась рядом по-турецки и начала смотреть. Непонятные академические рисунки я пролистывала, но долго рассматривала портреты простых людей, будь то мулаты, азиаты, европейцы, мужчины или женщины, дети или взрослые, я рассматривала каждую черту, каждую особенность. Во мне горело нетерпение увидеть портреты Алии, они должны были остаться, среди этого художественного безумия. Пейзажи, закаты, восходы, дождь, снег, живое и не живое, я пересмотрела все и всех, но не нашла ничего похожего на описание Эммета. А он будто привыкший к таким явлениям как вскрики восторга сидел на стуле и постукивал пальцами по столу, изредка объясняя, чем нарисовано, какой это год и месяц и как он наткнулся на эту местность или на этого человека. Я продолжала рассматривать рисунки, теперь это были животные милые котята и тигры, медведи и песцы и все такое яркое, разнообразное, не одна работа не похожа на другую. Мое разочарование граничило с обидой, когда досмотрев последний альбом с пейзажами, не нашла ничего похожего на прекрасную девушку, о которой с такой нежностью рассказывал художник. - Это все? – с жалостью простонала я. - А тебе этого мало? – Удивился Эммет, - ты просидела в одной позе, почти час. - Я просто подумала, что ты рисовал…ну… - Алию? Белла, я не хотел бы это показывать. - Я понимаю. Тогда я пойду? Через силу поднимаюсь на ноги, в икрах сразу же забегали колики граничащие с щекоткой – раздражающее ощущение. Суставы затекли и стали похожими на заржавевшие дверные навесы, а голова заболела так сильно, что виски сжимало невидимыми тисками, и боль в затылке словно ударили чем - то тяжелым заставляли морщиться. Делаю неуверенные шаги, как ходят дети, когда только учатся ходить, каждый шаг был увереннее, чувство наличия ежей под кожей пропадало. Ковыляю до своего номера, а боль в голове только усилилась и кажется, не собиралась уступать в схватке с организмом, боль и усталость распространяется внутри меня с бешеной скоростью. Так быстро только гоночные автомобили передвигаются. Посмотрела бы я на гонку, между спорт карами и головной болью. Поворачиваю ключ в замочной скважине, дверь с тихим скрипом отворилась, и меня встретили уныние и одиночество. В комнате по-прежнему ужасно душно, аромат ванили с примесью корицы, из ароматических палочек, которые стоят на каждом столике, полке, тумбе сводит с ума от своей насыщенности, а учитывая духоту в помещение, воздух стал спертым. Не хочется даже дышать, воздух застревает по пути к легким, как вата, или как сироп скребет по горлу. Удивительно, но окна не открываются, ни одного намека на то, что когда-то были ручки на стеклопакетах в моем номере. В свободном падении отпускаю свое тело на кровать и проглатывая скребущий запах от палочек засыпаю, в надежде проснуться без терзающего тернового венца вокруг моей головы. …Темно, лишь сияние камина освещает комнату, я сижу на диване и смотрю на кружку с горячим шоколадом. Блондинка с очень знакомым лицом подходит ко мне сзади и тихонько шепчет, что Рики спит и благодарит меня за что-то «за что, спасибо?» с тем же шепотом отвечаю девушке, «за то, что посидела с моим мальчиком», голос такой приятный, четкий, и в то же время мелодичный и нежный, «разве за такое благодарят?», «Белла, благодаря тебе он у меня есть», отвечает блондинка. Она обнимает меня крепко за плечи, чувствую знакомый аромат духов. Такая знакомая симфония запахов, что я готова разобрать ее по нотам. Начальная нота настолько игривая и дерзкая, что щекочет нос и заставляет ежиться, как от легкого мороза. Вторая нота, нота сердца, это яркость мандарина и чайного дерева, от них исходит тепло и уют, так комфортно может быть только рядом с родным человеком, и наконец, я чувствую базовую нотку, такая легкая, как холодный чай с бергамотом с лимоном посреди жаркого дня. Но почему де я не могу вспомнить девушку? Почему не могу разглядеть ее лица, как бы мне этого не хотелось? Я вижу только ее шелковистую, белокурую косу, которая отливает золотистым светом, от бликов камина? «Спасибо тебе Белла», я пропадаю из этой комнаты, как в сказке о рождестве, где призраки показывали старому скряге его жизнь. Сейчас я стою на крыльце дома. Двухэтажный коттедж из красного кирпича, огражденный коваными воротами, милой лужайкой, на которой разбросаны детские игрушки, машинки, куклы, мячи. По траве бегает большая породистая собака и виляет хвостом, будто она знает меня с самого рождения. «Здравствуй Белла», я слышу мужчину, и снова это идиотское чувство, что я знаю этот голос и его хозяина, «мы тебя заждались», продолжает он, почему я стою остолбеневшая и не могу развернуться? Повернись, посмотри кто это! Меня не слышит собственное подсознание! Это невыносимо. «Кто ты?» глупый вопрос с моей стороны, «Белла? С тобой все в порядке?», почему хозяин этого красивого, глубокого голоса не хочет посмотреть на меня? «Да, а что?», глупый вопрос, но он подействовал, сильные мужские руки обвили моб талию, и его теплая ладонь легла на мой плоский живот, почему то именно сейчас меня это стало волновать. Я медленно, как в танце поворачиваюсь лицом к этому мужчине, а сердце трепещет, будто знает его, но мозг кричит, что я в ловушке, что это все неправильно. Мои глаза закрыты, а тело расслабленно, я поворачиваюсь на носочках, как будто в ожидании сюрприза. «Белла?», чувствую, как горячий воздух срывается с его губ, и обжигают кожу лица. Страх, во мне проснулась необузданная паника, неужели я должна бежать от человека, от которого так поет мое сердце? Что за вздор? Подавляя панику, раскрываю глаза, взгляд упирается в сильные, широкие плечи, прикрытые тонкой тканью белой футболки, поднимаю голову, тонкие губы растянуты в кривоватой улыбке, прямой нос и изумрудные глаза с этим глубоким взглядом, который затягивает в омут с чертями. Эдвард. «Нет!», как будто укушенная змеей отталкиваюсь от Эдварда, на безопасное расстояние, «Дорогая, что с тобой?», может я попала в параллельную вселенную? Почему Эдвард так любезен со мной, как будто, он меня…любит? «Белла, объясни, что не так? Ты выглядишь напуганной», он подходит ко мне, протягиваю руки, словно хочет, чтобы я его обняла. Я стою напуганная, во мне разгорелась нешуточная война, душа и сердце боролись за то чтобы я не мучала себя, и отдалась ему, а мозг и рассудок подавляли все чувства уверенные, что Эдвард – мой самый злейший враг. Он слишком близко, его размеренные шаги, глухой стук подошвы от обуви по каменному крыльцу, плавность движений, легкий шелест деревьев за спиной, все это напоминало кусочек истории из дешевой книги. «Иди ко мне», с силой он притянул меня к себе, и не дав одуматься он поцеловал меня, так сильно и уверенно, его губы горячие, сладкие, мягкие, но в то же время твердые и уверенные в своих действиях. Хочу ответить ему на поцелуй, но у меня это не получается, его натиск, глушит любые мои действия. Он прижимал меня все сильнее к себе, сжимая до боли ребра, но все это меркло только от того, что я рядом с любимым человеком… - Эдвард! – Резко поднимаюсь с кровати, зовя в пустоте своей комнате любимого. - Кто такой Эдвард? – голос за моей спиной напугал меня, я спрыгнула с кровати, но на подушках, поперек постели лежал Эммет, скрестив на груди руки, он смотрел на потолок. - Не важно. Что ты здесь делаешь? – Параллельно переводя дыхание, задаю вопрос парню. - Пришел поздравить тебя с добрым утром, - уже поднявшись и сидя на постели ответил Эммет, - но когда увидел, как ты улыбаешься во сне, не стал тебя будить и решил понаблюдать, - он увидел мой недоуменный взгляд и быстро объяснился, - я художник, моя работа – наблюдение. Ты что-то бормотала во сне, я не слушал, главное, какая у тебя красивая улыбка, - он закинул голову назад и мечтательно улыбнулся, а я подняла бровь, - а потом ты закричала «Эдвард» - он пытался скопировать мой голос, - и резко проснулась, дальше ты сама знаешь. - Вчера у меня разболелась голова, и я уснула, когда только голова коснулась кровати. – Зачем-то пытаюсь объясниться с Эмметом. - Это же замечательно! – Радостно воскликнул Эммет, - собирайся, мы идем на экскурсию. – Он снова поиграл бровями. - Что? - Белла, честно признаться, ты мне понравилась, я хочу тебя поближе узнать. Какая ты, о чем думаешь, чем увлекаешься. Поверь, я тебя не обижу и никому не дам тебя в обиду. Я обещаю. Это признание не привело меня в восторг, но почему-то я захотела провести с ним время, для меня Эммет тоже оказался интересным человеком, конечно у любой медали две стороны, но я чувствую, что обратная сторона, еще светлее чем та, которую я знаю сейчас.