Еще одна попытка

С того дня мы часто гуляли с Эмметом. Мы выработали режим, чтобы успеть до того как Солнце не будет нас палить как муравьев под лупой. Он показывал мне достопримечательности известные на весь мир, а потом же проводил параллель обычной жизни ничем не приметных жителей. Так, однажды, мы попали на свадьбу и тайком из-за угла наблюдали, как молодожены ходят вокруг священного костра и надевают друг на друга около алтаря гирлянды из цветов. Пара не выглядела особо счастливой, а Эммет объяснил, что браки по любви в бедных слоях общества случаются очень редко, так как дети предпочитают доверять свое будущее родителям. Опять-таки, даже здесь я смогла увидеть себя, казалось бы, чужая свадьба, счастье и горе, а я снова вижу в невесте в ярком наряде с красной меткой на голове свое лицо. Во всяком случае, свадьба очень красивая, для меня экзотичная, и как бы я хотела, чтобы я узнала об этом уголке мира не при таких обстоятельствах. Я стараюсь начать новую жизнь, ненавязчиво расспрашивая у Эммета, чему практиковал его Кумар. Позже я об этом пожалела, особенно когда парень начал вламываться в мой номер, чтобы я вместе с ним приветствовала Солнце и выполняла некоторые асаны из йоги, заметив, что простые позы мне даются легко, Эммет начал показывать асаны для профи, мое тело с тех пор дико болело и болит. Поставив себе цель начать все сначала, я решила помимо того, что попав в Индию, я уже добавила остринки и ярких красок в свою жизнь, так еще и научиться чему-то полезному. Да, я все-таки напросилась в ученицы Эммета. Сначала он мне дал свои студенческие работы, чтобы я повторяла их у себя в свободное время, но так как я бегала через каждый штрих на бумаге к нему за советом, Эммет психанул и начал обучать меня как умственно отсталую. Каждый вечер я пропадала в его номере и пыталась безукоризненно нарисовать, казалось бы, самые элементарные фигуры: круг, треугольник квадрат и подобное. Это невообразимо трудно, без помощи линейки и циркуля у меня получались каракули, и Эммет в знак протеста сжигал каждый испорченный лист бумаги в ступке. Такой поступок меня ужасно бесил, и я пыхтела до испарины на лбу, вырисовывая линии, признаться, это помогало мне отвлечься от мыслей о прошлом, которые пока еще паразитируют в моих мозгах. Я теперь поняла, почему Эммет так серьезен за своей работой, он просто отключает свои чувства, концентрируя внимание на том, что выводит его рука. Чтобы парень так сильно не злился на меня, я, запомнив путь к ближайшим рынкам, таскала в его номер сладости и фрукты, которые он особо любил за вкус и вид, если дело касалось натюрморта. Так же выяснилось, что Эммета может охватить вдохновение, даже откусив кусочек джалеби, рассматривая остатки завитушек от сладостей и покручивая его между пальцев, он мог неожиданно подскочить, чтобы нарисовать эти поеденные остатки. Спустя неделю, парень доверил мне акварель и кисти. Он сказал, что любая мазня акварелью всегда шедевр и еще он нашел где-то старый настольный вентилятор, чтобы мой пот не залил картины, но когда он работал, то раздувал всю бумагу на столе, это раздражало Эммета и он грозился его выбросить в окно на голову молодоженам вместо кокоса. Но я сделала умнее, закрепляла бумагу и очень сильно ее мочила потом начинала разводить акварелью сырость на листе и направляла поток воздуха в нужном мне направлении. Получались авангардные работы, которые могут нести особый смысл. Смысла в таких рисунках не было, но это успокаивало как пенная ванна после тяжелого рабочего дня. Эммет оценил это, но сам так не делал, ему по душе традиционные способы рисования. Теперь же, я освоила основные методы рисования и делаю это вполне неплохо для новичка в этом виде творчества. Я приобрела всю необходимую канцелярию и написала пару пейзажей, которые Эммет продал туристам и вернул вырученные деньги. На эти деньги я купила Эммету традиционную одежду под тип моего белого сальвар-камиза. Сначала парень решил отказаться от моего подарка, но я сумела его убедить, типа зуб за зуб, око за око, наряд за наряд. На этом и согласились. Прошло около трех недель моей жизни в этой горячей как перец чили стране. С некоторых пор я втираю в свои волосы масло кокоса, они стали более крепкие и блестящие, но все равно после душа я собираю со своего тела мокрые выпавшие волоски, наверное, гормональный сбой после родов. Одна из уборщиц номеров и по совместительству добрая знакомая Эммета посоветовала мне попробовать подводить глаза сурьмой, получилось отвратительно, и после нескольких попыток я забросила это никчемное дело. Так же эта добрая женщина предложила мне подучить хинди, и я почти согласилась, если бы Эммет вовремя не появился и не намекнул на то, что ее услуги «репетитора» стоят так же как отстроить Тадж-Махал. Разумеется, я отказалась. Сбережений осталось мало, а рисую я не так хорошо, как хотелось бы, чтобы можно было этим зарабатывать. - После нашей первой встречи ты заметно похудела. – Нарушает тишину Эммет. - Правда? Спасибо. – Едва слышно отзываюсь. Я сижу, сгорбившись над бумагой, выводя кистью то, что вижу за окном. Уже вечереет, и цвета неба плавно из черничного над головой, сменяются в нежно сливовый на горизонте, напоминая крем на торте. Несколько появившихся звезд дополняют картину своим белыми бликами. - Я так понимаю, ты ешь, только когда я тебя заставляю? – спрашивает парень. Я молчу, потому что уже сотни раз использовала отмазку «я ем фрукты, это полезно». Просто занимаясь творчеством, я научилась выбрасывать в мусорное ведро мысли об Эдварде. - О боги! Красотка, я же не могу присматривать за тобой как за малолетней девицей. – Возмущается Эммет. Заслужила. – Рано или поздно этот настольный убийца моих работ, - он тычет на вентилятор, который мне очень нравится, - начнет сдувать и тебя. - Прекрати. Я вернула свои былые формы, - успокаиваю психующую гору мышц, - не всегда я не могла без проблем застегнуть джинсы. - Ты их даже не носишь. – И это правда, сальвар-камиз стал моей второй кожей. – И о каких формах идет речь? - О моих. – сухо отвечаю. - Ну же подробности, мы же друзья, можешь мне доверять. Я могу тебе доверять, но как ты станешь смотреть на меня, когда я расскажу о своем поступке и сейчас пытаюсь заглушить совесть времяпрепровождением с тобой? Что ты обо мне подумаешь, узнав, о том, что я бросила свою дочь? Что ты скажешь, когда я расскажу тебе свою горькую историю, как вышла замуж за насильника, а теперь сгорая от безумного влечения, только и думаю о его губах и крепких руках? Я не хочу врать, но было бы лучше, если бы Эммет не задавал лишних вопросов. - Меня жестоко бросил парень, я впала в депрессию и ела все, что плохо лежало в холодильнике и манило с прилавков булочных. – Снова вру и теперь мне противно от самой себя. Я превратилась в тех пафосных богачей, которые готовы на все, что сделать для себя хорошо. - Белла, мы этого не достойны, – после долгого молчания сказал Эммет. - Я его любила, – не подумав, отвечаю. – И это лучше, чем напиваться до потери сознания. Последнее не стоило говорить, но Эммет вынудил. Это больная тема для него и он мне ее доверил, потому что он может. Я не могу, это глубоко. Возможно спустя много лет, все встанет на те места какие я захочу, но сейчас испытывать всю боль снова я не в силах. - Прости, - бурчу я под нос, боясь сказать громче, ведь Эммет может рассчитать это началом грандиозной ссоры. - Ничего. Сам напросился. – Похоже, вывести из себя этого парня не так просто, он выстроил жесткий барьер и здраво делит время на «до» и «после». – Мы же, как брат и сестра, – даже затылком чувствую, как его губы растягиваются в широкой улыбке. – А фигурка и, правда, хороша, хочешь, я нарисую тебя, как Джек рисовал Розу в «Титанике»? - Эммет! – Вскрикиваю я, и через секунду в него летит кусочек манго. Мы вместе смеемся. С его словами трудно не согласиться. Мы оба загорелые европейцы с карими глазами, только мои цвета крепкого кофе, а его светлые как янтарь. Наши волосы одного цвета, а Эммет имеет кудрявую шевелюру, хоть и коротко острижены пряди завиваются на висках и затылке. И, конечно же, на фоне такого громилы как Эммет, я чувствую себя младшей сестренкой, которая нуждается в опеке. Так же я, не замечая начала повторять некоторые ужимки парня, как это делают младшие браться и сестры, пытаясь подражать авторитетам. За мыслями у меня выпала кисть и покатилась под стол. Выругавшись про себя, я не вставая со стула, согнулась пополам и заглянула под стол. Вслепую нашарила кисть и с грацией слона начала поднимать голову. - Осторожно! Масло! – но было поздно, трескаюсь затылком об угол стола, задеваю лежащую на краю палитру с масляной краской и опрокидываю ее на себя, чувствую, как густая краска прилипает к волосам и одежде. – Класс, теперь ты радужный единорог. - Что мне теперь делать со всем этим. – Всхлипываю от обиды за испорченный наряд. - Ну, вещи в мусор, а волосы можно попробовать оттереть ацетоном. – Он осмотрел масштабы проблемы и потер левую бровь. - А без химии никак нельзя? - Можно, где-то у меня лежали старые добрые ножницы. - Режь их, - снова всхлипываю от своей неуклюжести. - Не плачь, - он проводит пальцем по тому месту, где пробежала слезинка. А я думала, разучилась плакать. – Здесь не много, кудряшки останутся. Ну да, мои волосы волнистые от природы, но завиваться начинают, когда отрастут до плеч. Эммет шарит по ящикам и достает длинные ножницы, похожие на секатор, раскладывает вокруг меня рисунки, которые я же и испортила, и с легкой улыбкой на лице, состригает пряди волос одну за другой. Чувствую лезвия ножниц чуть ниже лопаток. - Знаешь, а тебе так даже больше идет. – Говорит Эммет, когда бросает ножницы в один из открытых ящиков. Раньше мои волосы доставали до ягодиц и были очень тяжелыми. Даже уход мне давался с трудом, но отрезать было жалко. Этот казус заставил сделать меня еще один малюсенький шаг к новому и неизвестному. - Ну, хоть где-то мои каракули пригодились, - трясу волосами над разложенной бумагой. - Да брось ты это. Красотка, по-твоему, я родился с кистью в руке? О нет-нет-нет. Ты еще научишься, - он по-отцовски погладил меня по голове. Вспоминаю про родителей и про то, как папа выставил меня за дверь. Это больнее, чем любить Эдварда и ненавидеть себя за это. Предательство родителей настолько же больно, насколько делать самой операцию по пересадке сердца без анестезии. Но я чувствую, как грудь сдавливает не выпущенный наружу, плачь, и он вот-вот найдет выход. Слезы скатились по щекам. Эммет это заметил и просто собственнически прижал к себе. Он не задал ни одного вопроса, он не заикнулся на тему того, что я должна поделиться своей бедой. Это его фишка – не держать все в себе и выложить всю историю о себе первой встречной девчонке, которая сбегала от озабоченных мерзавцев. Я продолжаю реветь, уткнувшись носом в его футболку, от него пахнет сандалом и от этого немного саднит в горле. Эммет продолжает меня гладить по волосам, не понимая, что от этого моя истерика становится еще более не контролируемой. Он успокаивает меня так, как это делали мои мама и папа. Они это делали в моем детстве, юности, больнице и свадьбе, а теперь они почти прямым текстом отреклись от меня из-за того, что поверили клевете. Мои слезы уже намочили ткань одежды Эммета, но он этого не замечает, он глубоко вздыхает, поднимает меня на руки и спокойно укладывает на свою постель. Рыдания потихоньку отступают, я смотрю на парня и жду, когда он скажет что-нибудь неуместно позитивное. Вместо этого он, скрестив пальцы в замок и прижав их ко рту, выжидающе смотрит, запоминая каждое мое движение. Даже если это движение ресниц. Он никогда не смотрел на меня так. Так смотрят только на девушек, которые вызывают ощущение полета, которые заставляют голову кружиться, как от опьянения. Но мы ведь друзья. Просто друзья. Если он еще хоть минуту будет на меня так смотреть, то я перестану видеть в нем родственную душу, я начну видеть в нем подобие Эдварда. Нет, я не увижу Эдварда, я увижу чувства к нему. Боже, не хочу, пожалуйста, не надо. Снова осознавать, что я готова ради кого-то простить и утопить все обиды как котенка в ведре, слишком больно и внезапно. От этого мои щеки залились румянцем, а к горлу подступил горький стон. - Спи здесь. Я на кресле подремлю. - Я в порядке, я дойду до номера. – Вяло возражаю я. - Чтобы я боялся, что ты можешь наделать глупостей. Даже не думай. И вообще… Что было дальше, не поддается никакой логике. Это слишком внезапно и не обдуманно, я вижу его растерянность, когда мои губы прижимаются к его. Он ответил неожиданно страстным поцелуем. Его губы такие мягкие и требовательные, но не настолько опытные как у Эдварда. Я отвечаю на его поцелуи как умею, и чувствую, насколько ему это нравится. Он запускает руки под мою тунику, лаская кожу своими движениями. Я сдерживаю стон, когда он добирается до моей груди. Зажмуриваюсь сильнее и прижимаюсь ближе, обхватывая его за шею. Он валит меня на постель, и я оказываюсь под ним, открываю глаза и вижу… Эдвард. Снова его разъяренное лицо, его глаза, которые метают молнии, и губы, искривленные в оскале. - Нет! – отталкиваю его от себя. - Что-то не так? – Эммет отстраняется от меня, и я ему благодарна за это. - Прости… Это все неправильно, - перевожу дыхание и опускаю голову на ладони. - Больше чем неправильно, - он садится на край кровати, и я подсознательно представляю, как он усмехается. – Черт, Белла, твое тело. - Что с ним? – отвлекаюсь от своего стыда. - Я рисовал, теперь ты далматинец. Поднимаю край туники и вижу маленькие черные пятнышки на животе и ребрах, выше поднимать ткань не решилась. Эти пятна как отпечатки пальцев на месте преступления. Во имя всего святого, что же я натворила? - Ничего, отмою. – Направляюсь к двери. - Белла, - отзывается парень, - у нас бы все равно ничего не получилось. Друзья? - Да друзья, - сквозь румянец на щеках чувствую облегчение. – Друзья, которые чуть не переспали. - Значит, очень близкие друзья, – лениво отвечает парень, растягиваясь на помятой постели. – Я буду помнить наш поцелуй. - На бумагу только не переноси. - Ты же знаешь, что я не смогу этого не сделать. - Знаю. Поэтому прошу. Оставь это незаконченной работой. – Пожимаю плечами, румянец прошел, чувство стыда тоже. - У чего-то начатого есть свойство заканчиваться, даже через много времени. - Что ты хочешь этим сказать? – Закрадывается мысль, что Эммет готов повторить наш поцелуй. - Ничего такого, о чем ты бы сама не догадалась. У тебя есть история, которую ты начала. У меня она тоже есть, разница в том, что я свою историю закончил, а ты боишься выбрать неправильный финал. - Вау, - только и отвечаю я, - а что если твоя история не окончена? Что если сейчас ты пишешь второй том? Эммет подкладывает руки под голову, по лицу видно, что он обдумывает каждое мое слово. - Если твоя история это второй том моей истории, то стоит начать писать ее вместе. – сухо отвечает парень - Я этого не говорила. – возражаю я. - Ты даже не замечаешь, как вовлекаешь меня в вещи, о которых я даже не знаю. И это будоражит, - он потирает глаза, мы выбились из режима на час, - это как дать власть рабам, понимаешь? Ты дала мне пищу для мыслей, и я готов стать одной из тех вещей, которые ты скрываешь. - Спроси, хочу ли я этого. - А зачем? Если ты это делаешь, значит хочешь. – Он, не моргая, смотрит в потолок, а в словах я чувствую упрек. - Давай мы переспим с этой мыслью, не руби с горяча. - Ты думаешь, я усну? Смешная ты. Когда тебя целуют, заснуть получается очень трудно. - Прости. – выхожу из номера, закрываю двери. Эммет прав, нельзя уснуть, когда ты еще помнишь вкус поцелуя, когда ты ощущаешь запах человека, которого целовал. В этом виновата я. Я все сделала неправильно. Каждый мой шаг был заранее обречен на провал, но что мне теперь остается? Я снова разбита и мне снова дико больно и унизительно, но теперь от своего поступка. Чем я лучше Эдварда? Чем я лучше, тех бессердечных людей? Ничем. Я жила в вымышленном мире, где было больно только мне. Я считала, что другие люди это механические куклы, заведенные для того, чтобы издеваться надо мной и подобным мне. Теперь я сама сделала больно. Я сделала больно дорогому человеку. Эммет не заслужил такого, он испытывал в своей жизни много горя. Какое право у меня снова окунать его в те ощущения, которые он научился забывать? Я отвратительна как и все. У меня нет разрешения прикидываться ангелом. Если что-то случилось, этого не изменить, как бы сильно не хотелось. Это должно было случиться. Направляю на себя струи воды и отмываю с себя следы грифеля. Тело помнит сильные руки Эммета, но жаждет Эдварда. Я хочу его, даже если единственное чувство, которое он ко мне испытывает это презрение. Вспоминаю все события, когда я застукала его с девушками. Хотелось бы мне хоть раз испытать то, что испытывали они, когда занимались сексом. Со стороны могло казаться, что мне повезло больше многих и завидовать надо мне, но в действительности я завидую той рыжей девке, которую только при мне он обрабатывал два раза. Нужно выбросить все из головы. Я слишком возбуждена, наверное, так сходят с ума по любимым людям. Хотят его до боли в теле, страстно желая провести с ним не одну ночь в постели, наслаждаясь движениями тела, касаний в эрогенных местах и влажными поцелуями. Выбросить из головы. Выбросить из головы. Выбросить из головы. В номере душно, ложусь под плед полностью голой. Мне не от кого скрываться. Эммет не придет ко мне в номер. А больше мне некого стесняться. Как бы мне хотелось, чтобы сейчас рядом был Эдвард, прижимал меня к себе и дышал мне в шею. Всю ночь я ворочалась в надежде задремать, но непристойные мысли занимали мою голову. Все неправильно. Не так как я хотела. Под утро пришла идея сбежать снова, и хотя бы раз увидеть Эдварда, поцеловать его. Но быть беглянкой опять я не желаю. Со всем, что я натворила, кроме как гадкой меня нельзя назвать. Утренняя медитация и йога, были посланы к черту, когда желание, чтобы этим занимался со мной Эдвард, заняло мою голову. Так же и рисование. Я представляю образы изумрудных глаз обрамленных пушистыми ресницами, густыми бровями и волосами с бронзовым отливом. Карандаш сам выводил имя Каллена, красивым шрифтом. Наконец за долгое время я почувствовала голод. Но все, что я могу себе позволить, это пара фруктов и засохшие сладости со стаканом воды. Что я наделала? Каждый мой шаг это мысль об Эдварде. Я долго себя сдерживала, старалась загнать дикого зверя в клетку, обмотать ее цепями и спрятать в темном углу. Но я недооценила силу зверя. Зверь этот - моя любовь и теперь она как призрак будет преследовать меня. - Продолжение вчерашнего вечера? – Эммет стоит в дверном проеме и рассматривает мое тело, прикрытое коротким халатом, но и он открывает интимные части. - Что? – Заворачиваюсь сильнее в одежду, смотрю на Эммета, на нем надет тот наряд, что я ему дарила. - Красотка, сегодня праздник холи. Думаю нам стоит побывать там. Только не бери с собой мобильник или ценные вещи – тебя обшарят и стащат все. Праздник для людей – легкая добыча для мошенников. – Подмечает парень. Надеваю белый сальвар-камиз, собираю волосы в пучок, и я готова идти куда угодно, лишь бы не оставаться наедине с собой. Мы добрались до ближайшей площади. Там толпы разноцветного народа. Коренные жители смешались с туристами, и обмазывают друг друга красками. Некоторые люди выглядят опьяненными, но вокруг ни одной бутылки со спиртным, все пьют молоко, а потом, оставив стакан, где попало, продолжают веселиться и измазывать краской незнакомых людей. - Выпей, тебе понравится. – Протягивает один из стаканов Эммет. - Что это? - Бханг. Только не переусердствуй. Я выпиваю и спустя короткий отрезок времени чувствую опьянение. Мне становится весело и ничего не волнует. Я хочу развлекаться и смеяться, хочу измазать в краске Эммета, чтобы он очень долго не мог отмыться. Пускаюсь в пляс, не боясь показаться дурой. Беру с деревянных мисок цветные порошки и измазываю Эммета в розовый, желтый и сиреневый. Он тоже выпил этот чудесный напиток и ему так же на все плевать. Наши головы уже отключились и никакой серьезности, ведем себя как маленькие дети. Водим хоровод, поливаем друг друга жидкой краской и пьем еще больше напитка. Это больше не похоже на молоко, это скорее быстродействующее спиртное с приятным вкусом. Как мне объяснили веселые и добродушные туристы это молоко с маслом и коноплей, для аромата сдобрено корицей или мускатным орехом. Они ради него и приезжают в этот сезон в Индию. Веселье кружит меня в хороводе и лица сливаются в одну размытую линию. Эммет оказался крепче меня, и он тащит меня в номер. Только на пороге узнаю стены своих комнат. Заводит под душ и открывает холодную воду чтобы я пришла в себя, но мне все еще весело, хотя я различила душевую кабинку темно серого цвета. Прислоняюсь к стенке душа и стягиваю с себя сальвар-камиз на глазах Эммета. Он наблюдает за мной с легкой улыбкой, наслаждаясь мгновением, когда вся мокрая ткань оказывается под ногами, а мое тело мокрым и холодным, он заходит в мою кабинку и целует меня с иступленной страстью, от него пахнет теплом и солнцем. Мы как горячий песок и ледяной океан вокруг него. Теперь мое тело не скрывает ничего и Эммет может ласкать каждую его клеточку, он прижимается ко мне ближе, и краска с его одежды прилипает ко мне. - Ты очень красивая, - выдыхает в мои губы Эммет, руками лаская грудь. - Снова все неправильно, - постанываю, прерывая на секунду поцелуй. Стягиваю с него тунику, Эммет мне помогает это сделать, потому что мои руки еще не делали подобного. Когда вещь стала бесполезной тряпкой, а поцелую стали бессовестней, Эммет плавными движениями начал размазывать краску по моему телу, превращая в палитру. Я стала переливчатой до приторного бесподобной радугой, которая появилась после ливня. Эммет берет меня руки и выносит из душа, я обхватываю его тело ногами. Он сильный и держит меня с той же легкостью, что и альбом. Его руки сжимают мои ягодицы, а длинным пальцы слегка касаются того места, над которым надругались. Это должно меня пугать, но я доверяю Эммету, и знаю, что он не сделает ничего такого, что сделало бы мне больно. Не хочу останавливаться, хочу, чтобы ласка и страсть нахлынувшая слишком внезапно не прекращалась. Он укладывает меня на подушки, одновременно покусывая мои кожу, медленно поднимаясь от живота к груди, шее, губам. Что-то упирается в мою спину, и я ерзаю. Эммету это нравится, он углубляет наш поцелуй, терзая мои губы своими зубами. Он поднимает мои руки над головой, и он чувствует мурашки, пробегающие по моему цветному телу. Я готова полностью потеряться в ощущениях, готова отдаться Эммету, даже если после опьянения мне будет до ненормального стыдно. Я хочу получать то же что и все остальные. Звонок. Вибрация. Звонок. Вибрация. И так раз десять. Я не могу это игнорировать. Мы прерываемся, и я достаю из под своей спины, брошенный в спешке сборов на праздник, мобильник. Видимо все время моего проживания он был отключен, а сейчас я умудрилась его включить. Очень не вовремя. Смотрю на светящийся экран. Двести сорок три пропущенных звонка. Каллены. Несколько смс. Все от Элис. Интересно какими словами меня проклинает эта девица? Открываю сообщения. «Белла, куда ты пропала, мы не находим себе места. Если тебя похитили, подай знак. Элис» Что ж, первое сообщение, и я уже не угадала, меня пока что не прокляли. «Прошла неделя, ты не ответила, я надеюсь у тебя все хорошо. Мама научила меня менять памперсы. Папа следит за здоровьем девочки. Мы так и не определились с именем» От слов о ребенке, в сердце больно кольнули. Но мне все еще плевать. Я еще пьяна и хочу испробовать новые ощущения. «Мы же сестры, ты сама об этом говорила! Ответь хоть одним словом. Родители теряют надежду тебя найти, а Эдварда я не видела уже три дня. Вы два барана!» Сердце еще раз кольнуло. Эдвард. И что? Он может с кем попало трахаться, почему я не могу? Пусть занимается, чем хочет. «Белла, это мое последнее сообщение тебе, если ты в скором времени не отзовешься, ты потеряешь сестру! У нас большие проблемы. Ребенок лежит в больнице с мамой. Отец дежурит сутками около них. Но самое страшное в Эдварда и Джаспера стреляли! Джаспер в реанимации шансов на выживание мало, а вот братцу повезло больше. У него пара царапин. Это нечестно. Я никому не могу выплакаться. Я скучаю. Твоя сестра Элис.» Теперь же я не могу даже прикидываться, что мне на все плевать. Мне стало страшно за жизнь семьи Калленов. Я не знаю подробностей происходящего, но уверена, что все еще намного хуже, чем описывает Элис. Боги, если вы меня слышите, дайте знак или намек, как мне поступить. - И так, ты возвращаешься домой? – Я не заметила как Эммет лег рядом со мной и видел все, что прислала Элис. - Я не знаю. Ты трезв? – Я удивлена, что его глаза такие ясные. - Как выяснилось в отличие от тебя я не схожу с ума от пяти стаканов бханга. – Он водит бровью. - Что? Так ты… - Я был почти вменяем, когда ты начала раздеваться. Но это не говорит о том, что я не мог тебя не захотеть. Ты слишком привлекательна. – он провел по моей щеке пальцами. – Кто такая Элис? И о чьем ребенке идет речь? Теперь нет смысла врать, так или иначе я скоро вернусь в Форкс. - Элис это сестра моего бывшего мужа. Речь идет о моей дочери. Я оставила их всех и прилетела сюда. – набрав побольше воздуха в грудь я рассказала все. - Серьезно? - Меня изнасиловал парень, и я забеременела от него, а его родители предложили выйти за него замуж, чтобы я родила, находясь в фиктивном браке. Но самое страшное, пока я жила в их доме и дышала одним воздухом с Эдвардом, - вдыхаю поглубже, потому что в следующем признаться легче мысленно, чем вслух, - я полюбила его. И скорее всего, сбежала сюда, чтобы избавится от любви. – Смотрю на полуголого Эммета и вижу, как тяжело дается ему моя история. – Отвратительно, правда? - Я думал, такое в сериалах бывает. - Я не хотела это рассказывать, потому что это ужасно. - Собираемся, - он целует меня в нос и встает с кровати. До меня не сразу доходит, что я лежу совершенно голая вся измазанная в краске, которая успела высохнуть. - Что? – удивляюсь я. - Мы не встречаемся, но вдруг он снова захочет тебя обидеть, тогда мы заберем ребенка и снова вернемся сюда. Думаю, я буду хорошим папой. - Что ты несешь! - Сегодня день невероятных рассказов. Так что смывай краску, и мы едем в аэропорт. - Ты не должен мне помогать. - Красотка Белла. Мы с тобой только что, чуть не занялись сексом. Так с какого хрена я не должен тебе помогать? – он скрестил руки на груди и посмотрел на меня из- под бровей. - Убедил. Через несколько часов мы уже ехали в аэропорт и ждали, когда мы поднимемся в салон самолета, в неизвестность.