Еще одна попытка

- И так, что я должен знать о твоей малой Родине? – тихо спрашивает Эммет, когда самолет поднялся в воздух. - Это не Индия. – Лениво отвечаю, последствия бханга еще мутят рассудок. - Содержательно, а еще? - Там всегда сыро и влажно, а из-за этого люди холодные и равнодушные, ты не увидишь таких широких улыбок как в Дели. – Спать не хочется, но тело устало, словно я бегала по сырому песку. - Значит, не буду подбегать к прохожим с предложением нарисовать портрет, всего за пять минут. – Говорит Эммет, как в дешевых рекламах. - Как же не хочется туда возвращаться, – тихонько шиплю, закрыв руками лицо. - Не бойся, - он кладет руку мне на плечи. Чувствую ее тяжесть, - я же с тобой. Чем смогу – помогу. Только давай больше никаких секретов. - Какие секреты? Ты меня голой видел! – Возражаю слишком громко, чтобы люди не начали оборачиваться. - Да и теперь это не секрет, хотя бы для пассажиров, - Эммет крутит головой, улыбаясь странной улыбочкой. – И, наверное, для той рыженькой стюардессы. Девушка, - окрикивает парень, и я опускаю голову в ладонь. – Виктория, - поднимаю с интересом голову, знаю я одну рыжую Викторию, – будь любезна, принеси воды мне и моей спутнице. - Конечно, одну минуту. – Смотрю на ее фигуру в красивой форме и волосами, точно пламя среди ночи, и узнаю ту самую шлюху, которая стонала под Эдвардом. Отличный взлет. - Точно не стоило лететь, – разваливаюсь на кресте как будто я подтаявшее мороженое. - Ну, давай прыгнем с парашютом. Высота не большая. - Давай без твоих шуточек, – ворчу на парня. - Как скажешь, тем более нам принесли воду, красотка тебе с газом или без? – Смотрю на бутылки, около которых стоит станок для секса с рыжими волосами и смотрит на меня. В ушах зазвенел ее стон. - Без. - Тяну руку и резко вырываю бутылку из хватки стюардессы, - спасибо, Эммет, помоги открыть. По реакции Виктории понятно, что меня она узнала и заметно удивлена, тем, что я в обществе какого-то ранее не известного ей парня. По ее мнению я еще счастливая жена самого Эдварда Каллена. Стараюсь, вести себя хотя бы наигранно мягче и нежнее, но я держу себя в тисках, выстроив прозрачную стену между мной и Эмметом. Мне перед ним стыдно, а он, если и чувствует себя неудобно, виду не подает, для него это словно приключение. Можно подумать, что он прислушался к моим словам, и пишет новый том своей истории. Не хочется давать ему призрачных надежд, на секунду я увлеклась им, но поступила я так же грубо как Эдвард с Викторией – просто использовала для своих целей. Знай, он нас получше, сказал бы: «ребята вы созданы друг для друга.» Нужно с ним объясниться, но я от всего устала. Я устала заготавливать фразы, которые я скажу при встрече с Калленами иначе я просто растеряюсь и начну бессвязно мямлить. Я устала стыдиться того, что случилось между нами с Эмметом и чего не случилось. Я устала думать о том, что мне делать по прилету в Форкс. Только одно я понимаю : чем раньше я разгребу все эти проблемы, тем быстрее заживу новой жизнью. Снова. Стоит начать с самой простой, на мой взгляд, проблемой, которая сидит по правую от меня руку. - Эммет, - говорю, набравшись смелости, - то, что между нами произошло…точнее, что могло произойти… - А ты знала, что когда я учился в универе, у нас была дисциплина, на которой рисовали обнаженную натуру? – Эммет словно не слышит моих слов. - Что? – Опешила я. – Нет. - Так вот однажды, натурщица не пришла, вот взяла и просто не пришла, - активно жестикулирует, - и вместо нее на постамент села наш куратор. – Эммет улыбается, вспоминая старую историю, - нам тогда было очень стыдно, особенно, когда она выгибалась и принимала позы, граничащие с развратом. А ей на минуточку, тогда уже за сорок было. - Это очень смешно, но я бы хотела все же… - он не дает мне сказать и слова. - А еще однажды… - не унимается парень. - Эммет, - он вынуждает прикрикнуть на него, чтобы он замолчал. - Белла, - дразнит меня. – Я понял, чего ты от меня хочешь. Ты не знаешь, как поступить, правильно? И это нормально. - У тебя всегда все нормально. - Потому что так оно и есть. Это ты начинаешь что-то мудрить углубляться и рвать себя изнутри. - Это не так. - Это так. Не спорь, сначала ты врешь, потом начинаешь искать замену, - учит парень, - я через все это проходил, я вижу всех насквозь. - Значит ты… - не хочу верить в то, что мной опять воспользовались. – Ты знал заранее к чему все придет. - Нет, но предполагал, хотя твои недавние выходки вывели меня из равновесия. Но в этом вся ты. Ты кого угодно сведешь с ума. Перевариваю все, что сказал Эммет. Но понять тот факт, что он прочел меня почти сразу после нашего знакомства, дается с титаническими усилиями. Я знала, что он умен и наблюдателен, но чтобы читать меня как страницу в браузере, заранее предугадать мои шаги, это выше понимания. Это говорит о моей безграничной глупости и о том, пока я сама себя жалела, показала свою натуру для других. Но ведь это не так. Я другая. Я была другой пока Эдвард не сломал меня. А ломал ли? Может его действия послужили катализатором для запуска моего механизма. Значит я такая же, как Виктория, я такая же, как та блонди в леопардовом платье с открытия ресторана. Я используемая. В охоте за своими низкими желаниями, я легла под Эммета, чтобы просто утолить эту жажду близости, чтобы испытать что-то новое. Хотела развлечься. И Эммет это поощрял. Но зачем? Он прошел через многое, он занимался саморазвитием, чтобы сейчас говорить мне о том, что я глупа? Нет, Эммет, не так прост. Он знает, что делает. Он знает. Я верю, что он знает. Он любит проводить параллели, теперь главное понять, где сейчас он ее провел. - Зачем ты вообще тогда проводил со мной время? Я же испортила ее. - А ты думала, мне просто распрекрасно жилось в Дели? Я художник, у которого в жизни закончились краски. - В каком смысле? – Выгибаю бровь. - В том смысле, даже после работы Кумара надо мной я остался Эмметом, который хочет чего-то особенного, веселья, ярких эмоций ощущений, секс наконец. - Я ничего не понимаю. - Детка, амбиции… - Что амбиции? – Я не понимаю, не хочу понимать, что Эммет притворялся. - Я амбициозен, ты амбициозна, уверен твой Эдвард амбициозен… - Он не мой, - встреваю я. - Не важно, - он отмахивается и продолжает, - всеми нами движут амбиции. Ты хорошенькая молодая девчонка, которая этими амбициями не научилась управлять. Я научился их вовремя глушить, как рыбу динамитом. А вот… - А вот Эдвард вообще себя не контролирует, - подытожила я. - В точку. – Эммет щелкнул меня по носу. – Но если его один раз осадить, показать, что иногда стоит наступить своему эго на хвост, то он на глазах начнет меняться. - И как это сделать? – Интересуюсь на будущее, мало ли что может произойти. - Я так не скажу. Но моим гасителем было избиение до полусмерти. - Избивали его, ничего не вышло, раз я сейчас под влиянием совести лечу домой, чтобы хоть чем-то помочь. - Или усугубить. – Улыбается Эммет. – Но я оптимист, поэтому не волнуйся, все будет ажурно. Медленно закрывались глаза, и голова падала на плечи парня, я не заметила, как быстро уснула. Проснулась я от того, что Эммет тряс меня за плечи с непозволительной силой. - У тебя слюнка намочила мою футболку. – Ворчит парень. - Прости. – Извиняюсь за свой слишком сладкий сон. - Ой, не начинай, – отмахивается парень. - Твои «прости» ни к чему хорошему не приводят. Это мы уже проверили. - Мы уже дома? – Тру указательным пальцем глаз. - Да, ты готова? - Нет, бежим скорее до самой Индии. – Отвечаю с сарказмом, но на деле, если бы меня кто-нибудь потащил обратно на самолет, чтобы улететь на другой континент я бы не сопротивлялась. - Все, выходим. Я иду впереди, Эммет меня подталкивает легонько в спину. Спускаюсь по трапу на влажный асфальт. Даже в Сиэтле сырость. За три недели я привыкла к палящему солнцу, засушливым дням и прохладным ночам. Здесь я чувствую себя чужой. Но люди такие – со временем привыкают к любым условиям. В аэропорту выяснилось, что мой багаж затерялся, и я подняла нехилую истерику, чтобы мне его нашли. Пришлось ждать около трех-четырех часов, чтобы работники аэропорта с сотнями извинений вернули не особо нужный багаж. Кстати мои фальшивые документы так и не вызвали ни у кого подозрений. Так и сбегают особо опасные преступники. Приехали в Форкс, когда уже было темно, и если часы таксиста не врали, то время перевалило за полночь. Гнал он по мокрому асфальту довольно хорошо, но меня мутило. Я устала от перелета и от потраченных нервов из-за сумки. В желудке урчало от голода, а в голове звенело, как в кузнице. Все это сделало из меня раскисшую морскую капусту. Эммет тоже не выглядел привычно бодрым, он смотрел перед собой в одну точку, и если я обратилась к нему с чем-то он бы меня и не услышал. Мне даже показалось, что он спал с открытыми глазами. Я смотрела на свой сырой город в свете фонарей. Даже в темноте я видела, как на жилых домах плесень поедала дерево и краску, а магазины и административные здания скрывали свою бедность и обшарпанность за пышными кустами и цветниками. По той дороге, которой мы ехали нам не попадались дома, хозяева которых могли позволить себе отремонтировать их. Бедный райончик. Так как нам переночевать негде, мы остановились около небольшой гостиницы, которая была сделана в двухэтажном доме. На первом этаже был магазин с сувенирами и прочими безделушками, а на втором этаже были несколько комнат для постояльцев, которые изредка приезжали в наш городок, и одна комната хозяев. Мистер и Миссис Фью, пара средних лет, живут в Форксе с самого моего рождения. Парочка довольно скандальная, в том плане, что часто ругаются, но делают это так, словно шутят друг над другом, испытывают на терпение. В общем, из-за отсутствия сил и огромных денег для съемной квартиры выбор пал на комнаты этого заведения. Хозяин меня не сразу признал, мой загар и криво отрезанные волосы внесли некоторые изменения в мой образ, но не кардинальные. К тому же мы заявились к ним в два часа ночи, и мужчина не очень был рад прерывать сон ради тех пары центов, за которые предоставляет комнаты, и записывал нас в свой ежедневник не прекращая зевать. Обратив внимание на моего спутника, который выделяется из серой массы жителей, Мистер Фью присмотрелся и ко мне. Узнав меня, он с широкой улыбкой и горящими от интереса глазами спросил: «Белла, я тебя не сразу узнал, как поживаешь? Мистер Каллен ничего не говорит о своей семье, когда я прихожу на его приемы. А кто этот молодой человек?». Но я молчала, на каждый его вопрос я отвечала молчанием, и это считалось бы неуважением к хозяевам, если бы я не чувствовала себя разбитой и уставшей. Мужчина это понял и отстал от нас с Эмметом, указав на нашу комнату и дав ключ, он ушел в свою, но за дверью я еще слышала «Мэгги, ты представляешь…». - Да, Мэгги, ты представляешь, беглянка Белла вернулась, да не одна еще и с любовником, - передразниваю хозяина хостела, когда двери нашей комнатки открылись, и я ногой пнула свою сумку в передний угол. - Неужели тебя это волнует? – Эммет закидывает с нижней подачи свой рюкзак в угол к моему. С глухим звуком он падает. - Да, черт возьми, уверена, завтра уже весь город будет, гудет об этом. – Стягиваю кофту, которую отняла у Эммета еще в Сиэтле. К моей усталости добавилось еще и раздражение. - Тебе бы не мешало отдохнуть, потому что как раз таки завтра начнется самое пекло. – Эммет откидывает покрывало с полутороспальной кровати. - Мы кровать делить будем? – Тру глаза, по правде мне уже наплевать, лишь бы голова коснулась подушки. - Обещаю спать спиной к тебе, и даже пятка не коснется твоего святого тела. – Лениво отвечает парень, но будь он бодрее, я бы увидела его на лице улыбку, а в интонации сарказм. - Даже если пяткой, - повторяю и в одежде укладываюсь на холодную постель. - Спи, а я пойду, зубы почищу. – У него еще есть силы на что-то. Закрываю глаза, а рука по привычке лезет под подушку. Я слишком устала и не могу уснуть. Попробовать посчитать овец? Сомнительное занятие. Перекусить? А утром провести время с унитазом и свежей газетой. К тому же я выпила воды, пока ждали Мистера Фью, который искал ключи. Голод немного притупился, и я пытаюсь расслабиться. Говорят: «дома воздух чище» - вранье. Воздух ничем не отличается, тот же набор компонентов, те же примеси. Отличается то, что этот воздух наполняет. Отличаются улицы, отличаются дороги и их состояние, ведь когда ты знаешь каждую ухабину и объезжаешь ее на интуитивном уровне, не это ли считается родным? Отличаются растения и леса, когда проживешь восемнадцать лет вокруг сосен и мха трудно привыкнуть к пальмам и папоротникам. Так же как трудно привыкнуть быть одной в том месте, где ты была любима и любила. Хочу вспомнить, кого я любила, но в голове один кактус, который своими иголками скребет черепную коробку. Ведь любовь к мальчику из детского сада не считается. Родители? Я им за многое благодарна, но я не смогу простить им предательство и веру в клевету. Если бы мой ребенок пришел весь в слезах, я бы никогда не выставила его из дома с криками и оскорблениями. Ребенок – это лучшее, что мы можем получить от этого мира и оставить после себя. Значит я не лучшее для Рене и Чарли. Кого еще я могу любить? Эдвард? Элис? Каллены? Для этой темы я должна с ними встретиться, я пропала слишком внезапно, и прошло много времени с тех самых пор. На дворе почти апрель, а уехала я в феврале. За такой долгий период они могли меня возненавидеть, как я когда ненавидела их. И что по итогу я имею? Ничего. Эммет со мной из-за обещания, хотя он и говорит, что пошел на спонтанный секс, потому что этого хотел сам, дочь еще слишком мала, чтобы принимать такие взрослые решения, да и кто ее ко мне подпустит? Добраться до ребенка я смогу только пройдя фейсконтроль через Калленов. Мне нужно с ними поговорить. Только кто захочет меня видеть? Может, стоит уехать? Только Мистер Фью меня видел, но кто поверит одному мужчине, падкому на сплетни? Нет. Я набралась сил, чтобы вернуться и этих сил мне хватит поговорить хотя бы с Элис. Но где мне ее искать? В последнем ее смс говорилось, что Джаспер в реанимации, значит ли это, что она будет рядом с ним круглосуточно? Будь я на ее месте, я бы жила там и спала около больничной койки. Клиника в Форксе всего одна и принадлежит ее отцу. Значит, искать мне ее нужно там. - Белла, куда ты рванула? – Восклицает Эммет, когда я их своей сумки вытаскиваю белую футболку и надеваю ее вместо несвежей серой. - Мне нужно к Элис, - завязываю шнурки на кроссовках, - я должна поговорить с ней. - Это все понятно, но ты на часы смотрела, мало, кто тебе будет рад, когда ты как ниндзя исчезаешь и так же появляешься. - А мне плевать, – Оборачиваюсь в тот же джемпер Эммета, - помнишь, ты говорил? - А ты даже к словам прислушиваться научилась? Вот как родной город на тебя действует, знаешь, я не буду рисковать, и возвращаться в Англию. – Смеется парень и вместо того, чтобы мирно уснуть одевается вместе со мной. - И ты тоже? - И я тоже, – он застегивает пуговицы рубашки. – Такси вызовем или пешком? - Пешком, здесь недалеко. Через двадцать минут мы продрогшие и я возбужденная были в клинике Калленов и спорили с дежурной медсестрой, чтобы нас пропустили. Благодаря обаянию Эммета она пустила, но сказала, что выставит нас, если наши шаги будут громче шороха мышей. Тихонько приоткрываю двери и смотрю в каждую палату в надежде найти короткий ежик Элис и золотой отлив волос Джаспера. Но пока безуспешно. Мы прошли три палаты, осталось всего две и надежда тает на глазах. Предпоследняя дверь открывается с легким скрипом и в ней раздается писк аппарата жизнеобеспечения. Заглядываю в палату, на софе, укутавшись в свой кардиган, спит миниатюрная девушка. Без слов понятно – Элис. Прохожу внутрь помещения с обещанной аккуратностью и бужу Элис. Она открывает сонные глаза и готова закричать, но я успеваю положить ладонь ей на рот. Она брыкается, и чувствую на своих пальцах ее зубы. - Тише, тише, это я – она тоже не узнала меня, - Белла. Медленно она начинает меня узнавать. Взгляд под опухшими веками яснеет, а ее тело расслабляется. - Господи, ты вернулась, - даже шепотом я слышу, что она еле сдерживается. - Я вернулась. Что с Джаспером, как он? – Смотрю на перебинтованное тело в трубках и присосках, по коже бежит холод. На его месте мог быть кто угодно. Например, Эдвард. - Он в сознании, спит, но очень слаб, пуля чудом не задела сердце, еще бы пара миллиметров и погиб бы на месте. – Она тихонько вздыхает, но не плачет – сильная. - Что Карлайл говорит? – Голос мой посерьезнел и стал громче. После моих слов Джаспер то ли захрапел, то ли захрюкал. - Давай выйдем, он просыпается. – Элис выталкивает меня в коридор. Теперь она не сдерживается, вешается ко мне на шею, целует в обе щеки и восхищается моим загаром. - Расскажи, где ты была? – Визжит Элис и всем знакомая медсестра шипит на нас из конца коридора. Дочери начальника она не может перечить, а значит и мне. - У нас будет время поговорить. Лучше скажи, где дочка. - Родители взяли ее с собой в Италию, они решили, что лучше пока оградиться от всех этих событий, да и климат для нее оказался тяжелым. – девчонка трет глаза, - вернутся они через неделю, - опережает мой вопрос Элис. - А Джаспер? Долго восстанавливаться? - Папа сказал, если найдется кровь для переливания, то ему станет лучше на глазах. Но … - Но что? – Не люблю такие паузы, будто в каких-то сериалах, где реплики останавливаются как по заготовке перед рекламной паузой. - У Джаспера редкая группа крови. Четвертая отрицательная. Донора нет, а в ближайших банках, где папа может без очереди достать кровь, нет такой. Во всех других очередь на нее, что быстрее можно умереть. - Ты главное держись. Он справится. – Обнимаю сестру, когда та начинает шмыгать носом. - А этот паршивец Эдвард, только физиономию об асфальт попортил, когда Джас его толкнул. – Хнычет девушка в джемпер Эммета. - Ну и что, мы разводим сырость? Не от тебя ли весь город такой влажный? – Появился Эммет со стаканчиком кофе. - А ты еще кто? – Ладошкой Элис вытирает потекшую тушь со щек. - Знакомься, это Эммет, мой друг и наставник. По профессии художник, по жизни заноза. - Привет, - машет свободной рукой парень и отпивает горячий кофе. - Странный он, - шепчет Элис. - Он просто не выспался, - оправдываю парня. - Так мне не объяснили, - по хозяйски встревает Эммет, - ты чего ревешь? - Джасперу нужно переливание крови. – Вкратце объясняю. - Отлично. – Кивает Эммет. – Причем слезы? - У него редкая группа. – пищит девушка, видимо с ее виду Эммет выглядит устрашающе, теперь мне будет труднее убедить ее в том, что он простой художник. - Какая? – Не унимается парень. - Четвертая отрицательная. – Отвечаю я. Эммет глубоко вздыхает, закатывает глаза и начинает расстегивать пуговицы на рукавах своей зеленой рубашки. Быстро закатывает рукава и осматривается вокруг. - Ну и где весь медперсонал? – Нагло и громко кричит парень, что нам стало стыдно с Элис. - Ты что творишь, - пытаюсь унять друга. - А что я творю? Я тут жизнь готов человеку спасти, двадцать семь лет для него кровь гоняю по венам, а врачи спят. Тоже мне, дежурство. - Что ты сказал? – Удивилась Элис, ее глаза стали яснее и в них загорелась надежда на еще один шанс, а губы сложились в идеальную букву «О». - То и сказал, у меня четвертая отрицательная. Давай буди своих сотрудников, пусть готовят тазик для крови и жгут. - Я…да, сейчас. – Элис замешкала, а дежурная медсестра немного покраснела, когда Эммет так бесцеремонно всех обругал. Когда медсестры увели его в процедурный кабинет, Элис вернулась ко мне и отдала ключи от машины и дома, она велела мне там переночевать, убедив, что Эдвард где-то пьянствует, и до их с Эмметом возвращения нет поводов волноваться. Я ее послушала и поехала к дому Калленов, где меня должны встретить пустые комнаты. Поворачиваю ключ в скважине, но дом открыт. Неужели грабители? С порога набираю номер полиции, но не нажимаю вызов. Успею, если увижу, как из шкатулок вытаскивают ценности Эсми. Но в доме не звука, по крайней мере на первом этаже. Крадусь по лестнице как можно тише, прислушиваюсь к каждому шороху исходящему не от меня. Никого. Захожу в свою старую комнату. Там ничего не изменилось, просто чистенько и убрано, цветочные горшки унесены, наверное, в сад, книги расставлены по полкам. Сажусь на кровать, когда по всему дому раздается грохот. От неожиданности у меня все замерло, и меня будто облили ледяной водой на морозе. Иду на источник шума, он не прекращается. Звук откуда-то из сада. Открываю дверь. Под ногами разбитый цветочный горшок, но самого цветка нет, только земля. Пробираюсь к тому месту, где раньше жгла розмарин. Выглядываю из-за вьющихся цветов. На табуретке рядом со столиком сидит Эдвард и пытается налить в рюмку спиртное. Я не вижу какое, но теперь я поняла, что за отвратительный запах стоит в саду, который даже аромат цветов не может перебить. - Что ты творишь? – Не выдерживаю и выкрикиваю, когда он хочет швырнуть бутылку в стекло цветника. Но он не ожидал, что в доме не один и испугавшись схватился за горлышко сильнее. Он медленно оборачивается, и я вижу несколько полос от порезов на его щеке. Теперь пришла моя очередь бояться. Мы снова одни, но только один из нас пьян и это не уравнивает наши силы. - О, госпожа Изабелла Каллен. – противным пьяным голосом говорит Эдвард. Надеюсь, я переживу события этой ночи. - А я как раз хотел выпить за твое здоровье. – Он поднимает бокал в не очень грациозном жесте, - а ты не выглядывай из-за этой травы. Давай выйди если ты не призрак. Ты давно мне мерещишься. - И что из твоих слов, правда? – Подхожу к скамье напротив него, нас разделяет только столик. - Абсолютно все, - он выплескивает себе в глотку содержимое бокала. Виски или коньяк, что-то вроде этого. - Понятно. – Закусываю губу. Не так я представляла нашу встречу. - Ну что, Изабелла Каллен, выполнила свое обещание? – Глаза Эдварда пылают злостью. - Какое обещание? – недоумеваю. Все-таки ему кто-то мерещился. - А ты не помнишь? А какая Изабелла Каллен обещала превратить мою жизнь в ад? – Он неестественно наклонил голову и смотрит своими зелеными глазами под неправильным углом, словно он реально бесноватый. - Во первых прекрати меня так называть, - нарываюсь, не с того начала, - во вторых эти слова были сказаны давно. - И что? Знаешь, на некоторые планы уходят годы. Это как накопить на роллс ройс. Ты пашешь сутками, потому что деньги не сыпятся с небес. – Он снова наливает алкоголь в стакан. - Не неси ерунды. Ты не знаешь, что такое копить. И вообще я ушла от тебя, чтобы жизнь тебе не портить. – Если я хочу объясниться с ним, то лучше это сделать сейчас ибо, потом может не представиться случая. - А ты не пробовала спросить, хотел ли я этого? – Этот вопрос ошарашил меня. – Хочешь, я открою тебе тайну? – я смотрю на Эдварда, и он понимает, что хочу. – Я хотел на тебе снова жениться. – Он начинает пить из горла. Конечно, долой церемонии. - Так все, я смотрю ты перепил. Отдай бутылку. – Не знаю, откуда у меня взялось столько смелости, но если Эдвард сейчас на меня замахнется я смогу ему ответить. - Я трезв и прекрасен! – Кричит Эдвард и поднимается с табуретки вслед за мной. – Жизнь чудесна! – продолжает кричать и, подняв руки вверх, он пытается балансировать. – Друг при смерти по моей вине, дочку увезли и не подпускают к ней, а еще появилась бывшая жена, которая мне даже не дает напиться! – Нараспев воет Эдвард. -Джасперу скоро сделают переливание крови, Эммет… - я прикусываю язык, но понимаю, что поздно. - Эммет? – Переспрашивает Эдвард. – Это не тот ли паренек, с которым ты сюда летела? А я говорил, что ты шлюха. Но кто мне верил? - Заткнись! Ты меня изнасиловал! – Теперь моя очередь кричать ругаться и строить из себя жертву, - ты сломал мою жизнь! Ты меня оскорблял! Ты говорил, что лучше бы я умерла! Ты в браке, даже фиктивном не боялся трахать своих шалав в семейном доме! И ты еще смеешь мне говорить что-то об Эммете? О нет, дорогой мой, ты не смеешь мне ничего говорить, по-хорошему, я могла и не возвращаться сюда, потому что мне противно видеть твое пьяное неадекватное лицо, - толкаю Эдварда в грудь, и он отступает шаг за шагом, - я приехала только по зову твоей сестры, потому что она человечнее тебя в тысячи раз! - Ответь мне на один вопрос. – Говорит Эдвард довольно внятно для своего состояния, - ты спала с ним? - А даже если и так, ты не имеешь права ничего мне предъявить, - я вру, и это несколько обескураживает меня. - Отлично, - ухмыляется парень, а его глаза становятся холоднее льда. – Значит мы квиты, сделали друг другу достаточно больно. – Он возвращается к бутылке и бокалу. - Я хочу забрать дочь. – Холодно отвечаю, но внутри чувствую, как сердце обрастает льдом к этому человеку. Мне казалось, что я его любила, но Эммет был прав. Амбиции движут нами. - Ты не посмеешь. - Еще как посмею. Я ее мать, а ты не сможешь меня остановить. – вижу как на лице Эдварда играют желваки. - Ты не заберешь единственное, что у меня осталось. Микаэлла моя дочь, а ты катись со своим Эмметом, куда захочешь, раз ты так решила. - Напомни-ка, что ты мне говорил, когда Розали потеряла ребенка? Не припомню, чтобы тогда ребенок чувствовал отцовскую любовь. И когда ты успел дать имя девочке? – Хочется его ударить, но он и так слабо на ногах держится. - А я ее полюбил, - отхлебывает глоток и морщится, - полюбил так же как ее непутевую мать! Но хотя бы ребенок, не бросит меня. Он не допивает содержимое стакана и валится на меня, попутно выливая остатки спиртного мне на футболку. Мне ничего не остается, как дотащить его до ближайшей кровати. Обо всех словах он забудет на следующий же день, а я даже не буду воспринимать их всерьез. Хоть Эдвард выглядит стройным, но весит он слишком много, кое-как укладываю его на его кровать и стаскиваю с него обувь и замаранную рубашку. Укрываю пледом и смотрю на его спящее лицо. Он выглядит таким невинным и уязвимым, грязная челка падает ему на глаза, длинные ресницы подрагивают во сне, губы его приоткрыты и я понимаю как сильно хочу их коснуться. Копаюсь на его рабочем столе в поисках бумаги и карандаша. Найдя что-то подходящее, я принимаюсь за дело. Сделать набросок очень просто, и я вывожу каждую линию его жестоко красивого лица. Об остальном поговорим, когда выспимся, мой мозг и так слишком воспален, чтобы воспринимать все признания Эдварда. Смотрю на получившийся результат. Самое лучшее из всего, что я рисовала. Любуюсь, сравнивая красоту Эдварда с его нарисованной копией, а потом сминаю в комок бумагу и сую в карман.