I've hurt myself by hurting you

— Кристин, любовь моя, — Эрик радостно забежал в комнату, служившей нам гостиной, где я сидела за органом и занималась музыкой. — Собирайся! — Что? Куда? — удивилась я от такой спонтанности. — Я знаю чудесный дом и хочу тебе его показать! — я не успела ему ничего ответить, как он скрылся в спальне и через минуту появился снова с моим плащом в руках. — Нужно поторопиться! — Эрик, — но я не могла ничего сказать. Он лишь поднял меня за руку и накинул плащ на мои плечи. Я застегнула его и молча пошла за мужем.       На лодке мы минули подземное озеро и вышли в Оперу, где уже достаточно много отремонтировали, где во всю работали строители. Мы вышли через главные двери и я увидела чёрный экипаж с откидным верхом. Кучер, лет шестидесяти, сидел на своём месте, держа в руках поводья двух прекрасных, белых лошадей. Эрик вел меня к этому самому экипажу, но уже чуть помедленнее, потому что понимал, что быстро я все равно не смогу идти из-за малыша впереди себя. Поддержав меня за руку, муж посадил меня в экипаж первую и сам зашёл после меня. Когда он обнял меня так, что моя голова покоилась на его груди — я все ещё удивляюсь его росту, — кучер двинулся с места.       Ехали мы около получаса по улицам Парижа. Эрик старался смотреть не по сторонам, а на меня. Я прекрасно понимала, что он чувствует себя не совсем уютно при свете дня на людях, хотя и был в фарфоровой маске. От его волнения, лёжа на груди, я слышала как ускоренно бьётся его сердце. — Ангел, все хорошо, — я подняла взгляд вверх, слегка оторвавшись от груди мужа, и погладила его по щеке, не скрытой маской. — Знаю, Кристин, — ответил он, но сердце не унимается. — Послушай, никто тебя не тронет и не станет ничего говорить о твоей маске или о том, что под ней. Я рядом с тобой, я не позволю, чтобы о тебе кто-то плохо сказал! — моё сердце теперь стучит так, словно отрабатывает годичный график. — Оскорбление тебя — это и моё оскорбление. А благодаря моему отцу, который был знаменит игрой на скрипке, благодаря тебе — что показал меня на сцене, я стала тоже знаменита, поэтому имею некоторое положение в обществе. Уж меня оскорблять никто не станет. Люди знают, как беременные переживают за своих мужей и не станут доводить меня до крайности… — Спасибо, Кристин, я ценю это. Я стараюсь быть спокойным, но не привык гулять по городу при свете солнца. Находят старые воспоминания, которые не были лучшими в моей жестокой, наполненной боли, жизни, — он тяжело вздохнул. По моей щеке прокатилась слеза печали, сожаления, — мой дорогой Эрик, сколько же ты настрадался в жизни. Как мне хочется хоть чем-то скрасить ту боль, собранную за долгие года, я так хочу подарить ему много-много счастья, радости, нежности, поцелуев… Любви! Я, стараясь не расплакаться вообще, коснулась в поцелуе губ моего Ангела, в ответ он меня тоже поцеловал не менее нежно и любя. — Только не нужно плакать из-за меня, любовь моя. Я не заслуживаю твоих слёз! — Не говори так, Эрик! — я легонько хлопнула ладошкой по его плечу. — Ты заслуживаешь понимания и сочувствия к себе! Ты не монстр, ты не обязан жить в каком-то там подземелье Оперы, скрываясь ото всех, жить во мраке, без дневного света и… Ты, как и все, заслуживаешь места под солнцем! Ты только посмотри, какие оперы, какие арии ты пишешь! Это же шедевры, которые свет должен увидеть и услышать! Ты великий композитор, Эрик! — Кристин, — мой муж ухмыльнулся от моей вдохновляюшей речи, — ты так говоришь, что вместо тебя сейчас заплачу я! — Плакать — это женское занятие, мсье Дестлер! — игриво заметила я. — А Вам следует понимать, что я никогда не оставлю тебя! Я люблю тебя, Эрик! — Я тоже люблю тебя, Кристин, всем сердцем, всем своим существом! И я люблю малыша, которого ты носишь под сердцем, — его рука в перчатке коснулась моего живота и аккуратно погладила его, на что я услышала, как изнутри меня кто-то пнул. Боже мой! Мой малыш шевелится! — Эрик, ты чувствуешь это?! — восторженно спросила я. — Где? — Вот, — я положила его руку там, где услышала толчок. Затем я взяла и другую руку Ангела, и положила её с другой стороны так, что он двумя руками держал мой живот. Сразу в двух местах, где косались руки Эрика я почувствовала толчки изнутри. — Да, Кристин, это прекрасно! Как ты чувствуешь это изнутри? — Волшебно! Это самое прекрасное ощущение, Ангел! Я чувствую жизнь внутри себя! Только странно, что толчки сразу в двух местах, — я нахмурилась от незнания. — Так ли это должно быть? Я ведь беременна впервые, ничего не знаю… — О, Кристин, не переживай, ты всему научишься! Скоро приедет мадам Жири и Надир, и помогут нам со всем разобраться! — Надеюсь, Эрик… — Вот мы и приехали! — сказал Эрик, когда мы остановились около дома недалеко от Парижа, на самой его окраине. Да я бы вообще не назвала это домом! Это дворец какой-то!       В свете солнечных лучей дом отливал золотыми красками среди расцветающей зелени. Здесь два этажа, но третий тоже вроде есть, но там что-то интересное. Мы шли по песчаной дорожке к дому мимо зеленеющих клумб, вокруг нас очень пахло цветами! Даже боюсь представить какая красота внутри, если снаружи все настолько великолепно. Эрик подвел меня к большой белой двери и открыл её для меня, пропуская вперёд. Я попала в светлую прихожую, где все позолочено. Стоит вешалка, рядом с ней красивое кресло, оббитое светлым, дорогим материалом, — напротив него стоит двухместный диванчик из такого же материала. На бежевом мраморном полу какой-то витиеватый рисунок, привлекший моё внимание. Красота! За мной зашёл Эрик и закрыл за нами двери. Взяв меня за руку, он повёл меня через белую, гипсовую арку в гостиную пастельных цветов. Камин между окнами, над ним красивая картина, а напротив стоят два дивана и журнальный столик из стекла. На полу голубой ковёр, сочетающийся с бежево-голубыми шторами на больших окнах, пропускающих много света. Да, здесь определено светлее, чем в подвале Оперы!       Когда я перевела взгляд с интерьера на лицо мужа, то увидела, с какой улыбкой он наблюдает за моей реакцией. Он знал, что мне здесь понравится. Он знает меня лучше, чем я сама знаю себя. Дальше мы прошли в одну из трёх дверей в маленьком коридоричике, где также была лестница на второй этаж. Это была кухня, совмещённая со столовой. В соседней комнате было что-то вроде кабинета со строгим письменным столом, небольшой книжной полкой, и в комнате было несколько кресел. Строго и уютно. Рядом была подсобная комната. Осмотрев первый этаж, мы поднялись на второй, где находились спальни. Несколько комнат с двумя кроватями, детская комната для новорожденного, две комнаты с двуспальными кроватями и последняя, куда мы зашли — самая красива из всех. Кажется, это наша потенциальная опочивальня!       Размер такой себе приличный! Здесь очень светло, много воздуха и пространства. На окно смотрит большая кровать бежевого цвета с балдахином, недалеко стоит ширма и рядом комод. В противоположном от ширмы углу я замечаю винтовую лестницу. Интересно, что там наверху? Эрик заметил с каким интересом я посмотрела на красивые лакированные ступени лестницы и жестом показал, что я могу пойти посмотреть. Я медленно, чувствуя каждую ступеньку поднималась все выше. Так вот, что занимает весь третий этаж! Я уже и расстроиться успела не увидев в доме рояля или органа. Но рано, очень рано! Здесь, на верхнем этаже была библиотека с множеством книг: шесть книжных полок от пола до потолка забитые полностью, и два серванта. Стол, где можно заниматься, диван, если хочешь посидеть и не большая кушетка. И в углу красуется блестящий, чёрный рояль! Какая красота! Я подошла к нему и слегка коснулась клавиши, которая печально пропела свой звук. Кажется, Эрик здесь проведёт не один час в написании очередного шедевра. — Ну что, тебе нравится, Кристин? — а вот и мой муж поднялся сюда. — Здесь чудесно, мой Ангел! — я оторвалась руку от рояля и обернулась на супруга. — Это просто фантастика! Теперь наше убежище будет наверху?! — хихикнула я. — Именно, любовь моя, — высокий мужчина подошёл ко мне и заключил в свои объятия. Я крепче прижалась к нему и глубоко вздохнула. Боже, я не верю в этот сон… Теперь я понимаю Эрика, как он не мог поверить в то, что я осталась с ним. — Но ведь, Эрик, этот дом должно быть очень дорогой! — я слегка отпрянула от мужа, но все ещё пребывала в его теплых объятиях. — Кристин, не думай об этом. Главное, что здесь много места, уютно и нет ловушек. Хотя и не проблема сделать их даже в этой комнате, — его мозги работают сверхурочно! Он что, уже придумал куда можно и тут настроить ловушек? — Эрик, я не могу так… — Пожалуйста, Кристин… Я долгие годы получал жалованье за «работу» в Опера Популер. Причём не плохое, как ты знаешь. Я накопил достаточно много, потому что никуда особо не тратил их. И теперь я хочу, чтобы эти деньги больше не лежали без дела, а принесли радость моей жене! — настойчиво говорил он, глядя своей зеленью в мои глаза. — Но… — Не надо никаких «но», ангел, — меня прервал мсье Дестлер. — Тебе здесь нравится? — я молча кивнула головой несколько раз. — Вот и отлично! Больше никаких возражений, мадам, это наш новый дом! Можем сегодня остаться здесь, а завтра с утра начнём перевозить наши вещи из оперы. — Угу, — я слегка поднялась на носочки и коснулась губами губ мужа. Я с каждым поцелуем отдаю ему всю себя, хочу, чтобы он знал, насколько я его люблю! — Ты самый лучший муж на свете, Эрик. Ты знаешь это? — он ухмыльнулся. — Это чистая правда, Ангел! И ещё ты будешь прекрасным отцом! — Надеюсь на это!       Эрик держал меня в объятиях, гладя по волосам, пока я чувствовала себя самой счастливой женщиной на земле. Раньше я не знала такого заботливого Ангела Музыки. А все почему? Лишь потому, что сама не давала ему этого показать. Я вынуждала его на ревностные поступки, отвергая его любовь. Но теперь все иначе, теперь я люблю этого мужчину всем сердцем, никогда больше не позволю ему быть одиноким или чувствовать одиночество. Я и малыш — мы его семья и так будет всегда…