I've hurt myself by hurting you

POV Эрик       Поздно ночью я сидел за рабочим столом и рисовал для «Фантазмы» — парка, строительство которого началось полным ходом. Я уже немного стал засыпать прямо на бумагах, как услышал стук в дверь. Я бросил взгляд на часы, они показывали 03:38. Кого могло ко мне принести в такое время? Кто ко мне вообще мог прийти? Я настороженно встал из-за стола и направился в коридор, чтобы открыть двери. Я медленно открыл дверь, мои глаза полезли на лоб от увиденного! Я потерял дар речи! — Why so silent, good Messieur? Did you think that I had left you for good? Have you missed me, good Messieur? I have written you an opera. Here I bring the finished score… — Крис…тин… Ты… Кристин! — на моем лице нарисовалась улыбка. Я поверить не могу тому, что вижу! Она стояла передо мной в черном плаще, держа на руках маленькую спящую девочку, а рядом с ней стоял мальчик, очень похожий на меня. — Папа! — закричал малыш и бросился ко мне в объятия. Я прижал его к себе, не веря всему происходящему. Или я заснул и все это мне снится? — Тише, Густав, не разбуди сестру! — Кристин строго посмотрела на сына. — Эрик, — нежно прошептала она. — Могу я войти? — К-конечно, — я отошел с прохода и пустил жену внутрь. Я не понимал этого, я не понимал, что она здесь делает, как она здесь оказалась. — Положи ее в спальне, — я провел жену в свою спальню. — Густав, ложись спать рядом с сестрой. Уже поздно. — Но я не хочу спать! — закапризничал сын. — Густав, слушай отца и ложись спать, до утра еще несколько часов и ты должен поспать! — Кристин стала раздевать сына, когда уложила Энжелу на кровать. — Вот так, ложись, а мы с папой будем в гостиной. — Спокойной ночи, Густав, — я поцеловал сына и дочь на ночь, и мы с Кристин вышли из комнаты, прикрыв дверь. — О, Эрик! — я не успел обернуться, как на меня кинулась Кристин с объятиями. Я держал ее в своих руках, она действительно здесь! Я чувствую ее тело, я чувствую гладкость каштановых волос, проведя рукой по ним, я чувствую ее родной и любимый запах. — Я так скучала по тебе! — она шептала мне на ухо. — Mon ange, я тоже скучал по тебе! Безумно! — я взял ее лицо в свои ладони и смачно поцеловал. Боже, как я ее целовал! Наши губы стали мокрыми из-за слез, которые текли у нас обоих. - Но.. Что ты здесь делаешь? — Решила лично доставить тебе письмо! — улыбнулась Кристин, чуть отпрянув от меня. — Господи, а что если бы что-то случилось в плавании?! Я бы умер без тебя, Кристин! — я прижимал ее все крепче, я не хочу ее никуда отпускать. — Но ведь ничего не случилось, любимый. С нами все в порядке! — она коснулась моей щеки ладошкой, а по всему моему телу пробежала дрожь. Как приятно снова почувствовать ее прикосновения! Я так хочу соединится с ней, слиться нашими телами. Я снял с нее плащ, затем мои руки стали стягивать с нее платье. Вдруг я остановился, когда мои руки настигли талии и живота моей Кристин. — Ангел? — она вопросительно посмотрела на меня. — Кристин, твой живот! — мои глаза широко раскрылись в удивлении. — Оу, да, я забыла тебе сказать… — ее ладошка легла на слегка округлый животик. — Почему ты мне не написала в письме о том, что беременна? — я снова взял ее в свои объятия. Боже, я сейчас самый счастливый человек на всем белом свете! — Хотела сделать тебе сюрприз! — захихикала Кристин. — Четыре месяца и одна неделя, Эрик. Я смотрю, ты удивлен! — Да, я удивлен, Кристин! Я просто… Тебе беременность к лицу, любовь моя! Боже, родная, — из моих слез текли слезы. — Эрик, ну ты чего? — она посмотрела мне в глаза. — Мы ведь приехали к тебе не для того, чтобы ты плакал! Просто давай продолжим начатое?! — Но ведь ребенок… — Малыш надежно там спрятан, Эрик! — перебила меня Кристин. — Ты ему не навредишь. Пожалуйста!       И как ей можно отказать?

***

POV Кристин Дестлер       Ночью я застала Эрика врасплох. Он был удивлен моим появлением! Я знаю, как удивить своего мужа. Прошлая ночь была великолепной. Впервые, за долгих четыре месяца разлуки с Эриком, я спала как младенец, ничего не слышала. Я потянулась на диване и поняла, что лежу здесь сама. Открыв глаза, я лишь смотрела на смятую рядом со мной подушку Эрика. Мое внимание привлекли старинные часы, показывающие почти 12 дня! Ничего себе! Видимо, я сильно устала за время плавания. — Эрик? — я оглянулась в комнате. Возле себя я нашла оставленный халат и накинула его на себя. М-м-м, как пахнет моим любимым! Я встала с постели, зашла в спальню и увидела, что детей в постели тоже нет. Тогда до моего слуха дошел какой-то шум из кухни. — Тише, не разбудите маму! — из-за двери я услышала, как Эрик предупредил детей. Я растянулась в улыбке. — Она очень устала… — Мои родные, — я зашла в кухню и увидела, что все трое сидели с кружками чая. — Спасибо, что дали мне поспать! — Мамочка! — Густав, Энжела, вы хорошо спали? Давно встали? — я присела за стол между моих ангелочков. — Уже давно, — ответил Густав. — Кристин, что ты будешь на завтрак? — Эрик встал со стула, повернувшись ко мне. Он был в черных брюках и белой рубашке, распахнутой на груди. Черт, он похудел! — Я бы съела яичницы, если ты будешь со мной. — Кристин, я уже завтракал. Только яичницы маловато для тебя и малыша! — Эрик сложил руки крест на крест и недовольно посмотрел на меня. — И давно ты завтракал? Чем? Я уверена, что ты поднялся с зарей, и позавтракал, как птичка! А уже двенадцать часов дня! — почему он так себя ведет? Почему он плохо питается? — У нас остался завтрак, который я делал детям. Яичница-глазунья, жареные сосиски, белая фасоль в томатном соусе, тосты с маслом и джемом. Ты будешь сок или чай с молоком? — Эрик говорил так, словно не замечал моего замечания. Вот упертый! — Чай, — с грустью в голосе ответила я. Почему он не думает о себе? Мне придется здесь задержаться, чтобы привести в порядок его питание. — Густав, Энжела, идите в гостиную поиграйте, — нахмурившись, сказал Эрик, накладывая мой завтрак на тарелку. Дети быстро соскочили со стульев и убежали из кухни. — Эрик, — отчаянно произнесла я. — Скажи, почему ты плохо питаешься? Почему ты не ешь? Я заметила ночью, и сейчас утром. — Я нормально питаюсь, mon ange, не стоит волноваться об этом, — Эрик поставил передо мной тарелку с аппетитно пахнущей едой и поставил греться чайник. — А мне так не кажется! — возмутилась я. — Эрик, ты похудел! Мне придется остаться здесь дольше, чем я планировала, потому что я не намерена в Париже получить известие о твоей смерти! — Эй, — он подошел ко мне и погладил по волосам. — Я буду только рад, что ты останешься со мной, — Эрик коварно улыбнулся. — Боже, как я рад, что ты здесь, Кристин! И я поверить не могу, что у нас будет еще малыш! Ты была у врача? — Да, конечно, я была. Я ходила к Надиру, потому что доверяю только ему. В этот раз все хорошо, живот как раз по сроку, сердцебиение слышно. Только почему-то еще не толкается, но это не страшно. Кстати, у нас с Мэг почти одинаковый срок! У нее на несколько недель больше, — хихикала я. — Забавно, — ухмыльнулся Эрик. — Я ночью подумал, что мне это снится. Ты помнишь слова, которые я тогда сказал на маскараде… Не лучший период в моей жизни, который я стараюсь забыть. — Почему? — нахмурилась я, поедая свой завтрак. — Ты была не со мной… — он вздохнул. — Ты боялась меня. — Я была молодой и глупой девчонкой, Эрик. Ты не можешь меня винить за это. Сейчас все по-другому, мой дорогой Призрак Оперы! — я заулыбалась, глядя в его глаза. — Да, сейчас ты моя жена. Если бы мне сказали об этом этак лет пять назад, ни за что бы не поверил. Я бы просто придушил его Пенджабской удавкой за то, что делает мне больно глупыми рассказами обо мне… — Эрик замолчал, увидев мое напряжение. — Прости, я напугал тебя… — Нет, все нормально, — выдохнула я. — Слушай, Кристин, мне сейчас нужно уйти по делам на стройку на несколько часов. Ты справишься здесь сама? — Конечно, Эрик. Ты еще разрешения у меня спроси уйти… — я вновь засмеялась. - Иди, я справлюсь. Четыре месяца справлялась с двумя детьми, думаю, что уж пару часов я с ними продержусь. — Хорошо, любовь моя. Я постараюсь быстрее вернуться домой, чтобы провести с вами время! — он поцеловал меня в макушку и вышел из кухни.       Пока я доела завтрак, Эрик уже собрался и я провела его, поцеловав на прощание. Мы остались с Густавом и Энжи дома сами. Я осматривала эту комнату… я бы сказала, что это подобие квартиры. Рабочий стол Эрика! На нем, как всегда, куча бумаг и разных записей, нотные листы… О, боже, он хранит письма, которые я ему писала! На мои глаза навернулись слезы, я не смогла их удержать, поэтому на моих щеках появились влажные дорожки.       В оставшееся время без Эрика я читала им сказки, которые нашла в маленькой библиотеке. Потом мы прогулялись на улице в заднем саду отеля. Густав и Энжела познакомились с детьми и отлично поиграли. Затем мы вернулись в дом, и пока дети играли сами, я готовила ужин для нас и вскоре вернулся Эрик. — Кристин? — он зашел в гостиную, а я все еще была на кухне и заканчивала с готовкой. — Мама на кухне, — я услышала детский голосок Густава. — Хорошо, малыш, — только голос Эрика был за дверями, а уже он стоит в кухне. — Кристин, что ты делаешь? — Готовлю ужин! — радостно улыбнулась я. — Привет, любимый, я скучала по тебе! — я подошла к нему, отряхивая с себя муку и обняла его. — Зачем? Я бы приготовил, когда вернулся… Тебе ведь нужно отдыхать! — Ангел, я беременна, а не больна! — настойчиво сказала я. — К тому же, я чувствую себя прекрасно. А ты пришел, наверняка, уставший. Ты ведь работал! А я что делала? Весь день отдыхала! Я приготовила манты с рыбным соусом и к чаю испекла яблочный пирог, как ты любишь! — Кристин, ты… О, Кристин, как я люблю тебя! — его губы впились в мои, во мне тут же разгорелось желание продолжения. Я прижала его крепче к себе. — Мама, мы хотим кушать! — в кухню вбежали дети и я отстранилась от Эрика. — Да, сейчас, малыши. Мойте руки и садитесь за стол! — сказала я, раскладывая по тарелкам наш ужин. — Эрик, тебе тоже следует помыть руки! — Как скажете, мадам Дестлер! — засмеялся Эрик и ушел в ванную за детьми. Как я скучала по этой колотне с ужином! Мне нравится готовить для своей семьи, для Эрика. Я люблю радовать его!       После ужина мы немного посидели в гостиной. С Эриком мы говорили о многом, что случилось здесь и в Париже за последнее время. При этом наблюдали, как играются Густав с Энжелой. — Эрик, я знаю, что сама просила не начинать эту тему… Но ты должен знать, — я глубоко вздохнула, надеясь, что он не разозлиться. — В чем дело, любовь моя? — Мы с детьми ходили в город за продуктами и немного погуляли на заднем дворе отеля. Они играли с соседскими детьми и про Энжи никто ничего не сказал! — Что? Вы… Кристин, вы же могли потеряться в городе! О, боже! — он тяжело вздохнул. — Эрик, не злись! — я положила руку на его щеку. — Как я могу не злиться, если я просил тебя оставаться дома и никуда не ходить! А ты, мало того, что вышла из дома, еще и за продуктами ходила! Зачем ты напрягалась? Сумки были тяжелыми? Здесь все есть! Погоди, — на минуту он задумался. — Ты сказала, что вы гуляли на заднем дворе и они играли с соседскими детьми? — Да, Эрик, именно это я и сказала. Наша малышка всем понравилась, поэтому ты можешь не переживать так за нее. Она будет в порядке! — Во мне всегда будут опасения, mon ange… — Да, да, я знаю. Из-за того, что было с тобой в детстве. Но это было давно! Люди изменились, Эрик, дети стали добрее, как и взрослые тоже! Пока мы шли по рынку, на нас даже никто не обернулся! — Не знаю, может, это только здесь, на Кони-Айленде. Но прошу тебя, не ходи в Нью-Йорк! Там людей гораздо больше и там они злее. Обещай мне, Кристин! — он взял мою руку и держал ее крепко. — Обещаю, Эрик. — Давай уложим их спать, уже поздно, - ох, мой заботливый муж! Я знаю, что он не хочет, чтобы с нами что-то случилось…       Мы уложили Густава и Энжелу на двуспальную кровать Эрика. Я прилегла со стороны Густава, а Эрик со стороны Энжи, чтобы они успокоились и начали засыпать рядом с нами. — Мамочка, — тихо прошептала Энжела. — Что такое, милая? — я приподняла голову и посмотрела на дочь. Эрик тоже смотрел на нее внимательно, ожидая, что она сейчас скажет. — Расскажешь сказку про Призрака Оперы? — выпалила блондинка, смотря на отца. Ох, если бы она только знала, что смотрит прямо на героя моей сказки, на самого Призрака Оперы! — Кристин?! — Эрик вопросительно посмотрел на меня. — Сказку про Призрака Оперы? Ты серьезно? Откуда они… — Ну, Эрик, пока тебя не было… Однажды, они попросили рассказать сказку, а ведь я не сказочник, как ты. И это первое, что пришло мне в голову! — я стала оправдываться. Что, я ведь не рассказывала про убийства и тому подобное! — Пап, а ты знаешь эту сказку? — спросил Густав. — Конечно, папа знает. И сейчас поможет мне ее рассказать вам! — я настойчиво посмотрела на мужа, а тот закатил глаза. — Кто из нас начнет? — Эрик молчал. — Хорошо, начинаешь ты! — я пожала плечами. — Призрак Оперы, так Призрак Оперы, — он вздохнул и начал рассказывать. — Жил однажды один ребенок, который родился не таким, как все. Его не любила мама, его никто никогда не любил. Он вырос одиноким, отправился путешествовать и попал в Персию и познакомился там с местным жителем, персом. — Прямо как дядя Надир? — поинтересовался Густав. — Да, как дядя Надир, Густав. Не перебивайте, иначе сказка быстро закончится! — Эрик пригрозил пальцем и дети послушно замолчали. — В Персии наш герой — Призрак Оперы, но он еще так себя не называл — развлекал шаха различными трюками и фокусами… — малышка слегка мыкнула, стараясь не перебивать отца, но ей очень хотелось задать какой-то вопрос. - Что, Энжи? — Эрик заметил вопрос в глазах дочери. — А ты знаешь эти фокусы? Покажешь нам? — с любопытством спросила Энжела. — Да, знаю, доченька, но покажу в другой раз. Сейчас ведь сказка?! Когда шаху надоел его фокусник, он сказал, что если он не уедет из Персии, то прикажет его убить, — от его слов дети замерли и не шевелились. — Фокусник уехал странствовать дальше и вернулся в скором времени на родину в Париж. Его приютила старая знакомая в подвале строящейся Оперы, в которой она жила. А он был еще и архитектором, поэтому помог достроить ее до конца. И остался там жить навсегда, пока… Кристин, кажется, дальше по твоей части. — Что ж, продолжу я. В этой самой опере поселилась маленькая девочка, о которой заботилась та самая подруга Призрака. Она потеряла отца и осталась совсем одна. И в это время в театре стали происходить странные вещи… — Например? — спросил Густав, но тут же вспомнил о предупреждении про конец сказки. — Стали пропадать вещи, потом их находили в других местах, нотные партитуры были перемешаны, а тексты некоторых опер бесследно пропали… Тогда стали говорить о Призраке, который там якобы живет. Вскоре его так и прозвали, Призрак Оперы. — А что с той девочкой, которая потеряла отца? — тихо спросила Энжи. — Ах да, о ней, — вспомнила я. — Это ведь не конец сказки. Эта девочка стала заниматься вокалом с Призраком Оперы, хотя долгое время этого не подозревала. Она думала, что это Ангел Музыки, которого послал ей отец. И когда она выросла, стала выступать на сцене, ее узнал старый друг детства и завлек ее мысли далеко от Ангела Музыки. Девушка боялась своего учителя, — при моих словах я увидела, как дрожит Эрик. — Он делал плохие вещи. Дрался с ее другом на шпагах, она не доверяла ему больше. Она собиралась выйти замуж за старого друга, но вдруг поняла, что любит своего учителя, маэстро, Ангела Музыки… Призрака Оперы… — Они ведь остались вместе, да? — в один голос просили Густав и Энжела. — Да, они остались вместе, хотя это им стоило дорогого. Опера сгорела из-за несчастного случая. Но они все равно поженились и у них родились прекрасные детки, как вы! — я чмокнула в щечку своих малышей каждого. — Ну вот, мы рассказали вам сказку, а теперь засыпайте!       Эрик тоже поцеловал их на ночь и мы вышли в гостиную. Усевшись на разложенный диван, я посмотрела на Эрика и поняла, что тот злиться. Из-за сказки? Но это ведь всего лишь сказка! Он сидел нахмурившись и молчал, даже не смотря на меня. — Ути какой грозный Призрак Оперы! — покривлялась я. — Сделай лицо по проще, Эрик, не то морщины рано появятся! — я захихикала, а на его лице проскользнула тень улыбки. — Про морщины ты права, — вздохнул Эрик. Что? Я ведь пошутила! — Да брось, тебе до морщин еще далеко! Ты не на много старше меня… — Ну да, всего лишь на пятнадцать лет… Боже, какой я старый! — мой муж нахмурился. — Не неси чепуху! Ты не старый, Эрик, просто уже взрослый… В отличии от меня, — хихикнула я. — Не думай об этом, пожалуйста! — Кристин, у меня остается все меньше времени с тобой! — Нет, прошу, не надо об этом! Я не переживу твоей смерти. Обещай, что не умрешь раньше меня! — я стала судорожно глотать воздух и умоляюще смотреть в его зеленые глаза. — Но ведь и я не смогу без тебя жить, любовь моя. Я не смогу… — Тогда давай умрем в один день! — я улыбнулась с надеждой, держа его дорогое лицо в своих руках. — Я знаю, что это кажется наивным, но… только так мы не доставим друг другу боль! — Обещаю, мы умрем в один день, — Ангел накрыл мои губы своими. Я почувствовала как внутри меня порхают бабочки, легкое шевеление, —, а вот и первые движения! — Все нормально? — Да, просто малыш шевелится. Теперь я абсолютно спокойна. Прошу, Эрик, давай больше никогда не будем друг на друга злиться и ссориться! — Хорошо, больше не будем.

***

      Несколько дней прошли быстро и тепло с любовью. Эрик хоть и много работал, но все же заботился о нас, часто готовил он еду. Мне даже приходилось специально ставить будильник раньше, чтобы успеть проснуться перед мужем и приготовить завтрак. Даже это оказалось немного трудным, потому что как только я принялась за готовку, проснулся и Эрик. Пришлось договариваться о том, что готовить будем вместе.       Я убедила его пойти сегодня погулять, потому что у него выходной, а дома сидеть не хочется. На улице прекрасная погода, светит солнышко и небо совсем безоблачное. С трудом, но он согласился! Я одела прямое платье золотого цвета без корсета, внизу два ряда рюши и широкие рукава на плечах. Сверху я одела черный плащ. Ну, а месье Постоянность, как всегда, был в черном костюме. Хотя, должна признать, смотрится он в нем отменно! — Энжела, Густав, вы готовы? — пока я одевалась, слышала как муж заботливо спрашивал о готовности детей. — Густав никак не завяжет ботинки, пап, — хихикала Энжи. — Хм, надо что-то с этим делать, — хмуро проговорил Эрик. Когда я вошла в комнату, увидела, что он сидит на корточках в ногах сына. — Густав, смотри, встретились две гусенички и решили пойти гулять, взявшись за ручки, — Эрик завязал узелок. — А им на встречу прыгают мальчики-зайчики, — сделал петельки из свободных концов, — которые пригласили гусениц пить чай. Взялись они за ручки, — Эрик перекрестил петельки, — да и прыгнули в норку, — ловкие пальцы Эрика просунули петельку в «арку», — и затягиваем узелок. Запомнил? — Угу, — буркнул малыш. — Хорошо, тогда повтори со вторым ботинком, — Эрик улыбался и сидел все еще на корточках, чтобы если что помочь сыну. — Встретились две гусенички и решили пойти гулять, взявшись за ручки. А им на встречу прыгают мальчики-зайчики, которые пригласили гусениц пить чай. Взялись они за ручки, да и прыгнули в норку, — Густав затянул узелок и у него получилось! — Я завязал! — восторженно, мальчик бросился отцу на шею и тот его крепко обнял. — Конечно, получилось. Ты ведь мой сын, — с гордостью сказал Эрик и встал с корточек. — Все готовы? — спросила я, улыбаясь. Все дружно кивнули мне и мы вышли из дома.       Мы шли по улицам и я чувствовала напряжение Эрика, пока дети вокруг нас бегали и игрались. — Ангел, успокойся, все нормально, — я держала его за руку, которую он крепко сжимал. — На нас никто не смотрит! — Прости, наверное, я порчу тебе день… — он вздохнул. — Ничего ты мне не портишь! Просто не обращай ни на кого внимания, как и они не обращают внимания на нас! — я слегка прижалась к мужу и вдыхала весенний аромат. — Успокоился? — я посмотрела ему в глаза. — Да, спасибо. Ты всегда меня успокаиваешь, — его рука коснулась моей щеки и на минуту мы остановились. Я слегка поднялась на носочки и коснулась его губ поцелуем. В ответ он целовал меня неуверенно и робко. Что с ним такое? — Кхм-кхм, простите меня пожалуйста, — за своей спиной я услышала как кто-то говорил по-французски. — Мисс Даае?