I've hurt myself by hurting you

POV Кристин Дестлер       Я обернулась на французское извинение и свое имя. Кто может знать меня на Кони-Айленде? Да еще и под моим старым именем! Давно я не слышала такого обращения ко мне. Не отпуская Эрика со своих объятий, я осмотрела мужчину, назвавшего меня мисс Даае. Он был невысокого роста, на нем черный костюм с белыми полосками, что явно выдает американский стиль, черные волосы слегка прилизаны специально и черные усы; и что самое важное в его внешности — он опирался на трость. Прежде я его не видела в своей жизни и понятия не имею, кто он такой. — В девичестве была Даае, но сейчас я замужем. Мадам Дестлер, — с незнакомого мужчины я перевела взгляд на испуганного Эрика. — Прошу прощения, я Вас не узнаю. — О, Вы и не должны, мадам. Я граф Лешанте, - ах, он француз. — Я был на знаменитой трагедии в Опера Популер во время прьемьеры «Торжествующего Дон Жуана» и сидел на одном из первых рядов, куда упала люстра… — он опустил глаза на трость. - Вот, последствия… — Мне жаль, мсье Лешанте, — я всхлипнула. — Вы ни в чем не виноваты, мадам Дестлер. А это тот самый Призрак Оперы? — мужчина указал тростью на вцепившегося в меня мужа. — С чего Вы взяли, что я и есть тот самый Призрак Оперы? — Эрика вдруг как ледяной водой окатило и он пришел в себя. — Просто предположил, мсье Дестлер, Вы ведь тоже в маске, — Лешанте слегка пристыдился своего предположения и опустил глаза в землю. — Я была рада встретиться здесь со своим земляком, месье Лешанте, — я улыбнулась, чуть разбавляя напряженную атмосферу. — Да, да, я тоже, мадам. Знаете, у меня здесь тоже что-то вроде Оперного Театра, и я бы хотел пригласить Вас спеть! Прошу, не отказывайтесь, я ведь заплачу Вам. — Месье, я не нуждаюсь в деньгах, потому что пою в свое удовольствие. Это просто… так неожиданно… — я замешкалась, не зная что отвечать. Согласен ли будет Эрик помочь мне подготовить выступление? — А Вы, месье Дестлер, чем Вы занимаетесь? — видимо, Лешанте дал мне время подумать, завязав дружественную беседу с моим мужем. — Я архитектор, месье, получил здесь заказ на строительство парка, — спокойно, но с опасением ответил Эрик. — Иногда пишу музыку… — неожиданно добавил он и для меня, и для себя. — Вы архитектор и музыкант, я правильно понимаю? — Именно, — кивнул Эрик. — Может, хотите выступить вместе? — от этого предложения я медленно подняла взгляд на зеленые глаза Эрика. — Я же сказал, что оплачу выступление. — Месье Лешанте, нам нужно подумать немного. Вы прям как снег на голову неожиданно, — я хихикала, потому что такое предложение на улице не обсуждается. — Конечно, подумайте пару дней и дайте мне знать. Вы можете меня найти или в местной опере, она здесь одна, или в моем доме на Кони-Айленде, — он дал нам визитку с адресом оперы и своего дома. — Мы подумаем, месье Лешанте, — Эрик спрятал визитку во внутренний карман своего пиджака. — Простите, нам нужно идти. — О, прошу прощения, больше не смею вас задерживать, — в знак прощения он снял с головы шляпу, мы обменялись улыбками и пошли с Эриком дальше. — Где дети? — Эрик забегал глазами по улице, кишащей народом. — Вон там, Эрик, — я указала на бегающих сквозь толпу малышей. — Неужели ты думал, что я вообще спускаю с них глаз? Я всегда наблюдаю за ними, любимый, не переживай. — Когда ты все успеваешь? — он удивленно поднял брови, ухмыляясь. — Я мама, Эрик, и этим все сказано. Я не могу позволить чтобы с моим любимыми детьми что-то случилось. Приходится всегда быть внимательной. В сравнении с тем, какой я была до замужества, я сейчас очень повзрослела. Пришлось, — улыбнулась я. — Ты не жалеешь, что так рано вышла замуж? Может, следовало подождать? — ангел нахмурился, следя за детьми и иногда смотря в мои глаза. — Ни капли не жалею, — я чуть остановилась и взяла его лицо в ладони. — Ты — самое лучшее, что случалось со мной в жизни. Единственное хорошее событие! До тех пор, пока я тебя не встретила, моя жизнь была скучна и окутана одиночеством, хотя со стороны так не казалось. У меня была Мэг и мадам Жири, но в душе я была одинока… И только во время наших занятий я чувствовала себя нужной хотя бы тебе… — Кристин, ты всегда была и будешь нужна мне. А еще нашим детям, ведь они не справятся без тебя. Да и я тоже. Не думал, что ты чувствовала себя одинокой… Почему никогда не говорила об этом? — Зачем? С тобой все было хорошо. Ты учил меня пению, зачем было нагружать тебя своими проблемами? Я ведь считала, что ты Ангел Музыки, — я звонко засмеялась, от чего Эрик растянул губы в улыбке. — Да ты и сейчас ним остаешься. — Кем? — он немного не понял. — Ангелом Музыки, моим маэстро. Пойдем, — я взяла его за руку и мы пошли дальше, наслаждаясь этим днем. — Так что насчет предложения месье Лешанте? Мне кажется, это не плохая идея! Я бы хотела спеть на американской сцене! — Хм, — Эрик задумался. — Не знаю, Кристин. Если хочешь, пой, я не имею права тебе запрещать… — мой муж пожал плечами, словно ему все равно. — Погоди, но… Во-первых, мне нужно подготовится! И для этого нужна твоя помощь! Я не буду ни с кем другим заниматься! Только с тобой! — А во-вторых? — спросил Эрик, ухмыляясь. Ему явно было приятно, что я предпочитаю только его как моего учителя и аккомпаниатроа. — Во-вторых, — продолжила я, — я спою здесь только с тобой. У тебя ведь тоже прекрасный голос! Такой теплый и нежный, как горячий чай с медом… - ой, кажется, я сказала это вслух. Я немного покраснела о того, что сказала свои мысли вслух. — Что? —, а сейчас мой муж в шоке. — Да, я говорю правду, — я зажмурилась и засмеялась. — Не думала, что признаюсь тебе об этой глупой ассоциации. — Кристин, — Эрику определенно весело от моих слов, — эта ассоциация совсем не кажется мне глупой. Мне приятно это слышать от тебя. — Так, ты согласен? Давай споем дуэтом, как в старые добрые времена на премьере «Дон Жуана»! — я в миг загорелась идеей фикс. — Мой ангел, и как же тебе можно отказать? Ладно, но что мы будем петь? Я не хочу петь злосчастного «Дон Жуана«… — Эрик стал рассматривать улицу, видимо, придумывая какую-то мелодию и тяжело вздохнул. — Послушай, а что, если тему взять «Призрак Оперы»? Та история была весьма популярна, но сейчас ведь никто не помнит твоего лица и ты сейчас в маске. Можно сказать, что был несчастный случай в детстве и поэтому ты в маске. — А что, у тебя есть какие-то мысли? — муж косо глянул на меня, заметив мое вдохновение. — Пока не знаю, но думаю, нам стоит вернуться домой, потому что я хочу сесть за инструмент и кое-что тебе сыграть! — я развернулась в обратную сторону и мы позвали детей. — И что же ты хочешь мне сыграть? — с интересом спросил меня Эрик, пока мы раздевали детей дома. — Неужели, мадам Дестлер сядет за рояль?! — Да, сяду. Ты ведь учил меня играть… Я не забыла наших уроков, хотя и мало практиковалась. Благо, что у тебя здесь есть рояль! — справившись с детьми, я полетела в гостиную к инструменту и уселась на лакированную скамью, открыв клавиатуру. — Дети, сейчас будет что-то интересное! Хотите посмотреть? — из комнаты послышался голос Эрика, обращающегося к детям. — Кажется, ваша мамочка под вдохновением сыграет что-то красивое нам, — пока я слушала мелодию в своей голове, напевающуюся голосом Эрика, в гостиной возле меня появились Эрик и малыши. — Эрик, будь добр, открой крышку рояля… — я посмотрела на мужа и тот быстро сообразил. Он открыл крышку и мои пальцы коснулись клавиш, все в комнате замерли от предвкушения музыки. Звуки полились с невероятной грацией, в воздухе возникло какое-то ощущение дежавю, я словно вернулась в прошлое. — Кристин! — сквозь музыку я слышала восторженный голос Эрика. — Во сне явился он, как ангел мне, И в лунных сумерках призвал к себе. В своих фантазиях я с ним всегда, Мой Призрак, Призрак Оперы, он ждет За гранью сна… — пропела я и вдруг мелодия оборвалась в моей голове. Мой разум заполонили воспоминания пятилетней давности, когда я впервые увидела Эрика в зеркале. Как я шла по коридорам, увлеченная его голосом, которые казались мне чем-то волшебным и магическим. — Это потрясающе! — в один голос выразилась вся моя семья. — Кристин, кажется, темой будет «Призрак Оперы», — Эрик присел со мной рядом на скамью. — И я помогу тебе закончить арию с огромным удовольствием.

***

      Через полторы недели мы с Эриком стояли на сцене оперного театра мсье Лешанте. Красивое платье и макияж украшали меня, дыхание сбивалось. Сейчас американская публика увидит меня впервые! Когда директор оперы сказал, что к вечеру после обнародования афиши о знаменитой парижской певицы Кристин Даае, уж так меня обозначили на афише, билеты почти все были раскуплены, я была поражена, что здесь вообще кто-то знает кто я такая. — Дамы и господа, — нам за кулисы был слышен голос Лешанте, — имею честь представить вам знаменитую Кристину Даае и ее мужа Эрика Дестлера, которые ради нас согласились выступить и написали чудесную арию! Прошу любить и жаловать! — директор удалился со сцены и перед нами открылись кулисы.       Музыканты заиграли и меня унесло в сказочный мир музыки, я стала наслаждаться каждым услышанным звуком и после короткого вступления я подала голос: — Во сне явился он, как ангел мне, И в лунных сумерках призвал к себе. В своих фантазиях я с ним всегда, Мой призрак, Призрак Оперы, он ждет За гранью сна… — Ты пела только мне — мир глух и слеп… Прими же власть мою, отвергни свет! Забудем прошлое, забудем страх! Здесь призрак, Призрак Оперы с тобой В твоих мечтах! — за мной вступил Эрик своим магическим голосом. — Твой облик всех других бросает в дрожь! — снова моя очередь. — Пусть смотрят мне в лицо! Все маски — ложь! — Эрик увлеченно смотрел в мои глаза. — Мой голос и душа в одно сплелись! — мы поем вместе. — И Призрак, Призрак Оперы воскрес! Обрел в них жизнь! — маленький проигрыш и мы берем новую порцию воздуха. — Неразделимы мы, как дух и плоть! — И тайна эта пусть, — Эрик снова сам. — Со мной умрет, — продолжаю я. — Огромный, полный зал затих — он ждет, — и снова вместе с Эриком поем дуэтом. — Сегодня Призрак Оперы на сцене и им поёт! — Он здесь! — моя последняя строчка. — Призрак Оперы поё-ё-ёт! — Эрик заканчивает сам. А я протягиваю голосом с мелодией до конца.       Поклонившись рукоплещущим зрителям, мы с Эриком удалились со сцены. Боже, как это было великолепно! И вдруг до меня дошло, что ради меня он вышел на сцену перед огромным количеством людей и спел. Пусть он и старался смотреть на меня, но он не ушел со сцены, он пробыл там до конца и все ради того, чтобы я пела! Ради меня он преодолел свой страх, и как все хорошо обошлось! Никому нет дела до куска белого фарфора на его лице, всех волнуют лишь наши голоса и песня! — Видишь, все хорошо, любимый! — стоя в нашей временной гримерной, сказала я. — Да, Кристин. Ты знаешь, я понял, почему ты так любишь петь, — улыбаясь, Эрик обнял меня. — Женщина, что ты творишь со мной? — внезапно он отпрянул от меня и посмотрел в мои глаза. — Да чтобы я и вышел на сцену спеть арию! Где такое видано, где такое слыхано?! Проклятая маска всегда заставляла прятаться в тени… — Ну, времена меняются, любимый, — я поняла, что он шутит и захихикала. — Не всегда же тебе быть затворником. Будем и тебя развивать вместе со мной! — я коснулась его губ, и тут же в гримерку забежали дети. — Это было потрясающее выступление! — восторженно говорил Густав, а Эрик подхватил на руки увлеченную малышку. — Пап, почему ты раньше не пел? — спросила Энжи, сидя на ручках отца и гладя его по открытой щеке своей маленькой ладошкой. — И нам тоже дома не пел! — Это не мое любимое занятие, в отличии от вашей мамочки! — Эрик бросил на меня взгляд. — А я, — он свободной рукой потеребил каштановые волосы сына, — больше люблю писать музыку и арии, чем исполнять ее. — Мистер Дестлер, миссис Дестлер? — в гримерную вошли двое мужчин в форме. Я сразу напряглась, потому что поняла, что это полиция. Я встречала их за несколько недель проведенных здесь, но никогда не разговаривала. Один чуть выше и старше, у него темные волосы с проседью, а второй довольно молодой и блондин. — Можем мы с вами переговорить? — говорил тот, кто старше на английском языке. — В чем дело, господа? — Эрик не растерялся и тут же ответил на английском, опустив дочь с рук. Малышка прижалась ко мне, а Густав спрятался за отца, они не знают английский и не понимают, что происходит. Да я как бы тоже не все понимаю! — У нас ордер на Ваш арест, мистер Дестлер, — спокойно продолжил мужчина в возрасте и достал бумажку из внутреннего кармана пиджака. Что? Арест? За что? — Эрик? — я стала дрожать. — Что происходит? — я спросила мужа на французском. — Все хорошо, Кристин, наверное, какая-то ошибка. Я поговорю с ними и расскажу, что им надо, не переживай, — он убедительно посмотрел на меня и на душе стало чуть спокойнее. — А в чем, собственно, меня обвиняют? — вопрос Эрик задал на английском, обращаясь к двум полицейским. — В убийстве некого Джозефа Буке, рабочего Парижской Оперы, и несколько других убийств, — смело заявил молодой полицейский. Убийства? Которым пять лет давности? — Это, должно быть, ошибка, господа, ведь я никогда не был в Парижской Опере. И кем вы меня считаете? Неужто вы глупо приняли меня за Призрака Оперы из-за того, что я спел про него арию со своей женой? — ухмыляясь, Эрик переводил взгляд с одного полицейского на другого. — Мистер Дестлер, повернитесь, — офицер постарше достал наручники. Внутри меня все сжалось. — Идиоты, не на глазах же у детей! — прорычал Эрик, головой показывая на малышей. — И мы можем обойтись без этого, потому что я добровольно пойду с вами. Только скажите, куда? — В полицейский участок, мистер Дестлер. Что ж, добровольно так добровольно. Прошу на выход, — молодой полицейский указал на дверь из гримерной комнаты. — Кристин, поезжай домой и покорми детей, а я скоро вернусь, обещаю, — он на мгновение прильнул ко мне в объятия и легко поцеловал. Почему у меня такое чувство, что я его больше не увижу? — Оу, ваша жена идет с нами. К ней тоже есть несколько вопросов! — проговорил офицер с сединой, после того, как слегка прокашлялся. — А ее зачем в участок? — машинально Эрик закрыл меня собой. — Она ничего не знает… — Это стандартная процедура допроса свидетелей, мистер Дестлер. Не беспокойтесь, она будет в порядке, — заботливо сказал молодой. — Если не Вы, тогда она была свидетелем в Опере и могла видеть убийцу, поэтому она едет с нами, — тут же вмешался мужчина, хотевший надеть на моего мужа наручники. — Господа, я, конечно, все понимаю, но она беременна! — настойчиво и тихо произнес Эрик. — Может, можно обойтись без доставки ее в участок? И с кем оставить детей? — С ними посидят в участке, пока вас допросят. А сейчас, попрошу пройти за нами! — у высокого офицера кончилось терпение и его тон стал грубее. — Хорошо, я поеду, — я судорожно закивала головой и взяла обоих детей за руки. — Мамочка, что происходит? — Густав спросил на французском. — Все хорошо, малыш, нам с папой просто нужно поехать с этими месье и поговорить, — я наклонилась к сыну и поцеловала его в лобик.       Выйдя из оперного театра, мы все сели в полицейский экипаж и направились в участок. Как колотилось мое сердце одному Богу известно! Пока мы ехали, я и бледнела, и краснела, и зеленела… Дыхание меня предательски выдавало, потому что Эрик крепко держал мою руку, при этом держа на своих коленях Густава, который вжался в него и цепко держал пальчиками пиджак отца. О чем меня будут спрашивать? О проклятом Призраке Оперы? Что им говорить? И черт меня вообще дернул петь про него? Зачем мы вообще согласились петь? Зачем, Кристин, ты потащила туда Эрика? Он знал, знал, что добром это не кончится. А теперь нас везут в полицейский участок! Боже, я надеюсь, что все будет хорошо и через несколько часов нас отпустят домой. Я не вынесу, если Эрика арестуют… «Да что ты говоришь? Его уже арестовали» — где-то внутри меня сказал чей-то голос. — «А все из-за тебя»       Нет, я не виновата! Я ведь не знала… «О, ты еще как виновата, моя дорогая!» Кто ты, голос? «Я твой внутренний голос, скажем так, твоя совесть. Приятно познакомиться, Кристин». Хм, моя совесть… Можно подумать, раньше совести у меня не было?! Господи, я просто схожу с ума из-за всей этой ситуации! Я не должна думать о плохом, прогнать этот навязчивый внутренний голос из головы и успокоиться. Все будет хорошо… — Простите, куда ведут моего мужа? — по привычке я заговорила на французском, когда мы сначала все вместе зашли в какое-то здание с флагом США, а после этого Эрика куда-то увели. Я поняла, что здесь французским не очень хорошо владеют после продолжительного молчания в ответ и повторила свой вопрос, но на английском. — Ах, прошу прощения, мадам, я не сильна во французском. Вашего мужа повели в соседнюю комнату на допрос, — объяснила мне женщина в форме. Она тоже полицейская? — Сейчас за вами тоже придут. — Вы будете сидеть с моим детьми, пока я на допросе? — мне кажется, этой женщине можно доверять. Она старше меня лет на десять и вид у нее теплый, я бы сказала, доверительный. — Я не знаю, мадам, но если хотите, я могу попросить детектива Смита и я посижу с ними, — она легко улыбнулась мне. — Да, пожалуйста! Я ведь приезжая и никого не знаю, а Вы мне кажетесь хорошим человеком. Так, тот высокий, темноволосый мужчина, которому лет за 50, детектив Смит? — я осмотрелась вокруг, сидя на лавочке возле кабинета. — Да, именно он. Мистер Смит привез вас сюда. Просто, ничего не скрывайте, говорите как есть и вас быстро отпустят, мадам. — Зовите меня просто Кристин, пожалуйста. А как Вас зовут? — в моей душе появилась надежда добраться сегодня до дома. — Джаннет Олдридж, мэм, помощница мистера Смита, его правая рука, — ее голос вселял в меня надежду. — Кристин, Ваш муж, действительно Призрак Оперы? — этот вопрос заставил меня содрогнуться, а слезы политься из глаз. — П-простите, я… — я не могла выдавить из себя ни слова. — Ну, не нужно плакать, Кристин. Вам вредно волноваться, подумайте о своем малыше! — Джаннет налила мне воды в стакан и дала выпить. — Выпейте, успокойтесь, все будет хорошо. Мистер Смит все выяснит, к тому же он уже отправил письмо в Париж и скоро приедет Ваша полиция и поможет во всем разобраться.       Черт, только не парижская полиция! Из меня вообще полились рыдания, но вскоре меня будто молнией ударило — слезы высохли, прекратилась дрожь и я почувствовала холодок по телу. На вид я выглядела спокойной… теперь. А внутри меня все еще бушевал ураган. Что мы такого сделали? Просто были счастливы… — Миссис Дестлер, — меня вырвал знакомый голос из мыслей, — прошу, зайдите в мой кабинет. — Мистер Смит, я посижу с мальчиком и девочкой, — тепло сказала Джаннет. — Да, миссис Олдридж, — сдержанно ответил детектив. — Густав, Энжела, сейчас я оставлю вас с мадам Олдридж на несколько минут, ладно? — они закивали головками. — Она присмотрит за вами, а вы пообещайте мне вести себя хорошо! — Обещаем, мамочка! — в один голос дружно сказали малыши. Я улыбнулась и встала с лавочки, и вошла в кабинет мистера Смита.       Воздух был пропитан табаком, от чего я закашлялась. Малыш, нам придется немного потерпеть ради папочки. Пока я обращалась к ребенку внутри меня, я гладила живот, на что получила легкий пинок. Это согласие или отрицание? Кажется, он пойдет на все ради папы! Я, наконец, перестала кашлять и села на кресло напротив стола детектива. Кабинет был довольно мрачным, — даже в подземелье Опера Популер, где мы жили некоторое время с Эриком, и то светлее было. — Прошу прощения за дым, миссис Дестлер, — говорил мистер Смит, разгоняя руками вокруг нас едкий дым. — Никак не могу избавиться от вредной привычки, — он повернулся ко мне спиной и открыл единственное в этой комнате окно, ветерок занес в помещение свежего воздуха и мне немного полегчало. — Ничего, мне уже лучше, — я слегка улыбнулась, давая понять, что в порядке. — Может, начнем? Меня ждут дети… — Да, несомненно. Я думаю, что мы с Вами обойдемся без комнаты допроса. Я посчитал, что в моем кабинете на кресле Вам будет удобнее, чем в допросной на холодном стуле. — Там сейчас мой муж? — холодно спросила я, а сердце облилось кровью. Лучше бы я сейчас сидела на холодном стуле в проклятой допросной комнате, а Эрик здесь, в более менее уютном кабинете. Никто не знает, что ему довелось пережить в детстве. Надеюсь, ему не причинят там боли и зла. — Он там сам? — Нет, с ним второй детектив, но да, они там. Не будем отвлекаться. Ваш муж, Эрик Дестлер? Кто он такой? Расскажите мне, — мистер Смит уселся на свое кресло за столом и выгнул губы, пожимая плечами. — Да, он мой законный муж уже пять лет. Он всего лишь музыкант и архитектор, — коротко сказала я. — Тогда подойдем с другой стороны, — детектив тяжело вздохнул. — Что Вы можете рассказать о Призраке Оперы? — Мерзкий человек, я Вам хочу сказать… — Так, Вы его знаете? — удивился Смит. — Да, когда-то знала. Но сейчас не в курсе где он и чем занимается. — Расскажите о ночи, когда сгорела Опера Популер, миссис Дестлер, — мистер Смит хмурился все больше и больше. — Я выступала в роли Аминты в опере «Торжествующий Дон Жуан», написанной этим Призраком Оперы. Мужчина был одержим мной и преследовал, но, насколько я помню, меня спас мой друг. Так вот, в тот вечер мы выступали и он признался мне в любви публично прямо на сцене. А я сорвала с него маску и… Ну, все увидели его кошмарное лицо. Затем он обрубил трос, удерживающий люстру и она упала. И, как я сказала ранее, меня спас друг из лап этого уродца, — мои слова причиняли мне боль. Я знала, что говорить, но если мой рассказ дойдет до Эрика… Он возненавидит меня! — То есть, Вы утверждаете, что Ваш муж — Эрик Дестлер — и Призрак Оперы два разных человека? — детектив стал что-то записывать в свой блокнот, но что он писал, мне не было видно из-за песочных часов, стоявших на столе. — Да, — не колеблясь ответила я. — Где и когда Вы познакомились с Вашим мужем? — мне снова последовал вопрос, который мог сбить меня с толку. Если я скажу, что познакомилась с ним в Опере, то весь мой предыдущий рассказ пойдет насмарку. Что же делать? — Я… я познакомилась с ним через несколько дней после трагедии в опере. Я уехала в соседний городок с Парижем к своим знакомым, чтобы отойти от шока и разбитого сердца, — мое сердце сейчас разбивается, когда мой муж сидит в холодной комнате и я ничего не могу с этим поделать! — Разбитое сердце? — поинтересовался мистер Смит. — Да, я Вам говорила про старого друга. Он сделал мне предложение руки и сердца, но я вынуждена была отказаться. Но причинив ему боль, причинила ее и себе тоже. Так вот, однажды, я гуляла по красивой местности за городом и на лавке увидела мужчину. Тогда шел снег и он был весь ним усыпан, что говорило том, что он сидит там довольно долго. Он был весь синий от холода и сидел с закрытыми глазами. Я подошла к нему и тихо спросила о его самочувствии. Слово за слово и мы познакомились. Это был мой муж, Эрик. После той прогулки он подцепил сильную простуду, врачи думали что у него туберкулез, но все обошлось. Вскоре после его выздоровления он стал за мной ухаживать, мое сердце постепенно залечилось и мы поженились. — А что Вы можете сказать о его маске? С какой целю он ее носит и видели ли Вы, миссис Дестлер, что под ней скрывается? — черт, вот этого вопроса я боялась больше всего. — Да, как его жена я видела его без маски. Еще до свадьбы я попросила показать мне. Конечно, он упирался, говорил, что тогда я не захочу выходить за него замуж, но я убедила его. Он снял маску и я увидела там шрамы, ничего отвратительного, чего не может вытерпеть людской взор. Это последствия несчастного случая в детстве. В его доме был пожар и мальчиком он сильно пострадал, а его родители погибли в том пожаре. — Вас не смутило, что и у Призрака была маска и у Вашего мужа тоже… — На что Вы намекаете, мистер Смит? Что я Вам лгу? Кто я по Вашему? — мой голос был твердым. Но я знала, что моя ложь раскроется, если Эрик, что вполне вероятно, расскажет что-то другое. — Лгунья? Мой отец был известным скрипачом из известной шведской семьи! Как Вам не стыдно меня в подобном обвинять! Я Вас уверяю, что мой муж ни в чем не виноват и сходство с этим монстром, Призраком Оперы, лишь совпадение! — я строго чеканила слова. — У Вас еще есть вопросы? — Нет, миссис Дестлер. Вы можете быть свободны, — он кивнул мне, указывая на дверь. — А мой муж? Что будет с ним? Его Вы когда отпустите? — мой голос снова задрожал. — С ним будет немного труднее, мэм, ведь он уж очень похож на Призрака, терроризировавшего оперу. Но, как только все станет ясно и если он окажется не виновным, мы сразу же отпустим его. — И когда Вы все выясните? — Терпение, миссис Дестлер. Здесь все наспех не делается, нам нужно еще дождаться приезда Ваших французских полицейских, которые пять лет назад занимались этим делом…       Больше у меня вопросов не было. Я знала прекрасно, что сегодня Эрика не освободят. Если письмо послали совсем недавно на днях, возможно, даже сегодня, то туда оно будет идти несколько недель и пока французские жандармы сюда прибудут тоже несколько недель. Какой кошмар, что я буду делать? Но сегодня я должна хотя бы его увидеть, поговорить и как-то намекнуть на рассказанную мной историю, чтобы он знал, что говорить… Я должна хотя бы его поцеловать…       Выйдя из кабинета детектива, я подошла к своим детям и отчаянно села возле них на скамью. Я не знаю, что мне делать без моего Эрика. Как быть? Куда идти? К кому обратиться? Я здесь никого не знаю! Я здесь сама… и снова меня окутало чувство одиночества в душе…