Червоточина

      Жар дня разбавлял легкий ветер, несущий по улицам Суны песчаную пыль. Палящее солнце время от времени скрывали быстро бегущие, выглядящие болезненно, облака. Памятник солнечным часам показывал всего десять утра, однако несмотря на это Мао нервно оглядывалась по сторонам, высматривая торговца, которому задолжала не то что бы большую, но круглую сумму.       — Вот ты где! — услышала она и обернулась на голос, но это был не тот, кого она ждала. Подошедшим оказался ее бывший сокомандник. — Я тебя с раннего утра ищу!       — Чего тебе? — спросила девушка, окинув парня взглядом.       Тот ответил не сразу: он всмотрелся в глаза подруги, после чего перевел взгляд на сгиб в локте ее левой руки, окропленный сыпью и уже полупрозрачным синяком.       — Ты же обещала завязать с этим…       — Ничего я не обещала, — отвернулась от него Мао. — Я планировала.       — Ты даже не пробовала прекратить!       — Я не буду перед тобой отчитываться! Ты мне никто!       Ее слова заставили парня вздрогнуть, хоть он никогда и не имел на Тсуме никаких видов.       «Она не в себе и не понимает, что говорит», — подумал он, разочарованно вздохнув.       — Зачем ты искал меня? — заговорила девушка спокойнее.       — Чтобы передать, что тебя вызывают. Старейшина в резиденции. И тебе лучше бы поторопиться.       — Как всегда не вовремя! — процедила сквозь зубы она и ушла, даже не попрощавшись с собеседником. Проводив ее взглядом, парень направился по своим делам.       Вскоре оказавшись у нужной двери, Мао постучала и вошла, не дождавшись приглашения. Внутри ее и правда уже ждал старейшина, временно занимающийся делами казекаге, и не он один: у дивана стояли сыновья погибшего полгода назад Четвертого — Канкуро и Гаара.       — Тсуме, хорошо, что ты все же зашла, — выдохнул старик. — Завтра утром вы втроем отправитесь в Коноху. Пока Гаара будет проходить курс осведомления о форме правления у хокаге, ты и Канкуро будете выполнять данные вам на месте миссии.       — У меня вопрос, — спустя недолгую паузу робко подала голос девушка. — Почему именно я вынуждена идти в Коноху? Суна имеет куда более способных шиноби. Джонином я становиться не собираюсь, но могла бы закрепиться за группой подготовки к Академии или…       — Это опыт, Тсуме, — перебил ее старейшина. — Решение совета неоспоримо.       Мао обезоружено сдула прядку, упавшую на глаз. Упорствовать было бесполезно и себе дороже.       — Удачной дороги, — подытожил старик.       Девушка круто развернулась и покинула помещение, после чего направилась на выход из резиденции, оставив недоумевающего Канкуро и безразличного Гаару у кабинета казекаге.       — Кажется, она из двенадцатой команды? Мы же были взаимозаменяемы… — припомнил Канкуро, держа руки в карманах брюк и глядя в спину удаляющейся шиноби. Рыжий только пожал плечами. — Мы редко виделись, но помнится, она не выглядела так болезненно.       «Он озадачивает себя мелочами», — подумал Гаара, переведя взгляд на брата.       — Кому какое дело? — подал голос он.       — Да я так… Просто показалось странным.       Рыжий промолчал.       На следующий день шиноби встретились на границе деревни и взяли курс на Страну Огня. В процессе преодоления пустыни Канкуро испытал шанс познакомиться с новой напарницей, но ни одна из его попыток не возымела должного успеха: Мао держалась особняком, безразлично огибая тактичные и не очень вопросы кукольника, а в ответ на некоторые попросту отмалчивалась.       Равнина, встретившая чунинов на границе Страны Рек, плавно переросла в густой лес с широкой тропой, по которой и передвигалась новоиспеченная команда. Канкуро ни секунды не переставал искать способ раскачать необщительную девушку, но решение пришло само собой: вскоре у края дороги показался небольшой прудик, обрамленный крутым склоном и камышом.       — Чего? — раздраженно спросила Тсуме, когда на лице кукольника появилась широченная улыбка, точно адресованная ей.       Парень не ответил, но с силой толкнул Мао в сторону водоема, и она, лишь испуганно вскрикнув, упала в воду. Канкуро разразился хохотом, а Гаара окинул брата укоризненным взглядом.       Вырвавшись из водного плена, девушка сразу же потянулась рукой к берегу, озлобленно глядя на надрывающегося от смеха напарника в узкую щелочку между струящимися по ее лицу волосами.       — Как смешно! — поднявшись, буркнула она, что только сильнее рассмешило шатена. — Тебе повезло, что пруд не глубокий.       — Скажи еще, что плавать не умеешь.       — Да, не умею!       — Ну, как знал, как знал! — развел парень руками, после чего стер проступившие от смеха слезы.       Дотемна шиноби брели по лесной дороге в гробовом молчании, и только солнце осветило небо своими последними лучами — решили сделать привал.       Мао сидела близко к костру, однако его жара было недостаточно: одежда и не думала просыхать. Мало-помалу куноичи начал брать озноб от прохлады сумерек.       — Вот. — Канкуро протянул ей свою водолазку, сам оставшись в футболке. — Переоденься. Свою одежду выложи перед костром, до утра высохнет.       Девушка, подняв глаза на кукольника, с неохотой приняла обновку. Она поднялась и, повернувшись к парням спиной, быстро переоделась, после чего выложила свои вещи на просушку. Кофта напарника сидела на ней балахоном.       Гаара находился по другую сторону костра, а Канкуро вернулся к своей завернутой в бинты марионетке, которую использовал как подушку.       — Выглядишь болезненно, это не заразно? — подумав немного, изложил он свои последние мысли и буквально сразу же пожалел о сказанном, столкнувшись с испепеляющим взглядом.       — А твое слабоумие не заразно? — парировала Тсуме, а встретившись с возмущением, махнула рукой. — Можешь не отвечать — не хочу знать!       — Я… Да я!.. — начал было отстаивать свою честь тот, но внезапно притих. — А знаешь, я передумал! Возвращай мне кофту!       — Спокойной ночи! — кинула девушка и развернулась к кукольнику спиной.       Разговор был окончен, и Канкуро не посмел больше требовать ответов, вместо этого рывком повернувшись зубами к лесу и, наконец, успокоившись.       Через некоторое время Мао вернулась к костру, коснувшись взглядом Гаары, всем своим скучающим видом сообщающего о том, что свиток уставов казекаге не приходится ему особо интересным чтивом. Внезапно девушка почувствовала, как заныло в огорошенном сыпью сгибе локтя и следом зачесалось. Как можно тише и незаметно она похлопала себя по руке.       «Скоро мы уже достигнем Конохи, потерпи, — приговаривала она сама себе, глядя на сидящего неподвижно будущего каге. — Если кто-то узнает, у тебя будут проблемы…»       Подняв глаза на костер, рыжий заметил наблюдающую за ним куноичи. Смущение от прямого взгляда, настороженность перед человеком с неважной репутацией и желание избавиться от подозрений заставило Тсуме отвести взгляд и замереть, как солдату перед строгим комендантом.       Так, стараясь казаться уснувшей и не вызывать подозрений, девушка и не заметила, как действительно опустилась в руки сна.       Утром шиноби продолжили свой путь в Страну Огня. Мао с легкостью признала возросшее недомогание и чесотку в сгибе локтя, более того — начали дрожать ее руки, пускай и не так сильно, как во времена сильнейшей хандры. И чтобы хоть немного развеяться, спустя пару молчаливых часов пути предложила остановиться ненадолго в первой попавшейся чайной.       В ожидании чая и перекуса Тсуме наблюдала за парнями, встревоженно размышляя о том, что в течение утреннего пути ей было сложно сдержаться и не чесать руку, а сокомандники обращали внимание на то, что она немного отставала. Посещение уборной не сделало большой разницы — чесотка все не прекращалась, а разодрать руку в кровь было чревато разоблачением, и Мао ничего не оставалось, кроме как кусать ногти.       — Ты какая-то нервная, — внезапно заговорил с ней Канкуро. Та раздраженно стрельнула по нему глазами.       — Я в норме!       — Сильно проголодалась, наверное, — находчиво улыбнулся он. — Может, стоило поохотиться снаружи и поймать тебе какую-нибудь дичь? Тебя, наверное, насытит только кровь.       — Твоя кровь, — приметила куноичи. — И если ты не заткнешься, я перегрызу тебе горло.       — Впервые встречаю такую грубую девушку, ну, да не мне с тобой жить, — с улыбкой прикрыв глаза, пожал плечами кукольник.       — То-то же, — кивнула безразлично та и ненароком перевела взгляд на сидящего рядом с ней Гаару, который больше не оглядывал скучающим взглядом чайную. Теперь его взгляд был закреплен на руке Тсуме, а точнее даже на расчесанном в сгибе локтя отеке.       Будто ошпаренная, она спрятала руку под стол, а рыжий поднял глаза и изучающе осмотрел ее лицо. Ему сразу стали заметны ее хоть и не портящие внешность, но все же синяки под глазами, искусанные губы с недавно содранной кое-где сухой кожей и голодные глаза.       «Прошу, молчи, — глядя на парня в ответ, вместе с учащенным сердцебиением чувствуя, как с новой силой зудит кожа, умоляла его она. — Канкуро меня поедом съест. Но тебе же плевать на меня, так молчи!»       В ее взгляде больше не было смущения — только отблеск страха, мольбы и боль, физическая боль.       «Не впутывай меня в свои проблемы», — сказал куноичи про себя Гаара и перевел взгляд на подошедшую с заказом шиноби женщину с подносом, после чего взял свою яноми и прикрыл глаза, отпив чая.       Мао как можно незаметно облегченно вздохнула.