Инь-Ян

      Когда Кюхен вышел за дверь, его всего трясло от злобы. Как посмел какой-то новенький так оскорблять и позорить его? Его, Чо Кюхена, можно сказать, самого крутого во всём университете.       - Он сказал, что знает какой я, - говорил брюнет себе под нос, ходя из стороны в сторону.ь- Тогда он должен знать, как обращаться с такими, как я. Если он хорош собой и умеет петь, это не значит, что другие хуже его. Я сам, блин, первый подошёл познакомиться с ним, знак внимания оказал, а он посмел говорить, что я петь не умею. Да я пою лучше всех этих собранных в классе оболтусов вместе взятых.       Уперевшись лбом о холодную стену, Кюхен стоял с закрытыми глазами и старался хоть немного унять свою злость.       - Всё сказал? – послышался со стороны голос новенького и Кюхен, резко распахнув глаза, посмотрел в его сторону. Тот, с непринуждённым видом стоял и смотрел на брюнета, немного ухмыляясь кончиками губ. Руки его были сложены на груди, сам он, облокотившись о стену, упирался одной ногой в шершавую поверхность. Вид совершенно неинтересующегося ничем человека, но вот только глаза его выдавали. Даже не сами глаза, как взгляд, в котором читалось предвкушение чего-то интересного. Но Кюхен не замечал этого, так как Сонмин ввёл его в лёгкое замешательство, которое совсем не свойственно для брюнета. По крайней мере, так было раньше.       - Давно ты тут стоишь? – почему-то Кюхен не хотел, чтобы Сонмин слышал обвинения в свою сторону. Но вот только почему у него было такое желание, он не мог понять. Неужели вся злость прошла просто так, быстро и незаметно?       - А если и давно, то что?       - Что именно ты слышал? – это интересовало Кюхена больше всего.       - Всё, - сухой ответ, без каких-либо эмоций.       - Я… я…я не хо…       - Ты всегда обвиняешь всех, но только не себя? – перебил его Сонмин, так и не дав закончить начатую мысль.       - В смысле? – Кюхен даже не понял, к чему был задан этот вопрос.       - Из твоей речи-успокоения своего самолюбия, было ясно, что только ты должен быть всегда на высоте. А если тебе это не удаётся, то во всём виноваты все, кто угодно, но только не ты сам. И выходит, что это не я считаю себя лучше всех, а ты. Ты даже петь нормально не можешь.       Пока Сонмин говорил, неизвестно куда ушедшая злость вновь начала давать знать о себе. Слова резко просачивались в голову, между тем остро задевая его самолюбие, которое, в свою очередь, было очень высокое.       - Всё-таки ты продолжаешь настаивать на том, что я не совсем хорошо пою? – голос брюнета дрожал, что очень нравилось Сонмину, ведь именно этого он добивался. Сломать. Сломать всю его систему защиты, которая охраняет чувства. Ведь если удастся захватить сердце и душу, то всё остальное тоже будет подвластно ему. А иметь в подчинении авторитета университета, а тем более с таким ’’интересным’’ характером, было очень забавно. План в голове Сонмина возник сам собой, осталось только воплотить его в жизнь.       - Ты… - Сонмин сделал выжидающую паузу, медленно подходя к брюнету, который стоял с другой стороны узкого коридора. Подойдя совсем вплотную, так, что между ними оставались всего какие-то ничтожные пара сантиметров, и они могли ощущать дыхание друг друга, Сонмин продолжил, - ужасно поёшь.       Последние слова вдребезги разбили планку терпения Кюхена, и он сжал пальцы в кулаки, готовясь ударить блондина. Замах, но Сонмин вовремя ловит правую руку, задирая её над головой Кюхена. Попытка брюнета свободной рукой ударить в живот Сонмина тоже оканчивается неудачей, и она отправляется следом к другой руке. Сонмин пододвигается ещё ближе, упираясь своими бёдрами в чужие. Кюхен, полностью прижатый к стене, сейчас беззащитен и беспомощен. Сонмин намного сильнее его, так что выбраться не было возможности, да и хотелось ли ему? Нет, Кюхен даже не сопротивлялся. Он сам не мог понять своего поведения. Он так слаб перед Сонмином, не только физически, что не столь важно, но и морально.       - Что? Нечего сказать? – шепнул Сонмин в ухо Кюхена, щекоча раковину уха и пропуская волну мурашек по телу.       Кюхен собрал последние капли своей гордости, дёрнулся вперёд, чтобы освободиться от этого сводящего с ума заточения, но это и было его ошибкой. Он не учёл, что лицо Сонмина находится так близко, и, подаваясь вперёд, вместо того, чтобы оттолкнуть блондина, касается его губ своими. Совсем не ожидая таких действий, Сонмин удивлённо смотрит на Кюхена, но увидев, что тот тоже поражён таким исходом, берёт себя в руки и выворачивает эту выходку в свою сторону.       - Думаешь сбежать? – шепчет он в губы брюнета,       - Не получится, дружок, ты будешь подчиняться, будешь принадлежать мне, - с этими словами Сонмин проводит языком по нижней губе Кюхена, немного толкаясь вперёд. Чужой рот приоткрывается, впуская его язык внутрь и Сонмин, долго не церемонясь, начинает глубоко целовать Кюхена, проводя языком по нёбу, прочерчивая контур идеально ровных зубов, касаясь чужого языка и переплетаясь с ним. Кюхен находится как в тумане.Поцелуй Сонмина пьянит, лишает рассудка. Это был первый раз, когда не он подчинял себе, а был подчинённым, который пытался взять хоть какую-то инициативу на себя, но грубый напор с другой стороны просто не позволял этого. В этой настойчивости, с которой Сонмин захватывал чужой рот, не было ни капли нежности. Просто поцелуй, не значащий ничего.       Поцелуй закончился так же неожиданно, как и начался. Сонмин резко отстранился и пошёл прочь, оставляя Кюхена в полуобморочном состоянии. Но его это не волновало. Он добился своего – взломал защитный код, который преграждал путь к чувствам брюнета. Но то, что у него самого сердце начало биться быстрее при этом поцелуе, очень пугало Сонмина. Это было что-то новое, ранее неизвестное. Но он воспринял это чувство как радость от победы и отправился встречать Хичоля.