Инь-Ян

      Темнота. Вокруг невозможно ничего разглядеть, словно ты стал слепым, и весь мир потерял для тебя краски, оставив лишь пустоту, в которой всё черным-черно.       Холод. Ледяной ветер пробирается через каждую щель, создавая сильный сквозняк, от которого нельзя уйти или скрыться, и он тяжёлой пеленой накрывает тебя с ног до головы.       Страх. Чувство, которое свойственно каждому живому существу и от которого невозможно избавиться. Оно зарождается где-то внутри, неожиданно и негаданно, быстро набирая обороты и распространяясь по всему телу, сковывая движения, ослабляя координацию. Здравый смысл полностью отключается и остаётся лишь инстинкт самосохранения, который не всегда подсказывает правильные решения.       Но, не понимая этого, я бежал куда глаза глядят. Всё вокруг темно, холодно и просто неизвестно, в каком направлении стоит бежать дальше. Позади слышны чьи-то голоса и топот шагов, от которых никак не получается скрыться.       Вдох-выдох. Сбитое дыхание, сильно колотящееся сердце, трясущиеся ноги, готовые отказать в любую минуту - всё это замедляло мой ход и позволяло преследователям сокращать расстояние между нами. Я не знаю, кто они, но что-то мне подсказывало, что стоит держаться от них как можно дальше. Но силы уже начинают покидать меня, и я не знаю, сколько ещё смогу продержаться.       Лёгкий отблеск где-то вдалеке привлекает моё внимание, и даёт надежду на спасение. Приближаясь всё ближе к сверканию в нём, можно разглядеть форму подвешенной лампы, освещающей небольшой участок. Где свет - там должны быть люди, а где люди - там и безопасность. Главное - вовремя успеть добежать.       Собирая последние силы, я рвусь вперёд, спотыкаясь о всякие выступы, тем самым царапая ноги. Ещё чуть-чуть. Совсем немного. К свету, ближе к свету. Вот уже отчётливо видна лампа накаливания внутри ржавого абажура - это значит всё, я свободен, но…       Оказывается не всегда свет - олицетворение чего-то доброго и хорошего. Порой свет является опаснее, чем тьма. Ведь во тьме можно скрыться, а на свету ты полностью открыт. Это и было моей ошибкой.       Когда я добегаю до места моего "спасения", я понимаю, что попал в западню. Я в ловушке: с одной стороны решётчатая перегородка, на которую даже невозможно залезть, а с другой - группа неизвестных преследователей.       Хочется кричать, звать на помощь, но голос куда-то пропал, и кроме еле издающегося писка ничего не слышно. Тем временем, неизвестные приблизились совсем близко, и каждый их шаг отчётливо стучал в ушных перепонках. Я как, загнанный в ловушку охотниками, дикий зверь. Всё ещё пытаюсь, хоть как-то выбраться, но сам понимаю, что шанса спастись у меня совершенно нет. Как можно ближе прижимаюсь к перегородке, и ледяные железные прутья впиваются в моё тело, пуская по всему телу невыносимый холод.       Вдруг передо мной появляется первый тёмный силуэт, лицо которого разглядеть практически не получается из-за маски и бейсболки, натянутых на голову. За ним появляются точно такие же тёмные фигуры, в руках которых есть что-то странное. Они окружают меня со всех сторон, угрожающе посмеиваясь себе под нос. Самый первый незнакомец, который стоял ближе всех ко мне, держал руки в карманах большого бесформенного плаща, который непонятным мешком свисал с него. Обувь была уже достаточно сильно изношена, и на подошве были заметны ошмётки засохшей грязи сухой травы. В общем, не совсем прилежный вид, напоминал бомжа. Но горящие чёрным пламенем глаза, словно уголь полыхает в них, давали знать, что передо мной стоит вовсе не обычный бездомный. У них не бывает такого взгляда, уносящего в самое жерло вулкана, где всё погибает, и нет шанса выбраться из этой обжигающей мглы.       Оказавшись почти в плотную со мной, двое неизвестных держат меня за плечи, ещё сильнее прижимая к железным прутьям. А чудак с опасным взглядом начинает медленно вытаскивать руки из карманов, и с правой стороны виднеется что-то светящееся и через секунду, становится понятно, что это нож, отражающий отблеск от слабо горящей лампочки. Холодное лезвие касается моего горла, и я боюсь даже сглотнуть, тем самым надавливая на острый край. Но остриё двигается вниз, разрезая пополам ткань футболки и оставляя заметную кровяную полоску на теле. Дойдя до начала брюк, лезвие легко срезает нитки, после чего пуговица падает на асфальт и несколько секунд продолжает крутиться вокруг своей оси. Собачка от лезвия сама начинает ползти вниз, а брюки опускаются вслед за ней.       Понимая, к чему ведут все эти действия, на меня накатывает волна паники, и я начинаю изо всех сил вырываться, выворачиваясь и кидаясь телом из стороны в сторону, совершенно не заботясь о том, что нож до сих пор находится в близком расстоянии от меня. Лучше умереть от лезвия ножа, чем от такого унижения и издевательства. Но что-то тяжёлое ударяет меня по голове, и я теряю контроль над телом и разумом, погружаясь в полуобморочное состояние, но всё ещё продолжая чувствовать происходящее вокруг.       Холод. Ужасный холод царапает оголённое тело своим ледяным языком. А ещё удар в область рёбер, из-за чего тело рефлекторно сгибается пополам. Чьи-то руки переворачивают моё ослабевшее тело. Я уже почти ничего не соображаю, и начинаю потихоньку терять сознание. Но тут тело испытывает адскую боль, словно меня пытаются разорвать изнутри. Слёзы сами ручьём начали литься из глаз, крик боли был настолько громким, что, казалось, был слышен на другом конце города, а внутри всё рвалось от резких, глубоких вторжений.       Не выдержав всех этих ужасных мучений, я полностью теряю сознание, уже мысленно прощаясь с жизнью. Но какие-то крики начинают доноситься издалека, словно совсем из другого мира. А потом удары по лицу, которые снова начинают приводить разум в действие.       Нет! Я не хочу этого! Не хочу снова испытывать боль, холод, унижение. Дайте мне умереть, чтобы не видеть этого снова.       - Хичоль! Хичоль! - крик стал более отчётливым, и голос казался очень знакомым. Кто-то зовёт меня, и разум сам тянется к этому голосу, возвращая меня в реальность.       - Хичоль! - брюнет открывает глаза и видит перед собой перепуганного брата, который трясёт его за плечи и бьёт по щекам.       - Сонмин… - тихо выдыхает Хичоль с облегчением, но тут же настораживается. - Ты что здесь делаешь? Беги, а то иначе они и тебя… - из его глаз текут слёзы. Он выдержит всё ещё раз, но лишь бы не трогали его брата. Хичоль с испугом оглядывается вокруг, но ни холодных стен, ни решётчатой перегородки, ни, главное, преследователей нигде нет. Вокруг лишь, обставленная мебелью, тёплая комната и Сонмин, сидящий напротив.       - Успокойся, Хичоль. Это был лишь страшный сон. Ты дома и никакая опасность тебе не угрожает. Я с тобой, я рядом, - Сонмин обнимает брата, как маленького ребёнка усаживая себе на колени, и начинает тихонечко качаться с ним из стороны в сторону, убаюкивая его и напевая медленную колыбельную, которую мама им пела всегда перед сном, когда они были маленькими детьми.       Хичоль уснул в объятьях блондина, который всю ночь не сомкнул глаз, сторожа спокойный сон брата. Сонмин очень испугался за брата, когда посреди ночи услышал крик полный боли и страданий. Он тут же рванулся к Хичолю и застал того, ерзающего по всей кровати и истошно кричащего, словно его резали. Такие припадки у Хичоля были не в первый раз, и каждый раз Сонмин боялся опоздать, как это случилось однажды, из-за чего и начались эти кошмары. Но они уже давно не появлялись, поэтому Сонмин был уверен, что всё само собой прошло. Но, как оказалось, не совсем…       - Я никогда не прощу себе своего опоздания, - тихо говорил Сонмин, гладя спящего брата по растрепанным волосам. - Прости меня, Хичоль. Из-за меня тебе пришлось столько вытерпеть. Прости, что так и не смог наказать тех ублюдков, что сделали это с тобой. Я обещаю, больше никто не посмеет и пальцем тебя тронуть, иначе ему самому больше не жить.