Инь-Ян

Утро в доме братьев началось шумно. И дело было даже не в душераздирающем вопле, доносившемся из комнаты Кюхена, из-за которого Сонмин благополучно свалился с кровати. Это стало только началом, после чего вооружившийся теннисной ракеткой блондин влетел в комнату своего соседа с криками «Вали по-хорошему, падла» и, не заметив не убранный с дороги чемодан, споткнулся об него и распластался звёздочкой на полу. - Если бы ты сказал, что такое зрелище меня будет ждать каждое утро, я бы уже давно переехал, - Кюхен пытался сначала контролировать себя, но, увидев недовольное личико Сонмина, не сдержался и заржал в голос. - Что за визги доносились из твоей комнаты? – игнорируя слова брюнета, спросил хозяин дома. - Эти? – Кюхен взял в руки какую-то коробочку, и она запищала с новой силой. Сонмин поёжился от режущего слух крика и кивнул, - Мой будильник, - почему-то довольно улыбаясь, проговорил жилец, - Классный, правда? - Я уж подумал, что тебя тут режут, и хотел пожать этому великому человеку руку,- блондин поднялся на ноги и с опаской посмотрел на чемодан, напоминая себе не забыть про него на обратном пути. - Ну, извини, что обломал тебя. - А жаль. - ухмыльнувшись, ответил он. - А почему именно такой звук? Ты маньяк, что ли? - Да, знаешь ли. Когда заняться нечем, хожу за душами смертных. Это, кстати, прощальный соло-альбом одной из моих жертв. Как красиво она просила пощады… ммм.. просто музыка для ушей. Между ними возникло молчание, а через секунду комнату заполнил смех двух парней. Два дьявола одновременно сняли с себя маски, хоть на секунду давая настоящему «Я» шанс показаться наружу. Ведь где-то в глубине души они совсем не такие, какими их видят окружающие. Это лишь защитная плёнка, которая огораживает от ненужных связей, позволяя только избранным заглянуть в душу и узнать тебя настоящего, возможно, в чём-то ранимого или непреклонного, что-то ненавидящего или сходящего с ума от, казалось бы, обычных вещей. - Ракетка? Играешь в теннис? – спросил Кюхен, когда парни перестали смеяться, и между ними вновь повисло неловкое молчание. Сонмин посмотрел на предмет в своих руках, которым собрался было дубасить фиг знает кого, и утвердительно кивнул. - Да, балуюсь иногда. - Ну, тогда, сударь, я просто обязан вызвать Вас на дуэль, - наиграно проговорил брюнет, - если Вы, конечно, не боитесь продуть. - Приму за честь шанс надрать вам задницу, сир. - в тон собеседнику ответил блондин. - А теперь давай собираться, надо ещё душ принять и остальных разбудить. А вот остальных-таки будить не пришлось, ибо они сами уже давно проснулись и теперь сидели на кухне. Ханген мастерил незамысловатый завтрак, решив не слишком расходиться и обойтись яичницей с беконом и тостами с сыром, а Хичоль восторженно наблюдал, как умело китаец обращается с едой и сковородкой. - Не думал, что ты умеешь готовить, - признался Хичоль, доставая столовые приборы. - То, что у моего отца большой кошелёк, не говорит, что я не должен уметь обращаться с плитой, - с небольшой обидой ответил шатен, - я не зазнайка, который ничего не умеет, кроме как транжирить деньги отца. Если быть до конца честным, то Ханген говорил не совсем откровенно. Были времена, когда он действительно пользовался влиянием отца, забывая про учёбу и отдавая себя только гулянкам, дорогим клубам и тянущим из него деньги «друзьям». Вывести его из такого состояния помог не кто иной, как Кюхен. После одного неприятного инцидента Ханген осознал, насколько продажны люди, и что стоит ценить тех, то не отвернулся от тебя в трудную минуту. И этим единственным, кто помог и поддержал, оказался Кю, показывая, что настоящая дружба – это роскошь, потому что она создаётся не наличием кошелька, а добрыми намерениями и открытой душой. За считанное время он изменился, осознанным взглядом теперь смотря на всё вокруг. Алкоголь и клубы сменились уроками айкидо и танцами, мелкие шалости - посещением уроков, повсюду ходящая за ним толпа - одним единственным другом, который с лёгкостью заменил всех остальных. Жизнь поменялась, и Ханген стал таким, каким является сейчас. Прилежный ученик, великолепный танцор, завидный жених. Он общается с большим количеством людей, но близко не подпускает никого, кроме своего друга. Его репутация полностью чиста, как белый лист, на котором аккуратным почерком пишется история под названием «жизнь». А кляксы прошлого остались далеко позади на потёртой бумаге, которая существует, но не имеет особого значения. - Я вовсе не хотел… - лицо Хичоля покраснело от стыда. Он, правда, не желал его оскорбить. - Я знаю, - мягко улыбнувшись, поскорей успокоил его Ханген. Совесть давала о себе знать, но, если подумать, то он действительно не врал. Он же изменился, и его взгляд на многое тоже стал другим. Он не притворялся, ведь перед Хичолем сейчас находился настоящий он, - просто не хочу, чтобы ты думал, что я такой. - он отложил нож, и придвинулся ближе к брюнету, вставая к нему почти вплотную. От такой близости Хичоль сжался, но отстраняться не стал, по крайней мере, пока. - Я многое понял за один короткий промежуток моей жизни. Многое изменилось с того момента. Изменился я сам. Я увидел обе стороны одной монеты, что позволило мне стать таким, каким я являюсь сейчас, - откровение давалось сложно, но Ханген продолжал говорить. - Раньше я любил хвастаться деньгами моего отца, но позже понял, что это полностью его достижения, а не мои. Не вижу смысла ставить напоказ чужие труды, когда сам ничего не сделал. Я хочу добиваться всего своими силами, доказывая остальным, что я тоже на что-то способен. Не хочу быть чьей-то тенью. - Это здорово, - не зная, что ещё можно ответить на маленькое признание собеседника, проговорил Хичоль, - Я уважаю таких людей. Это была вовсе не лесть. Хичоль действительно с восхищением смотрел на тех, кто, несмотря на возможности и окружение, лично прокладывал себе дорогу, иногда спотыкаясь, но учась на своих ошибках обходить ямы и строить мосты через огромные обрывы. С каждым разом, как он общался с Хангеном, у него всё сильнее появлялось желание узнать его получше, увидеть мир его взглядом, возможно даже прочитать его мысли. Это тяга к другому человеку пугала, от чего подсознание всё чаще начало подкидывать картинки неприятного прошлого. Но убегать и прятаться вовсе не хотелось. Почему-то казалось, что именно этот человек не причинит ничего плохого, а наоборот сможет защитить и помочь забыть все страхи. Но как побороть себя, когда даже просто его наличие рядом, бросает в дрожь? Сердце убавляет свой ритм, порой даже пропуская удары, коленки начинают трястись, в горле появляется ком, что сложно выдавить из себя даже слово, что уж говорить о целых предложениях. Но со временем эта скованность вроде как начинает потихоньку отступать и теперь общаться с шатеном у него получается гораздо лучше. Может быть, это означает, что старые раны начинают заживать? Неужели скоро всё может измениться? - А какой, по-твоему, я человек? – решился-таки спросить Ханген, непроизвольно снова сокращая между ними расстояние. Ему давно хотелось узнать, как к нему относится Хичоль. Ведь он видел, что тому тяжело заводить общение с людьми и за этим точно скрывается какая-то своя тайна, в которую он пока не имел права лезть. Но хотелось знать, что ты занимаешь в сознание этого юноши больше места, чем простая серая масса, ведь впервые за несколько лет Ханген сам позволил своему сердцу открыться и пустить туда кого-то, кроме Кюхена. Хичоль втянул шею, горбя плечи, стараясь, как черепаха спрятать куда-нибудь свою голову, чтобы просто не сгореть от смущения. Но, к сожалению, он не пресноводное животное и у него нет панциря, который смог бы защитить его от окружающего мира. Оставить вопрос без ответа он тоже не мог, так как это может обидеть Хангена. Но как он мог сказать то, в чём до конца ещё не разобрался сам? Притом сейчас, когда он почти чувствует его дыхание на своей коже, из-за чего по телу пробегают мурашки. Душно, жарко, страшно… Но отмолчаться не удастся, уйти от ответа тоже. Надо уже что-нибудь, в конце концов, ответить. - Я… - АААААААААА!!! – послышался протяжный визг сверху, и два парня устремили взгляд на лестницу, - Сонмин, ссссука! Только попадись мне, блондинка безмозглая! - Что это было? – испуганно поинтересовался Хичоль, забывая, что собирался сказать Хангену. - Не знаю, - честно признался шатен, - Но, чувствую, если мы не поторопимся и не вмешаемся, то будем невольными свидетелями убийства,- и ребята кинулись наверх, предотвращать атомную войну, или даже возможно третью мировую. Когда они добрались до места, перед ними развязалась очень интересная картина. Кюхен в одном полотенце, небрежно зацепленном на бёдрах, размахивал ёршиком перед лицом блондина, который довольно улыбался и защищался баллончиком освежителя воздуха, брызгая брюнету прямо в лицо, когда тот приближался слишком близко. - Какого чёрта ты это сделал?! – завопил Кюхен в перерывах между атакой своим оружием и отмахиванием от струй с запахом лаванды и горной свежести. - Ты о чём? – строя невинное лицо, поинтересовался Сонмин, не забывая при этом больше брызгать на атакующий объект. - Ты знал, что я моюсь в душе, так зачем же слил унитаз? Ты ведь прекрасно знаешь, что у меня в таком случае льётся кипяток! – наклон вперёд, и ёршик проходит у парня над головой, чуть-чуть задевая светлые пряди. - Это была природная потребность, ничего не поделаешь, - пожимая плечами, ответил Сонмин. - Пять раз подряд?! - Ну, приспичило мне, - ему уже еле удавалось удерживать смех, поэтому он кривил лицо, чтобы не испортить сейчас весь концерт. - Ребят, может хватит, а? – вмешался Ханген, наконец более-менее понимая, что здесь творится, и привлекая внимание ребят к себе. - Там уже завтрак стынет. - Забери с собой этого, с бездонным мочевым пузырём, - показывая в сторону Сонмина, сквозь зубы процедил Кюхен, - а я быстро домоюсь пока. - А смысл? Ты и так уже благоухаешь цветами и горной свежестью, - съехидничал блондин, не желая прекращать веселье. - Ну, держись, падла. Пора тебе уже прочистить наконец мозги, - поднимая над головой ёршик, как некий меч, которым он, похоже, и собрался проводить чистку, Кюхен накинулся на Сонмина, который успел от него ускользнуть и умчаться на первый этаж. Брюнет с криками: «Врёшь, не уйдёшь!» кинулся за ним. - О боже, дай силу, чтобы не попасть в дурдом,- проныл Ханген и отправился за друзьями, пока те не сотворили чего плохого.