Utinam veniat

В понедельник Драко проспал, во вторник у него была рабочая встреча с представителем немецкой гильдии зельеваров, в среду жена начальника отдела, где он официально числился, ему не дала, а начальник, в свою очередь, дал им: лютовал, орал — не на Драко, на него мог орать только Кингсли лично, но все же, — и задержал весь отдел до ночи, так что к Блезу парень смог выбраться только в четверг. Уведомив их совой о визите, Малфой прямо с работы камином отправился в особняк Забини. Минут десять, как приличный крестный, посмотрел на спящих детей, безуспешно пытаясь найти в них отличия кроме цвета пелёнок, ещё минут двадцать выражал Панси своё восхищение детьми и ею самой, на удивление шикарно выглядящей после родов, а потом они с Блезом предоставили дамам — Панси, ее матери и матери Блеза, — простор для болтовни и ушли в библиотеку. Там наконец Драко смог спокойно рассказать другу о ритуале развода и своих соображениях относительно дальнейшего плана. Главный секрет он, поразмыслив с минуту, решил пока все-таки держать в секрете — не то, чтобы он не доверял лучшему другу, но ведь Блез, в конце концов, в воскресенье пришёл сначала к Поттеру, а не к нему. Кто знает, может уже и не Драко его лучший друг. — Слушай, — вдруг осторожно начал Блез, когда Малфой закончил рассказывать, — а ты не думал, ну… отступиться? — В смысле? — Ты не подумай, я, конечно, на твоей стороне и желаю тебе счастья, поэтому и спрашиваю: может быть тебе лучше просто… оставить его в прошлом? Найти себе жену, например? Мистер Гринграсс, конечно, теперь будет против вашего брака, но Астория наверняка все равно вернётся к тебе, если ты захочешь. — Вот и Поттер так сказал, — уныло произнёс Драко. — Но зачем мне это? По сути, ты предлагаешь мне ползать на коленях, умоляя вернуться ко мне девушку, которую я не люблю. Потом она вернётся — лишь потому, что денег у меня в два раза больше, чем у ее папаши, — и я всю жизнь буду вынужден заглаживать свою вину перед ней, а ради чего? Ради наследников? Так может, мне проще вписать в завещание Амира и не париться? Жить себе спокойно в одиночестве… — Пока Люциус не вернётся из Греции и не свернёт тебе шею, да? — Вроде того. — Я пытаюсь сказать — ты уверен, что Гарри тебе вообще нужен? Сам по себе, не как цель. Прости, но когда вы были вместе… я всегда думал, что из вас двоих именно он любил, а ты позволял себя любить. Драко вдруг подумал, что Блез сейчас намного тактичнее, но все же повторяет слова Поттера. — Почему все вокруг так уверены, что знают мои чувства лучше, чем я сам? — раздраженно спросил он. — А ты сам то их знаешь? — чуть насмешливо спросил Блез. — Но это твоё дело. Я не буду лезть куда меня не просят, но если захочешь поговорить — моя печень все ещё к твоим услугам. Кстати говоря, крестины назначены на субботу, в полдень. Крестной Айрин будет Милли, Амира — Лиззи Макмиллан, вы знакомы? — Нет, — Драко благодарно ухватился за смену темы, — она родственница того придурка из Когтеврана? — Эрни, да. Его кузина, она училась младше нас на пару лет. Драко, как ни старался, так и не смог ее вспомнить. Оставалось надеяться, что девушка не была такой же тупой, как ее кузен — ему не хотелось связывать себя узами, пусть и такими поверхностными, как чары крещения, с кем-то, кто не может отличить тестрала от коня. Он до сих пор со смехом вспоминал факультативные занятия по уходу за магическими существами на пятом курсе — Драко ходил на них исключительно потому, что вёл их не Хагрид, — и вопль, который издал Макмиллан, когда понял, что гладит тестрала, а не страшненького пони, как он подумал сначала. В пятницу после работы Драко заскочил в Косой переулок, чтобы купить Амиру крестик — принести его по старой традиции должен был крестный отец. Вообще, по идее, они с Элизабетт Макмиллан должны были выбирать его вместе, но это же бред — знакомиться с посторонней девушкой ради того, чтобы вместе выбрать крестик, разве нет? В просторном светлом магазине драгоценностей, в который первым делом зашёл Драко, было почти пусто, только в конце зала продавец что-то показывал потенциальной покупательнице. Побродив между витрин, парень решил все-таки вклиниться в беседу: — Прошу прощения, что прерываю, но у вас есть крестики для крещения? — спросил он у продавца дождавшись, пока тот закончит рекламировать девушке невероятно-потрясающие качества золотой цепочки. И девушка, и продавец разом обернулись на него с одинаковыми удивленными выражениями лиц. — В чем дело? — неприязненно произнёс Драко. У него что, чернила на лице? — Прошу прощения, — мгновенно пришёл в себя парень за стойкой. — Подходите ближе, я как раз показываю леди крестильные украшения. — Вы хоть раз в жизни видели ребёнка? — насмешливо спросил у него Драко. — Детям не надевают крестики на цепочки. Дети рвут цепочки, а теми, что не рвутся, могут себя придушить во сне. Он приподнял бровь, подчеркивая своё презрение к неосведомленности продавца в вопросе. Сам то он уже был в этом подкован — не зря же весь обеденный перерыв выслушивал советы тётушек из финансового отдела. Девушка, с интересом смотревшая на него во время этой короткой речи, вдруг прыснула. — Простите, вы напомнили мне одного человека. Драко снисходительно улыбнулся ей и принялся рассматривать разложенные парнем крестики. Указав на приглянувшийся, он попросил завернуть крестик в бумагу. — Если хотите, мы можем выгравировать на нем имя ребёнка. Как зовут вашего крестника или крестницу? — Да, пожалуйста. Амир. — Вы — Драко Малфой?! — девушка, о которой слизеринец уже почти забыл, вдруг схватила его за рукав. — Я Элизабетт! Драко изумлённо уставился на неё. Бывают же в жизни совпадения! — Рад встрече. И он даже не кривил душой: сегодня у него было удивительно хорошее настроение (завтра он увидит Поттера и, возможно, найдёт предлог поговорить), к тому же Элизабетт была милой — ниже него почти на голову, тёмные кудрявые волосы, волной рассыпающиеся по плечам, зеленые глаза, широкие скулы. Драко бы даже счёл ее очень красивой, если бы не…, а почему, собственно, не? Она и была красивой. Он вполне имел право признаться в этом, не изменяя Гарри, ведь так? — Как удивительно, — она снова рассмеялась. — Амир действительно удачливый парень, раз жизнь его начинается с таких совпадений, правда? — Да, — легко согласился Драко. Он был доволен: пока что девушка ничем не напоминала своего придурковатого братца. Рассчитавшись за крестик пополам — это просто традиция, Драко! — они вышли из магазина. Малфой уже было собирался попрощаться, когда Элизабетт опередила его: — У тебя есть планы на вечер? Может, поужинаем? Чисто по-дружески. Драко открыл рот, чтобы отказаться, и неожиданно для самого себя согласился. Ему и правда нечего было делать этим вечером — ну, разве что, лежать в кровати и раскисать из-за чертового Поттера, который выкидывал все его букеты в урну, как ему доложили недоброжелатели из аврората сегодня на работе. А девушка была смешливой и лёгкой, и сильный ветер хлопал в складках ее длиной юбки, и трепал локоны, которые она то и дело поправляла, и парень вдруг подумал, что это может быть занятно. Ну и вообще, им стоило наладить контакт — ради Амира, разумеется. — Кого я тебе напомнил? — спросил Драко, когда они уселись за тесным столиком в маленьком магическом кафе и сделали заказ. — Что? — Там, в магазине, ты сказала, что я тебе кого-то напомнил. — А, — девушка вдруг покраснела. — Да самого себя и напомнил. Я помню тебя с Хогвартса. — Да? А я вот тебя совсем не помню, — этикет подсказывал ему соврать, но сейчас следовать ему почему-то совсем не хотелось. — Не удивительно, я училась на Когтевране на три курса ниже. Было б странно, если бы ты меня запомнил. — А Блез говорил, что на два младше… — Ага, а мне Блез сказал однажды в детстве, что боггарты размножаются яйцами, так я потом целый день рылась в старых шкафах в поисках яиц. Насмотрелась на хомяков в тот день на всю оставшуюся жизнь. — Ты боишься хомяков?! — Ты хоть раз в жизни видел хомяка вблизи?! Лёгкая, непринужденная беседа с человеком, который не знает — насколько можно не знать в условиях жизни в информационном обществе, — об их с Гарри ситуации — вот, чего ему страшно не хватало последние месяцы. За прошедшее время он настолько привык вариться в своих мыслях о Поттере, что забыл каково это — говорить о чем-то другом, по-дружески болтать с новым человеком, рассказывать о своём детстве и вспоминать школу. Элизабет наверняка знала о его неудачном браке, этот «скандал века» обсуждался в каждой газете с начала июня, но ни разу не подняла эту тему — либо была тактична, либо ей было все равно. Они заболтались настолько, что позже, взглянув на часы, Драко обомлел: половина двенадцатого! Лиззи тоже перевела взгляд на циферблат его часов. — О, Господи, почему так поздно? Мы же только что сюда зашли! Посмеявшись, они попрощались — девушка совершенно естественным жестом поцеловала его в щеку, — и отправились по домам. Укладываясь спать спустя полчаса, Драко вдохнул аромат ее духов, исходящий непонятно откуда, и порадовался, что завтра, независимо от поведения Поттера, он будет обеспечен хотя бы приятным собеседником. ** Следующим утром Драко проснулся невыспавшимся и с тяжестью в голове. Пришлось отказаться от идеи выпить зелье и проваляться в кровати до одиннадцати: ему нужно было перед походом к Забини заскочить на работу за парадной мантией, которую он забыл там после встречи с немцем. Конечно, у него была запасная — вернее, у него было штук пять запасных мантий, — но он хотел надеть именно ту, «счастливую», купленную в Греции в конце июня. Ее выбирала мама. Кстати! Магически уменьшив пакет с нарядными вещами для малышей — посылка от родителей в подарок Забини, — Драко засунул его в карман и отправился на работу. Министерство выглядело непривычно пустым: в субботу в здании можно было встретить только охранников да трудоголиков. Ну, и его, разумеется. Наскоро переодевшись в мантию, Малфой взглянул на часы: Одиннадцать. Забини не будут против, если он придёт пораньше. Неторопливо спустившись в атриум, Драко уже взял пригоршню порошка, как вдруг, почувствовав что-то на уровне интуиции, резко обернулся. За его спиной, буквально в паре шагов, стоял Гарри. Он, кажется, не рассчитывал увидеть здесь Малфоя: нерешительно переступив с ноги на ногу, он явно решал как поступить. Слизеринец окинул его взглядом, не позволяя тоске проступить на лице. Он впервые за очень долго время действительно присмотрелся к нему: Поттер выглядел ужасно уставшим, словно не спал уже неделю. Под глазами залегли тени, он побледнел, осунулся. Широкие плечи слегка сутулились, волосы растрепались больше обычного, и даже прямоугольные очки сидели как-то не так. Он же не болен, нет? Драко не знал что сказать. Он, конечно, готовился к встрече, но она должна была произойти на празднике, в толпе людей, где тему для разговора найти намного проще, чем находясь наедине в пустом атриуме. Вздохнув, Малфой позволил подсознанию самому выбирать слова. — Привет, — молодец, подсознание, хорошее подсознание. — Ээээ… да, привет, Драко! — Ты сейчас к Забини? — и зачем спрашивать? Что, предложишь ему отправиться одним камином? — Нет, я сейчас по-быстрому в Косой переулок, куплю крестик и сразу туда. И действительно, когда Поттер делал что-то не в последнюю минуту? Драко впервые за долгое время вспомнил эту раздражающую чёрту бывшего любовника и не смог сдержать едкую ухмылку. — Ну разумеется. Гарри нахмурился, обходя его стороной и, взяв щепотку порошка, шагнул в соседний камин. — Увидимся на празднике, Малфой. Пламя вспыхнуло, и он исчез. Настолько лень было подняться на улицу, чтобы трансгрессировать что-ли? Драко пожал плечами и тоже зашёл в камин. Уже произнося адрес, он увидел старенького охранника, с любопытством поглядывающего на него из другого конца пустого зала. Господи, неужели им и правда интересно копаться в чужом белье? Сенсационная новость! Они поговорили две минуты у камина! Срочно в номер! Он хотел было смерить старичка гневным взглядом, но не успел — перед ним уже проносились одна за другой попутные каминные решётки. В мэноре Забини было шумно. Несмотря на то, что праздник должен был начаться в полдень, большинство гостей явно пришло пораньше — до Драко доносился гул голосов, где-то за окном играла музыка, а гостиная была украшена бумажными гирляндами и воздушными шарами. Малфой не удержался от искушения — наколдовав иголку, он ткнул ближайший шарик, и тот рассыпался по полу тысячей конфетти. Это немного подняло его упавшее после встречи в министерстве настроение, и парень, вернув подаркам оригинальный размер, отправился искать Блеза. Друг нашёлся на улице — прямо у широкого крыльца был растянут навес, под которым стояли два пустых длинных стола, а посредине располагалась большая купель, размером со стандартный котёл номер 10. Ее ножки, как и ножки стульев и столов, были обвиты плющом, с древнейших времён являющимся символом бессмертия. «Отрешитесь от своих маггловских представлений, мисс Патил, или вы забыли, что цветки плюща используются в рецептах большинства стандартных ядов?!» Драко улыбнулся воспоминанию. Наверное, он стареет: все чаще и чаще слизеринец жалел о том, что мало общался со своим крестным. Есть ли в его жизни вообще поступки, о которых ему не придётся жалеть? Сложив подарки на специальный стол, Драко обошёл всех присутствующих: обменялся рукопожатиями с Блезом, Гойлом, мистером Паркинсоном, Ноттами — отцом и сыном, поцеловал руки матерям Панси и Блеза, Миллисенте — о Боже, она стала ещё толще, ну куда смотрит Грегори?! Едва он успел поздороваться со всеми, как его окликнул весёлый голос: — Драко! — Элизабетт, привет, — Драко хотел поцеловать руку и ей, однако девушка, не смущаясь, крепко его обняла. — Вы уже знакомы? — приподняла бровь подкравшаяся со спины Панси. Элизабетт мгновенно отлипла от Малфоя, отступая на два шага. — Вот это прыть, Драко, не ожидала от тебя. — Иди, займись детьми, — Драко в шутку толкнул ее в плечо в сторону газона, на котором, укрытые коконом тишины, спали в кроватке двойняшки. — Не подслушивай, когда взрослые разговаривают. — Твоя личная жизнь, Драко, в последнее время интереснее любого романа. Начинаешь новую главу? — слизеринка хмыкнула при виде покрасневшего лица Лиззи. У них что, какие-то личные счёты? — Кстати говоря, твоя прошлая глава сейчас прожжёт тебя взглядом. Драко резко обернулся, чтобы увидеть спину Поттера, направлявшегося к Блезу. Слизеринец хмыкнул и повернулся обратно к девушкам. — Кстати, вот, — он вытащил из кармана свёрток с крестиком. — Красивый, — вздохнула Панси, подняв украшение на прочной веревочке. Пойду, отнесу его пастору. — Кого вы пригласили? Драко отнюдь не был набожным, разумеется, на дворе ведь двадцать первый век, но знал много священнослужителей своей конфессии — по неписанному правилу пасторами чаще всего становились представители чистокровных семей. — Юджина Фоули. — Это тот, у которого изо рта воняет? — Нет, это Фред Коул, а Юджин — это тот, который плюётся. — Картошка, картофель, — философски произнесла Элизабетт и Драко рассмеялся. — Все собрались. Пойдёмте, пора начинать. Я позову Юджина — он молится перед крещением. Драко проследил взглядом, как бывшая однокурсница подошла к Поттеру и что-то ему сказала. Тот обнял ее в приветствии и передал свёрток с крестиком. Панси подняла его, глянув на свет, и рассмеялась — до Драко донёсся ее звонкий чистый смех. Коснувшись плеча Гарри, она направилась к дому. В эту секунду Поттер вдруг поднял глаза, и их взгляды пересеклись. Малфой сглотнул, не в силах отвернуться, но гриффиндорец сам на мгновение перевел взгляд на Элизабетт и вернулся к прерванному разговору с Блезом и миссис Забини. — Все в порядке? — Лиззи коснулась запястья Драко. У него что-то не так с лицом? — Конечно. Пойдем. Спустя десять минут из особняка вышли Панси и пастор Фоули. Поздоровавшись со всеми кивком головы, он встал у купели и, открыв молитвенник, прочёл отрывок из Евангелия от Иоанна. Повинуясь его жестам, Миллисента и Элизабетт принесли младенцев, завернутых в зеленую и желтую пелёнки. Девочка проснулась и плакала на руках у Милли. Монотонный голос пастора действовал на Драко успокаивающе: мысли перестали разлетаться, словно сумасшедшие, по правде, они вообще исчезли из головы. Он перевёл взгляд на Поттера — тот стоял по правую руку от него и не сводил глаз с зеленого кулька на руках Миллисенты. Первым крестили Амира — приняв распеленатого и все ещё спящего младенца из рук крестной, Фоули, продолжая речитативом читать молитву, опустил его с головой в купель. Кто-то сунул Драко в руки полотенце, а спустя мгновение ему в руки передали кричащий кулёк. Он осторожно завернул ребёнка и принялся легко покачивать, в надежде, что этого и его желания будет достаточно, чтобы Амир перестал издавать эти ужасные звуки. Мальчик и впрямь успокоился почти мгновенно — стоило парню прижать ребёнка к себе, как тот вдруг замолчал. Испуганно приглядевшись, Драко удостоверился, что ребёнок просто заснул, и поднял взгляд, вдруг ощутив, что вокруг наступила тишина. Все собравшиеся смотрели на него. Он недоуменно оглянулся на Блеза и вдруг вспомнил: молитва! Он должен произнести молитву, он учил ее три вечера подряд, Мерлин, помоги, с чего она там начинается? Драко не помнил. Он в панике перебегал взглядом с лица на лицо, как вдруг увидел, что Поттер пристально смотрит ему в глаза. Стоило Малфою повернуться к нему, как Гарри безмолвно зашептал ему, подсказывая слова молитвы. Ощутив дрожь в коленях, слизеринец благодарно улыбнулся и начал повторять, не сводя глаз с губ бывшего мужа. — Верую во единаго Бога Отца, Вседержителя, Творца небу и земли, видимым же всем и невидимым. И во единаго Господа Иисуса Христа, Сына Божия, Единороднаго, Иже от Отца рожденнаго прежде всех век: Света от Света, Бога истинна от Бога истинна, рожденна, несотворенна, единосущна Отцу, Имже вся быша. Нас ради человек и нашего ради спасения сшедшаго с небес и воплотившагося от Духа Свята и Марии Девы, и вочеловечшася… С каждым произносимым словом его голос становился все тверже, громче. Он смотрел на Гарри, а тот, не отрываясь, будто загипнотизированный, смотрел в ответ, шевеля губами в такт его словам. Когда он — они — замолчали, на несколько секунд повисла напряжённая тишина, которую нарушил Фоули своим мелодичным глубоким голосом. Драко пришлось оторвать взгляд от Гарри и подойти к пастору. Тот срезал тонкий локон с головы Амира, надел ему на шею крестик и перекрестился, остальные повторили его жест. Прижимая все ещё спящего ребёнка к груди, Драко отошёл за спины присутствующих, чтобы посмотреть на крещение Айрин. Теперь уже Поттер произносил молитву, укачивая голосящую — вся в мать, — крестницу, а Малфой, сам того не замечая, безмолвно повторял за ним. Когда ритуал, принёсший Драко необъяснимое спокойствие, закончился, слизеринец опустил ребёнка обратно в кроватку. Амир вздрогнул всем телом, вскинул руки, хватаясь за палец крестного и вдруг успокоился. Осторожно отняв руку, Малфой пригляделся к вздымающейся груди мальчика и отошёл. Айрин все ещё кричала — ее укачивала Панси, а Гарри испуганно заглядывал ей через плечо. Боится, наверное, ничего ли он ей не повредил — Драко уж точно боялся слишком крепко сжимать Амира. Блез в это время отдавал распоряжения домовику. Эльф, отвесив глубокий поклон, трансгрессировал, и в ту же секунду купель исчезла, а на столах появилась еда. Она так вкусно пахла, что Драко только в эту секунду осознал, что страшно голоден — от головной боли утром он совсем не смог позавтракать. Он подошёл к Лиззи, уже выбирающей себе закуски. — Боже, я так голоден, что готов съесть Амира. Девушка засмеялась, передавая ему тарелку — праздничный ланч был устроен в виде фуршета. Спустя полчаса Драко вдруг почувствовал, что что-то было не так. Оглядевшись, он заметил, что среди гостей не видно Гарри. Извинившись перед Лиззи, слизеринец направился в дом: действовать нужно было сейчас, вот только с чего начать разговор? Поттер нашёлся в гостиной: он поспешно писал что-то на пергаменте, а на его плече сидела, недовольно щёлкая клювом, маленькая сова. Драко дождался, пока парень привяжет письмо к лапке совы, и кашлянул, привлекая к себе внимание. Увидев его, Гарри тяжело вздохнул. — Рабочие моменты? — слегка нервно спросил Драко. — Скорее, личные, — бросил Поттер и попытался обойти его, чтобы выйти из комнаты. — Стой, — сам не зная что хочет сказать, Малфой схватил его за рукав. — Не сбегай. — Пожалуйста, отпусти, — тихо попросил парень, не делая попытки вырвать руку. — Я просто хочу поговорить. — Мы можем сделать это на улице? — Ты меня боишься? Гарри усмехнулся, резко разворачиваясь и встречаясь с ним взглядом. — Я боюсь, что устал твердить одно и то же от встречи к встрече. — Почему ты не можешь просто дать мне шанс все объяснить? Лицо Поттера вдруг перекосило от чистой ярости так, что Драко невольно отступил на шаг. Гарри шагнул следом. — Потому что я знаю наперёд все, что ты хочешь мне сказать. Потому что мой самоконтроль не настолько силён, чтобы я мог на него положиться когда дело касается тебя. Что? Что он имеет в виду? Что только сила воли удерживает его от того, чтобы запустить в Драко какое-нибудь проклятье? — Поттер… — Нет, заткнись, я прошу тебя, замолчи. Я не желаю ничего слышать, я прослужил твоей комнатной собачкой четыре года, я научился с этим жить, я вылечился — я целый год потратил, чтобы забыть тебя, чтобы поверить, что кто-то в этом мире может действительно любить меня — правильно, а не как ты, одновременно стыдясь нашей связи и выискивая день за днём во мне все больше недостатков. Может быть, я никогда так и не смогу избавиться от этой глупой ядовитой влюблённости, но теперь у меня хотя бы есть гордость, и я не стану снова по своей воле шагать в это болото. О, вот он о чем. Но он же сказал — влюбленность… — Поттер, я люблю тебя, слышишь. Давай мы просто попробуем все сначала, а? Но Гарри будто отгородился от него прозрачной стеной. Он рассмеялся слегка истерично: — Ну вот о том я и говорю. Ты слушаешь меня, но не слышишь, и так было всегда. Ничего не изменилось — ты не изменился, ты это понимаешь? Сойдись мы сейчас — и через месяц все вернётся на круги своя. Ты будешь отсылать меня прочь при каждом серьёзном разговоре, недовольно фыркать каждый раз, как я отступаю от этих твоих «норм поведения», будешь флиртовать налево и направо прямо у меня на глазах, отговариваясь своей «манерой общения». Да ты даже сейчас по-прежнему флиртуешь, с этой своей Элизабетт, ты хоть замечаешь как это вообще происходит? — Господи, Гарри, да я не флиртовал с ней! — Ну разумеется, — Гарри так громко расхохотался, что Драко испуганно отшатнулся, — меня не покидает ощущение, что я разговариваю с пустотой. Ты не признаешь своих ошибок, ты не изменился, и, как бы сильно я не хотел этого, мы больше не вместе. Ты делаешь мне больно, Драко. Ты меня душишь своей этой «любовью», понимаешь? Просто перестань провоцировать меня, пожалуйста. Чем меньше мы будем пересекаться, тем легче будет нам обоим. Под конец этой тирады его голос стал очень тихим. Малфой вдруг почувствовал, что касается спиной стены — оказывается, весь их диалог он неосознанно пятился назад, чувствуя себя маленьким и жалким на фоне Поттера. Однако, когда он заговорил, его голос был ровным. — Если я такая тварь… почему ты все ещё меня любишь? Гарри усмехнулся, в два шага пересекая комнату, и уже в дверях обернулся: — Ах, если бы я знал. И ушёл.