Миллион поцелуев

Обещание, данное Адриану, вновь и вновь возвращало Маринетт в его особняк на протяжении недель. Несмотря на первоначальные колебания, она все-таки оказалась в его комнате. Парижские ночи были холодными и намного комфортнее было находиться на кровати Адриана, чем на каменном балконе. Они не заходили дальше поцелуев, чему Маринетт была безумно благодарна. В некоторые ночи атмосфера накалялась больше прежнего, Маринетт заставала Адриана без рубашки и все заканчивалось поцелуями его обнаженной груди. Было так волнующее слышать, как участилось его дыхание, когда она куснула его в челюсть, или его стон, когда она начала оставлять засосы на его шее. А особенно волнующе было наблюдать на следующий день в школе, как он поправляет шарф, скрывающий отметины. В общем, эти ночи оставляли неизгладимое впечатление на Маринетт, кружась в безумном танце ее сердца. И те ночи, когда Адриан нависал над Маринетт на его кровати, тоже были поистине захватывающими. Его глаза искрились кошачьим лукавством, практически светясь в полумраке (конечно, это было из-за отрегулированного освещения в комнате). То, как он целовал Маринетт, пронизывалось той же жаждой и томлением, которое она испытывала и к нему. Она столько раз фантазировала о том, каким мог бы быть целующийся Адриан, и реальность превосходила все ее ожидания. Каждую ночь, когда Маринетт не была занята патрулем с Нуаром или битвами с акумами, она направлялась знакомым маршрутом к крыше Адриана, и сердце ее подпрыгивало в такт с каждым скачком с дома на дом. Это стало частью ее рутины, но она с нетерпением ждала каждую такую ночь. Маринетт считала себя в целом счастливым человеком, но в такие дни она просто светилась. Алья тут же смекнула что что-то здесь не так, и, видимо Маринетт выглядела настолько неприкрыто довольной, что даже Нуар в один из ночных патрулей заметил это. Они проводили один из своих ночных патрулей, легко перелетая по крышам под лунным светом, проверяя город на наличие опасностей. Стояла прохладная, безоблачная ночь, приятный ветерок гулял между зданиями. Маринетт бурлила энергией, совершая громадные прыжки, и смеялась, пролетая сразу через несколько крыш. Нуар, казалось, подхватил ее воодушевленный настрой, так как он с энтузиазмом следовал за ней, сверкая черно-золотой вспышкой где-то в периферии. Когда Маринетт остановилась на большой плоской крыше, чтобы отдышаться, она почувствовала, как Кот тихонько подходит к ней сзади. Он схватил ее за руку, раскрутил и поймал ее, держа второй рукой под спину, и наклонился над ней. Он непринужденно вскинул брови, чуть нахально улыбнулся, а его глаза горели под маской. Обычно, Маринетт бы закатила глаза и оттолкнула его. Нуаровский флирт был нелепым в лучшем случае, а в худшем — граничащим с неуместным. Он прекрасный напарник, и Маринетт он искренне заботил. Но их отношения должны быть не более, чем рабочими, ведь они занимаются спасением Парижа, а чувства только все усложнят. Тем более, отношения с Нуаром — это сама по себе опасность. Тем более, у нее есть Адриан. Но сегодня у нее было хорошее настроение, и Маринетт оценила выкрутасы Кота. Она улыбнулась в ответ и нажала ему на нос. Его улыбка стала еще шире. Он поставил ее прямо и положил руки девушки на свои плечи. Сам же облюбовал ее талию. Они стали, мягко покачиваясь, как в танце. — Итак, моя леди. Почему же вы сегодня в таком хорошем расположении духа? Маринетт мечтательно окинула взглядом ночное небо, прежде чем ответить: — Скажем так, в том, чтобы быть Ледибаг просто есть свои преимущества. Нуар насмешливо ухмыльнулся в ответ, но затем кивнул головой в знак согласия. Они медленно двигались по крыше, в то время, как Маринетт обдумывала все то, что происходило между ней и Адрианом. Все еще тяжело было понять и принять то, что он действительно ее любит. Ну, Ледибаг точно, думала Маринетт, наблюдая расфокусированным взглядом за огнями ночного города, но он не знает ее. И он, вероятно, не будет любить меня также сильно, как Ледибаг. А когда он узнает, что под маской героини все это время скрывалась она… Он, наверное, разочаруется… Помотав головой, девушка вернула себя в реальность, фокусируясь на мелких деталях костюма напарника, маячившего прямо перед носом. Она знала во что ввязывалась, она сама это все начала. Это единственный возможный способ быть с Адрианом. Маринетт не может даже выговорить хоть одно связное предложение рядом с ним. Ледибаг же может беззастенчиво флиртовать, заставляя того покрываться краской. Вздохнув, Маринетт замерла. Камни Чудес не вечны, и ей надо закончить патруль. Плюс, Нуар выглядит так, будто хочет спросить, все ли у нее в порядке, не хочет ли она поговорить, а Маринетт не хотела копаться в себе прямо сейчас. — Спорим, я пробегу к Марсовому полю быстрее тебя, — нарочито весело спросила героиня, пытаясь скрыть свои терзания. К счастью, глаза Нуара азартно блеснули, но вместо того чтобы сразу ринуться вперед, он резко подтянул девушку к себе, заставляя краснеющим лицом уткнуться ему в грудь. — Моя леди хочет полюбоваться со мной Эйфелевой башней? Если вам так хотелось романтики, могли бы сразу мне об этом сказать, — мурлыкнул Нуар, наклонившись к Маринетт. На этот раз она действительно закатывает глаза и нежно кладет руку к приближающимся губам напарника, смеясь на то, как выпучиваются его глаза. Он пристально посмотрел на нее со знакомым смешком. — Если мне захочется романтики, ты первый об этом узнаешь, — дразняще произнесла девушка, прежде чем вырваться из объятий Кота и пуститься бежать. Прыгая по крышам, Маринетт всеми силами игнорировала беспокойный ком в горле. Она легко спрыгнула на террасу уровнем ниже, сосредотачиваясь только на звуках стучащих о черепицу ног. Каждый прыжок был как глоток свободы для Маринетт, настолько запутавшейся в себе. Она будет в порядке. Все будет хорошо, пока она бежит, пока она движется вперед. Она кинула взгляд через плечо, замечая Кота совсем недалеко. Его глаза горели азартом. Улыбаясь вопреки себе, Маринетт ускорилась, пересекая последние здания и оказываясь на травяной поверхности поля. Она услышала, как Кот остановился позади нее, тяжело дыша, и почувствовала, как бешено пульс барабанит по грудной клетке. Глядя на мерцающие огни Эйфелевой башни, Маринетт вдохнула внезапно нахлынувшую свободу, ощущение безграничных возможностей. Так бывало, когда она находилась в облике Ледибаг. Она чувствовала себя по-настоящему непобедимой, или, по крайней мере, достаточно могущественной и полностью ощущающей свое существование. Или существование Ледибаг, что одно и то же. Чувство единения с собой столь же невероятное, как и то, что все подвиги совершенные Ледибаг, сделала именно Ледибаг, та, что не может даже нормально заговорить с Адрианом. Это мгновение испаряется в ночи, но у Маринетт остается данная ей надежда. «Я разберусь с этим,» — подумала она, оглядываясь на зеленые глаза, источающие легкое беспокойство. Маринетт покачала головой, намекая напарнику на то, что беспокоиться ему не о чем и вернула взгляд на раскинувшийся перед ней город. Ледибаг она или Маринетт, она во всем разберется.