Волк

– Ты сидел здесь всю ночь? – женщина медленно обходит стол, приближаясь к напряжённому Питеру, Корден кивает, считая это вполне адекватным ответом. Он не отрывает глаза от бледного безжизненного тела, в очередной раз сглатывая ком, что застрял в горле. – Как ты себя чувствуешь? – Есть слабость из-за резкой смены состояния организма и ежедневной выкачки крови. Боюсь, мне придётся идти на охоту, что довольно опасно, если учитывать тот факт, что я на этой территории буду чужаком. Меня могут счесть за пришедшего с соседних земель волка и тогда загрызут, если не просто опозорят и выбросят за границу. Мне нужно сырьё, потому что простая еда не поможет мне быстро восстанавливать силы, – мужчина тяжело вздыхает, поднимая голову, – Я должен быть в норме ради того, чтобы Марлин была в норме. – Не волнуйся так сильно, – Аделаида опускает руку на плечо Питера, по-матерински поглаживая его. – Мы сделали всё, что в наших силах, – остаётся только ждать. С Марлин всё должно быть хорошо, но я по-прежнему не верю в то, что мы творим. Не будь ты мне как сын, я бы никогда и ни за что не согласилась на это, да я и сейчас не уверена… Но, ты посмотри, все ваши догадки действуют, ведь мы не наблюдаем разложение тела или другие присущие умершему человеку функции. – Я боюсь, что если не долью крови или разряд тока будет недостаточно сильным, она умрёт окончательно, так и не придя в себя. Тогда всё пойдёт ко дну, я буду винить себя ещё больше… – Корден быстро смахивает со щеки слезу, невольно задерживая взгляд на своей дочери. – Питер, Марлин не умерла, всё внутри неё живёт, она просто спит, – Аделаида, приобняв мужчину за плечи, помогает ему подняться на ноги и добраться до дверей, ведущих в нормальную жизнь, наполненную солнечным светом, таким редким для октября, и едва уловимыми тёплыми порывами ветра. – Идём отсюда, нам нужно напоить тебя травами, чтобы заглушить запах и боль.

***

Приложив к груди аппарат, мужчина задаёт разряд, за ним ещё один. Тело девушки содрогается, поднимаясь на месте, затем снова опускаясь. Питер протирает лицо, убирая испарину, откладывает ненавистный дефибриллятор в сторону, вздыхая. – Она не подаёт никаких признаков живого человека, – мистер Корден поднимается на ноги, намереваясь уйти, однако громкий кашель заставляет его остановиться. – Но она также не подаёт признаков мёртвого человека.

***

Парень быстро спускается на первый этаж, перепрыгивая ступеньки, совсем не замечая их, он заворачивает к кухонной зоне, скользя по полу. Гарри укладывает руку на грудь, пытаясь восстановить сбившееся дыхание, пара глаз озадаченно смотрит на него. Несколько глубоких вдохов, и он выпрямляется, медленно выдыхая. – Тео и Джеймс проснулись и разбудили Малышку, которая очень громко плачет, а они ей аккомпанирую, только чуть тише. Лайф и Эния ждут меня за воротами, мы уезжаем на занятия, так что поднимитесь к ним, мы уже опаздываем, – Гарри резко срывается с места, оставляя после себя лишь лёгкий сквозняк. Он окончательно скрывается из вида, прихватив с собой выходные кеды, когда громкий хлопок двери разлетается по всему дому. – Ну, вот, кто самый быстрый из нас? – Свеа оглядывает просторную кухню, улыбаясь сконфуженному виду двух женщин, – Я уже не в возрасте. – Я, конечно, не против, – Малия откладывает нож в сторону, разворачиваясь и делая шаг вперёд, – но там три младенца-волчонка.

***

Опершись на дверной проём, парень молча наблюдал за тем, как маленькое тело лежало в небольшой переноске между двумя мальчиками, различавшимися лишь цветом одежды, совершенно не реагируя на издаваемые ими звуки. Она смотрела в потолок, иногда переводила взгляд в сторону, но молчала. Лайф чувствовал что-то, но не мог понять, что именно, было немного грусти и самая малость ненависти, но все эти чувства перебивались чем-то иным. – Я отправляюсь кормить близнецов, – женский голос неожиданно раздаётся за спиной Лайфа, вынуждая того оторвать взгляд от детей и обернуться. – Не хочешь покормить Малышку?.. – А можно? – парень поднимает голову, неуверенно смотря на Малию, когда видит её усмешку, осознает, какой глупый вопрос он задал. – То есть, да, конечно, – Лайф ощущает, как по его коже пробегает дрожь, а воздух прекращает поступать в лёгкие. Он некоторое время остаётся на месте и лишь тогда, когда миссис Корден приглашает его подойти, делает несколько маленьких шагов вперёд. – Это твоя дочь и она не кусается, в чём я не до конца уверена, ведь она волчица, вероятно. Лунбург слабо улыбается, проходя к дивану и устраиваясь на его краю. Внимательно изучает лицо маленькой девочки, пока та с таким же интересом осматривает его. Лайф замечает глаза, доставшиеся ей от матери, такие красивые и большие, пробуждающие желание утонуть в них. Парень быстро протирает лицо, избавляясь от подошедших слёз, затем протягивает руку, его движения медленные. Девочка цепляется за длинные пальцы, крепко сжимая один из них в своей ладони. – Я поднимусь наверх, ты останешься с Малышкой? – блондин быстро кивает, не отрывая глаз от маленького тела. – Почему вы называете её Малышкой? – Потому что это её имя, пока отец не назовёт её так, как желает. Я предлагаю тебе поторопиться, потому что Гарри уже вызвался назвать её Лорелей, как какую-то волчицу из книги, прочтённой им, – Малия смеётся, вызывая улыбку на лице Лайфа. – Я оставлю бутылочку на столе, тут же лежат подгузники и несколько запасных сосок – розовые принадлежат нашей единственной маленькой девочке. Через несколько минут гостиная погружается в тишину, лишь едва слышное причмокивание соски, находящейся во рту будущей волчицы. Она безотрывно смотрит на своего отца. – Значит, Малышка? – Лунбург слабо улыбается, но не видит улыбки или хотя бы намека на неё в ответ, девочка начинает громко плакать, вызывая ужас на его лице. Он не знает, что делать теперь, когда плач перерастает в крик. – Тише, – но никто его не слышит, – эй, солнышко… – Лайф протягивает руки, аккуратно укладывая девочку на них, он осторожно покачивает её, замечая скорое успокоение. Тёмные глаза закрываются, когда волк прижимает к груди своего волчонка, шепча что-то неразборчивое и непонятное даже ему. Лайф сидит так, изредка покачивая свою дочь, изучая каждую черту её личика, которое через несколько лет может стать копией его Марлин. Каждая частичка тела тянется к маленькому существу, заставляет всё сильнее прижимать его к своей груди, и Лайф совсем не стесняется слёз, стекающих по его щекам. Такая крошечная и безумно красивая, смешавшая в себе прекрасные гены. – Малышка уснула?.. – Свеа склоняется над парнем, укладывая руку на его плечо и слабо сжимая его. – София Лорелея Лунбург, – гордо проговаривает Лайф, ощущая приятное чувство, распространяющееся в его груди.