Волк

– Это невероятно, – Питер широко улыбается, поворачиваясь лицом к паре человек, ожидающих его конечного оглашения, – спустя четыре недели после рождения и освобождения из утробы матери Софи продолжает развиваться не так быстро, как в организме матери. Девятьсот грамм в весе, ко всему этому два сантиметра в росте, – лёгкая усмешка слетает с губ мужчины, вызывая за собой улыбки окружающих, в том числе и молодого папы, желающего узнать, как продвигается развитие его маленькой волчицы. – Нужно поставить ей пару прививок и вакцин. В целом, наша малышка растёт и хорошо развивается, а если мы будем контролировать это и помогать маленькому организму, то все будут здоровы и счастливы. – На этом всё? – Лайф вышагивает вперёд, поднимая девочку на руки и прижимая её к своей груди, – Я могу укладывать Софию? – мистер Корден кивает, а женщины лишь понимающе улыбаются и выходят из комнаты, оставляя отца и дочь наедине, однако Гарри остаётся на месте. – Завтра Лорелею укладываем мы с Энией, а ты займёшься своей учёбой, – быстро проговаривает он и уже собирается уходить, как Лайф останавливает его, призывая к себе. – Что-то случилось? Если ты хочешь поговорить, то всегда можешь обратиться ко мне. – Нет, всё в порядке, посиди с малышкой некоторое время, мне нужно поговорить с Питером, а иначе у меня не останется времени, – Лунбург аккуратно передаёт волчицу в руки ставшего близким другом Гарри, полностью доверяя ему своё драгоценное сокровище, свою жизнь. Поцеловав Софию, Лайф покинул комнату, он быстрыми шагами направлялся к кабинету Питера, зная, что он находился там для того, чтобы оставить заметки о состоянии внучки. Большой зал освещала лишь полоса света, пробивающаяся сквозь приоткрытую дверь «сердца» этой части дома, соответственно, для самого мистера Кордена. Он сидел за своим столом, смотря в одну точку и нервно постукивая кончиком карандаша по дереву. Питер не сразу заметил пришедшего Лайфа, лишь после того, как тот пару раз ударил по косяку, заявляя о своём присутствии. – Я не помешаю? – Питер отрицательно кивает, убирая со стола пару толстых блокнотов, парень проходит вперёд, присаживаясь на стул. Лунбургу понадобилось некоторое время, чтобы собраться с мыслями и начать разговор, и мужчина понимал это. Лайф никогда не начинал первым, но, игнорируя этот факт, Питер всё же решил дать ему ещё немного времени, и он не ошибся. – Я чувствую, точнее, не чувствую сильной боли, которая, по рассказам, должна быть после потери своей Омеги. Меня пугают мысли о том, что Марлин не была моей Омегой… Когда её не стало, меня буквально разрывало на части, моё сердце действительно кровоточило. Мне было так больно, что в глазах темнело, всё вокруг переставало существовать, я просто потерял себя. Но сейчас, когда прошёл месяц с её смерти, я больше не чувствую той острой боли, создаётся ощущение, что и не было никакой смерти. Я даже не чувствую её смерти, лишь воспоминания о ней… Скажите, это нормально для потерявшего Омегу Альфы? – Я думаю, – начинает мистер Корден спустя несколько минут молчания, за которые он успевает обдумать свой ответ, в котором смог бы и не обмануть Лайфа, и найти весомую причину его проблеме, – такое бывает, когда Омега оставляет после себя потомство. Если Альфа погружается с головой в жизнь своего маленького волчонка, то любовь к нему постепенно заглушает боль и занимает пустое место в сердце. Это нормально, тебе не стоит беспокоиться. – Я долгое время думал над тем, что будет со мной дальше, – парень тяжело вздыхает, поднимая голову, – и я решил, что окончу школу, пойду учиться, буду одновременно работать. Я хочу, чтобы вы знали, что я не отказываюсь от вашей помощи в воспитании Софи, она мне как раз пригодится, но в любом случае, моя дочь будет со мной. Я надеюсь, вы примите это, прошу вас, не думайте, что я лишаю вас её, она просто будет жить со своим отцом. Спасибо, за то, что выслушали, а теперь я пойду к малышке, – Лайф слабо улыбается, поднимаясь на ноги, он скрывается в дверях, оставляя Питера наедине со своими мыслями. Мала вероятность того, что чувства перебивает ребёнок, велика вероятность того, что чувства возродились. Эта ночь была странной для каждого из тех, кто имел свои секреты: Лайф не мог уснуть, ощущая что-то иное – то, что ему пришлось забыть, слушая сердцебиение рядом; Питер не мог усидеть на месте, предчувствуя скорое возвращение волчьего запаха и некое волнение из-за предстоящей поездки. Он должен был рассказать о себе Лайфу, как вожаку стаи, и попросить о его согласии на вступление в неё. Ветер разыгрался не на шутку, отчего ветви деревьев безжалостно наносили удары по окнам, заставляя малышей, чей сон был чуток, проснуться и призвать к себе маму. София была спокойна, казалось, она не слышала совершенно ничего из того, что окружало её и могло нарушить сон. Изредка издавала непонятные звуки, присущие маленьким детям. Собравшись на первом этаже, взрослые люди обсуждали положение дел, но не шумели, боясь разбудить близнецов, которых пришлось спустить в гостиную, чтобы Малие не приходилось подниматься каждый раз, когда ветер снова играл злую шутку. Основными темами разговоров были управление большим домом, работа и дети, но никто из присутствующих не решался задать вопрос о продвижении дела, который мучал каждого. – Так, что, – Свеа опускает бокал с красным вином на стол, поднимая голову и встречаясь взглядом с Питером, – как идут дела на фронте? – Мы узнаем об этом завтра. Оставить её там одну на двадцать один день было вполне рисковым решением. Мы сообщим обо всём, как только разберёмся с плодами нашей работы, которая должна оказаться успешной. Все наши надежды склонны к тому, что у всё получится, но есть вероятность, что нет, – быстро отвечает Аделаида, спасая Питера от длинного ответа, наполненного подробными разъяснениями. – Нужно отправляться ко сну, завтра нас ждёт ранний выезд.

***

Питер остановился у порога, замирая, заставляя женщину сделать тоже самое. Неприятное предчувствие пронзило его тело, заглушая неизвестный запах. Ему потребовалась пара минут, чтобы собраться с силами и переступить порог дома, мужчина не спешил спускаться вниз, боясь того, что может ожидать его там, в, казалось, безобидном подвале, наполненном растениями. А еще там лежал труп его дочери, конечно. Плоды его работы могли быть ужасными. Терять им уже нечего. Аделаида медленно прокрутила ключ, оставляя его в замочной скважине, она первой спустилась вниз, останавливаясь. Её сердце стало биться с безумной скоростью, отдавая ударами в грудь. Питер спустился тот же час, как только заприметил испугавшуюся женщину. Длинные ветви растений разрослись по всему помещению, спускаясь по ножкам столиков, обвивая стулья и вновь поднимаясь к столу. Девушка лежала на том же месте, вот только бледное тело было окутано толстыми стеблями зелёных растений, охватывая шею и проникая в приоткрытый рот, оставляя маленькие листочки на лице и в глазах, заменяя собой веки. Питер прикрывает рот рукой, понимая, что все старания были напрасны, он подбегает к девушке, вглядываясь в её глаза. Когда-то карие теперь имели в себе просветы зелёных из-за вросшихся в них маленьких стебельков растений. Она не подавала никаких признаков живого человека, и было неизвестно, насколько далеко продвинулись растения. Но было ясно одно – она почти вернулась к жизни. – Аделаида, у нас есть время, мы не можем не попробовать, – Питер резко поднимает голову, кидаясь к столу с оборудованием, он выкидывает ящики, пытаясь найти то, что нужно ему. Мужчина хватает шприц с длинной иглой, не забыв о перевязочной ленте, при помощи которой скапливал кровь в одном месте. Преодолев малое расстояние, он присаживается на стул, выставляя руку вперёд и протягивая Аделаиде прихваченные вещи. Женщина не теряется, она быстро обматывает руку Кордена лентой, затягивая, и подставляет иглу к сине-зелёной вене, взбухшей от присутствия адреналина, протыкая её. Шприц медленно наполнялся красной жидкостью, сопровождаемый нервозностью и страхом. Как только процедура оказывается оконченной, Питер указывает рукой на другой шкаф, к которому миссис Лунбург подходит сию же секунду, доставая оттуда небольшую колбочку с синей жидкостью. Тем временем мужчина вводит свою кровь в вену дочери, после чего отправляет туда же сыворотку, переданную ему Аделаидой. – Я буду вводить в неё свою кровь до того момента, пока мой брат не окажется здесь с нужной аппаратурой. Клетки в ней должны быть живы, ведь благодаря им случилось всё это… Из-за энергии, исходящей от её тела, растения начали развиваться, а если взять в счёт всё это, то энергия действительно мощная, – Питер укладывает руки по обе стороны от лица Марлин, взглядом говоря Аделаиде о том, что ей нужно сделать.

*** – Нам пришлось провести операцию, в ходе которой мы частично извлекли отросшие растения, и это действительно жутко. Но вы можете не волноваться, потому что мы пытаемся привести всё в норму, лучше поговорите с Лайфом, попробуйте как-нибудь настроить его, на случай, если у нас всё получится, – Питер замолкает на секунду, после чего, услышав крик Аделаиды, собирается рвануть вниз, – Малия, солнце, я люблю тебя, поцелуй всех детей за меня. И он бросает трубку, скрываясь в дверях, ведущих к подвалу. Его встречает Винсент, в глазах которого сияет яркий огонёк, говорящий о новом открытии. Питер настороженно смотрит на него некоторое время, после чего старший брат направляет его к столу, совершенно не торопясь, растягивая прекрасный момент. – И так, внимание, мы сделали то, что совершенно невозможно по мнению многих людей, – Винсент быстро протирает слезящиеся глаза, указывая рукой на любимую племянницу. Питер ощущает, как трясутся его руки, когда он видит плачущую Аделаиду. Он неуверенно подходит к телу, по-прежнему бледному, медленно осматривая его. Грудная клетка слабо поднимается и опускается, а глаза, не привыкшие к свету, пытаются укрыться от него, отчего рука девушки рефлекторно поднимается. – Господи, – мужчина не выдерживает, он падает на пол, цепляясь за край стола. Его дыхание сбито, а сердце колотится с бешенной скоростью, Питер не понимает того, что происходит, он будто в совершенно ином мире. Частичка его осознает, что Марлин никогда не умирала для него, она всего-навсего была спящей красавицей. Корден поднимается на ноги, вновь подходя к дочери, аккуратно проводя подушечками пальцев по её щеке. – Моя девочка… – Мы должны поднять Марлин в другую комнату, дать ей немного времени, а затем заняться исследованием её в целом. Не думаю, что нам стоит тратить время, потому что ни я, ни малышка Корнелия не видели Софии, нашего прекрасного создания. Питер нависает над дочерью, подхватывая её на руки, девушка не делает ничего в ответ, лишь вновь закрывает глаза.

***

– Как это случилось? – мужчина делает глоток крепкого напитка, чувствуя лёгкое жжение, тут же сменяющееся удовольствием. – Я решил провести опыт, прости, что без твоего согласия, в ходе которого должен был задать телу огромный заряд после введения в кровь сыворотки, разработанной по улучшенной формуле нашего отца. Аделаида не видела ничего, она занималась уборкой растений, когда я отправил волну тока по телу Марлин, что, собственно говоря, и испугало её, вынудив издать громкий крик, на который прибежал ты. Марлин подскочила на месте из-за сильного заряда частиц, взятых из ускорителя, а потом вновь упала на стол, вот только глаза её оказались распахнутыми, а первый глоток воздуха был глубок, – Винсент жестикулирует руками, восхищаясь своей же находчивостью. Он всегда нуждался во внимании и был слишком горд собой, что унаследовала от него племянница, видя в своём дяде великого человека. – Но я боюсь, что мы могли сделать из Марлин человека, способного на многое, ведь количество ускоренных частиц, частиц волка было выше нормы. Нам нужно понаблюдать за ней пару дней, чтобы понять, можно ли вообще показывать её людям. В гостиной показалась Аделаида, нёсшая в руках большую круглую тарелку с приготовленной на ней едой. Её лицо украшает яркая улыбка, пока она расставляет принесённое на небольшом журнальном столике. – Марлин проснулась и сказала, что голодна, так что я сейчас приведу её сюда, – тихо говорит женщина, глаза которой сияют всё также ярко. Она вновь скрывается в длинном коридоре, предначертав свой путь в дальнюю комнату. Аделаида открывает дверь, замечая девушку, изменившую своё положение. Марлин сидела на кровати, сложив руки по обе стороны от своих ног, её взгляд был застывшим, безотрывно смотрящим в стену, украшенную оберегами и ловцами плохих снов. – Что-то случилось? Ты плохо чувствуешь себя? – миссис Лунбург быстро оказывается рядом с бледнокожей, опускаясь на свободное место рядом с ней. – Лайф, – единственное, что говорит Марлин, прежде, чем карие глаза с зелёными просветами начинают слезиться, – я хочу увидеть его, – построение предложений даётся нелегко, отчего в некоторых словах слышится неправильно поставленное ударение или пауза. – Идём, моя дорогая, совсем скоро… Аделаида поднимается на ноги, помогая хрупкой девушке встать с кровати, она кажется лёгкой, словно пушинка. Обхватив тонкую талию, женщина делает маленькие шажки, указывая Марлин на то, как она должна ступать, пытаясь пробудить воспоминания и рефлексы. Уходит некоторое время на прохождения коридора, в конце которого, раскинув руки для объятий, стоит Питер, не сдерживающий слёз радости. Он крепко обнимает свою дочь, когда та подаётся навстречу, едва ли не запинаясь о собственные ноги. Марлин ощущает, как внутри неё что-то оживает, отчего она лишь сильнее прижимается к груди отца. Винсент поднимается с кресла, обходя Питера и останавливаясь за его спиной. Его глаза расширяются от того, что он видит, заставляя Аделаиду заинтересованно взглянуть на него. Легким движением руки мужчина призывается к себе миссис Лунбург, указывая на странное явление. Отдавшись эмоциям, так давно не греющим душу, Марлин не замечает, как маленькие листочки прорастают из её пальцев, окутывая спину Питера, сцепляясь друг с другом в медленном танце и замирая. Девушка отстраняется, а зелёные стебельки как по команде исчезают в длинных пальцах. Заметив любимого дядю, своего супергероя и звезду, за которой следовала с раннего детства, Марлин делает шаг вперёд, удерживая равновесие, она обнимает его также крепко, как отца, выпуская чувства на волю. Тем временем Аделаида притягивает к себе Питера,показывая то, что происходит при соприкосновении Марлин с другими людьми. Мужчина с интересом наблюдает за тем, как стебли разрастаются, окутывая шею и переплетаясь с волосами. Телефонный звонок заставляет его отвлечься от завораживающей картины, Корден немедленно направляется к столику, сходу подставляя телефон к уху. Он слышит сбитое дыхания и всхлипы, а после громкий голос, срывающийся на крик, и детский плач. – Питер, я не могу так! Мне очень больно, я схожу с ума, я чувствую Марлин, мистер Корден!.. – буквально кричит Лайф, вынуждая мужчину убрать телефон от уха. – Я чувствую её сердцем, я чувствую её запах, мне очень плохо. Мне страшно из-за всего, что происходит сейчас, пожалуйста, скажите, что мне нужно делать, мне очень страшно. Я чувствую её везде… – линия прерывается, оставляя после себя лишь наводящие ужас гудки. Питер опускается на кресло, прекращая ощущать пол под его ногами. Он зарывается пальцами в волосах, представляя, что чувствует юный парень, что испытывает он, осознавая вернувшиеся ощущения. – Кто это был? Л-Лайф? – Марлин делает шаг назад, тут же падая на пол из-за потери равновесия. Её руки начинают трястись, а грудная клетка всё чаще подниматься. – Нам стоит приготовиться к приходу Лайфа, потому что он уже, вероятно, идёт на запах своей Омеги.