Прогрессивное лето

Когда Василиса услышала, что именно полагается ей за вторжение в библиотеку запрещенных книг, она с трудом удержалась от радостного визга. То, что изначально предполагалось как наказание, стало воплотившейся в реальность мечтой. Кто же откажется от возможности не только увидеть прославленную ведьму, героиню Великой Войны, но и поучиться у неё. Слова о мерзком характере ведьмы пролетели у девушки мимо ушей, ровно как и предупреждение о том, что в случае чего, она не сможет выйти на связь с Академией. Ей было всё равно. В её голове уже построился образ прекрасной улыбчивой женщины, которая с радостью поможет Василисе выучить пару-тройку могущественных заклинаний. Именно поэтому, таща к небольшой деревянной кибитке тяжеленный чемодан (в котором, кстати, больше половины занимали книги), она умудрялась сохранять весёлый настрой и даже пыталась насвистывать, выдувая воздух из скатанных в трубочку губ. И ничто не могло омрачить её настроения. В том числе и темноволосый парень, угрюмо облокотившийся на арку выездных ворот. Судя по спортивной сумке, свисавшей у него с плеча, это был второй ученик на стажировку. В другой ситуации Василиса бы осталась крайне недовольна тем, что едет не одна, ведь преподаватель мог уделять недостаточно внимания обучению их обоих. Однако, зная к кому они направляются, девушка не стала заморачиваться по поводу таких глупостей. В конце концов, это же великая ведьма, а значит и учит она соответственно, несмотря на количество учеников. Так что переживать было не из-за чего, а поскольку Василисе и этому юноше предстояло целое лето провести вместе, то не грех было бы и познакомиться для начала. - Василиса Мироторгова, - подойдя, протянула она руку. Знакомства, как и в целом общение с людьми, вызывало у девушки небольшие трудности, в следствие которых у неё совсем не было друзей. Но парня похоже совершенно не смутили ни беспорядочно потряхивающиеся руки, ни кривая вымученная улыбка. Он просто со всей силы шлёпнул Василису по ладони, да так, что она аж подскочила, и представился: - Белослав. Просто Белослав. Но лучше Угорь. Брови девушки удивлённо взлетели вверх. Мало кто не слышал об Угре, местом забияке и заводиле. В стенах Академии Магических Искусств всегда бытовали три неизменные темы: погода, оценки и его выходки. Многие из последних ловко заминали, чтобы остальные лихачи не вздумали их повторять, однако некоторые, такие как, например, поджог многовекового ясеня, растущего во дворе, незамеченными быть просто не могли. На несколько минут повисла неловкая тишина, после чего Василиса добавила: - А я о тебе слышала. - Конечно, слышала, - беззлобно ухмыльнулся парень, - обо мне, вообще, мало кто не слышал. И снова повисла тишина, периодически разрываемая чьими-то громкими криками, доносящимися со стороны столовой. Оба они, и парень, и девушка, не знали, о чём друг с другом можно поговорить, поэтому то тяжёлое чувство, что сковывало их, мгновенно разрушилось с появлением ямщика, болтливого старичка с красным носом-картошкой, который избавил их от общения друг с другом своей весёлой трескотнёй. Василиса и Белослав вздохнули с облегчением, но ровно до того момента, пока не были погружены все чемоданы, и не выяснилось, что ехать им часа два один на один. На вопрос Угря «А какого, собственно, чёрта?» ямщик пожал плечами и объяснил, что преподаватели решили, что заколдовать колёса так, чтобы они ехали сами — прекрасная идея. Тут уже оба незадачливых ученика побледнели. Будучи знакома со всем магическим оборудованием, Василиса не только представляла, но и по горькому опыту знала, чем заканчиваются такого рода эксперименты. При наложении заклинаний на колёса должно было быть использовано более сотен оговорок, таких, как, что делать, если кибитка налетит на камень или свернёт не туда. И даже, если всё было предусмотрено, что, кстати, случалось очень редко, то при сильной тряске эти оговорки вполне могли сплестись в клубок новых заклинаний, которые могут натворить ещё больших бед. Разумеется, ничего из того, что уже навоображала себе девушка, Белослав представить не смог, хотя бы потому, что не знал. Он просто понял, что ему предстоит два часа ехать в темной маленькой кибитке один на один с симпатичной девушкой, что для него было смерти подобно. Несмотря на то, что Угрю уже исполнилось семнадцать, он ни разу не оставался с девушкой наедине, хотя среди дам всё же находились те, кто влюблялся в смазливого парня и всеми силами пытался завоевать. А бедняжке потом приходилось скрываться в заброшенных мастерских и клятвенно себе обещать, что больше ничего не отчебучит, а всё потому, что популярность, пусть даже такая сомнительная, никогда до добра не доводит. Но даже оглушительное «НЕТ!», выкрикнутое в унисон, не помогло ребятам избежать тяжёлой участи. И вот уже около часа они тряслись в душной кибитке под аккомпанимент разлетающегося во все стороны гравия. За это время и Белослав, и Василиса умудрились три раза поменять цвет своих лиц, - с белого на зелёный и обратно, - правда, у каждого была своя причина. Первым не выдержал парень. - Тебя-то за что сослали на стажировку кочевряжиться? - Меня не сослали, - ответила Василиса с той толикой достоинства, которую было возможно сохранить, - я сама вызвалась. - Ой, хорош гнать. - хмыкнул Угорь, смеряя девушку недоверчивым взглядом. - Кто ж по доброй воле согласится всё лето пахать? - Я. В ответ Белослав промолчал, что было воспринято девушкой, как знак некоего уважения с его стороны, однако зря. В это время в голове парня уже зароились коварные мысли о том, как можно удачнее эксплуатировать Мироторгову за время этой летней каторги, а ещё лучше, - если удастся, конечно, - припахать её вместо себя. Наивная Василиса же в свою очередь была довольна, как ей казалось, произведенным впечатлением и даже частично им наслаждалась, правда, ровно до тех пор, пока кибитка не подскочила на очередном ухабе, отбивая ученикам мягкие места. Оставшийся путь прошёл в относительном молчании, если, разумеется, не считать за разговоры те незначительные урывки магических статей, которые для успокоения бормотала под нос девушка, или же приглушённые ругательства Белослава, периодически сыпавшихся лавинами из-под крепко сжатых зубов. Когда же кибитка, наконец, остановилась, переставая мучительную тряску, оба ученика вздохнули с облегчением. Но не тут-то было. При первой же попытке открыть дверь, выяснилось, что её заклинило. Следующая попытка, уже ногой и парня, показала, что заклинила она не просто так и что без помощи магии точно не обошлось. Остальные попытки только усугубляли положение, так как примерно на седьмой Василиса поняла, что все заклинания, которые она использует, вплетаются в тот клубок, из-за которого дверь как раз и не открывалась, делая его только сильнее. В конец обессилевшие ребята пришли к единогласному решению — кричать как можно громче и звать на помощь. - Помогите! Спасите! - на все лады завывал Угорь, - Убивают! Насилуют! - Ты чего? - удивлённо покосилась на него девушка, - Мы же просто заперты. - Ну, может, так быстрее прибегут. Внезапно снаружи послышались тихие переговоры, и по двери явно шибанули чем-то тяжёлым; дверь прогнулась, но не поддалась, а после раздался треск и громкая брань. Чем бы ни пытались выбить эту упрямую деревяшку, оно явно не сработало. - Эй! Вы там в порядке? - послышался глубокий женский голос. - Помогите... - в унисон пропищали ученики. - Всё понятно, - голос слегка отдалился, - вам лучше забиться куда-нибудь в угол. - Но эту дверь нельзя открыть магией... - подала голос Василиса. - Вашей — нет, моей — вполне. А теперь подальше от двери, малышня! Парень с девушкой только успели отодвинуться подальше, как дверь буквально разорвалась на мелкие щепки и разлетелась по сторонам. В глаза им ударил яркий солнечный свет, а после его загородили две тени - мужская и женская. - Не окочурились ещё? - хмыкнула женская. - Бабуль, не пугай их сильнее. Они ж и так трясутся, - подала голос мужская. - За бабулю ответишь позже, сосунок. Пока ученики привыкали к ослепительным лучам, их за руки вытащили из душной кибитки, и они предстали перед пристальными взглядами женщины лет тридцати и темноволосого парня чуть помладше. - Ого, каких дохлых нынче в Академию набирают, - ухмыльнулась женщина, которую, пожалуй, можно было бы назвать красивой, если бы не большой шрам, чуть наискось пересекающий её лицо от правого края лба через глаз до середины щеки. - Мы не дохлые, - сразу же возмутился Белослав, - мы просто не ожидали. - Не ожидали они. А на поле боя вы тоже будете столбом стоять и ждать, пока противник не соблаговолит сообщить вам о своей атаке? Угорь фыркнул, но, не найдя подходящих слов для не менее язвительного ответа, повернулся к Василисе, расчитывая, что она такие фразочки в свой адрес терпеть точно не будет, и тут же ошалело замер. Та, на кого он надеялся, сама стояла и судорожно глотала воздух, как рыба, брошенная на берег, попутно невежливо тыкая пальцем в сторону их освободителей. - Вы.. Вы ведь Елизара, верно? Та самая великая Штормовая ведьма, да? - Приятно знать, что молодёжь меня не забывает, - сказала женщина, названная Елизарой. - Не обольщайся, бабуль, - хмыкнул сзади неё парень, явно недовольный тем, что про него забыли, - просто твои подвиги входят в обязательную учебную программу. - Не зли меня, Дёма, - беспечно произнесла ведьма, - ты же знаешь - пепел не срастается, пущу на огород вместо мочевины. - Оно, конечно, пепел — хорошее удобрение, да только из меня всё равно никакого стоящего овоща не вырастет! - развернулся на пятках парень, поспешно двигаясь к дому, высившемуся на ближайшем холме, и уже с приличного расстояния добавил. - Я по жизни фрукт! Поймав недоуменные взгляды учеников, Елизара пожала плечами, мол, сама удивлена, как ещё не придушила хама, и, жестом показав следовать за ней, направилась вслед. - Это с ними у нас стажировка? - шепнул Белослав Василисе на ходу. - Угу, - воссторженно проблеяла в ответ девушка, буквально пожирая взглядом спину идущей впереди ведьмы, - здорово, правда? - Очень, - с меньшим рвением отозвался Угорь, - а что за парень рядом с нашей кураторшей? - Очевидно, Демьян, внучатый племянник Елизары, - равнодушно пожала плечами Мироторгова. Было видно, что ей гораздо интереснее обсуждать темы, связанные непосредственно с ведьмой, нежели с её родственником. - Теперь ясно, что он её бабулей называет, - протянул Белослав и тут же согнулся, как от удара. Солнечное сплетение болело так, словно по нему каменной глыбой двинули. Спереди послышался раздражённый голос самой "бабули": - Я всё слышу.