Точка бифуркации

             Славный денёк.       Я бродил по Странноместской, довольно жмурясь и подставляя лицо солнечным лучам. Выглядело это, должно быть, умилительно, потому как пожилые торговки то и дело порывались угостить меня снедью со своих прилавков и жаровен. Я улыбался — аж ямочки на щеках сводило, но от угощений вежливо отказывался. Никогда не ем на Странноместской: причудливое соседство простых съедобных вещей и изысканных деликатесов напрочь отбивает аппетит. Хрустящие черви цвергов и корни в меду, щедро обсыпанный корицей сахарный тырдл, мясные деликатесы от манесов и личей* на Манесовом проулке, балют, самовары (чем потасканнее на них сапог, тем ароматнее чай) — всё это можно найти здесь, если, конечно, кто-то вздумает искать.       Сегодня и я искал, но искал совсем другое. Лавка Низаб’Ени — вот что поглотило все мои мысли и внимание. Хумыр, томящийся в неволе этой лавки, если быть уж совсем точным.       Знаю, намного проще обокрасть каких-нибудь Гундиджаров или, там, Нун’Цахуббэр, но никогда не стану этого делать: их товар можно назвать хумыром лишь с огромной натяжкой. Нилидара — другое дело. Обыватель не уловит разницы, но ее почувствую я, и даже мысль о том, чтобы украсть нечто пакостное и второсортное, вызовет отвращение. Бр-р-р.       Еще немного погревшись под солнцем и кое-что провернув, я нырнул в «Мордоворот Мёбиуса», где пропустил пару кружек пива, наблюдая за лавкой Нилидары, в пол-уха слушая небылицы старого Мёбиуса, живописующего очередным гостям с окраин Ноев’Града историю основания своей пивной и то, как она получила название.       Слушая трагическую историю о доблестном охраннике, верой и правдой служившего Мёбиусу, те едва сдерживали слезы.       Складно заливает, пройдоха! Мне-то признался спьяну, что одно время представлял, насколько забавным будет наблюдать за толпами туристов, крутящих головами в надежде определить начало и конец извернутой вывески его забегаловки. Вот и открыл «Мордоворот».       А, может, и мне соврал, кто его разберет?       Жубэр.       Жубэр рано или поздно разберет всех, однако сейчас бизнес старикана и сам он процветали. «Мордоворот» — место, популярное не только среди приезжих, но и среди мошенников и воров всех мастей и разновидностей. Зачем захожу сюда я? Чтобы быстро, за несколько минут сбыть с рук награбленное. Забыл сказать: только что обворовал лавку Нилидары, и нет, это было непросто.       Подробности? Ну не в первые же пять минут нашего с вами знакомства!       Здесь и сейчас важно лишь то, что мои карманы набиты золотом, а великолепный хумыр за считанные минуты окажется в разных концах Ноев'Града. Невероятно? Бросьте, Кэтэв Солн’Цепален способен и не на такое.       Понаблюдав за лавкой еще с полчаса, не заметил признаков паники: торговка с белым как мел лицом отправила куда-то посыльного — и только… Восхищен. Не каждый купец способен поддерживать дисциплину среди своих работников: хумыр похищен час назад, а по Прах’Хе до сих пор наверняка не пронеслось ни слуха, ни даже робкого шепотка…       Устав от трескотни Мёбиуса, я вышел на Странноместскую… Обогнул ряды с тулярскими пряниками и ароматным глинтвейном, старательно обходя цвергийские железные шатры, и стремительно вышел на Манесов проулок. Кэтэв Кэтэвом, а судьбу лишний раз искушать не стоит: вовремя сделанные ноги всегда спасают давным-давно с любовью сделанную родителями специально для тебя голову.       Видимо, я был слишком поглощен мыслями о собственной голове, ибо замечать препятствия на пути и не сталкиваться с ними — моё правило номер один. Придя в себя, поднявшись и слегка отряхнувшись, с удивлением обнаружил, что незамеченным препятствием оказалась — кто бы мог подумать — сама Ариман.       Hет места более странного, чем Странноместкая: лишь здесь средь бела дня в Манесовом проулке можно налететь на ведьму. Ариман скрыла свои взгляды непроницаемым стеклом очков-авиаторов, а чёрные растрепанные волосы упрятала под платок, повязанный на цыг’Ганский манер, но я, тем не менее, сразу ее узнал. — Порочишь репутацию дамы сердца, Кэтэв? — спросила ведьма низким мелодичным голосом.       Я виновато развел руками, и Ариман со вкусом рассмеялась, запрокинув голову. Не знаю, как можно смеяться со вкусом, но у нее это получилось. Наверное, она из тех, кто всё делают, да и вообще живут со вкусом. Вот почти как я и Нилидара. — Ну-ну, — хмыкнула ведьма и прошла мимо.       Что сказать? Кроме того, что мы встретились впервые, хочу отметить серьезность назревающих проблем, ведь где Ариман, там и Досада. Тряхнув головой в надежде избавиться от лишних мыслей, я припустился к Текущим мостам: времени в обрез.       Чудом успел заскочить к старой монахине и передать деньги для сирот на её попечении…       Странная женщина до сих пор упрямо верила в своего мертвого бога вопреки позавчерашней публикации новейших исследований Ноев’Градских ученых, подтверждающих его несуществование. Страница три, под репортажем о теории суперструн, если вдруг запамятовали... Глупо, очень глупо. В наши дни — и такое недоверие к науке Алхимии!       Впрочем, о сиротах Прах’Хи монахиня честно и добросовестно заботилась, наверняка поступая бы так и без моих денег, что главное…       О чем я? Да, едва успел заскочить к монашке и цветочнице, оставив им содержимое своих карманов и выражение священного благоговения и преклонения на лицах, следовавшее за мной вплоть до поворота за домом старой рыбачки, а затем выбежал прямиком к Текущим мостам и сбавил шаг.       Спокойно, даже вразвалочку, вышел на набережную, когда мимо с одухотворенным лицом пронеслась лейтех Досада... Иногда всерьез полагаю, что эта парочка жить друг без друга не может. И кстати, обе чудовищно похожи, несмотря на то, что Ариман — красотка, а Досада, наверное, уже вросла в свои доспехи.       Неспешно спустился к реке и пошел по мосту. Оцепление. Браво, Досада! Значит, веселью быть!       Зачем перехожу реку, что делаю? Иду на свидание! Ненавязчиво повожу огромной охапкой ромашек перед носом инквизитора. Кэтэв? Нет, ее зовут не так. Да не знаю я никаких Кэтэвов и, кстати, уже опаздываю. Только загляните в эти большие, умилительные, предельно честные глаза…       Инквизитор покраснел и отошел в сторону. Степенно, как и подобает воспитанному юноше из благородной семьи, ваш покорный слуга последовал за ограждение и пошел по мосту, принципиально не глядя под ноги. Никогда не понимал, чего туда пялятся все, кому не лень: застывшая вода и застывшая вода — ничего особенного… Ну, какая-то статуя или труп на дне под ногами... Кому это вообще интересно?..       Да, сегодня определенно мой день! Прекрасный, упоительный: всего в десятке полудюжин чейнов** стоял желтый шелковый паланкин с тихуром Низаб’Ени, яростно грызущим головку сыра… Отличный герб, хоть и немного претенциозный: по мне, так тихур выглядел бы счастливее и оживленнее с куском вырезки.       Подмигнув лиловым облакам, скрывшим оба наши солнца, я спрятал за спиной ромашки и, насвистывая, двинулся туда, где с напряженным лицом сидела лучшая в мире девушка, слушая доклад своего злобного охранника.