Точка бифуркации

             Евгра легонько потрясла коробку, и та мурлыкнула в ответ. Евгра улыбнулась, передавая нежно урчащую коробку незнакомому манесу, просиявшему от неожиданной щедрости. Бережно прижав к впалой груди свою покупку и все еще благодарно скалясь в сторону ведьмы, манес протянул деньги лавочнику. Лич за прилавком недовольно клацнул челюстью, но деньги принял.       Евгра хихикнула. Личи — такие традиционалисты! Содержимое подарочной коробки по обычаю должно оставаться сюрпризом до самого Дня Немертвонежизни и предсказывать либо удачу, либо… неумение выбирать подарок. Скучно: сама Евгра всегда знала, какой в коробке кот…       Утратив интерес к личу и его товару, Евгра развернулась и едва удержалась на ногах, когда на неё внезапно налетел неизвестный. Ох и недовольные зеленые глазищи — гладя на яростно сопящего "юнца", Евгра чудом сдержала смех.       Кэтэв Солн’Цепален честно или не очень прожил восемьдесят лет, из которых первые шестьдесят посвятил бардовскому делу. Признаться, бард из него вышел отвратительный, много худший, чем вор: в последнем ремесле Кэтэв проявил впечатляющие талант и сноровку…       Обычно ведьма закрывалась, не желая читать людей, но этот экземпляр, похоже, просто не умел стареть и часто улыбался — совсем как она сама, — что не могло не вызвать интерес. А сейчас спешил на свидание — Евгра фыркнула — к девушке, которую только что обокрал. Кэтэв уморительно передернул плечами и шмыгнул носом, подумав о той, в кого твердо решил влюбиться.…       Хмыкнув на неожиданный комплимент, ведьма мысленно пожелала удачи странной парочке любителей хумыра — эти двое, похоже, чуть ли не благоговеют перед местной специей... Кстати, дрянь жуткая и отдает тухлятиной — Евгра пробовала.       Погрузившись в беззаботный поток самосознания, ведьма дошла до переходной тропы.       Далее, Жубэр зная зачем, Евгра прищелкнула пальцами, и бледно-зеленый свет фонаря на переходе мгновенно сменился полыхающим алым.       Последствия это имело самые неожиданные. Лихой машинист, внезапно свернувший на проулок, сбил зазевавшегося на середине дороги лича, с упавшей челюстью наблюдавшего за резкой сменой цвета переходного фонаря. Лич от удара о медный корпус распался на кости, а лихач лишь сильнее подкрутил ток-катушку* и с оглушительным грохотом и свистом скрылся с места преступления, оставив после себя клубы белёсого дыма.       Толпа по сторонам проулка оживилась, воспользовавшись дымовой завесой, и лич был в доли секунды растащен на кости — этой осенью интерьерные украшения из них снова стали пользоваться популярностью.       Интересно, как маленькая шалость Евгры проявится в параллельных мирах?..**       Некоторые с восторгом посматривали на ведьму и разочарованно замычали, стоило той двинуться дальше к Странноместской. Прах’Хане падки на бесплатные удовольствия! Ишь, подай им еще лича на даровые кости!       Мысли о местных характерах никогда не приводили к добру – только к воспоминаниям, впрочем, никак с самими местными не связанным.       Евгра родилась в другом, бесконечно далеком от Прах’Хи месте города, в честь которого была названа, но нигде и никогда она не чувствовала себя настолько свободной и счастливой, как здесь. Здесь её дом: место, куда приятно время от времени возвращаться, чтобы зализать раны и напитать живительной влагой иссохшие русла жажды новых путешествий.       У Евгры не было родных, друзей и давным-давно не стало родителей… Когда именно – ведьма не знала, поскольку прекратила общение с этими обделенными фантазией людьми сразу после зачисления в Академию.       Неторопливо ведьма вышла на Странноместскую — сердце Прах’Хи: шумное, яркое, причудливо-весёлое… Пестрота в окружении чёрных рёбер Ратуши и Тындынского храма.       Цверги, нежить, люди, тулярские пряники… Любимая лавочка «Кирки&Гарды» с ассортиментом, неизменно вызывающим необъяснимый ужас местных жителей… Магазин игрушек «Джома и Терри» с празднично украшенной витриной, кондитерская, в витринах которой на крошечных а-гравиковриках парили шоколадные корзиночки с клубникой под взбитыми сливками и кружевные тарелочки с аппетитным штруделем, ирисовым пудингом и шоколадными кексами… Даже скучная контора «Соннов и Романыч», предоставлявшая услуги психологической помощи, пенсионного фонда и ритуальных погребений по совместительству, ради праздника подсветила вывеску сотней маленьких свечей… Вряд ли Евгра когда-нибудь обратится к ним, но у населения заведение отчего-то пользовалось успехом. Ну и, конечно, бессмертные «Мордоворот» и «Фиги Жышыра», привлекавшие самую разнообразную публику: от мошенников всех мастей до чопорных Свидетелей Великого Синего Кристалла...       Захватив тулярский пряник с глинтвейном и бросив продавцу яркую золотую монетку, Евгра повернулась к торговым рядам на другой стороне площади. Может, присмотреть новые митенки? Ведьма взглянула на ладонь, задумчиво сжав и разжав пальцы. Пожалуй.       Обогнув уличного повара, посвящавшего с благоговением внимающих ему учеников в тонкости искусства паренья репы, Евгра шла к заинтересовавшей её лавочке, когда внезапное ощущение опасности заставило броситься прямо на острые камни мостовой.       И это было чертовски больно и унизительно! Но инстинкты не подвели — прямо над ведьмой пронесся электроразряд, ударив в лавку, к которой та направлялась.       Инквизиция!       Евгра зарычала от боли и гнева: в десятке полудюжин чейнов с перекошенным лицом стояла Досада, в очередной раз пришедшая по её душу. Отскочив, ведьма чудом уклонилась от мощного потока воздуха, сорвавшего платок с головы и ощутимо вдавившего очки в переносицу.       Разозленная, Евгра взвилась в воздух чёрным смерчем. Досада снова швырнула в нее электроразряд, но разве ей угнаться за чистым вихрем неистовства Ариман? Почему бы просто не оставить ведьму в покое и не мешать ей наслаждаться свободой?! Не различая пути, Ариман неслась к препятствию, позволив гневу изливаться языками чистого синего пламени.       Сжечь! Уничтожить! Разрушить!       Жадные, дрожащие щупальца пламени, взревев, столкнулись с силовым щитом, чудом выставленным проклятой инквизиторшей. Пламя, разбиваясь о щит, с жалобным шипением падало на камни, оплавляя их, шепчущими брызгами разлеталось по площади и тщетно пыталось достать Досаду, пробив щит. Кажется, занялась одна из лавок — пахнуло дымом.       Запах гари отрезвил Евгру. В который раз все повторяется?       Почувствовав усталость, ведьма отозвала огонь и поднялась выше над площадью.       Внезапно захотелось покончить со всем одним махом, оставить позади своих вечных преследователей, внезапно возникших из ниоткуда, чтобы испортить ей день.       Евгра устремилась вверх, набирая скорость. Шум ветра усиливался и вскоре перерос в непрерывный гул, встречный ветер с силой бил в лицо, но чем выше она поднималась, тем легче становилось, несмотря на горящие легкие.       Наконец, Евгра взлетела над сахарными, колко-лиловыми облаками нижнего неба… А выше, как всегда, была равнодушная холодная бездна, отсвечивающая светом чужих, бесконечно далёких миров…       Ведьма огляделась — как раз вовремя для того, чтобы заметить Досаду, прорывающую облака в сотне чейнов от неё. О, славно: время решить проблему раз и навсегда. Прищурившись, Евгра направила тонкую струйку пламени в а-гравиковрик Досады и, взлетев в немыслимом пируэте, оказалась рядом, успев заклинанием ухватить падающую Досаду. — Видишь, как это легко без доспехов? Токка не ответила.       Охваченный пламенем, а-гравиковрик пропорол нижнее небо, мгновенно вспыхнувшее синим холодным пламенем, и, чадя, начал свой стремительный последний полет. Пламя распространилось мгновенно, охватив собой и пожрав тонкую пленку неба до самого горизонта. — Смотри, как здесь красиво и свободно, — зачем-то невпопад продолжила Ариман. — Югра... — Ведьма засмеялась, немного безумно. Как это глупо и смешно сейчас! — Не надо. Меня больше не волнуют такие мелочи, Токка, — она пролетела еще над горящим небом, волоча за собой Досаду на невидимом магическом аркане. — Лучше посмотри, как красиво горит! — Красиво, — согласилась Токка. Евгра едва расслышала ее тихий ровный голос в шуме ветра и пламени. — Так может, оставишь меня, наконец, в покое? Оставишь позади наши войны и забудешь о самом существовании давнего друга? — Евгра остановилась и взглянула в глаза своего давнего врага. — Я-то уже давно тебя отпустила. Огромные, чёрные во тьме глаза на бледном как смерть лице — Токка молчала, застыв. — Нет, правда, отпустила!       К ведьме вернулась легкость. Она сняла чары. Досада так медленно, как будто небо обернулось застывающей водой, взмахнула руками в тщетной попытке ухватиться за воздух, и полетела вниз. Это тоже было красиво. И Евгра невольно залюбовалась тем, как колышутся на ветру чёрные волосы и Досада, будто откидываясь на кровать, погружается в ревущее синее пламя…       Наконец, Евгра осталась одна под холодными звездами, пронзившими высокое бархатное небо острым серебром. Ведьма решит, куда лететь позже, а пока…       Свобода!       Под ногами — огонь, над головой — бездна.