Глава 14. Вайро
19 января 2016 г., 01:56
Эрик
Музыка: Sonata Arctica — Fade To Black [Metallica Cover]
Я смотрел на вещающую по общественному каналу рожу Сэма и не знал, чего я хочу больше — вырвать его кадык или расплющить черепушку так, чтобы вся та смесь, что у него в голове вместо мозгов, перестала калечить ту систему, в которой мы жили двести лет. Фракции отменены, общество рассеяно, процветало мародёрство и хаос. А он довольный как петух в курятнике, вещал… Рядом с ним я заметил несколько знакомых рож, в том числе и Джойса. Вайро, скорее всего, у него на особом положении, меня искал, не иначе. А Джойси, всегда был небольшого ума, но сильный, значит, он держал его в качестве бодигарда. Неужели их все устраивает? Где же Фор, почему он ничего не делает? Он тоже смирился? Где оставшиеся Дружелюбные? Не они ли на нас напали у тоннеля? Или это вконец зарвавшиеся изгои? Летели в бездну наши планы с попытками бороться с Сэмом, потому что мы с девицей так и не поняли, как нам быть. Она достаточно окрепла и вполне готова была уйти… Но она сама ко мне не обращалась из страха. А я не хотел ее отпускать. Не хотел и все. Ее присутствие… делало мою жизнь осмысленной. Не станет ее, не станет ничего. Почему я так решил, с чего такие мысли, я не знал. Мы так и жили в бункере, но практически не пересекались. Здесь есть разграничение, для солдат и командования, я жил в казарме, она в комнатах командсостава. Старался меньше бывать на ее территории, она не заходила на мою. Иногда я слышал, как она возится в пищеблоке, чертыхаясь и кряхтя, пыталась готовить. Ни хрена у нее не выходило, частенько из кухни несло горелым, а чаще всего она использовала консервы, уж их-то невозможно испортить. Я оставлял ей уже сваренный кофе, варил его всегда заведомо больше, эту малость мне не сложно было сделать, а она за это приводила помещение в удобоваримую чистоту. Когда я в первый день услышал, как кто-то скребётся, я думал, что в бункер пытается кто-то пролезть, и выскочил на звук, заряжая пистолет. Она, заметив меня, отшатнулась, глаза стали как блюдца и явно приготовилась помирать. Думала, наверное, что у меня опять… галлюцинации. Но как оказалось, она всего лишь пыталась навести порядок. — Напугал до усрачки, — сведя брови на переносице, бросила она, — лучше б помог! — Пф-ф, тоже мне Бесстрашная, — ухмыльнулся я, пряча пистолет. — Тут как будто ураган прошел… — пробормотала она и показала на большую коробку. — Не знаешь, куда весь этот хлам девать? Хлам я сжег этим же днем, признавая, что среди горы мусора жить действительно неприятно. Это был самый длинный разговор за наше пребывание в бункере. Я видел, как она тренируется. Сначала я хотел запретить ей выходить, если тут есть такие личности, как стервятники, которые напали на нас у выхода из тоннеля, то могут выследить, понять, что мы здесь. Но потом решил, что нам все равно отсюда скоро уходить, лучше лишний раз не вступать с ней в контакт. Когда мы сталкивались в коридорах, она чаще всего прятала глаза, кивая мне. А я ловил ее запах, смотрел на ее отросшую макушку и мне хотелось воскресить Джанин, чтобы прибить ее самому, прибить так, как это делает зверь, жестоко, кроваво. Потому что мне хотелось, очень хотелось поговорить с ней, услышать ее голос. Как выяснилось, мне этого не хватало. Я уже давно думаю, надо бы поставить в округе датчики движения. Это предупредило бы нас и помогло подготовиться на случай, если нас выследят, найдут или просто патруль будет прочесывать местность. Мы сможем свалить или дать бой, в зависимости от того, сколько их будет. Выключив канал, я услышал, как крышка люка отвалилась и Эшли полезла внутрь. Вся мокрая как мышь, в руках держала три ножа. Тренировалась. М-да, Бесстрашие не в Яме, оно в нашей крови, голове и жизни. И этого никто у нас не отнимет. — Тренировалась? — спросил у нее, пока она не убежала в свою раковину. — Да. Немного. — Ну и как? Получается? Навыки не растеряла? — Ну так… херово. — На меня не смотрела, не поднимала глаза. — Плечо еще болит. Но когда пройдет, все будет нормально. — Ничего не видела подозрительного? — Я недалеко отходила, буквально, на несколько метров до ближайшего дерева. Нет, ничего не видела. Мокро только. Ну вот и поговорили. Да у нас прогресс, мы, кажется, обменялись аж тремя предложениями. Я понимал, что она боится. И правильно делает. Но как же… иногда хотелось встряхнуть ее, заставить на себя посмотреть. Мне уже казалось, что я могу контролировать себя, быть рядом с ней и не иметь возможности прикоснуться, хотя бы просто поговорить, оказалось немыслимой пыткой. Я кивнул и пошел осматривать, что нам могут предложить здешние запасы гаджетов. Негусто на самом деле, пара десятков датчиков, две камеры наблюдения, что обнаружились в диспетчерской. Вообще-то, камер было больше, но все они оказались непригодными к использованию. Кроме двух. Я уже собрал рюкзак и облачился в форму, готовый выходить, когда она появилась на пороге. — Ты куда-то уходишь? — обратилась она ко мне, а я подумал, какого хрена?! Мы ведь договорились, и она теперь… пыталась… Чего она пыталась? Пойти на контакт? Чтобы я прибил ее? — Да, надо сходить, проверить тут все, — стараясь говорить так, чтобы не выдавать своего привычного раздражения, ответил ей. — Надолго? — Слушай, отвяжись, а? Мне надо подумать и… — Я могу помочь. Только и всего, — она пожала плечами и уже повернулась, чтобы выйти. На самом деле это была неплохая идея. Вдвоем мы сделали бы это вдвое быстрее, а, значит, и находиться здесь нам будет безопаснее уже сейчас. Может, если взять ее с собой, то ничего не будет? Мы же не рядом будем идти, а расставлять датчики. В конце концов, она живет тут со мной, значит, это вопрос ее безопасности тоже. — Подожди, — остановил я ее, — да, ты можешь тоже пойти со мной. Я хочу расставить датчики слежения в округе. Вдвоем мы сделаем это быстрее. — Но в лесу много животных. Мы что же, каждый раз будем выпрыгивать из бункера, когда датчики засекут кого-нибудь? — Это комбинированные приборы. Работают по нескольким направлениям, если заявится кто, мы будем знать об этом. Она облачалась совершенно молча, демонстративно повертев сложенными пальцами около своего рта, вроде как показывая, что держит рот на замке. Я только покачал головой, все это ее дурацкие игры, но как бы они ни раздражали… кажется, мне слишком трудно скрывать тот факт, что я… в какой-то степени рад, что она идет со мной. Мне с ней не проще. Отнюдь нет. Но лучше, чем одному, это невозможно не признать. — Далеко пойдем? — сдержанно спросила она, не глядя на меня. — Надо расставить несколько датчиков в радиусе четверти мили, я думаю. В самый раз. Как твое плечо? — Нормально. Думаю, я смогу столько пройти. Мы ведь будем ночевать в лесу? — Нет, это опасно. Сегодня ставим сколько успеем и возвращаемся. Завтра остальное. — Все равно надо взять что-нибудь перекусить… — начала она, но я перебил ее. — А ты только о желудке думаешь, да? — я хотел подколоть ее, но вышло грубо. Она сразу же поджала губы и коротко на меня глянула. — Ладно, ты права, надо взять пару сухпайков, сделаем привал. Уложив все, что необходимо в рюкзак, я, стараясь не смотреть на нее лишний раз, вышел из оружейки. Эшли, полностью облачившись, догнала меня уже у входа. Я придирчиво осмотрел ее амуницию, вроде как все в порядке. «Надеюсь, я не пожалею об этом». — Двигаемся тихо. Я вперед, ты прикрываешь. Все ясно? — она только кивнула, и мы выбираемся на воздух. Сидеть в бункере не самое лучшее, что может быть. Будучи запертым тут на десять дней, я полностью прочувствовал это. Толща земли, нависающая над тобой, сводила с ума и только одна мысль оставалась в голове — надо вырваться отсюда. Поэтому я ничего не стал говорить, когда Эшли вылезла из бункера, явно довольная вылазкой. Я тоже это чувствовал, но показывать не спешил. Мне не нравилось сидеть под землей, и я все время искал предлоги вырваться оттуда. Утренний лес встретил нас весьма оживленно. Пристально наблюдая за девицей, все-таки жесткая инициация не прошла даром, отметил — она неплохо двигалась, довольно хорошо ориентировалась, хотя это и понятно, она ведь тут бродила несколько дней вокруг бункера. — Эрик, а что с машиной? — тихо спросила она, пока мы еще не разделились. — Ведь если ее найдут, то могу выйти и на нас. — Машину я спрятал, про нее теперь придется забыть. Передвигаемся только на своих двоих. Датчики нам помогут, пока мы сориентируемся, а потом надо будет искать укрытие внутри периметра и действовать оттуда, из бункера мы не находимся пехом в город. — Значит, мы в этом мрачном подвале ненадолго, — тихонько пробурчала она, и я усмехнулся. — Не нравится убежище, а? — подколол ее, помятуя о том, что произошло там. — Да ну, на могилу похоже, — буркнула она, напуская на себя безразличие, но я знаю, ей тяжело. С каких пор меня стала заботить ее легкость, я так и не понял, но разбираться с этим мы будем точно не сейчас, настала пора разделиться. После того, как я объяснил Эшли принцип и устройство датчика, мы договорились, что она установит два, я три, и на сегодня мы заканчиваем. Сверив время и настроив каналы раций, мы разошлись в разные стороны, придерживаясь заданного курса. Нашей задачей являлось распределить датчики так, чтобы они покрывали все пространство в радиусе четверти мили от бункера. И оставалось только надеяться, что нам как-то это поможет. Они могли выследить нас, поезд мы бросили там же где и взяли, и видимой погони за нами не было, но Сэм знал о проходах. Я не очень в курсе о его полной осведомленности, но о тоннеле в Старом городе он знал точно, поэтому проверять его он будет в первую очередь. А это самый короткий ход до нашего бункера. Почему он не сделал этого раньше… Думаю, потому что очень рассчитывал, что я погиб. Во всяком случае это единственное логичное объяснение, почему он меня не искал. Есть еще вариант, что ему известно о каждом моем шаге, но это уже из области фантастики. То, что кровь Эшли ключ… Тоже из этой же области. Мальчишку мы убили совершенно зря, что он мог знать? Они даже не подготовлены и не тренированы, так, дети, которым дали в руки пушки. Возможно, это какие-то слухи, но доверять им… не в моих принципах. В Эрудицию нужно идти или хотя бы наведаться в город и допросить действительно кого-то компетентного, какого-нибудь дока, например. Мелкая что-то говорила, что у нее родня какая-то в Эрудиции, вроде. Надо спросить у нее об этом. Может быть, это и есть выход, связаться с родней всегда проще, чем тратить время на пытки незнакомых мальчишек. Пока суд да дело, удалось установить два датчика и наладить одну камеру. Ну вот и ладушки, теперь останется только бдить и не спускать глаз с аппаратов. — Мелкая, как у тебя? — пшикая, рация хранила полное молчание. — Ответь мне, Эшли Финн, если не хочешь, чтобы я тебя оставил в лесу, твою мать! — начал злиться я, не получая ответа в течение нескольких минут. Черт, ну вот куда она могла опять влезть, что за еб твою мать. Но рация работала, а сигнал шёл… — Тупая никчемная тварь, — выдал я в эфир и убрал рацию на пояс. Делать нечего, надо идти искать эту безголовую девку. Ну ебановрот, ну не аукать же мне ходить-то, а? — Эшли! — рявкнул я во всю мощь своего голоса. — Какого хрена не отзываешься! — орать не самое лучшее, что можно было придумать в данный момент. Если этот квадрат будут прочесывать патрульные, а рано или поздно Сэм поймет, что я прячусь за стеной, это может быть крайне небезопасно. Но сейчас, когда у него есть дела поважнее… Черт, а ведь нас с ней видели вместе. Теперь он знает, что там где я, там и она. И выйдя на меня, он найдет и ее. Блядь, ситуация. Ладно, хрен с ней, будет время разобраться, важно, чтобы это случилось не сейчас. — Эрик, — то ли показалось, то ли она действительно меня звала… Я даже не понял, с какой стороны, но судя по тому, как мы с ней условились, шёл в правильном направлении. До меня донесся еще один ее вполне отчетливый вопль, и я припустил туда со всех ног. Ну что еще могло там такого случиться, ну не в… да твою мать! Под ногами что-то мягкое, заставляющее проваливаться в эту субстанцию почти по колено. Вроде мох какой-то, да что же это такое? Когда тут… ведь тут не было… Да вода тут близко. Оглянувшись, я понял, что вокруг деревья поредели, стало больше тонких и гибких, больше похожих на, вставленные прямо в землю, ветки. Я стоял, а мои ноги утягивало дальше. Хотел было вернуться на более твердую почву, как услышал ее голос, что-то пытающийся мне сказать. — Ты провалилась? В болото? — гаркнул я что есть мочи. — Я уже тут, подай голос! — Эрик, не ходи… я сов… брал… — Она что-то говорила, а я не мог разобрать… Что ж делать? Знать бы точно, куда идти! — Ты можешь подкинуть что-нибудь вверх? Я не понимаю, что ты говоришь! — резко обернулся вокруг себя и заметил слева какое-то движение. Срочно туда! Почва вроде и мягкая, но идти по ней не по себе. Да как же так-то, ну, когда тут могло успеть все так вымокнуть? Да в этом году осень не в пример дождливая была… но все равно… Неожиданно и без того не очень твердая почва как-то резко ушла из-под ног. Я сначала вообще не понял, что произошло, когда почувствовал, что мои ноги сковало что-то очень холодное и мое тело по пояс повисло в каком-то киселе, а вокруг все колыхалось и чавкало. Попытавшись ухватиться хоть за что-нибудь, я еще успел подумать, как же по-идиотски глупо вот так просто утонуть в болоте! Да твою ебаную мать! Несмотря на непредвиденность ситуации, мне хватило ума сразу же скинуть с себя рюкзак и бросить его на более или менее твердую почву, на мой взгляд. Хоть под мешком что-то и хлюпнуло, но вниз не ушел, а значит, были шансы сохранить хотя бы оружие. — Эрик! — вдруг вскрикнула Эшли совсем близко. — Сейчас подожди, я сейчас… — обернувшись, я увидел ее, вполне бодренько убегающую в сторону леса, и скрипнул зубами. Черт, и как я теперь? Что, вот так запросто она меня тут бросит? — Ты только не двигайся резко, а то еще больше утянет! — Как ты выбралась? — Это действительно сейчас важно? — ответила она, направляясь ко мне с огромным дрыном в руках. — Я тебя сама не вытяну, но буду очень стараться держать палку, а ты уж сам давай! Она легла на землю, прямо во влажный мох и протянула мне палку, второй рукой зацепившись за какое-то тонкое дерево. Я схватился за спасительную соломинку и выдрал ее у девицы из рук, а она мучительно застонала, непроизвольно схватившись за плечо. — Так ничего не получится, ты слишком слабая! — говорю я ей, стараясь не выдать голосом, что мне не очень-то хотелось вот так ни с хуя сдохнуть. — Спасибо, что сказал, так бы я и померла в неведении, — съязвила девица, как мне показалось, чисто на автомате. Она морщилась, видимо от боли в плече и оглядывалась в поисках подходящего предмета. — Попробуй дотянуться палкой до твердой поверхности и вытянуть себя. Черт, ни хрена нет больше ничего… что ж делать! Попытаться с помощью палки подтянуться мысль неплохая, да вот только… не выдержала она моего веса. Однако я почувствовал, что не погружаюсь больше, наоборот, теперь я вполне могу перенести центр тяжести ближе к твердой почве. — Попробуй наклонить вон то деревце, может, оно дотянется до меня, — показал я рукой на чахлый росток, за который вполне возможно было бы ухватиться. Сам я наклонился вперед, распластавшись на животе. Она бросилась было к деревцу, но резко затормозила, будто налетела на препятствие, потрогала ногой мох, схватила палку и отошла чуть в сторону… Какого… Она знает? Если с деревом ничего не выйдет, хрен знает, что еще можно будет сделать. Дальше я выбраться никак не могу, от палки нет никакого толку больше. Из груди вырвался досадливый рык, никогда не был в более идиотском положении! А она все примеривалась, пробираясь к дереву в час по чайной ложке. — Нельзя ли живее шевелиться? — подогнал ее, понимая при этом, если она тоже провалится, мы просто умрем тут вместе. — Я знаю, где можно провалиться. Меня учил наш егерь. В Дружелюбии есть озеро, а недалеко от него болотистая местность. — Она добралась до дерева и стала пригибать тонкий ствол в мою сторону. — Ужасно не любила, думала никогда не пригодится. Пригодилось. — Рацию куда дела? — Я неожиданно упала. Рацию вытащила, чтобы тебе ответить, оступилась и грохнулась в мох. Она выпала из рук, и я не смогла ее найти. Ветки все ближе, но я понимал, они слишком тонкие, не выбраться по ним. И точно, ухватившись, я просто оторвал их, никакого толку. — Надо еще немного! Ветки меня не выдержат, надо дотянуться до ствола! — Я. Это. Понимаю, — с трудом проговорила она, сильно морщась от натуги. — Черт, да твою мать, что ж ничего не получается! — Эшли сильно упирлась спиной в дерево, потом повернулась и стала толкать его руками, крепко сжимая зубы, пытаясь бороться с болью. Я ухватился за ветку покрепче и притянул к себе деревце, стараясь не дергать, чтобы ветки не оторвались. Наконец, мне все-таки удалось дотянуться до ствола, и я начал медленно подтягиваться, осторожно, стараясь не делать резких движений. Миллиметр за миллиметром я выбирался из топи. Она еще не успела сформироваться, видно тут был овраг, который просто затопило водой и грязью, но самостоятельно я бы не смог выбраться, это факт. — Давай, еще чуть-чуть, — уговаривала меня Эшли, но все мои силы уходили сейчас на то, чтобы не увязнуть еще больше. Наконец, я ощутил, что мое тело больше не барахтается в жиже, а находится на вполне себе устойчивой поверхности. Весь мокрый, в тине и грязи, я добрался до девицы, и она в изнеможении повалилась на землю. Перевернувшись на спину, я все пытался отдышаться, а она подползла ко мне ближе и тревожно вгляделась в лицо. — Ну как ты? — спросила, а я перехватил ту самую руку, которой она держала палку и толкала ствол. Ну ясно, кровь смешанная с грязью, вся ладонь разворочена. — Нам надо быстро добраться до бункера, пока у тебя заражение крови не пошло. — Мне даже сквозь слой грязи было видно, как опухла и покраснела у нее рука. А это плохо. — Сколько ты успела поставить датчиков? — Два, как и договаривались. Уже собиралась идти к тебе, когда наткнулась на вот это, — кивнула на болото и прикрыла глаза. — Как сама? — Ничего. Нормально. Сейчас только откину копыта, воскресну и можно будет уходить. — Не ной. И… ты… спасибо, что не дала сдохнуть, — я поднялся и, глядя ей прямо в глаза, протянул руку. Она ухватилась за нее, по-мужски, за предплечье, поднялась, слегка смутившись, сделала вид, что отряхивает форму. — Ты тоже меня спасал много раз. Я должна тебе, вроде как. — Ладно, сойдет. В другой раз, когда услышишь от Бесстрашного «спасибо, что не дал сдохнуть», нужно отвечать «сделай для меня то же самое». Это… как очередной девиз. Просто запомни. — Запомню, — ответила она, улыбнувшись уголком губ и слегка кивая в ответ.Эшли
Музыка: Ana Johnsson — We Are
— Надо сделать привал, — сухо бросил Эрик, приглядывая местечко для остановки и кивая в направлении сваленных деревьев, когда мы достаточно далеко отошли от болотистой местности, — и обработать твою рану. — Это обязательно? Ты же сказал, что нужно скорее добраться до бункера, — пробурчала я, хотя, на самом деле уже очень устала, и плечо разболелось, да и ладонь пульсировала от воспаления, но то, что мы мокрые, совсем не добавляло приятных ощущений. Не хватало потом, до полного счастья, свалиться с простудой. — Идти еще долго. Сейчас перекусим, отдохнем и двинем, — безапелляционно, тоном, не требующим возражений, отрезал лидер, выливая воду из своей кобуры и проверяя оружие. Ну и ладно, ну и пожалуйста, отдыхать — так отдыхать, я ж не против. Плюхнувшись на бревно, печально оглядев свою грязную форму и насквозь промокшие ботинки, пока Эрик манипулировал с костром, я принялась поливать на не менее грязную ладонь воду из фляги, чтобы хоть как-то промыть рану. — Ладонь обработать нужно. Ну? — раздалось рядом. Раздраженно дернув мою руку на себя и осмотрев рану, Эрик только скривился, выудил из выкладки перевязочный пакет и тюбик мази, бросил мне. Я забрала медикаменты, а взгляд замер на его руках, и перед глазами невольно появились крепкие пальцы, окрашенные моей кровью, осторожно ощупывающие ранение от огнестрела. И тот взгляд, в котором читалось неподдельное беспокойство. «Царапина… Хорош хныкать и быстро отправилась к медикам, пока не погнал тебя поганой метлой!» Дышать забыла. Почувствовала, как кровь отливает от лица и становится не по себе. Сморгнув непрошеное воспоминание из прошлой жизни, надкусила зубами упаковку, вскрыла, и, смазав рану, торопливо принялась накладывать бинты на ладонь. — Давай, завяжу, — проворчал он, вдоволь налюбовавшись на мои тщетные попытки справиться одной рукой, и быстро затянул тугой узел, поспешив отойти в сторону. Стараясь ничем не выдать своего удивления, я рассматривала повязку и наслаждалась отсутствием боли. А где ж злой и страшный лидер, или грязевые ванны нервишки успокаивают? — Спасибо. — Никаких эмоций, только брови нахмурены, да губы сжаты в тонкую нить. Прикуривая сигарету, он лишь сощурился на меня. Переведя дух и перекусив, я почти отогрелась, исподтишка поглядывая на Эрика, державшегося на расстоянии. На меня он, конечно, не смотрел, ковырялся в своем пистолете, забивая патронами обойму. Наверное, разговаривать не хотел. Лицо его было задумчивое, немного недовольное, складочка между бровей не изчезала ни на минуту, но что-то спрятанное в нем, глубоко внутри, вырывалось наружу. Только Эрику легче отмахнуться, чем показать свои чувства, упорно воздвигая вокруг себя прочную стену, чтобы отгородиться от каждого, кто посмеет рискнуть и подойти ближе, не подпускать к себе никого. Я и раньше замечала в нем странности, метания из стороны в сторону, а теперь понимаю, что моделирование съедало его, постепенно сжигая в нем все положительные качества, ломая, коверкая жизнь, пока не изменило окончательно. А окончательно ли? Ведь в Эрике еще осталось что-то хорошее. То, что я чувствовала в нем, цепляясь за угасающий огонечек надежды изо всех сил. А он пытался всеми способами это отрицать, уходя в себя, пряча душу за семью замками, практически поставив на себе крест, погружаясь в отчаяние и боль. И боли в нем было слишком много. Ведь ему только и оставалось, что мучиться совестью и вновь прокручивать в голове все действия, поступки, решения, мысли, которые привели к такому исходу, без возможности забыться и что-то изменить, уничтожая себя изнутри. Борясь со своим «монстром», Эрик боролся заодно и со своим прошлым, которое так и норовило влезть в настоящее, оживая в памяти, заставляя переживать самые ужасные события снова и снова. Ощущая эту боль, словно свою, которая накрывала с головой, сжимала в своих объятиях так сильно, что невозможно было дышать, я поднялась на ноги. Молчание стало волнами налегать со всех сторон и тяготить. — Ты жалеешь о Вороне? — тихо спросила я, присаживаясь рядом, хоть и зарекалась не сметь лезть ему в душу и злить, но… для меня это было важно. Эрик мрачно бросил на меня осуждающий взгляд, челюсти плотно сжались. Молчал. Долго. Мне уже казалось, что он отвечать не станет, скажет какую-нибудь гадость, норовя обидеть, но он нарушил молчание: — Это война. На ней умирают. — Но ведь он был в твоем отряде. Как его на самом деле звали? — Виктор. Виктор Гилмор. И я узнал об этом не так давно. — Как это? А раньше? Ты же знал его по меньшей мере три года! — еле нашла я свой утерянный дар речи от удивления, но тут же вспомнив, что я сама ни разу не поинтересовалась настоящим именем Ворона, только вздохнула. — Да. Но раньше мне было неинтересно. Ворон и Ворон, я вообще думал, что это его имя. Не обращал внимания, а когда ставил его в патруль, просто вылетало из головы. — Как вы познакомились? Расскажешь? — осторожно спросила, только бы не перегнуть палку. Ответом мне по-началу стало молчание с прерывистым тяжелым дыханием. — Это что, допрос? Ты не охуела, мелкая? — сквозь зубы, грубо протянул Эрик, упираясь локтями в расставленные колени и буравя пристальным взглядом мое лицо. — Охуела, — согласилась я покаянно. Опять включил свою защитную реакцию. — Но… может, все-таки расскажешь? Я никак не могу поверить, я ведь не видела его мертвым. Для меня он еще живой… понимаешь? — Он был… совершенно безголовый, — Эрик тяжело сглотнул, резко дернув кадыком, как будто с трудом заставляя себя успокоиться, и, потерев ладонью подбородок, уставился на тлеющий огонек своей сигареты. А мое сердце ускорилось в груди помимо воли. Помолчал немного, потом продолжил: — Всегда, сколько я его помню. Я уже был два года лидером, когда он проходил инициацию. Более пизданутого на всю голову неофита не было у меня никогда. Даже ваша группа была ангелами по сравнению с ними. — Эрик коротко на меня глянул и вроде бы даже как-то грустно усмехнулся, затягиваясь и прищурив один глаз. — Пиздил я их знатно, а они отвечали мне такой же откровенной «любовью». Они даже напали на меня, хотели в пропасть сбросить. А я затащил их на Хэннок и пустил по зипу без страховки. Они все обосрались, в прямом смысле, и больше не выёбывались, хоть и ненавидели меня, как только могли. Эрик замолчал, пристально рассматривая кончик тлеющей сигареты, и я уже подумала было, что он больше ничего не скажет. Слова давались ему явно с трудом, выговариваться совершенно точно не входило в список любимых занятий Эрика. Но сейчас… видела, знала, ему это важно, не меньше, чем мне. Почему я это знала? Там в глубине острой, холодной, как клинок, стальной радужки легкими всполохами, будто через силу, расплывалось растопленное серебро. И хоть Эрик далек от того, чтобы пребывать в добром расположении духа, он пошел на контакт. Не все еще потеряно. — А потом эта гребанная инициация кончилась и начались трудовые будни, — неожиданно продолжил Эрик. — Каким бы распиздяем Ворон ни был, а разведчик из него вышел неплохой. И вот мы с ним оказались в одной группе. Я командир, и на мне все вообще. Задание было выяснить, зачем собираются изгои в районе старой железной дороги. Мы отследили их почти до самого логова… и попались. Спалили они нас. Схватили и бросили в яму. Натуральную такую яму, два на два метра. Мы там просидели пять дней, они нас морили голодом и жаждой, чего хотели, хуй их знает. А потом, видимо, наши их нашли. Так они нам напоследок гранату в яму бросили. Мы с Вороном были уже совсем никакие, за пять дней нам давали пить только несколько раз… Ну и вот, прилетает граната, падает нам под ноги. У меня все, как в замедленной съемке, и движения все будто в киселе от изнеможения. А Ворон более стойким оказался. Среагировал мгновенно. Взял и упал на гранату, закрыл ее собой, я даже сделать ничего не успел. Граната не взорвалась, то ли учебная была, то ли испорченная… А там уже и Бесстрашные подошли, вытащили. Ворон трясется весь, а я только руку ему жму и сказать не могу ничего… — Эрик похлопал себя по нагрудным карманам, выуживая очередную сигарету и зажигалку. — И даже после этого, я не узнал, как его зовут. Он всегда такой был, безголовый, но самый настоящий Бесстрашный. Последние слова Эрик проговорил так тихо, что пришлось вслушиваться, глубоко вздохнул, стараясь справиться со своими эмоциями, я же сидела, не шевелясь и боясь спугнуть доверительный момент откровения. «Может, если он выговорится, то станет полегче?» Эрик снова прятал глаза, но у меня сложилось такое впечатление, что он позволил на мгновение заглянуть себе в душу. Что-то теплое такое, заливало все внутри, от живота до горла, и перехватывало дыхание. Я потянулась легонько к его руке, вытаскивая новую, прикуренную сигарету, задержавшись пальцами на крепкой ладони чуть дольше положенного, что, несомненно, лишнее, но мне хотелось, чтобы он ощутил мою поддержку. — У вас с ним что-то было? — огорошил меня лидер, что я чуть не задохнулась от возмущения, подавившись дымом, но виду не подала. «Вообще, обидно, что он задает такие вопросы, прекрасно зная, что был первым и единственным мужчиной в моей жизни…» — Мы дружили. Он был хороший друг. И он женат, как могло между нами что-то быть? — недоуменно развела я руками, глядя на то, как у лидера удивленно взлетела вверх правая бровь. Пф-ф, тоже мне… но это же Эрик, обижаться и злиться глупо, надо потерпеть. — Ты знал его жену? — Нет, — нехотя ответил он, поморщившись, — мне было неинтересно. Но помню, что она была крикливая, и они долго друг друга хуями крыли. — Вот как? А по Ворону не скажешь… хотя, я знала его всего пару месяцев, — голос надломлено оборвался при воспоминании о хитроватой улыбке, взлохмаченной голове и его излюбленно привычным «Крошка»… Внутри стало тесно от переизбытка эмоций. Только бы не расплакаться, нельзя. Потом. — Ладно, пора двигать. Хорош уже лясы точить, — поднимаясь, не глядя на меня, лидер отправился тушить костер. Я попыталась сориентироваться на местности, раздираемой запахом костра, сырой земли, подгнившей прошлогодней листвы и тихими звуками природы, краем глаза невольно следя за мужчиной, как за неким индикатором опасности. Вымотанность начала потихоньку отпускать, уступая место настороженности. В том, как он двигался, как поводил плечами, было что-то угрожающее и одновременно завораживающее. Такое чувство, должно быть, испытываешь при неожиданной встрече с хищником, сердце замирает, ты стоишь, боясь пошевелиться, вытянувшись в струну, и с ужасом ждешь рокового броска. Не завидую я тем, кто его по-настоящему разозлит. Почему-то мне всегда казалось, что враги непременно должны появляться под покровом ночи. Темнота, тишина, шорох, едва различимые шаги, громкие выстрелы, крики боли, лютый страх, текущий по желудку и острые мурашки по спине… Наверное, оттого я не сразу сообразила, что происходит, когда Эрик, рывком бросился на меня, сбивая с ног, как воздух прошила автоматная очередь. Быстро закатилась под ближайший куст, откуда я и увидела их, не спеша приближающихся из гущи подлеска к нашей небольшой полянке, но за их неторопливыми движениями ощущалась угроза. Пока отползала занимать хоть какую-то приемлемую оборонительную позицию, насчитала с десяток человек, рассредоточенных по периметру, готовящихся начинать обходить нас и брать в кольцо. И вооружены не слабо… выстрелы жахнули с трех сторон, не давая приподняться с земли и сердце рухнуло в пятки. Численный перевес был на их стороне, и не факт, что поблизости не пряталось еще пару отрядов. «Прелесть, блядь! Теперь и сам черт не угадает, как обернется дело… да только и мы не безобидные, а уж после своих увлекательных приключений и вымотанных нервов, я к своей шкуре добровольно никого не подпущу и гостей свинцом нашпигую не поморщившись. Когда опасность подходит так близко, и дышит в затылок, знаете ли, очень быстро расставляешь приоритеты, отсекая все лишнее. Вот так твою мать, да такой ли уж Эрик монстр, а я — ромашка?» Придирчиво оглядевшись сквозь обступавшие заросли, Эрик резким жестом показал, куда и как мне нужно двигаться, не сводя с противника ни глаз, ни оружия. Перекатился в другую сторону, убираясь с линии огня и создавая при этом слишком много шума, чтобы отвлечь всех на себя и дать мне возможность нырнуть за ствол дерева. Плюхнулась, растекаясь по ландшафту, глубоко вдохнула, стараясь взять себя в руки, чтобы не передергивало от ужаса. Главное не заистерить и не подвести. Нервы натянуты просто до предела. Не могла понять «гениального» плана лидера, вот только неужели он думает, что я без него уйду? Выглянула украдкой из-за укрытия, патроны свистели над местом, где прятался Эрик, не прекращая, высекая листву и ветки кустарников, а у нас запасных обойм кот нассал… И я боялась, что руки у меня вот-вот предательски затрясутся, но пришла в себя и вскинула ствол. Жала на спусковой крючок что есть мочи, через снова запульсировавшую боль в ладони, стреляла по мелькающим силуэтам, раз, другой… В уши вливались звуки боя, немного усмиряя шум крови в висках, тяжелый запах пороха расползался по окрестностям. А потом среди прибывших ублюдков, одетых в форму «Вольников», показался высокий силуэт в черной одежде, и у меня неприятно взмокли ладони, намертво вцепившиеся в рукоятку пистолета. Вот кто командует этими уродами… сука, поверить не могу!Эрик
Пока мы заметали следы нашего присутствия, я ничего не замечал. Слова складывались в предложения, и я почти физически ощущал, как чернота вокруг рассеивается, а в груди больше не давит каменной плитой необъяснимое чувство утраты. Надо же, никогда бы не подумал, что монстру тоже может быть от чего-то не по себе, однако все эти разговоры крайне отвлекали. Возможно поэтому я понял, что все не так, слишком поздно. Эшли как раз выпрямилась и собиралась уже выжидательно глянуть на меня, когда я кинулся к ней, повалив её на землю, а чуть выше наших голов прошла автоматная очередь. — Выследили, — только и успел бросить я ей и, подняв голову, старался как можно быстрее оценить ситуацию. Плохое здесь место, открытое, невыигрышное. Слишком поздно я вспомнил о датчиках, это нужно было сделать сразу же, как только мы здесь оказались, еще тогда, месяц назад. Конечно, они выследили нас. Черт! Я потянул Эшли за собой, показывая ей знаками искать низину в которой можно спрятаться. Сунул ей в руки пистолет, велел отстреливаться до последнего патрона. Которых в принципе не так много. Проворно уползая от меня, подобно небольшой юркой змейке, она залегла в кустах, кивая мне, что готова отражать атаку. Чуть высунувшись, я прикинул сколько их может быть. Ясно видно человек десять, патрульный отряд. Кто из наших пришел убивать меня? Почувствовал, что они берут нас в кольцо. Показал мелкой, чтобы следила за противоположным сектором, и, схватив камень поувесистей, зашвырнул его в сторону. Куда немедленно полоснула очередь. Кто же? Кто? Бартон? Джойс? Вайро? Кто ведет «Вольников», а сомневаться, что это именно они, не приходится, удалось рассмотреть форму нападавшего, что ближе всего ко мне. Но они слишком грамотно действовали, слишком организованы. Не верилось, что изгои так могут, значит их кто-то ведет. Добраться до бункера нереально, если они нас окружали. Патронов не хватит точно. Значит… надо отдать свою жизнь подороже. «Какой план?» — спросила у меня жестами Эшли, и я даже успел удивиться, откуда… у нас ведь… Неважно сейчас. «Уходим. На прорыв», — на что она только вскинула брови и пожала плечами. Да я и сам знаю, что без шансов. Но тут такое дело. Живым я им не дамся, до последнего, блядь! Высунувшись из-за кустов, я перекатился к следующему укрытию, сильно врезавшись в корень дерева, и, залегая в нише, открыл огонь. Отвлекал внимание на себя, как мог, пока мелкая пробиралась к зарослям, а там уже можно бежать. Они будут палить, конечно, но в гуще леса попасть сложнее. Пока я прикрывал, она успела как раз добраться до кромки, когда мне удалось разглядеть человека, показавшегося из-за валуна. Вайро Тревис… Да твою же мать! — Сдавайся, лидер! — крикнул он мне. — Нас тут несколько отрядов! Прочесываем! Без шансов! Я это сам знал. Черт, ебаный свет, Вайро! Ты всегда вытаскивал меня из жопы, пытаешься сделать это и сейчас. Чем я заслужил? Не хочешь меня убивать… Слизняк ты уебищный! — Идите на хуй все! — выкрикнул им, меняя магазин. Последний, вашу ж мать! — Вам меня не достать! — надеюсь, мелкая успела скрыться, и ее не найдут. — Не стрелять! — вдруг скомандовал Вайро, но несмотря на это, очереди автоматов все еще прошивали воздух. — Не стрелять, я сказал, бляди, это приказ, мать вашу! — повысил децибелы Вайро и вышел на открытое место. Вот что он делает, урод! Что?! Хочет убедить меня сдаться? Что, реально? Сказочный придурок! — Вайро! Стой на месте! — Я только хочу посмотреть в глаза тебе, лидер! Ты всех нас предал, бросил, уебал хрен знает куда! Мы все ждали, что ты вот-вот объявишься, с готовым планом… — Заткни свою пасть, Вайро, иначе я сам тебя заткну! Он подходил все ближе. Расстояние сокращалось, и я уже без проблем мог в него попасть. Вот только… Что мне это даст? Да наверное, без руководителя изгоев будет легче наебать, может быть, даже получилось бы прорваться… «Зачем он это делает, он что… хочет, чтобы я его убил?» — Давай, лидер. Стреляй. Лучше уж сдохнуть в бою, чем загнуться в Эрудиции в пьяной драке изгоев. Ну же, блядь, сука, где ты! Где ты, зверь, когда ты, блядь, урод, так нужен. Давай, появись, дай мне всех расхуярить и смыться, ты ведь для этого мне нужен! Но нет, молчит, уёбище поганое. — Мы все надеялись, что ты, как всегда и было, вытащишь нас из этой жопы. Но ты предпочел скрыться, отсиживаться в одиночестве, пока парни гибнут на улицах. Изгои… теперь совсем другие. Совсем, лидер! — Вайро был уже почти рядом. До него каких-нибудь двадцать метров. Я сейчас мог снять его и деру, чего я сижу и слушаю его? Почему у меня ноги по полтонны, и я не мог сдвинуться с места? — Сэм делает им какие-то уколы. Эрудиты называют их сывороткой неуязвимости. Наш новый лидер создал ее, а они работали над ней все это время. Им за каким-то хреном нужна неофитка, некая Финн! Ты ведь знаешь о ком речь, да, лидер? Она твой туз в рукаве? — Вайро, не приближайся! — А то что? Застрелишь меня? Давно бы уже это сделал, если бы кишка не была тонка! А очко у тебя жмется, лидер, потому что ты крыса и предатель! Урод уебищный, мудак пиздоблядский! Мы верили тебе! Верили и надеялись! Ты был наш лидер, мы за тобой куда угодно бы пошли! А теперь… нам только и остается, что быть инструкторами у изгоев! Этого я уже не мог вынести. Выскочив из-за своего укрытия, я выстрелил по изгоям, старательно обходя Вайро, и рывком бросился на него, опрокидывая на землю. Над нами завжикали пули, а мы покатились по земле, награждая друг друга тумаками. — Не мог я ничего сделать, ясно? — перекрикивая гвалт боя, заорал я прямо в лицо Тревиса. — Я знал, что Джанин задумала, но понятия не имел, что у Сэма припрятана целая армия! Я хотел перехватить управление, но как ты мне предлагаешь теперь в одиночку идти против целой армии? А теперь еще и усовершенствованных бойцов? Вайро скинул меня на землю, и сразу же оказался сверху, смачно вдаривая мне по роже. — Джанин пялить на крыше ты находил способ, а со мной связаться не смог, значит, да? Урод ты, долбоёб конченый! Какого хрена ты Ворона застрелил? Какого, а? — Я не хотел его убивать, — через силу выдавил я, потому что Вайро сидел на мне и душил. — Он вышел, я полоснул… Хотел в Джанин… Вайро ослабил хватку, пристально в меня всматриваясь, но рук с горла не убрал. Где же, где монстр, твою мать! Как же его сейчас не хватало! — Да не стреляйте, вашу ж мать! Все, сдался лидер, экономить патроны, это приказ! — выкрикнул Вайро во всю мощь своего голоса так, что у меня заложило уши, а по лесу прошлось многократное эхо. — Где мелкая? — уже совсем тихо, обращаясь ко мне, спросил он. — Я не сдамся, Вайро. Тебе придется меня убить. — Слизняк ты мудацкий, — выплюнул Вайро, — всегда знал, что ты гандон, да вот только… те несколько раз, что ты мне жизнь спасал как-то не списываются в эту схему и выносят мне мозг. Как ты вообще можешь быть таким, лидер, у меня самый настоящий мозговой разжиж! — Может, ты прекратишь пиздеть, какого хрена ты сидишь на мне и лясы точишь не по делу? — Я повторяю свой вопрос, ты мелкую хорошо спрятал? — я заметил, что выстрелы прекратились, правда, на очень короткое время, и возобновились с другой стороны. С той, куда предположительно должна была скрыться мелкая. Вайро скатился с меня, я держал его на мушке, и он меня тоже. Я не знал, сколько у него патронов, но недалеко валялся автомат, который он скинул, когда я бросился на него, и если попытаться его достать… — А тебе что с нее? — стараясь не очень откровенно коситься на оружие, я обходил его по окружности. — Если я вас прикрою, вы сможете уйти. — А смысл? Эти уроды ведь скажут Сэму, тебе все равно тогда пиздец. — Лидер, что с тобой случилось? — Вайро задрал подбородок и презрительно сощурился. — Ты ведь был нормальным парнем, мы все верили тебе, бок о бок сражались, у нас одна кровь на двоих, помнишь? Ты предал всех, всех, кого сам же спасал всегда, как так-то? Что у тебя за говно вместо мозгов стало, или так всегда было? — А ну отойди от него! — яростно вскрикнула Эшли, появляясь в поле зрения. — Обвиняешь в предательстве, а где ты сам был, когда Дружелюбие раскатывали драгстерами? Где, а? Где ты был, когда Яму взрывали? Она ткнула в командира пистолетом, а я даже и не знал, есть ли там вообще еще патроны. Вайро скривился в ухмылке, сверля ее взглядом. Потом перевел его на меня и хмыкнул: — Вот так союзники у тебя, лидер. Боевые хомяки Бесстрашия, а по совместительству подстилки. Смачный удар снёс его с ног, а «Вольники», заметив, что командира бьют, снова принялись стрелять. Я успел только подхватить автомат и бросить свой пистолет с полным пока еще магазином Эшли. — Патроны не расхуяривай по пустякам, только по делу! — Она кивнула, с ненавистью глядя на Вайро, а он приподнялся и покачал головой в такт своим мыслям. — Значит, я был прав, она действительно представляет ценность. Я почти сразу понял, когда ты мне сказал, что за тобой следят, — обратился он ко мне и, спешно отползая с линии огня в укрытие вместе с нами, и вытер кровь с лица рукавом. — За тобой тоже следили? — тихонько спросила меня Эшли, но я только медленно втянул пропахший порохом воздух и, всматриваясь в редкие деревца, кивнул. — Что ты собираешься делать, Вайро? — отстреливаясь от изгоев, спросил я его. — Ты предатель, — меняя магазин и выцеливая «Вольников», ответил он мне. — Но это значит только одно. Я тоже предатель, лидер. Я с тобой, что бы ты ни делал и что бы ни задумал. — Вот же, блядь… Этого мне только не хватало. — Не дури, Вайро. Мы съёбываемся, ты скажешь, что упустил нас. — Я не хочу возвращаться к Сэму. Он сделал из нас последних уёбищ. Я лучше тут сдохну, чем буду прислуживать ему, быть у него на побегушках. Наша жизнь сейчас сильно отличается от той, когда мы были Бесстрашными. Теперь мы никто, у нас нет ни своего дома, ни своих устоев, все наши законы похерены. В жопу это. Я был с ним только для того, чтобы тебя найти, лидер. Теперь, когда я понял, что ты не собираешься возвращаться, мне там тоже делать нечего! Эшли коротко взглянула на меня, потом на Вайро. М-да, вот еще помощнички, и что теперь со всем этим счастьем делать? — Ладно, они кольцо сжимают, скоро нам всем пиздец. Уходим в сторону бункера, там хотя бы оружие есть, а когда отмахаемся, решим, что дальше. Мы отходили постепенно, прикрывая друг друга от одного укрытия к другому. Добрались до основных сил, нужен прорыв… а патронов нет, вообще. Ну почти, конечно. Осталось примерно столько, чтобы каждому в лоб, чтоб не мучиться. — Лидер, дай мне автомат. — Там рожок пустой. Не пизди, Вайро! — Дай мне автомат, твою мать! Не пройдете вы тут с вашими пукалками. Я их отвлеку, а вы уёбывайте отсюда. Поняли? — Все, заткнись. И не дури. Выбираемся вместе. Эшли, помнишь, как ты на сафари прорывалась? Вот так же! И берегите свои задницы. Но если день не заладился с утра, дальше будет только хуже. Вайро поднялся в полный рост и, подняв руки с пистолетом, пошёл на изгоев. — Не стреляйте, это командир! — послышалось оттуда, а мы с Эшли по кустам, стараясь двигаться как можно тише, стали пробираться с другой стороны, пока эти придурки отвлеклись на Вайро. — Тут нет никого, они, скорее всего, ушли через какой-нибудь лаз или в топь залезли, — сообщил им Вайро, опуская оружие. — Уходим отсюда, парни, тут порожняк полный. Изгои дернулись было выполнять приказ, когда один из них, очень высокий человек, почти на голову выше остальных, вдруг начал палить в нашу сторону. Черт, заметил, уёбок! — Вон они, там! — только и успел выкрикнуть он, когда его голова разлетелась от прямого выстрела Вайро. Те несколько секунд, которые изгои включали свой мозг, чтобы понять, что сейчас произошло, мы успели рвануть мимо них, нагло прорвав цепь. — Предатель! — выкрикнули изгои и… расстреляли Вайро в упор. Вслед нам понеслись выстрелы, я толкнул Эшли в канаву, так удачно повернувшуюся нам, она покатилась туда кубарем, выдавая витиеватые ругательства, а я, развернувшись, выпустил весь магазин по бегущим за нами изгоям. Трое из них упали, остальных я расстрелял почти в упор, а из-за деревьев появлялись все новые отряды. Я почти все сейчас делал на автомате. Перед глазами проносились кадрами плохой, рваной нарезкой: дергающееся тело Вайро Тревиса, брызги крови из его головы, мощная фигура, опрокидывающаяся на влажную землю… Едва исчезнувшая было плита, вновь погребла меня под собой. Вайро… какой же ты гребаный хуесос… зачем? Ну зачем… брат… — Эрик, твою мать, быстро съёбывай, какого пиздасраного хуя, ты стоишь и репу чешешь, мать твою за ногу, блядь! — раздалось из канавы, и тут я понял, что прямо на меня несутся изгои, более того, они ни в чем себе не отказывают и стреляют на поражение. Закатившись в кусты, я открыл по ним огонь… и ага. Хрен вам в рыло, сраные уроды, нет больше патронов. — Держи! — только и успел я услышать перед тем, как обернулся, и пистолет прилетел мне прямо в лоб. Да еб твою! Двоих, тех кто был поближе, конечно, я уложил быстренько и надо было сматываться, пока не началось. Дополз до Эшли, все время чувствуя задом погоню и готовясь получить пулю в спину. Мы просто поднялись и съебнули оттуда, что есть мочи. Я почему-то не сразу понял, что за нами нет погони. Осознание этого пришло только тогда, когда Эшли упала, опять покатившись кубарем по земле, а я бросился назад и пихнул ее перед собой, чтобы не отставала. — Эрик, за нами никто не гонится. Почему-то! — крикнула она мне, и тут я и сам это осознал. Нет погони, они все будто растворились в лесу. Мы остановились и прислушались, до нас доносились странные звуки, вроде кто-то кричал, как от боли или мучений… Но погони не было, будто и нет тут никаких «Вольников». — Нет времени с этим разбираться, быстро до бункера, там оружие!
