Надежда Лаптаргии

Слун подбросил Рэя к больнице, а сам поспешил в участок. Мирт уже пару часов назад послал ему весточку, но альфа не хотел бросать Рэя: тот выглядел слишком потерянным. Черт бы побрал всё то, что происходило в последнее время в их богом забытом городке. Грабеж за грабежом… еще и зараза эта. Такое ощущение, что болезнь вызвали специально, чтобы ничто не мешало грабить  жителей или искать что-то. Слун полагался на свою интуицию и придерживался второй версии. Только что могли искать здесь, на краю света? Неужели кто-то вспомнил старинные пророчества, легенды о священном камне Судьбы? Было бы смешно, если не было бы так горько. Три убийства за последний месяц. Жители еще не в панике только из-за охватившей город эпидемии черной болезни. Мирт стрельнул недовольным взглядом в сторону Слуна и прошипел: — Я послал тебе весточку два часа назад. — Я и получил ее два часа назад, — невозмутимо подтвердил альфа. — У нас сразу четыре трупа в берлоге Медвежатника! Четыре! Я понимаю, что у твоего беты… — Лучше не продолжай, Мирт, — рыкнул Слун и Мирт раздраженно отшвырнул пустую чашку подальше от себя. Слун спокойно наблюдал, как она скатилась по столу и ударилась об пол. — Что там, у Медвежатника? — ровно спросил он, наблюдая, как Мирт, проклиная всё на свете, нагнулся за осколками. Мирт поднялся кряхча, посмотрел с тоской в окно. — Мой Сирчик заболел… прокашлял целую ночь, утром в больницу отвез… Медвежатник мертв, он... там жуть, я еще такого не видел, работники мертвы, чужой бета и омега… нездешний. — С Сиром всё будет хорошо. Рэй говорил, что нашли, чем усмирять кашель и сбивать жар, люди больше не захлебываются кровью. С ним всё будет в порядке. И там же Рэй… он присмотрит. Мирт молчал. Слун аккуратно собрал осколки и выбросил в ведро. — Ты сказал четыре трупа, а перечислил пять. — Да, пять. Понимаешь, какое дело, омега умер, скорее всего, от заразы этой… собачьего кашля. Я переговорил с Шарлем. Он уверен в этом. Медвежатник зарезан, другие застрелены. Ну, кроме омеги этого… — Понятно… почерк тот же?  Когда это случилось? — Приблизительно дня три назад. Там никто ничего не трогал. Я хотел, чтобы ты посмотрел. Полагаюсь на твою интуицию. Поехали? — Давай. Только на твоем мобиле. Мой разрядился. — Всё как всегда. Пошли. Зир, Крот, поехали с нами, — крикнул Мирт вглубь темного коридора. Мужчины вышли из здания, которое служило одновременно и тюрьмой и участком, а также убежищем для оставшихся временно без ночлега. Медвежатник был смотрителем маяка. Поговаривали, что занимался он черной магией. Мирт даже проверял его на рунах, что вызвало нервный смех у Слуна, но тот только отмахнулся. Руны за ночь свой цвет не изменили, контуры оставались четкими и прямыми и шериф успокоился. Магов в этом крае терпеть не могли, а в прошлые времена жгли на костре всех без разбору: черных, белых, не имело значения. Темные были времена, гиблые. Но было это так давно, истории хранились лишь в старинных книгах да легендах, а еще в отдаленных уголочках памяти некоторых неугомонных потомков. Сейчас никто магов не сжигал и не боялся их. Надо сказать, что и приходили они в этот мир крайне редко. В раннем детстве, если выявляли такие способности — а дети не могли контролировать свою силу, их просто блокировали. Магией они потом обладали мягкой, щадящей. Могли животных успокаивать, находить потерянные вещи, тонко чувствовать собеседника. Из них выходили неплохие учителя, фокусники, лекари, а еще, как Слун, работники шерифного участка. То, что у него были способности, знал только Мирт, потому что и сам был из магов. Но с возрастом его сила угасла. — Мрачновато здесь, — сказал Зир и поёжился. Это был небольшого роста бета. Коренастый, с большими сильными руками. Зира уважали за огромную физическую силу и прощали недалекий ум. — Да… — произнес задумчиво Слун, — мрачновато… Море угрюмо шумело. Во всю ширь, раскинувшуюся по сторонам, от самого неба мчались белогривые черные лошади, тонули, всплывали наверх и неслись на берег. Ближе к берегу они становились мутно-жёлтыми, вдруг вздымались пенистой стеной воды и падали. Не отрывая глаз, Слун какое-то время следил за бегом валов. Зир хотел уже дернуть его, но предостерегающий жест Мирта остановил. — О-у-у… — откуда-то донесся, пробиваясь сквозь плеск волн, протяжный жуткий вой. — Твою ж кочерыжку! Это еще что такое? — просипел Крот. Слун будто очнулся от наваждения. Посмотрел на Крота и улыбнулся уголками губ. Ему нравилось поддразнивать этого альфу. Несмотря на внешнюю браваду и некоторую агрессивность, присущую всем альфам, тот побаивался всего потустороннего, того, что не входило в рамки его представления о мире. «Именно такие и посылали на костер», — со вздохом подумал Слун и не упустил возможности подтрунить над товарищем. — Сбывается Хроника пророчеств про сон морского чудовища, — трагическим голосом произнес он, — «Яйцо рожденное от звезд, упало в темные глубины вод. Живи народ беспечный, пей, ешь, рожай детей. Всё до поры, всё до черты… и будет мор и кровь прольется. И монстр, рожденный из яйца, упавший со звезды в пучину вод, вздохнет, и ты услышишь стон морской волны. Он слуг своих зовет и ищет жертву, того, в ком камень называемый судьбой». — Тьфу, черт, — сплюнул в ноги Крот, — опять ты за своё… Мужчина развернулся и пошёл прочь от берега к дому смотрителя. Слун хохотнул и под осуждающим взглядом Мирта поплелся за Кротом. Ему не хотелось заходить в дом. Он не мог понять почему. Было чувство, что там произойдет что-то такое, что полностью изменит жизнь Слуна. А он не хотел кардинальных перемен. Медвежатник жил на отшибе. Он был нелюдим и в  городе появлялся крайне редко. То место, где стоял его каменный дом, считали гиблым, даже рыбаки не  заплывали сюда. Человек жил тихо, не задевал никого, никем не интересовался. В принципе, они мало что знали о нем, вот этот незнакомый бета, убитый в его доме, кто он? И омега? Трупы лежали на своих местах, тяжелый запах крови и смрада пропитал жилище. У Крота привычно скрутило желудок, но он сделал над собой усилие. Не хватало еще опозориться, как в прошлый раз. Тогда они вытаскивали мертвеца из колодца старика Франка. Такими темпами, болезнь и эти ублюдки точно покосят полгородка… Кроме хозяина дома, все лежали возле окна. Двоих Слун знал. Они прислуживали хозяину, помогали ему на маяке, бета был незнаком. Руки связаны за спиной, стреляли в затылок. Медвежатник лежал в кровати с пустыми черными дырами вместо глаз, всё его лицо было в потеках засохшей крови, штаны приспущены, а между ног… — Вот срань… — Слун покачал головой и еще раз внимательно огляделся. Крот все же не выдержал, рванул к двери и стал судорожно дергать ручку. Зир помог ему открыть ее и альфа, выскочив на воздух, тут же перегнулся пополам и вырвал. Изучая обстановку, Слун присел на корточки возле одного из тел, чтобы лучше рассмотреть пулю, наполовину вошедшую в деревянный пол. Он слышал причитания и стоны Крота, доносившиеся с улицы, и старался поймать хоть глоток свежего воздуха, проникающего через неплотно закрытую дверь. Мирт внимательно следил за ним. — Как следует смотри, Слун! Не морщись, как неженка! Подключи мозги и еще… — Мирт замолчал, но взгляд его говорил больше слов. Слун кивнул и на мгновение отключился. Он нырнул глубоко в себя, погружаясь в полное беззвучие. Картинки стали приходить ярким вспышками. Старший альфа видел, как глаза Слуна покрывает красная пелена. Он знал, как это было… на грани боли, даже хуже: её ожидания, острой, невыносимой боли, неминуемого наказания за вторжение на запретную территорию. Слун покачнулся и упал на колени. В уголках глаз скапливалась влага, готовая пролиться кровавыми слезами, выжигая глазницы изнутри. Мирт стоял, борясь с нестерпимым желанием выбежать на  воздух, к Кроту и Зиру, чтобы не видеть агонию друга. И в тоже время он чувствовал, как внутри нарастает злость. То, что творилось в последний месяц, выводило из себя. Никто не должен умирать так, как эти люди. Никто! Слун замотал головой и вытер глаза. Мирт рванулся к  нему, но тот выставил навстречу руку. — Нет, стой… там, — прошептал мужчина, — негодяи развлекались… этих, — и он кивнул на слуг, — пытались убить одной пулей. Медвежатника пытали… черт… черт… они сумасшедшие, тронутые на всю голову… и они действительно ищут камень Судьбы. Бету убили случайно, в ярости, он им был нужен, случайно… — Ты их узнал? Свои? Слун покачал головой, не сдерживая болезненного стона. — Нет, чужие… трое. Один из них альфа, сильный. Это я почувствовал. Видел смутно, не запомнил. Может потом… — Как ты вообще столько увидел?! В прошлый раз… — В прошлый раз, — Слун вздохнул и поднялся на  ноги, — в прошлый раз не было… О, боги, как же это некстати… Мирт встревожено смотрел, как Слун шатаясь подошёл к кровати, на которой лежал убитый. Альфа брезгливо скривил губы, глядя на пропитанную кровью постель, и нагнулся. Через минуту он поднялся и протянул Мирту маленького тряпичного одноухого зайчонка. — В ранее совершенных убийствах у нас с тобой не было живого свидетеля… Мирт помял в руках зайца и неловко переступил с ноги на ногу. — Слун, — сочувственно проговорил он, — я знаю, как это всё тяжело… сам не раз нырял в себя… жуть, но это всего лишь игрушка, вряд ли её можно считать за живого свидетеля… Слун посмотрел на него, как на сумасшедшего. — Ты меня порой удивляешь, старик… не, ну ты  молодец, конечно… я по-твоему совсем идиот? Мирт не сдержал нервного смешка. Нагнулся и посмотрел под кровать. — Уверен? — спросил он выпрямившись. Слун поморщившись, кивнул. — Да. И это омега, совсем молоденький омега, — альфа забрал из рук Мирта зайца. — Давай выйдем отсюда. Трупы можно убирать. Больше мы ничего не обнаружим. Мужчины вышли на улицу и вдохнули свежего морского воздуха. Небо потемнело и затянулось серой клубящейся пеленой. Они молча поспешили к мобилю. Слун держал зайца за одно ухо и сердце непривычно заныло. Перед глазами стоял Рэй. Его послушный мальчик, синеглазый беточка, ужасный собственник и тот еще дурачок. Кажется, его самый большой страх оправдывается. Слун задумчиво провел пальцем по черным бусинкам стеклянных глаз. Заяц пах нежным ароматом ночной фиалки, его любимым цветком. Где же ты прячешься, омежка?