Надежда Лаптаргии

Лукас видел, как Дэнни выбежал из дома. Омега повернулся к печке лицом и стал сосредоточенно помешивать половником в кастрюле. Смерть Жоржа послужила толчком: оставаться здесь больше нельзя, ни дня, ни единого дня… При мысли о том, что может грозить сыну леденело внутри, липкий страх мешал думать. Лукас себя сравнивал с грязной дворовой шавкой, дрожащей тварью, его человеком назвать было трудно: мерзкое, жалкое существо, готовое лизать сапоги своему хозяину и целовать с благодарностью карающую руку. Он всегда старался быть честным с самим собою, и наедине, в своих мыслях себя никогда не оправдывал. Да, он заслужил эту жизнь, он, но не Дэнни… Мальчик не виноват, что его папа полное ничтожество. Если бы не сын, Лукас ушёл бы сегодня с Жоржем. Перед глазами опять мелькнуло светлое лицо старика, легкая улыбка на тонких губах… как же это выглядело соблазнительно… Даже если смерть наступит после мучительной боли, пытка будет всего лишь кратковременной, зато потом покой, свобода… Но поступи он так, то не заслуживает он и посмертного упокоения, гореть ему тогда вечно в аду, гореть, гореть, гореть… Капли жирного бульона забрызгали печку, его одежду, пол, но омега не замечал этого, только яростнее крутил половником. Строгий голос заставил его вздрогнуть и замереть. — Ты что творишь, Лукас?! Ты что наделал! Посмотри только… Рука омеги вцепилась в ручку, плечи мелко подрагивали. Он так и остался стоять спиной к говорящему, только рвано дышал, стараясь успокоиться. — Лукас! Я тебя спрашиваю. Омега сдвинул брови и нехотя, медленно повернулся. — Я… не знаю… прости меня Джид… я приберусь, я всё вытру… — Ты сейчас же вымоешь всё, а ночью буду ждать тебя у себя… мне не нравится твоё настроение… Джид подошёл ближе и, оторвав омегу от печки, притянул к себе. С силою сжав его ягодицы, альфа впечатал Лукаса в свое тело. Он стал крутить омегу, буквально тереть им по своей вздутой ширинке. — А-а-а-грх, — закряхтел альфа, короткими резкими рывками толкаясь в живот Лукаса. — Я понимаю, смерть старика выбила тебя из колеи, но всё же надо держать себя в руках. Посмотри, вымазался как… Печка однако же… пол… Железная пряжка ремня царапала живот через плотную тунику. Лукас поморщился и прошептал: — Джид, не надо… я грязный и мне больно, Джид… — Чушь… чушь… сладкий… сладкий… мне хочется придушить тебя или зацеловать… до смерти… ах, до чего же хочется… Не переставая вертеть бедрами, Джид одной рукой с силой сжал Лукасу горло. Омега захрипел и попытался оттолкнуть альфу, но только вызвал смешок своим нелепым трепыханием. Альфа наклонился и втянул в себя нижнюю губу омеги, прокусывая ее до крови. — Сейчас отсосёшь мне, сладенький… давай, — и нажал ему на плечи. Лукас опустился на пол и послушно расстегнул ширинку, но отстранился, услышав шум в коридоре и чьи-то шаги. — Это мы… я Скай… — раздался сбивчивый голос из коридора. — Джид, — зашептал омега, — пожалуйста, не надо здесь… уже Скай с Дридом с маяка пришли, они увидят… не время сейчас… ох! Злая оплеуха обожгла правую щеку. Лукас не удержал равновесия и завалился на бок. — Прости, прости сладкий. Я не хотел так сильно, но ты сам виноват. Зачем обращать внимания на этих щенков? Пусть смотрят и слюнями давятся, ты им принадлежать никогда не будешь… давай поднимайся и займись уже своим любимым делом… Ведь тебе же нравится мой жеребец? Ну как? Смех Медвежатника был похож на карканье вороны. Толстый член задорно дергался в такт режущим звукам. Лукас перевел взгляд от волосатого паха альфы и уставился тому за спину. Джид, стоящий спиной к двери не мог видеть, что в кухню бесшумно вошел крепко сбитый мужчина. Коротко остриженные волосы отсвечивали каштановой рыжиной, он был ниже ростом Джида, но шире в плечах, в одном ухе поблескивала крупная серебряная серьга. Чужак заполнил собой весь дверной проем и с любопытством наблюдал за развернувшейся сценкой. — К-хы… — вежливо кашлянул он, — вынужден прервать… Джид резко обернулся и хрипло гаркнул: — Ты кто такой, мудло? Мужчина небрежно пожал плечами и равнодушно бросил: — Жеребец-то… дохленький. — Аааааааа, — Джид выхватив нож, ринулся на незнакомца, — да я тебя, сука… Не успел он договорить, как рука мужчины схватила Джида за шиворот и развернула на сто восемьдесят градусов. Нож выпал из рук и скользнул по направлению к омеге. Тот тут же схватил его и прижал к себе. Медвежатника прошиб пот. Он попытался вырваться, но тщетно, захват стал жестче, еще немного и треснут ребра. Удивление Лукаса сменилось испугом. Реакция чужака была молниеносна, а движения ленивые и грациозные, как у хищника. «Святые духи… святые духи… — промелькнула мысль, — кто это, кто?». — Настало время образумиться, сударь, — сказал спокойно незнакомец, — извинимся перед омегой за наше непристойное поведение… — Да… не пошёл бы ты… — с придыханием прохрипел Джид и дернулся. — Невежливый ответ, но я настаивать не буду. Ну-ну, не надо так дергаться. Я понимаю, вам не совсем удобно в моих объятиях, и мне очень жаль. Я бы вас освободил, но не уверен, что вы не начнете снова махать кулаками. Это небезопасно, поэтому я сейчас вас осторожно передам из рук в руки вот этому очаровательному молодому человеку. Коль! В кухню зашёл еще один мужчина. Он был значительно моложе их всех. Такие же, как и у его товарища, рыжеватые волосы были заплетены в длинную тугую косу. Он мазнул любопытным взглядом по всё еще сидящему на полу Лукасу и весело подмигнул ему. Потом ловко перехватив Джида и, грубо толкая того вперед, вышел из комнаты. Лукас будто прирос к полу, он не сдвинулся ни на сантиметр, хотя сердце его готово было выпрыгнуть из груди. Сжимая нож в руках, он наблюдал за приближением незнакомца. Мужчина опустился на колено в метре от него. То, что омега рассмотрел вблизи, никак не могло его успокоить: на него смотрели умные, проницательные и холодные как лед глаза. — Лукас? Это был голос уверенного в себе мужчины, опасного мужчины… Щетина на подбородке подчеркивала скуластость его лица и еще больше усиливала это впечатление. Сидящий перед ним человек был бетой. Лукас вдохнул запах ментола и помимо воли слегка подался вперед. Бета не шелохнулся, но выражение глаз стало немного мягче. — Я… да… а вы… — залепетал Лукас, чувствуя, как жар приливает к его щекам. — Вы… что вам надо? Кто вы? — Его голос был хриплым, он никак не мог совладать с ним. У него перехватило дыхание, а пальцы судорожно сжимали рукоятку ножа. — Я — Берт Скитум. Отдай мне нож, мальчик. Но Лукас покачал головой и прижал нож к себе. — Нет, нет… — Хорошо, только не поранься… Ты неправильно его держишь. Вытяни ладонь и положи рукоятку поперек… Большой и указательный пальцы на шейку у планки, а средний на утолщенную часть рукоятки. А теперь сожми крепко. Чувствуешь? Управляя ножом и положением запястья, можешь свободно наносить удары в любом направлении. Не советую бить в грудь, силенок маловато, а вот по запястью самое то… там лучевая артерия сразу под кожей, рассечешь и через тридцать секунд человек теряет сознание, через минуту — смерть. — Бета вытянул вперед руку и показал куда надо бить. — Я совсем не хочу… — беспомощно произнес Лукас и посмотрел на нож, как на мерзкую гадину. — Правильно. Малейшая ошибка ведет если не к гибели, то к серьезному ранению. А вот я нож люблю. За простоту и честность. Ты не находишь, что это главные качества человека, простота и честность?.. Лукас растерянно кивнул и вложил нож в протянутую ладонь. Сердце его продолжало бешено биться, а на глазах стали наворачиваться слёзы. Берт положил нож в карман и снова протянул руку, предлагая помощь. Лукас безропотно вложил свою ладошку и поднялся. — У тебя на губе ранка… — Лукас зажмурился. Ему осторожно промокнули кровь платочком. — Не болит? — Не болит… — Ты не против, если мы всё-таки покинем это место? Мне кажется, нас заждались в главном зале. — Где? — Пойдём, — Берт улыбнулся и осторожно потянул за рукав омегу. Лукас осознавал, что сопротивляться этому человеку глупо. В душе нарастала паника, он не понимал, что происходит. Омега покорно шёл за мужчиной, молясь, чтобы Дэнни не вернулся в этот момент с прогулки. Войдя в комнату, он увидел связанных с кляпами во рту всех немногочисленных жителей маяка. В кресле у окна со скучающим лицом сидел крупный седой альфа. — Вот, отец, — сказал с нотками уважения в голосе Берт, — это наш Лукас. — И легонько подтолкнул омегу к альфе. Лукас затравленным взглядом смотрел по сторонам. Путь к побегу был отрезан: у двери стоял Берт, впереди огромный альфа, Коль преграждал путь в другую спальню. Омега поймал взгляд Шира. Бета был перепуган насмерть, дышал часто и со свистом, на посиневшем лице бегали в разные стороны бельма глаз. Этот безумный вид ненавистного родственника послужил спусковым крючком для омеги. Он, закрыв руками голову, с обреченным стоном упал на колени и стал раскачиваться из стороны в сторону. — Эй, малыш, ты что? — Альфа заботливо поднял омегу на руки, но Лукас уже ничего не слышал и не видел. Глаза его закатились, а тело стала бить мелкая дрожь. Альфа укоризненно покачал головой и нажал на точку у основания шеи. Омега дернулся и затих. — Разбирайтесь тут сами. Только быстро. Через час мгла спадет и от русалов отбиться будет трудно. Мальчика на воздух надо. Альфа с нежностью смотрел на безвольно повисшее на его руках тело. Берт вздохнул и обратился ко всем оставшимся в комнате. — Ну что, господа, вам пока нечего бояться. Пока… свяжи их, Коль, затылками друг к другу…