Надежда Лаптаргии

Дэнни, конечно же, никто не отпустил. — Рэй, — мягко сказал Мирт, — это важный свидетель. Его еще не допросили… как ты себе это представляешь… "выпустите". Он пробудет здесь ровно столько, сколько необходимо. — Он нуждается в отдыхе, хорошей еде и более благоприятной обстановке, — Рэй продолжал настаивать на своем. — Ему хорошенько досталось и хотя ничего страшного в физическом плане — все кости целы, — он всё равно не в том состоянии, чтобы давать показания. Дайте ему отдохнуть и прийти в себя. — Я думаю Рэй прав, — поддержал супруга Слун, — давайте отложим допрос. — Ты с ума сошёл! — воскликнул Зир. — Этот омега, значит, будет приходить в себя, наслаждаясь пуховой перинкой и булочками, а преступники пусть свободно разгуливают по городу! На слове «перинка» Слун поморщился и резко ответил: — Не преувеличивай, Зир. Я говорю всего лишь о дне. Одном грёбаном дне! — Зир прав. Мы даже имени его не знаем. У нас нет этого дня. Я думаю, ничего с ним не случится, если он ответит на пару вопросов. Хуже от этого ему не станет, а еду, сон и даже душ мы ему обеспечим и здесь. Так что, Рэй, спасибо за помощь и… — Мирт выразительно посмотрел на бету. — Хорошо, я понял. Только вот… я хочу сказать, что знаю его имя. Дэнни. Я с ним встречался раньше. Первый раз… точно не помню, что-то около месяца, может меньше, две недели назад, у ресторанчика «Зеленый берег». — Как? И ты ничего мне не сказал? — Слун выглядел не просто рассерженным, злым. — Что я должен был тебе рассказать? О маленьком попрошайке? Мне отчет составить обо всех, кто подбегает ко мне с протянутой рукой? Альфа дернулся, но Мирт похлопал его по плечу. — Успокойся, Слун, давай выслушаем Рэя. И Рэй рассказал всё, что вспомнил. Его слушали внимательно, сопоставили события их первой встречи с рассказами Кики и они еще раз подтвердили тот факт, что омега был с маяка. — Спасибо, Рэй, — поставил точку Мирт, укоризненно взглянув на Слуна. Во время беседы тот не проронил и слова, был излишне напряжен. Этого шериф не понимал и осуждал. За что злиться на бету, скажите пожалуйста? Можно подумать, он был посвящен во все тонкости этого непростого дела. — Обещаю: мучить мальчишку никто не будет, кое-что просто уточним. — Ему, по-видимому, некуда идти и не к кому. У меня такое сложилось впечатление, — сказал Рэй уже возле двери. — Разберемся, — тихо произнес Слун. Рэй кивнул, скользнув задумчивым взглядом по его лицу. Бета не мог понять ещё, что сильнее его волновало в этой ситуации: плачущий мальчишка в камере, сурово сведенные брови Зира, снисходительный тон шерифа или этот растерянный избегающий его взгляд Слуна. Но в душе было муторно, тревожно и просто до одури хотелось закурить. Его ждала работа, больные, он сделал всё что должен, всё, свободен. Рэй вышел на улицу. Дурацкие спички ломались и гасли на ветру. Теперь хотелось не просто курить. Он бы выпил чего покрепче. «Усталость… это просто усталость. Ух, прав был Слун, надо было забить на всё и выделить на сон хоть на часик больше. Вот теперь в висках стучит и руки дрожат. Идиот я всё-таки, почти ночь на дворе, какая работа, — Рэй тряхнул головой. — Да пошло оно всё… Люди, работа… к морю схожу…». Рэй сел на поваленное дерево и запрокинул голову. Небо уже чернело, вокруг желтой луны тускнел обруч. Это кажется к несчастью… кажется… Когда-то дед говорил ему: «Увидишь круг — жди беды». Море он не любил. Горы — есть его всё. Как он там? Старик жил отшельником. Добраться до него можно было только верхом. Долгий трудный путь к Скалистым горам. Бета вздохнул. А может плюнуть на всё, сесть на коня и как раньше… вниз не смотреть, только ввысь, в небо… Прошло полчаса, и Мирт мысленно согласился с Рэем. Пацан на контакт не шёл. Молча сопел и смотрел настороженно. На все вопросы он пожимал плечами, отвечал односложно или притворялся глухим. Да, зовут Дэнни. В городе он случайно, проездом. Маяк? Нет, первый раз слышит. Кто такой Джид? Нет, не знает. Незнаком ему и Дрид со Скаем. У мистера Жоржа подрабатывал, на билет копил. Зачем? Так, по дурацкой шалости от поезда отстал, в котором с папой вместе ехал, вот на билет и зарабатывал. Куда с папой ехали? Куда надо туда и ехали, им-то какое дело? Давно ли в городе? Нет. Что делал у аптеки? Не помнит. Может голова болела, вот таблетку и хотел купить. И вообще ему идти надо, он денег на билет уже накопил, осталось только в поезд сесть. Куда билет купит? Куда надо туда и купит. И еще раз, чтоб его черти съели и русалы в море утопили, не бывал он на маяке, враки всё, с кем-то спутали его, отпустите люди добрые. Нет, не боится он никого. Отпустите. Он ничего не знает. А потом Слун как бы невзначай достал из-под стола зайца и задумчиво стал накручивать на палец потрепанное ухо. Омега вздрогнул, руки его потянулись к игрушке, и альфа сразу отдал, незаметно касаясь тонких пальцев. Мальчишка прижал к себе зайца и окончательно замолчал. Больше он ни на что не реагировал, сидел съежившись, и казался совсем уж мелким, несчастным и потерянным. Мирт ловил на себе гневные взгляды Слуна и тоже ругал себя. Всё-таки Рэй был прав: надо дать омеге отдохнуть и успокоиться, почувствовать, что ему ничего не угрожает, что его здесь не обидят, а наоборот будут защищать. Сомнений в том, что он с маяка больше не осталось. Деваться ему некуда, так что всему свое время. Поэтому он, придав голосу мягкости, сказал: — Конечно отпустим. Ты ведь не преступник. Но не сейчас же, на ночь глядя… Идти тебе ведь все равно некуда и даже не спорь, малыш. Сейчас примешь душ, у нас и горячая вода есть, давно ведь как следует не мылся? Да не красней, я всё понимаю. Потом поужинаешь и поспишь. А утром разберемся куда и что… Держать здесь тебя никто не собирается, а помочь поможем, альфы должны ведь заботиться об омегах, так ведь? Всё будет хорошо, не переживай, и папу найдешь своего, всё будет. Омега поднял глаза, полные надежды на мужчину, и шериф подмигнул мальчишке. Он отправил Зира к себе домой за чистой одежонкой для омежки, благо от детворы его осталась, и едой. Шериф жил рядом через дорогу, так что парень еще в душе плескался, а одежда уже висела на крючке у двери. — Так, ребята. Пусть он поест и выспится. Утро вечера мудренее. — Я дежурить останусь, — сказал Слун. — Чего это? — поджал губы Зир. — Сегодня моё ночное дежурство. Иди домой, ничего не случится, буду нашего свидетеля как зеницу ока беречь. — Да, Зир прав. Иди домой и мирись с Рэем. Он у тебя молодец, моего Сира на ноги поднял, — Мирт улыбнулся, — скоро дома будет мой омега. Нам всем надо отдохнуть. Парнишке ничего не угрожает, хоть и в камере, но в тепле и под защитой. А завтра продумаем план действий. Главное омегу успокоить, в доверие войти, запуган он. Так что всем лучше отдохнуть. Это приказ. — Да понял я, — бросил Слун. — Я рад, что с Сиром всё в порядке. А с Рэем я не ссорился. До завтра. Но уходить альфа не спешил, только когда сытый Дэнни улегся в чистую постель и, прижав к себе зайца, укрылся с головой одеялом, самолично запер камеру и вручил ключи Зиру. — Как зеницу ока Зир и если что… — Я знаю что делать если что, — недовольно буркнул бета. — Пошли Слун, до утра не так уж много осталось. Завтра надо иметь свежую голову на плечах, — Мирт потянул за рукав товарища и они вышли из тюрьмы. Зир задумчиво смотрел им вслед. Эти альфы всегда сдают перед омегами. Они ведь так ничего и не добились от мальчишки, от слова «абсолютно», лисеныш пытается обвести их вокруг пальца. Бета криво усмехнулся. Ему надо выяснить, что видел и знает этот сопляк. Мальчишка что-то скрывает, возможно что-то важное, наверняка. Бета сжал в широкой ладони ключ. Он не будет ждать утра. Слун заглушил мотор и откинул голову на жесткую спинку сиденья. В спальне горел свет, значит, Рэй не спит: ждёт. Альфа не торопился домой. Он пытался подобрать правильные слова, но их не было. И оставить всё как есть уже нельзя. Он понимал, что Рэй, скорее всего, слышал как он подъехал и может по-своему истолковать его медлительность. Иногда неуверенность беты в себе, его замкнутость здорово бесили Слуна. Тогда он просто действовал, принимал решение за двоих и не морочил себе голову. А тут… Никогда бы не подумал, что встреча со своим истинным настолько выбивает из колеи, гадство… Рэй ждал. Наконец Слун зашёл в спальню. Альфа сел на кровать и грустно улыбнулся супругу. Бета лежал на спине, взгляд его глаз дотошно изучал трещину на потолке. Когда они в последний раз делали ремонт в их доме? Нет, не так, в доме альфы… года два назад или три… — Три года назад… и в нашем. Рэй вздрогнул и резко сел. Их плечи коснулись друг друга. Альфа взял руку беты и переплел пальцы рук. — Прости… не думал, что вслух сказал. — А ты и не говорил, просто думал громко. — Что? — Ничего… ничего. Я люблю тебя, Рэй. — Обычно эти слова не говорят с таким трагичным выражением лица, Слун. — Да? У меня мало опыта в этом. Ты был первым, кому я сказал… помнишь? Рэй хмыкнул. — Такое разве забудешь? Особенно в твоём исполнении. — Наломал я дров тогда, да? — Слун тихонько рассмеялся, с нежностью смотря на Рэя. — Он… твой истинный, пара? — выдохнул Рэй. — Да. И бете захотелось бросить что-то резкое, колкое в лицо альфе, выдернуть руку, вскочить и уйти, что-то сделать, что-то… Но он продолжал сидеть и слушать тихий, чуть хрипловатый родной голос, изнутри наливаясь отчаяньем и болью. — Я не хотел этого, никогда не хотел. Ты знал это. Если бы мы имели право выбора, я без сожаления отказался от истинности. — Что мешает сейчас? — Это трудно, особенно сейчас. У меня нет любви к нему. Инстинкты — заботиться, охранять… — Повязать. — Вот именно. Там нет любви… Это кандалы… — Чушь. Любовь придет. Знаешь, в ее основе тоже ведь лежит забота, охрана и… секс. — Нет. Когда не выбирает мое сердце, мой разум, а только вот эта физическая оболочка, то что тленно… разве это любовь? Нет. Но ты должен понять, отказаться от него я не смогу, не теперь, когда увидел и почувствовал. — Я это понимаю. А понимаешь ли ты, какая это редкость — встретить своего истинного, как тебе повезло? — С тобой да. А с этим мальчишкой… сомнительное счастье. Ты примешь нас, Рэй? — Я… я не знаю. Я не знаю, Слун, ничего не понимаю, не знаю… — Когда ты говоришь кому-то «я люблю тебя», всегда надеешься услышать ответ. Любой. Только не молчание. Я люблю тебя, Рэй. Я так люблю тебя. — Я люблю тебя, Слун. Но я не готов… — Я готов. Я не отпущу тебя. Я буду конченым эгоистом. Ведь делить тебя я ни с кем не собираюсь. Даже с ним. Ты мой, был и останешься. Поэтому только сейчас я попрошу у тебя прощения за всё то, что ждёт тебя впереди. А теперь давай спать. Трудный долгий день. Но сон не шёл. Липкая тревога заползала в сердце. А потом удар прямо под дых, до остановки дыхания, осознание: его омеге плохо, страшно. Слун вскочил с постели. — Я с тобой. Я почувствовал тоже… — в голосе беты неподдельное удивление и, несмотря на снедаемое беспокойство, альфа с облегчением выдохнул.