Надежда Лаптаргии

Проснулся Лукас от удара в голову. От этого закружилась голова, а во рту появился противный металлический привкус. Омега сел на койке и огляделся. В стене справа было круглое окно в медной оправе. За толстым стеклом ничего не было видно. Под окном стояли стол и стул, возле левой стены — узкий шкаф и умывальник. Он поднялся, ноги дрожали, но Лукас сделал усилие и, неловко балансируя, подошёл к умывальнику. Мыло было с удивительным ароматом чего-то пряного и острого, но намыливалось плохо. Омега облизал пересохшие губы и тщательно вымыл лицо. Воду пить было невозможно. Соленая и горьковатая она только обжигала горло, и жажда мучила сильнее. Всё это время он бросал косые взгляды на дверь и чутко прислушивался к звукам извне. Вдруг пол каюты резко накренился и Лукас отлетел в сторону, стукнувшись об шкаф. Под ногами мелко задрожало. За запотевшим стеклом иллюминатора заметалось что-то серое, лохматое, налетало на стекло, и тяжкий удар отдавался по всему кораблю. Каюта кренилась, пол то становился дыбом, то уходил из-под ног. Лукас всё понял: они в открытом море, вокруг буря и корабль тонет. В эту минуту после короткого предупредительного стука дверь в каюту открылась и у порога замер мужчина. — Вот же… — произнёс он, глядя на побелевшего перепуганного омегу. Твердым шагом Берт подошёл к Лукасу, отлепил его от шкафа и прижал к себе. — Тонем? — спросил омега и несмело посмотрел в строго прищуренные карие глаза. — Не заметил. Я тебе чистую одежду принес. Сейчас отведу в душ. Воду для тебя нагрели, дождевую, — уточнил бета. Лукас задумчиво кивнул и зубами поддел сухую корочку на нижней губе. Губа лопнула и из трещины выступила капелька крови. — Ты что творишь? — Я? — удивился Лукас и облизал губы. — Я пить хочу, очень… — Я — идиот, — констатировал Берт и ласково улыбнулся, — подожди секунду. Я тебя на кровать посажу, не вставай, сейчас… — и скрылся. Лукас посмотрел на открытую дверь. Это был шанс. Возможно последний в его бестолковой никчемной жизни. Омега метнулся к двери, припустился по пустому коридору, с размаху распахнул дверь, выскочил на палубу и… угодил головой в чью-то грудь. Человек охнул, схватил Лукаса за плечи, но тот стал выворачиваться ужом, биться ногами и всеми силами рваться к бортику. — Куда! — загромыхал голос прямо над ухом. Омегу схватили за шкирку и хорошенько встряхнули. — Куда? — Отпусти! Отпусти! — хрипел Лукас и размахивал руками. — Не хочу! Ничего уже не хочу! — Берт! Берт, он утопиться хотел! Если бы я в эту секунду… он бы за бортик… — в голосе Коля сквозило неподдельное удивление, — как же так… мы же от русалов отбились… как же… — Заглохни, Коль! Всё хорошо. Я сам разберусь. — Но… — К отцу ступай. Мы с Лукасом, как и положено, через полчасика будем. Всё. Берт, схватив вырывающегося Лукаса, скользнул вниз. Омега кусался, царапался, стучал ногами, но бета не обращал на это никакого внимания. Он прижал его к груди и встал под душ. Теплая вода отрезвила Лукаса. Он вцепился в мокрую скользкую рубаху мужчины и поднял голову. — Ты убьешь меня сам? — Нет. Я позабочусь, чтобы ты еще долго жил, очень долго. — Но я не хо-чу! Не хочу! Я прошу… я… — лицо омеги задрожало. Он отчаянно всхлипнул и упрямо вздернул подбородок. — Я что-нибудь придумаю. Вам придется связать меня, но я зубами перегрызу себе вены… почему… почему мне нельзя просто умереть… я бы знаешь, чего хотел? Я бы всё отдал за способность остановить биться сердце. Раз… и всё… и всё… Омега плакал на плече у мужчины. Слёзы смешивались с водой, размывая острое отчаянье глухой безысходностью. Душа маленькой пичужкой билась в ребра, ей было страшно, как же бесконечно долго может тянуться печаль. Нет надежды, даже в смерти… Берт осторожно сжимал в руках вздрагивающее тело. Как мог Коул скрыть от них своего омегу? Ведь Лукас истинный, а значит, принадлежит семье…. Он — Скитум. Лукас Скитум. Точка. Пальцы беты нежно коснулись шеи, задев мочку уха. Лукас последний раз всхлипнул и затих. — Успокоился? Больше не нужно плакать. То, чего ты так боишься, закончилось. Тебя никто не обидит. И никто в обиду не даст. Сейчас я просто вымою тебя. Прости, мальчик, но ты ослаб и плохо держишься на ногах, самому тебе помыться будет сложно, не дергайся. — Я не буду, — обреченно выдохнул Лукас. Он знал, что сопротивление бессмысленно, это вызывало раздражение, гнев или азарт, что только подзадоривало хищника и не приносило облегчения жертве. — Я не буду, — повторил омега и послушно поднял руки вверх, помогая мужчине раздеть себя. Бета действительно мыл. Его движения были точны, а взгляд строг и равнодушен. Берт перекрыл воду и набросил на омегу полотенце. Мужчина отвел его в каюту и отвернулся к двери, пока Лукас одевался. Одежда не была новой, но чистой и пахла приятно. Лукас поднёс рукав к носу и вдохнул. Берт обернулся и мягко улыбнулся. В улыбке была грусть и какая-то обреченность. Но мужчина тряхнул головой и тихо сказал: — Одежда нашего младшего… Сима. Тебе почти впору. Лукас растерянно кивнул. Сима так Сима… какая разница. Одежда беты была мокрой, вода ручейками стекала на пол. Омега посмотрел на лужу. Берт махнул рукой. — Я тоже переоденусь, если ты не против. Отвернешься? Лукас вскинул на мужчину удивленные глаза, отвернул голову и зажмурился. Он слышал, как бета зашагал к шкафу, достал одежду, через минуту весело сказал: — Я готов. Пойдем знакомиться? Лукас криво улыбнулся. Он не разделял веселья беты. Ему уж точно новое знакомство радости не принесет. Когда поддерживаемый бетой он вошёл в небольшой и светлый кубрик, где за столом во главе с высоким седым мужчиной Лукас увидел еще трёх альф, это только подтвердило его догадки. Дальнейший расклад омега знал. Его уже вымыли, теперь напоят и… шум моря успокаивал и вселял уверенность. Он найдет способ, что-нибудь придумает, цель у него есть — бескрайняя бездна темного моря. Вечером, уже в своей каюте, не Берта, как оказалось, Лукас всё никак не мог успокоиться. Он то ложился в койку, то подрывался, бегал по комнатке, подходил к двери, клал руку на ручку, дверь поддавалась: он был не заперт. Омега выглядывал в темный коридор и тихонько прикрывал дверь. Ему было страшно, не понятно, всё что он узнал, не вмещалось у него в голове. Лукас чувствовал во всем этом какой-то подвох, недоговоренность, от него что-то скрывали. Эти люди — теперь его семья? Главный седой альфа Грейс глава семьи и отец Коула? Берт, Коль, Сим — его братья? Они плыли на остров Лаптаргию. То, о чем они так мечтали с Дэнни. Дэнни… Они были абсолютно уверены, что он не являлся ребенком Коула. Почему? Лукас не переубеждал их, он не знал, несет ли встреча с «долгожданными» родственниками надежду на мирную, спокойную жизнь или новые проблемы. Возможно, то, что мальчик сейчас не с ним, к лучшему. Лукас закрыл глаза, попытался расслабиться и прикоснуться к Дэнни. В ответ неожиданно дыхнуло теплом, колкой радостью… его малыш счастлив? В голове всплыла картинка: щенок мечется, весело подпрыгивает, заглядывает кому-то с любовной преданностью в глаза, куцый хвостик вот-вот отвалится от радостного бешеного кручения. И губы Лукаса тронула улыбка. Если всё так, то он пока не будет спешить… бездна подождёт. — Почему ты не рассказал ему все до конца, отец? — спросил Берт Грейса. — Зачем? Малыш перепуган до смерти, трясется весь… как он в таком состоянии воспримет всю информацию о своей дальнейшей судьбе? Нет, всему свое время. — Да? И что же его ждёт? — Берт мимо воли сжал кулаки, но тут же виновато дернулся под внимательным взглядом Грейса. — Берт, не повторяй ошибок Коула. Ему ни-че-го не грозит, и ты знаешь это. Его никто не обидит, на него даже взглянуть побоятся лишний раз, хоть смотреть будут и засматриваться тоже, — альфа рассмеялся, — а остальное… остальное от вас зависит. Хотите, чтобы ваш омега был счастлив и доволен — сделайте. В лепешку расшибись, но сделай, Берт. Главное, без приключений доставить его на остров, а в домашней обстановке оттает омега. Наш омега. — Я… мне кажется, я понимаю Коула. Когда я вижу мальчика, мне тоже не хочется его ни с кем делить, хоть я и бета. Альфа подошел к сыну. — Ты думаешь, я не понимаю? Для меня это тянется бесконечно долго, сынок. Но нам не снять проклятия без камня и не стать свободными. Как только мы доставим Лукаса домой, я вернусь на материк. Зубами выгрызу артефакт у проклятого городка или сожгу его дотла. Мы так близки к нему, как никогда. И то, что Коул встретил истинного, добрый знак. Теперь у нас есть свой омега, причал. Остров перестанет дрейфовать. Это даст возможность спокойно отплыть и вернуться… уже с камнем. Я знаю это. Ты же останешься с ним и подготовишь его. Вы все… постараетесь.