Надежда Лаптаргии

— Дальше на своих двоих. Не хочу, чтобы шум мобиля выдал нас. Рэй кивнул и беззвучно закрыл дверцу. Они подкрались к участку, и Слун подал предостерегающий знак рукой: вдоль тюрьмы крадучись двигался темный силуэт. Он, словно привидение, поднялся по ступеням к задней двери. Наверное, человек подал какой-то знак, так как дверь открылась, и появился второй, которого они слишком хорошо знали. — Ничего, — тихо сказал Зир и в ночном воздухе слова прозвучали отчетливо. — Ты плохо старался. Мы зашли уже слишком далеко, чтобы отказаться от добычи. Он не может ничего не знать… хоть что-то, но должен. Зир посторонился и чужак вошёл. Когда дверь за ними закрылась, Слун с Рэем подбежали к зданию. Что тут происходит? Зачем Зир, их Зир, впустил чужого. О чем шла речь, что с парнишкой? Слун не понимал, но собирался разобраться раз и навсегда. Одними губами он приказал бете замереть на месте и не двигаться, «следи, я подам знак», а сам подкрался и заглянул в окно. То, что он увидел заставило забыть и об осторожности и о планах: его омеге завернули руки за спину и привязали к стулу, Зир медленно стягивал широкий ремень вокруг тонкой шеи. — Чего ты так упрямишься, малыш… стоило-то всего лишь напрячь память. Зир, попридержи-ка его так… Сжав зубы, альфа подавил грозный животный вой, рвущийся из груди, и одним чётким ударом выбил стекло. Незнакомец обернулся, их взгляды на долю секунды встретились. Слун успел пригнуться, и пуля пролетела мимо. — Вот же сука… Уходим Зир, — прошипел чужак и щелкнул пальцами. Белый дым заволок комнату, оба тут же исчезли, растворившись в темноте. Слун не стал их преследовать. Запрыгнув внутрь, он бросился к Дэнни, и не раздумывая, вместе со стулом, вынес его на свежий воздух. — Ему… я сейчас, — прохрипел он Рэю и рванулся за ограду. Рэй перерезал веревки и прижал парнишку к груди. Дэнни был парализован от ужаса, без чувств, мыслей, он продолжал видеть себя, словно в конце длинного черного тоннеля, слышать те жуткие, злые голоса. Но он ничего не знает, он ничего не видел, он не с маяка! Нет! Нет! Нет! Не трогайте меня! Нет! Папа, папа, папочка! Помоги, папочка… Мальчишка бился в руках Рэя и шипел. На его слова, поглаживания он не реагировал. — Дай… его мне… — задыхаясь, сказал появившийся Слун. Он прижал омегу к груди и коснулся губами влажного виска, — всё, всё закончилось, тише… тише… я рядом, ты со мной, тише… Омега мелко дрожал в его сильных руках. Черт! Что происходит? Почему? Зир… твою ж… — Ты кто? — вдруг прошептал мальчишка и Слун серьезно ответил: — Твой альфа, малыш. Дэнни зажмурился. Ему, наверное, послышалось или он не так понял. Не открывая глаз, он нерешительно переспросил: — Кто? — Альфа. Твой альфа. Истинный. Омега замер в его руках, сжался в комок и покачал головой. — Нет, ты врешь, я… я не чувствую твой запах… Папа говорил, что… Вместо ответа Слун накрыл губы мальчишки своими. Альфа слегка нажал на них, заставив раскрыться, и осторожно приласкал внутреннюю нежную поверхность. Омега все также не раскрывая глаз, молча и неподвижно лежал в его руках, только сердце гулко колотилось в груди, но стоило альфе чуть-чуть отстраниться, как Дэнни потянулся за ним. Мужчина с мягкой иронией смотрел на изумленную сощуренную мордаху. Глаза распахнулись, и сердце альфы сжалось: столько благоговейного трепета, обожания светилось во взгляде, столько восторга… Что же теперь ему со всем этим делать? Дэнни вцепился в его рубашку и изумленно прошептал: — Мой… но как же… запах… я… А еще поцелуешь? Слун слегка щелкнул по вздернутому носу и деланно строго сказал: — Вот как будет первая течка, почувствуешь, тогда и целоваться будем, а пока, ребенок, пойдем домой. Дэнни взвизгнул и обвил своего альфу руками и ногами. Его. Альфа. Истинный. Его. Свой собственный. Только его. Он воткнулся носом в изгиб шеи и втянул родной уже запах, который скоро станет единственным неповторимым и прикрыл веки. Все ужасы, страхи остались позади, теперь с ним его истинный. Дэнни вдруг почувствовал жуткую усталость. Он мгновенно провалился в глубокий сон и уже не слышал, ни того, как его передали в другие руки, такие же сильные и добрые, ни того, как эти руки его раздели, осмотрели, обработали царапины и ссадины и, закутав в одеяло, уложили в кровать. Было раннее утро и Слун, передав мальчишку Рэю, остался сам в участке. Им с Миртом надо было о многом переговорить, передумать и наметить дальнейший план действий. — Я узнал его, Мирт, — сказал Слун, — помнишь то дело… про обвал во время раскопок, дело Франка. Его, кстати, вел Зир. — Кто бы подумал… Зир и… Я, наверное, старею, друг, если его предательство так выбило меня из колеи, знаешь, пусто внутри. Мне пора уходить, сдавать пост более молодым и стойким, — Мирт подошёл к Слуну и приобнял его за плечи, — но только после того, как мы поймаем негодяев. — Поймаем. Не тебе о старости говорить, друг. Как только мальчишка проснется, я поговорю с ним, что конкретно от него хотел Зир. Но и сейчас с уверенностью могу сказать: дело шло о маяке. — Мальчонку надо спрятать. Не хватало единственного свидетеля потерять. — Он мой истинный, — произнес Слун. — Что? Чертовщина! О духи, Слун, ты уверен… да-да, прости, конечно уверен, здесь ошибиться надо быть совсем идиотом или нюх потерять… у тебя с этим как? — Не идиот ли я? — Придурок… — хохотнул Мирт, — поздравляю, встретить своего истинного большая удача. И больше никому это знать не обязательно. Его спрятать надо. Увезти. Тут надо хорошо продумать… куда, с кем и как. — Угу, — буркнул Слун, — я уже знаю с кем и куда и главное как. Через пару дней отправится на поезде в большой город. Там затеряться проще, да и… нечего ему в нашем городишке делать, он ничего не знает, ничего не видел, для нас интереса не представляет, омега, кажется, своего папу ищет? Вот там пусть и продолжит. — Понятно, а на самом деле, где он будет? — Далеко отсюда. Прости, Мирт, но даже тебе я не скажу этого. Не сейчас. Через три дня. — Перестраховщик, — улыбнулся шериф, — давай-ка дело то поднимем и подумаем, какой интерес здесь у Зира. Дело было годичной давности. Их городок привык уже к такому. Виной всему древние рукописи. Где-то здесь, если верить поверьям, был спрятан необычный камень. Его называли камнем судьбы, и был он ключом к сокровищу морского чудовища. Тому, в чьих руках он оказывался, открывались тайны морских глубин. Камень был компасом, что показывал на погребенные драгоценности. И многие верили этому, изучали рукописи, переписывали, пытались читать между строк, расшифровывали тайные знаки и искали скрытый смысл в вычурных буквах. Всё бы ничего, но следопыты не могли договориться между собой, делили земли, спорили, доходило до поножовщины. Трагедия коснулась старика Франка, когда он категорически запретил ковыряться в своих землях и выстрелил из дробовика в воздух, предупреждая особо наглых искателей. На следующий же день он пропал. Нашли через неделю в своем собственном колодце. К сожалению, это был не единственный случай. Мирт в душе давно проклял эти рукописи с этим чертовым камнем. Когда только это прекратится? Какие духи не пожалеют и подарят хоть немного разума в эти бесшабашные головы? Зир вроде как напал на след убийц, но потом… потом дело зашло в тупик. — Он был из тех… кто угрожал Франку и, скорее всего, убил его. Теперь я в этом не сомневаюсь. Он вышел на Зира. А тут только два варианта: шантаж или… — Или, Слун… или… Зир мечтал разбогатеть. Богатство и власть — сильнейшее искушение в этой жизни. Слун, держа в руках одноухого зайца, подошёл к окну и жадно затянулся сигаретой, глубоко вдыхая дым. Он задумчиво посмотрел на зверюшку. Шериф подошёл и встал рядом. — Как Рэй… он знает? Слун кивнул и вновь затянулся. Мирт осторожно вытянул сигарету из пальцев и потушил об деревянную раму. — Много куришь в последнее время… всё образуется. Дэнни проснулся и сладко потянулся. Было так мягко, так тепло и спокойно… Стоп! Он же… он же встретил своего альфу! Он нашёл его! Мальчишка сел и быстро оглянулся. Как же красиво здесь и ковер на полу… ой, он пушистый, бархатный… Омега принюхался: пахло его альфой, да точно, это ведь его дом… их дом. На стульчике рядом аккуратно сложена чистая новая одежда. Дэнни покраснел, только сейчас поняв, что был совсем голым, схватил одежду и прижал к себе. Он стал торопливо одеваться, но тут увидел зеркало на стене и, закусив губу, подошёл к нему. Вот черт! Ну почему он такой уродливый! Руки какие-то длинные, а колени огромные! Разве он омега… кузнечик какой-то… и волосы… и глаза… жуть… но у него, кажется, губы красивые. Да… губы… и их целовали… так сладко… Дэнни дотронулся до рта, провел пальцем по губам и придвинулся к зеркалу поближе. Точно красивые! И зубы… Парнишка приоткрыл рот и придирчиво рассмотрел зубы… Нет, они конечно белые и крепкие. Он ими сможет что угодно перегрызть, но вот тот сбоку кривой, налез на другой. Эх… Но если широко рот не открывать никто и не заметит! Омега успокоился, закончил одеваться и выглянул за дверь. Внизу послышались шаги, тихо звенела посуда, и мальчишка бросился туда. Он вбежал в кухню с горящими глазами. Мужчина поставил чашку на стол и поднял глаза на Дэнни. — Аааа… эээээ… где мой альфа? — Твой альфа на работе, скоро придет, — ответил Рэй. — А он… ну… а как его… — Его зовут Слун, он помощник шерифа. Садись, покушаешь. Картошку любишь? Есть салат из капусты. И больше ничего, извини, Слун запретил нам выходить из дома до его прихода, а также отвечать на звонки. Нам остается только подождать его. Дэнни смущенно кивнул и присел за стол. — А я помню, как тебя зовут, Рэй. Я тогда в тюрьме… я не извинился… ну за тот случай, когда… я… ну… ты прости меня, пожалуйста. — Ничего. Расскажешь о себе? Потом, как покушаешь. Держи и не смущайся. Дэнни придвинул к себе тарелку. В тюрьме его сытно накормили, но он всё равно чувствовал себя ужасно голодным. Омега ел, осторожно глотая: горло всё еще болело, да и тело отдавало тупой ноющей болью. Дэнни старался не морщиться, не хотелось показаться слабаком перед этим бетой. А потом был чай. Рэй сахара не пожалел и Дэнни почувствовал к нему благодарность за это, сладкое он просто обожал. Слун… Какое красивое имя… мужественное такое… Слун… — А он скоро придет? — тоскливо спросил Дэнни у беты и положил голову себе на руки. — Скоро… да вот и он, слышишь, двери открывает. У Дэнни моментально пересохло во рту. Он обернулся и встретился с теплым взглядом самых прекрасных глаз в мире. Альфа потрепал рыжие лохмы, вложил в руки потрепанного зайца и подошёл к бете. — Всё хорошо? — спросил Слун и притянул Рэя к себе. Дэнни смотрел, как его альфа нежно целует бету, и сердце падало, падало вниз, разрываясь на крохотные части.